Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Статья: В. Хлебников

Название: В. Хлебников
Раздел: Сочинения по литературе и русскому языку
Тип: статья Добавлен 01:52:07 01 февраля 2008 Похожие работы
Просмотров: 944 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно     Скачать

Кошелева А.Л.

Виктор (псевдоним - Велимир) Владимирович Хлебников (1885-1922) родился в Астраханской губернии, в местечке, где Волга встречается с Каспием (Сигай). Отец будущего поэта - Владимир Алексеевич Хлебников-ученый-естественник, орнитолог. Влиянию отца можно приписать и ранний интерес Хлебникова к естественным наукам, сохранившийся в течение всей его жизни. Мать Хлебникова - Екатерина Николаевна - историк по образованию. В молодости она была близка к кругу народовольцев. Именно она воспитала у сына глубокий интерес к отечественной истории, которую писатель Хлебников скрупулезно изучал на протяжении всей своей творческой жизни. Помимо Виктора Владимировича в семье было еще четверо детей: Борис, Екатерина, Александр и Вера.

Когда Виктору было 13 лег, Хлебниковы всей семьей перебрались в Казань, и он стал учеником четвертого класса 3-ей казанской гимназии. По воспоминаниям сестры Веры Владимировны, гимназист Хлебников хорошо успевал по математике и русской словесности, увлекался изучением языков и рисованием. Владение техникой живописи и художественную одаренность Хлебникова отмечают все знавшие его в более поздние годы. В богатой домашней библиотеке, В. Хлебников познакомился с произведениями Дидро, Канта, Спенсера, Конта, Тейлора, Берви-Флеровского

Осенью 1903 года В. Хлебников поступил в Казанский университет на математическое отделение физико-математического факультета. За участие в студенческих демонстрациях В. Хлебников был арестовав и месяц провел в тюрьме. В феврале 1904 года был уволен из университета, а 28 июля того же года его вновь зачислили в университет, но уже на естественное отделение физико-математического факультета. Будучи студентом Казанского университет, начал писать. Советовался с Горьким, любил Сологуба, а весной 1908 года познакомился в Крыму о Вячеславом Ивановым.

В сентябре 1908 года В. Хлебников переехал в Петербург и был зачислен на естественное отделение, физико-математического факультета Петербургского университета. Но в 1911 году Хлебников оставляет университет и посвящает себя полностью литературному творчеству.

Налаживается его прочная связь с символистами. Он регулярно посещает литературные среды в "Башне" Вяч. Иванова, где собирались тогда известные поэты того времени: Блок, Сологуб, Кузмин, Ремизов, Городецкий, Здесь читались и обсуждались новые стихи, дебютировали начинающие поэты, произносил строгие "приговоры" хозяин дома. Чарующие стихи К. Бальмонта, влюбленность в древнюю Русь и ее "чертовщину" А. Ремизова, лирическая проза и драматургия Сологуба - вот та литературная атмосфера, которая особенно заметно сказалась в ранних опытах В. Хлебникова. И все-таки начинающий, но самобытный писатель не ужился в этой рафинированной символистской среде. Символисты ничего не сделали, чтобы опубликовать эти первые откровения слова, в которых молодой В. Хлебников пробовал разные стилевые принципы своих старших наставников из недосягаемой для простых смертных "Башни". Однако причины разрыва с символистами, конечно, заложены глубже.

В. Хлебникову чужды были эстетская замкнутость и книжность символистов и акмеистов. Его больше интересует народное искусство, фольклор, эпос, тесно связанные с национальной историей и историей родного языка. В сатире "Петербургский Аполлон", являвшейся своеобразным свидетельством разрыва с символистами, В. Хлебников высмеивает деятелей символизма за то, что они подают французского Верлена "вместо русского Бяяна", обвиняет участников журнала "Аполлон" (Гумилева, Сологуба, Потемкина, Маковского) в отрыве от русской национальной культуры. Дебют В. Хлебникова состоялся на страницах журнала без направления - "Весна", редактировавшегося Н. Шебуевым. В "Весне" начинали Д. Бедный, И. Северянин, Л. Рейснер и многие другие. В сборнике "Студия импрессионистов" было напечатано знаменитое программное стихотворение В. Хлебникова "Заклятие смелом", которое и проложило дорогу начинающему поэту к футуризму.

В апреле 1910 года вышел сборник "Садок судей" (название предложил Хлебников), авторами которого были В Хлебников, Елена Гуро, Д. Бурлюк, Н. Бурлюк, В. Каменский и др. Выход "Садка судей" знаменовал рождение русского футуризма, с которым и будет связана дальнейшая судьба В. Хлебникова.

Сборник печатался на обоях. Эта эпатирующая внешность была своеобразным вызовом всех эстетствующим современным поэтам. В декабре 1912 года в этом же сборнике выходит программа футуристов - "Пощечина общественному вкусу", вынесшая лозунги футуристов на улицу. Почти одновременно с этой программой издается брошюра. В. Хлебникова с числовыми и языковыми материалами - "Учитель и ученик". Он становится главным теоретиком нового литературного течения.

Почему же футуристы не только признавали Хлебникова "своим", но и основывали на его поэзии своп теории? Прежде всего потому, что Хлебников показал пример "самовитого слова". "Словотворчество" Хлебникова, ломка привычных поэтических форм, взрывная сила его поэзии - привлекали к себе футуристов, видевших в ней многообещающие открытия. В. Каменский в 1914 году так определил соотношение раннего футуризма и Хлебникова: "Гений Хлебникова настолько безбрежен в своем разливе словоокеана, что нам, стоящим у берега его творчества, вполне достаточно и тех прибойных волн, которые заставляют нас преклониться перед раскинутым величием словопостижения"34.

Одним из путей "словопостижения" для футуристов была живопись. Не случайно, что большинство поэтов раннего футуризма пришло к литературе от живописи. Д. Бурлюк, В. Маяковский, А. Крученых были профессиональными художниками, а другие, как В. Хлебников, В Каменский, хотя и дилетански, но так же пробовали свои силы в области живописи. Именно из живописи возникло отношение к стиху и к слову как к "самоцельной" и "автономной" организации материалов. В одной из статей 1912 года В Хлебников писал, "Мы хотим, чтобы слово смело шло за живописью" (НХ, 334)2. Хлебников видел в самих приемах живописи возможности обновления стиха. Вот поэтому нередко образы его первых стихов идут непосредственно от живописи:

Малявина красавицы, в венке цветов Коровина

Поймали небо-птицу... (2, 245)35.

Или:

Уста напишет Хоккусай

А брови девушки - Мурильо. (2, 251).

Здесь не просто отсылка к живописи, а включение в стих, в его образную систему зрительных ассоциаций. Эти ассоциации могут заменить описание пейзажа:

И сумрак облака будь - Гойя!

Ты ночью облако - Роопс! (2, 217).

С помощью звука и цвета Хлебников стремился выразить ощущение предмета не только в его конкретно вещественном восприятии, но и эмоциональном. Классическим примером является стихотворение "Бобэоби...", в котором поэт звуковыми аналогиями с живописными средствами создает портрет:

Бобэоби пелись губы

Вээоми пелись взоры

Пиээзо пелись брови

Лиэээй - пелся облик

Гзи-гзи-гзео пелась цель.

Так на холсте каких-то соответствий

Вне протяжения жило Лицо (2, 36).

Как видно, отдельные элементы лица на портрете по аналогии с краской обозначаются звуковыми "соответствиями". Самый принцип эмоционального соответствия цвета, зрительного впечатления со звуком и словом сохранятся на протяжении почти всего творчества Хлебникова.

Неприятие В. Хлебниковым буржуазно-мещанского мира, быта особенно усиливается к 1914 году. В. Маяковский любил тогда цитировать такие строки стихов В. Хлебникова:

Сегодня снова я пойду

Туда, на жизнь, на торг, на рынок,

И войско песен поведу

С прибоем рынка в поединок! (НХ, 160).

Это неприятие старого мира, ощущение надвигающейся катастрофы сближало Хлебникова с Маяковским. В начале первой мировой войны Хлебников окончательно пересматривает свои взгляды, позиции. Его мысль все чаще обращается к образам Пугачева и Разина, ореолам народного мятежа ("Хаджи-Тархан", "Дети Выдры"). Он жил будущим, рассматривал себя как человека, провидящего ход истории (за два года до ее начала предсказал первую мировую войну), мечтал о времени, когда исчезнут войны, частная собственность, отчуждение человека от природы, вызванное механической стандартизацией культуры. Уже в стихотворении "Конь Пржевальского" (1912) В. Хлебников мечтал:

Взлететь в страну из серебра,

Стать звонким вестником добра (2, 112).

Литературная и общественная позиция Хлебникова этого периода была достаточно сложной и противоречивой. С одной стороны, он выступает как футурист-будетлянин, отстаивает позиции новой школы и поэзии. С другой, - он защитник национальной самобытности, идеи всеславянского единства, пропагандист союза славянства и "азиатской культуры". Отрицание буржуазно-капиталистического мира приводило Хлебникова к идеализации прошлого, язычества, славянства, к отказу от механической, бездушной цивилизации современного общества. Его мечта о гармоническом развитии человечества порождала утопию, наукообразную теорию "законов времени", единства закономерностей вселенной.

Своеобразие творчества В. Хлебникова - это слияние его поэтического сознания с отдаленным прошлым, с той стадией мышления, когда господствовали мифологические представления о мире. Образы его ранних произведений чаще всего связаны о периодом Киевской Руси, язычеством, первобытным состоянием человечества. Пользуясь моделью мифа. Хлебников создает новые ("Внучка Малуши", "Журавль", "Маркиза Дэзес"). Но чаще всего у него история сливается с мифологией, современность - с прошлым. Мифы предстают то как трагедийно-историческое событие ("Девий бог", "Гибель Атлантиды", "Ка", "Дети Выдры"), то как ироническое травестирование ("Внучка Малуши", "Вила и леший", "Игра в аду"). Воскрешение языческих времен имело у Хлебникова современное и актуальное значение, как знаменье мощи и единства славянства. Перед лицом японской и германской угрозы он призывает к возвращению к временам язычества, к Перуну, во имя воскрешения былой воинской мощи и единства, в стихотворении "Перун":

Ты знаешь: путь изменит пря,

И станет верны, о Перуне,

Когда желтой и белой силы пря

Перед тобой вновь объеденит нас в уне (2, 198).

Откликом на события русско-японской войны являются стихи "Выли вещи слишком сини". Самую тему столкновения русских войск с японцами поэт мифологизирует, изображая гибель броненосца "Ослябя" в виде мифа о борьбе "японского бога" с Перуном:

Над пучиной емля угол,

Толп безумных полон бок,

И по волнам кос и смугол

Шел японской роты бог (2, 31).

Этим же воинственным тоном отличается и стихотворение "Мы желаем звездам тыкать!":

С толпою прадедов за нами

Ермак и Ослябя,

Вейся, вейся, русское знамя,

Веди через сушу и через хляби!.. (2, 15).

В своем обращении к язычеству, к древней Руси Хлебников примыкал к широкому движению Б русском искусстве начала XX века, представленному в литературе А. Ремизовым ("Посолонь"), С. Городецким ("Ярь", "Перун"), А. Н. Толстым ("За синими реками") и др. В живописи можно назвать Н. Рериха, И. Вилибина; в скульптуре С. Коненкова; в музыке - Игоря Стравинского ("Жар-птица"), С. Прокофьева ("Скифская сюита"). Это воскрешение "языческих" древнерусских начал в искусстве, обращение к мифологическому сознанию знаменовало протест против фетишизации современной культуры и буржуазной цивилизации.

Хлебников написал много таких стихов, которые перекликаются с лесовиками Коненкова и сказочными лешими и прочей нечистью Ремизова:

Зеленый леший - бух лесиный

Точил свирель,

Качались дикие осины,

Стекала благостная ель (2, 92).

В этих стихах картины русской природы, леса, реки - пейзаж вневременной, возникающий, как во сне:

Там, где жили свиристели,

Где качались тихо ели,

Пролетели, улетали

Стая легких времирей;

Где качались тихо ели,

Где шумели звонко ели,

Пролетели, улетели

Стая легких

Времирей (2, 2, 76).

Все ощущения зыбки, импрессионистичны, возникают подобно музыкальным ассоциациям. Это музыкальное начало подчеркнуто основной "темой": сочетанием двух звуковых регистров - "р" и "л", проходящими через все стихотворение.

На сочетании двух планов: современности и древней Руси основана и поэма "Внучка Малуши". Перенесшись из времен Владимира, когда люди жили одной жизнью с природой, внучка Малуши попадает в "всеучбище" - женский институт. Ее поражает скучная и бессмысленная зубрежка, полный разрыв с природой, и она уговаривает "училиц" вернуться к природной жизни. И "училицы", увлеченные ею девушки, с радостными возгласами покидают "всеучбище", складывают костер из учебников и восклицают:

Мы оденем, оденемся в зелень,

Побежим в голубые луга,

Где пролиться на землю грозе лень,

Нас покинет училищ туга... (2, 74).

В этой поэме чувствуется явная ориентация на "Слово о полку Игореве", поэму Пушкина "Руслан и Людмила".

Увлечение славянством, язычеством находит свое выражение и в пьесе "Девий бог" (1911). Это своего рода языческая мистерия, написанная под влиянием символизма. Она примыкает к пьесам Сологуба, и Ремизова. В ней еще много красивости, эффектной декламационной патетики, от которой в дальнейшем Хлебников отходит. Так. Девий бог обращается к своей девичьей свите: "Я поведу вас на вершины гор, и на хребет моря, и в ущелья подземного царства. Я буду будить вас на утренней заре и, баюкая, усыплять на вечерней. Морская волна не сумеет более точно отразить, звезды, чем я ваши желающие души" (4, 190).

Одним из известнейших произведений Хлебникова является его поэма "Зверинец" в прозе, опубликованная в первом "Садке судей". Она привлекает не только своим поэтическим мастерством, но и тем, что в ней сплелись основные мотивы творчества В. Хлебникова. В поэме - и отрицание современной цивилизации, и тоска по прошлому человечества, и стремление найти в изначальной природе зверей - истоки разных вер, культур, наций. Поэма глубоко философична. По мысли Хлебникова, "Зверинец" раскрывает первобытное начало в человеке, древние типы человеческого сознания, которые как бы предвещаются видами животных. Из письма В. Хлебникова Вяч. Иванову просматривается интересный замысел "Зверинца": "Я был в Зоологическом саду, и мне странно, бросилась в глава какая-то связь верблюда с буддизмом, а тигра с Исламом. После короткого размышления я пришел к формуле, что виды - дети вер и что веры - младенческие виды... Виды потому виды, что их звери умели по-разному видеть божество (лик)" (НХ, 356). Этот своеобразный антропоморфизм проходит через все творчество Хлебникова: общность животного и растительного мира с человеком, единство всею живого - одна из основных тем его поэзии. Ключ к пониманию "Зверинца" - в последнем абзаце-строфе: "Где в зверях погибают какие-то прекрасные возможности, как вписанные в Часослов Слово о полку Игорови" (4, 30). В "Зверинце" высказана мысль о едином разуме природы. Цепь, зорко увиденных аналоги между зверем и человеком не только раскрывает облик и характер зверя, но и очеловечивает его, заставляя в то же время видеть и в человеке черты зверя (в носороге - Ивана Грозного, в морже - Ницше, в тигре - фанатическую жестокость магометанина и т. д.).

Поэма "Зверинец" возникла из ранних опытов ритмической прозы. Но в ней Хлебников отказался от утомительных словообразований и архаической стилизации: поэма написана ритмизованной прозой:

О Сад, Сад!

Где железо подобно отцу, напоминающему братьям, что

они братья, и останавливающему кровопролитную

схватку.

Где немцы ходят пить пиво.

А красотки продавать тело.

Где орлы сидят подобно вечности, оконченной

сегодняшним,

еще лишенным вечера днем.

Где верблюд знает разгадку Буддизма и затаил ужимку

Китая (4, 27).

К. Чуковский справедливо отмечает сходство поэмы В. Хлебникова и поэзии Уитмена, в частности, с его "Песней о себе". Этих поэтов сближает прежде всего мысль об единстве всего находящегося в природе, о равенстве всех ее проявлений.

Ранний В. Хлебников - это романтик, и история в эти годы интересует его прежде всего в ее романтических ярких ситуациях, эффектных эпизодах. Одна из первых поэм - "Царская невеста" - написана на сюжет, использованный в поэме А. Навроцкого "Царица Марин Долгорукова" (1899). В. Хлебников обращается к трагической судьбе невесты Ивана Грозного, княгини Марии Долгоруковой, убитой царем в день свадьбы. Но уже необычен, нов был самый стих, с интонационными (сдвигами), синтаксически затрудненным построением фразы, с непривычно яркой, метафорической образностью:

Не вырвался крик сквозь сомкнутости уст,

Но глаз блестел сквозь золотой кос куст (1, 73).

Поэма "Марина Мнишек" написана в 1908-1910 годах повествует об истории в ее традиционном понимании. Романтически здесь изображен образ Дмитрия Самозванца: его побуждения, реальные политические связи не показаны в поэме, они подменяются смутными поэтическими мечтаниями:

От тополей упали тени,

Как черно-синие ступени.

Лунным светом серебрим,

Ходит юноша по ним.

Темной скорбию томим...

В стихотворении "Кубок печенежский" (1916), напечатанном в сб. "Четыре птицы", говорится о гибели Святослава, убитого печенегами при возвращении из похода на Византию. Великолепен здесь портрет Святослава:

Святослав, суров, окинул

Белым сумраком главы,

Длинный меч из ножен вынул

И сказал: "Иду на вы!" (2, 222).

В программной статье "Учитель и ученик" (1912) Хлебников противопоставляет современной ему литературе "народное слово", народную песню, выступающую в защиту жизни: "Писатели проповедуют "смерть", и лишь "народное слово" утверждает жизнь;... я не хочу, чтобы русское искусство шло впереди толп самоубийц!" (5, 180, 182).

Хлебников начинал с фольклора, и в дальнейшем творчестве эта связь не порывается. Фольклорные образы, песенные ритмы и мелодии, фольклорные эпитеты и параллелизмы - входят в поэтическую систему Хлебникова. Песенные мелодии, повторы, обращения, образная система, просторечия переполняют одно из ранних стихотворений "Конь Пржевальского":

В коромысле есть цветочек,

А на речке синий челн.

"На, возьми другой платочек,

Кошелек мой туго полн"...(2, 112).

Фольклорно-песенное начало сказалось и в стихотворении "Из песен Гайдамаков": "А пани, над собой увидев нож, На землю падает, целует ноги..." (2, 91).

В фольклоре, в древнерусских преданиях, сказках, заклинаниях Хлебников нашел источник для своего творчества. В "Изборнике" (СПб, 1914) Хлебников помещает цикл стихотворений, в которых главное место принадлежит языческой мифологии (раздел книги "Деревянные идолы"). В стихотворении "Ночь в Галиции" использованы ведьмовские песни и заклинания, приведенные в книге русского фольклориста XIX века И. Сахарова - "Сказания русского народа":

Между вишен и черешен

Наш мелькает образ грешен,

Иногда глаза проколет

Нам рыбачья острога,

А ручей несет и холит

И несет сквозь берега... (2, 200-201).

От народной песни идет и стихотворение "В холопий город парус тянет" (1916). Это стихи о Разине:

...На носу темнеет пушка,

На затылке хлопцев смушки.

Что задумались, други?

Иль челна слабы упруги?

Видишь, сам взошел на мост,

Чтоб читать приказы звезд (2, 220).

Если для символистов и акмеистов фольклор являлся лишь образцом для стилизации, то для Хлебникова он стал своего рода структурной основой его поэзии, ее конструктивным принципом.

Хлебников не ограничивается обращением к первобытным мифам. Страх и тревогу, ощущение беспомощности перед чуждыми и враждебными человеку силами, перед могуществом техники и властью вещей над человеком Хлебников воплотил в современном мифе-поэме "Журавль" (1909). Образ подъемного крана, железного Журавля превращается в поэме в миф о гибели человечества. Против человека восстают им созданные вещи: мосты, вагоны, трубы, срывающиеся со своего места и образующие остов гигантского Журавля, своего рода новое жестокое божество, уничтожающее человечество. "Толпы мертвецов в союз спешащие вступить с вещами":

Свершился переворот. Жизнь уступила власть

Союзу трупа и вещи.

О человек! Какой коварные дух

Тебе шептал, убийца и советчик сразу:

Дух жизни в вещи влей!

Ты расплескал безумно разум,

И вот ты снова данник журавлей (1, 81).

Мифологический образ гигантского Журавля вбирает у Хлебникова реальные черты Петербурга. Об этом же свидетельствует урбанистический пейзаж поэмы: Петропавловская крепость, Троицкий мост, остров Тучков. Миф-поэма "Журавль" - это романтический бунт против буржуазной цивилизации. С этой поэмой Хлебникова перекликается по содержанию трагедия молодого В. Маяковского "Владимир Маяковский" (1914).

В этом же году выходит пьеса "Маркиза Дэзес", главная идея которой тоже осуждение современного общества за уход от подлинности и цельности естественной жизни. Место действия - выставка художников, главные герои пьесы - Распорядитель, Поэт, маркиза Дэзес - в сущности, условные персонажи, которые раскрываются автором в гротескно-пародийной манере. В итоге, звери, птицы, нарисованные на картинах, приобретают подлинную жизнь, тогда как "утомленная" маркиза Дэзес и ее Спутник онемевают от восстания вещей и превращаются в мраморные изваяния.

С самого начала творческого пути Хлебников особое внимание уделял культуре и поэзии Востока. Так, поэма "Медлум и Лейли" (1911) восходит к мотивам известной поэмы Низами, своего рода история Ромео и Джульетты. Одна из лучших дореволюционных поэм Хлебникова - "Хаджи-Тархан" (1912) - историко-философская поэма, посвященная излюбленной мысли Хлебникова о связи России и Азии, об азийском пласте" культуры:

Запрятав в брови взоры синие,

Исполнен спеси и уныния,

Верблюд угрюм, неразговорчив,

Стоит, насмешкой губы скорчив

И, как пустые рукавицы,

Хохлы горба его свисают,

С деньгой серебряной девица

Его за повод потрясает... (1, 121).

Точные, "материальные" образы. История, пласты столетий, судьбы народов переводятся поэтом в интимный, лирический план. Эта же тема продолжается в поэме "Дети Выдры", повести "Есир". В творчестве Хлебникова Азия, Египет, Африка, Индия - не географическая экзотика, а попытка найти во всемирной истории корни единства, закономерность в развитии человечества.

Особое место в дореволюционном творчестве В. Хлебникова занимает образ Степана Разина. Разил для Хлебникова - символ мятежа, крестьянского восстания и вместе с тем выражение исконной сути русского национального характера, с его буйной непокорностью, безбрежной ширью и удалью. В неопубликованной при жизни поэме "Песнь мне" (1911) Хлебников резко формулирует свою позицию, противопоставляя европеизированной российской знати - бунтарскую стихию русского народа:

О, вы, что русские именем,

Но видом заморские щеголи,

Заветом "свое на не русское выменим"...

И вот ужасная образина,

Пустынь могучего посла,

Я прихожу к вам тенью Разина

На зов (широкого) весла.

От ресниц упала тень,

А в руке висит кистень (НХ, 208).

Дореволюционное творчество В. Хлебникова в основном обращено к прошлому, но это не значит, что поэт жил вне современности. Современности, в частности, посвящен ряд поэм 1909-1915 годов, которые не были напечатаны при его жизни и сохранились в рукописи ("Песнь мне", "Передо мной варился вар", "Сердца прозрачней, чем сосуд", "Суд над старым годом", "Жуть лесная", "Олег Трупов").

Опубликованы были поэмы по черновым рукописям в сборнике неизданных произведений Хлебникова лишь в 1940 году"36. Поэмы Хлебникова о современности - это смелый поиск в этом жанре. Так, поэма "Песнь мне" - глубокие размышления поэта о России, ее величии, се исторической роли. Протестом обреченности человека, смерти звучат строки поэмы "Сердца прозрачней, чем сосуд...", прославляющие любовь, радость, жизнь. Поэма "Жуть лесная" - автобиографична. Это своего рода дневник, воспоминания недавнего прошлого:

О, погреб памяти! Я в нем

Давно уж не был Я многому сегодня

разучился и разучен... (НХ, 231).

Поэма "Олег Трупов" - повествование о современном герое Олег Трупов - человек того же поколения, что и гам Хлебников. Именно поэтому в поэме все время совмещается образ ее героя с образом автора.

В поэзию революционного и пореволюционного периода В. Хлебников вошел как признанный мастер слова. В. Маяковский называл его "Лобачевским слова", а О Мандельштам справедливо заметил: "Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие..."37. В 1913 году Хлебников совместно с А. Крученых выступил с декларацией "Слово, как таковое", которая может считаться предтечей позднейших теории Опояза и формализма Главная мысль декларации - "произведение искусства - искусство слова". Хлебников решительно разграничивал язык поэзии и язык быта. Через слово, через смысловой "знак" Хлебников пытался построить мифологическое сознание, найти в "самовитом слове" корней мифологических представлений. Так, слово "зиры" значит и звезды, и глаз; слово "зень" - и глаз и землю" (5, 229). Поиски новых форм словесного выражения - часть его общей концепции, стремление найти новые закономерности в процессе речи, обнаружить сокровенный смысл слова У Хлебникова в его подходе к слову был ряд различных аспектов: 1) обращение к корню слова и при помощи различных префиксов и суффиксов образование новых слов, напоминающих древнеславянскую речь, 2) "Звукопись", в которой слова подбирались по своей эмоциональна-звуковой выразительности. Это приводило к "зауми", т. е. к отказу от предметного смысла речи, превращение ее в чисто звуковой ряд, 3) "звездный" или "мировой" язык ("азбука ума") - попытка создания иероглифического языка понятий. И это удавалось В Хлебникову, когда просто языковой эксперимент превращался в факт эстетический Так было с известнейшим стихотворением "Заклятие смехом", когда из одного корня "смех" Хлебников создал целое стихотворение, использовав щедрое богатство суффиксов и префиксов русского языка.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,

О, засмейтесь усмеяльно!

О, рассмешниц надсмеяльных - смех усмейных смехачей!.. (2, 35).

Создавая свои неологизмы, Хлебников идет принципиально иным путем, чем, например, И. Северянин. Его неологизмы восходят к русским и славянским корням, образуются при помощи русских же суффиксов:

Помирал морень, моримый морицей,

Верен в веримое верицы... (2, 44)

Подлинный новатор современного стиха, В Хлебников смело использует поэтику "сдвига", когда стих затруднен многочисленными ритмическими и метрическими перебоями ч сдвигами, а это противостоит как гладкости стиха классической поэзии XIX века, так и безупречной форме поэтов символизма и акмеизма. Вот некоторые примеры: синтаксический сдвиг в поэме, "Вила и леший":

Он покраснел, чуть-чуть рассержен,

И покраснел заметно он. (1, 127);

инверсионная расстановка слов:

И на плечо ее прилег

Искавший отдых мотылек (1, 128);

смешение архаизмов, традиционно-поэтических выражений с бытовыми выражениями, что создает гротескный план, комически осмысляемый:

Он телом стар, но духом пылок,

Как самовар блестит затылок (1, 128)

В статье "Песни 13 весен" В. Хлебников защищает "погрешности" детских стихов, видя в них проявления подлинной свободы стиха. В послеоктябрьском творчестве "свободный стих" поэта-новатора занял еще большее место ("Труба Гуль-муллы", "Настоящее", "Прачка").

В. Хлебников не был равнодушным созерцателем событий первой мировой войны. В стихотворении "Жены смерти" (1915) нарисован зловещий образ смерти, страшной тенью вставшей над миром. Фантастически-гротескное выражение приобретают события войны в стихотворении" "Мава Галицийская": мава ведьма "в перчатке из "червей" протягивает свою ладонь "веселым господам", а сама мава становится символом войны:

А ты дышала пулями в прохожих.

И равнодушно и во сне

Они узор мороза на окне!

Да эти люди иней только

Из пулеметов твоя полька,

И из чугунного окурка

Твои Чайковский и мазурка... (2, 204).

Наиболее полное выражение антивоенные настроения получили в поэме В. Хлебникова "Война в мышеловке" (1919), составленной из отдельных стихотворений, написанных в 1915-1917 годах. Первые строки поэмы В. Хлебникова напоминают своей масштабностью ораторские ображения В. Маяковского в его пацифистической поэме "Война и мир":

Был шар земной

Прекрасно схвачен лапой сумасшедшего... (2, 244).

Война это богиня смерти, человечество в военном угаре возвращается к первобытной дикости и жестокости, война безжалостно истребляет целые поколения, несет гибель и разрушения:

Правда, что юноши стали дешевле?

Дешевле земли, бочки воды и телеги углей?

Ты, женщина в белом, косящая стебли,

Мышцами смуглая, в работе наглей!.. (2, 247).

Однако финал поэмы оптимистичен: В. Хлебников верит в возрождение человечества:

И когда земной шар, выгорев,

Станет строже и спросит: кто же я?

Мы создадим Слово Полку Игореву,

Или же что-нибудь на него похожее... (2, 244).

В годы первой империалистической войны В. Хлебников объявил решительный вызов старому миру "приобретателей". Со своими друзьями и единомышленниками (Н. Асеев, Г. Петников и др.) в декларации, названной "Трубой марсиан", он в 1916 году заявил: Пусть млечный путь расколется на млечный путь изобретателей и млечный путь приобретателей (5, 151) Хлебников не признавал самой собственнической системы и особенно был непримирим к посягательству на свободу человека.

С Октябрьской революции открывается новый этап творчества В. Хлебникова. В Октябрьской революции Хлебников надеялся увидеть прежде всего перестройку всего мирового порядка, торжество народных чаяний, возмездие старому миру и открывающиеся безбрежные возможности для осуществления нового справедливого и гармонического строя Он не испугался ни беспощадности самой борьбы, ни выстраданных суровых будней с разрухой, голодом, кровавыми событиями гражданской войны. И он, человек вне быта, оказался под стать времени. Он голодал, ездил в вагонах с сыпнотифозными, бродил по персидскому берегу Каспийского моря, служил сторожем в ТерРОСТА, дружил с матросами и красноармейцами. Для Хлебникова, как и для Маяковского, Каменского, Асеева, не возникал вопрос о том "принимать" или "не принимать" революцию.

В стихотворении "Воля всем" (1918) содержится всеобъемлющий, вселенский призыв к свободе:

Вихрем бессмертным, вихрем единым

Все за свободой - туда!

Люди с крылом лебединым

Знамя проносят труда.

...Если же боги закованы,

Волю дадим и богам... (3, 150).

В 1919-1920 годах, в так называемый Харьковский период, В. Хлебников написал такие произведения, как "Ночь в окопе", "Ладомир", "Три сестры", "Лесная тоска", "Поэт" ("Карнавал"), "Царапина по небу", "Азы из узы". Это произведения и о революции, и идилии ("Три сестры", "Лесная тоска", "Поэт" ("Карнавал"), проникнутые приятием мира, радостным чувством природы.

В "Ночь в окопе" Хлебников размышляет над современностью, над судьбами страны, над лозунгами революции, провозглашенными Лениным. Поэма бессюжетна: это размышления автора и возникающие вперемежку с ними картины: ночь перед боем, безмерная степь, голоса солдат в окопе - все это сливается в одном сложном единстве. Поэма полифонична. В авторскую монологическую речь врьгваются разговоры л обрывки песен солдат, резко контрастирующие с торжественно-эпическим стилем повествования:

Семейство каменных пустынниц

Просторы поля сторожило

В окопе бывший пехотинец

Ругался сам с собой: "Могила!

Объявилась эта тетя,

Завтра мертвых не сочтете,

Всех задушит понемножку,

Ну, сверну собачью ножку!" (1, 174).

Вершиной творчества В. Хлебникова тех лет является поэма "Ладомир" (1920). Это поэма о путях человечества, о преобразовании свободным человеком не только социального строя, но и самой природы Поэт обращается к историческим истокам революции. Сама революция воспринимается им как очистительная стихия, гроза, неизбежное историческое возмездие всем силам зла и угнетения. Подобное восприятие революции было характерно и для А. Блока, и для Артема Веселого и для Вс. Иванова.

Образы зарева, грозы, пламени, пожара проходят через всю поэму:

И если в зареве пламен

Уж потонул клуб дыма сизого,

С рукой в крови взамен знамен

Бросай судьбе перчатку вызова.

И если меток был костер

И взвился парус дыма синего,

Шагай в пылающий шатер,

Огонь за пазухою - вынь его (1, 183)

Пафос поэмы в утверждении справедливости и разумности нового мира. Поэт славит союз рабочих и крестьян:

...Славься, дружба пшеничного злака

В рабочей руке с молотком... (1, 195).

Поэма "Ладомир" бессюжетна и "безгеройна". Ее сюжет - революция, ее герой - народ. Это прославление революции и своеобразная утопическая интерпретация судеб освобожденного человечества, построившего свое будущее на основе науки, постижения математических законов мироздания:

Пусть Лобачевского кривые

Украсят города

Дугою над рабочей выей

Всемирного труда... (1, 184).

Поэма космична. Этот космический масштаб, выражение вселенского размаха революции был и у поэтов "Кузницы", и у многих поэтов Пролеткульта (Садофьев, Гастев и др.). В. Маяковский в "Нашем марше" писал:

Видите, скушно звезд небу!

Без него наши песни вьем.

Эй, Большая Медведица! Требуй,

Чтоб на небо нас взяли живьем...

Космизм поэмы В. Хлебникова на грани с земным:

...И жито сеяла рука,

На облаках качался пахарь... (1, 197).

Поэма обращена в будущее. Оно представляется поэту как "научно-построенное человечество", космического масштаба дерзания человеческого разума, преобразующие весь земной шар. Здесь и вера в научный прогресс, в развитие и эволюцию мировой материи. И все это сочетается с древними легендами и учениями об одушевлении природы:

Я вижу конские свободы

И равноправие коров,

Былиной снов сольются годы,

С глаз человека спал засов... (1, 193-194).

В образе мифологического Ладомира утверждается заветная идея поэта о великой гармонии человека, природы и космоса. Но "Лад мира" не может быть достигнут путем ненависти и насилия. Недостаточны для него и математические "законы времени" - для этого нужна душевная сила:

Черти не мелом, а любовью

Того, что будет чертежи.

И рок, слетевший к изголовью,

Наклонит умный колос ржи... (1, 201).

Программным произведением этого периода является поэма "Поэт". Она начинается с описания весеннего карнавала как символа возрождения жизни, ее радостной, буйной плоти, торжества бессмертия "рода человечества":

Иди, весна! Зима, долой!

Греми весеннее трубой!

И человек иной чем прежде

В своей изменчивой одежде,

Одетый облаком и наг,

Цветами отмечая шаг... (1, 146).

Поэма Хлебникова исполнена той же земной, языческой стихии, что и музыка "Весны священной" Стравинского. Поэма В. Хлебникова - это еще одна попытка воссоздать давно ушедший языческий мир, с его стихийной радостью бытия. Это - итог размышлений поэта над судьбами поэзии, над разными путями видения мира.

В конце 1921 года Хлебников создает цикл поэм о революции - "Ночь перед Советами", "Горячее поле" ("Прачка"), "Настоящее" и "Ночной обыск". В них - итог размышлений поэта о путях и судьбах революции. Не будучи сюжетно связаны, эти поэмы в своей совокупности воссоздают широкую картину первых лег революции.

В основу поэмы "Ночь перед Советами" положен случай, который рассказан В. Короленко в очерке "В облачный день", показывающем жестокость крепостного права. Старуха-кухарка рассказывает историю крепостного права своей барыне, как приговор прошлому, как неизбежность возмездия за - преступления господ:

Мы от господ не знали житья!

Правду скажу:

Когда были господские -

Были мы ровно не люди, а скотские.

Бают, неволю снова

Вернуть хотят господа?

Барыня, да?

Будет беда.

Что говорить -

Больше не будем с барскими свиньями есть из корыт! (1, 231).

Хлебников создает и выразительный портрет старой барыни. Воспитанная в Смольном, она во время русско-турецкой войны пошла сестрой милосердия, помогала ссыльным, была даже на нелегальном собрании "Воли народной". Затем "ушла корнями в семью", дети пошли "странные, дикие, безвольные... Художники, писатели, изобретатели". Но в глазах старой крестьянки она прежде всего барыня.

В поэмах "Настоящее" и "Горячее поле" нет ни отдельных героев, ни сюжета. Это полифонические, "многоголосые" произведения, где действует масса, слышатся "голоса и песни улицы". Но можно выделить отдельные персонажи - Великий князь, Прачка, - приобретающие обобщенно-символическое значение. Эти поэмы основаны на резком контрастном противопоставлении роскошной, изнеженной жизни богатых - и голодной нищеты, безобразного убожества обитателей городской свалки Горячего поля, ютившихся в дымящихся навозных кучах:

Два города, два выстрела, два глаза -

Они друг друга стерегли... (3, 244).

Прием контраста помогает увидеть суть этого противостояния: на одной стороне гордый и изнеженный облик императорского Петербурга:

Дворцы замерзли в инее,

В лебяжьих покрывалах снега,

И вся столица светлая огнями,

Как светская красавица была

Высокомерна и красива... (3, 239).

На другой - Горячее поле с нищетой, нечеловеческими условиями жизни:

Свой городок вы построили

В кучах дымящихся калов.

Не по-барски вас нежили стены

Темных сквозных провалов... (3, 242-243).

В поэме "Настоящее" звучат "голоса и песни улицы" - музыка революции, как и у А. Блока в поэме "Двенадцать". В поэме "Ночной обыск" автор мучительно переживает трагедию матери расстрелянного и его сестры, но как историческую неизбежность представляет экспроприацию уютной барской квартиры, когда грубоватые матросы выбрасывают из нее рояль и мебель Однако матросы, "убийцы святые", как их называет поэт, тоже наказаны материнским судом - мать расстрелянного сына поджигает дом, и отряд моряков погибает. Икона с изображением Христа воплощает в поэме символ жалости и всепрощения, что заслуживают герои этого противостояния.

Незадолго до смерти Хлебников создает ряд стихотворений, свидетельствующих о трагическом предчувствии скорого конца и болезненном переживании своего одиночества. Такие стихотворения, как "Я видел юношу пророка...", "Я вышел юношей один...", "Одинокий лицедей", "Всем", во многом отличны от всего творчества Хлебникова. В них он пишет о себе. Это обнаженные искренность и отчаяние.

В стихотворении "Одинокий лицедей" Хлебников говорит о своей поэтической и личной судьбе, о трагическом одиночестве:

И пока над царским селом

Лилось пенье и слезы Ахматовой,

Я, моток волшебницы разматывая,

Как сонный труп влачился по пустыне,

Где умирала невозможность:

Усталый лицедей,

Шагая на пролом... (3, 307).

Проповедь поэта оказалась непонятной. Стихотворение завершается страдальческим признанием неудачи, крушения всего дела жизни:

И с ужасом

Я понял, что я никем невидим:

Что нужно сеять очи,

Что должен сеятель очей идти... (3, 307).

Судьба В. Хлебникова была трагической. Дело не только в его личной беспомощности и неприспособленности к суровым условиям жизни. Трагичным было столкновение его утопических мечтаний с действительностью, его самоощущение себя как непризнанного пророку.

28 июня 1922 года В. Хлебникова не стало. Он умер, находясь в гостях у друга, почитателя его творчества, Митурича П. В., в селе Санталово Новгородской губернии от рецидива малярии, пареза ног и водянки. Похоронен был на погосте в деревне Ручьи Новгородской области. В 1950 году прах Хлебникова был перевезен в Москву и захоронен на Новодевичьем кладбище.

Своего рода завещанием В. Хлебникова является его "сверхповесть", "Зангези". В целом - это повествование о путях человечества, проповедь учения о "законах времени", "Гаммы Будетлянина". Это - понимание реального мира самим автором. Повесть состоит из нескольких "плоскостей", каждая из которых - самостоятельное произведение со своим "сюжетом", со своими "частными" сферами авторского сознания. Объединенные вместе, они порождают новый смысл, своего рода глобальное восприятие мира, его космическое осознание, которое так характерно для Хлебникова. В "Зангези" объединено все сделанное Хлебниковым на разных этапах его творчества: здесь и "заумь", и "звездный язык", "язык птиц", и передача "голосов улицы".

Но в движении человечества сквозь века беспомощно-бесприютным остается сам Зангези, который сравнивается с "бабочкой, залетевшей в комнату человеческой жизни". Его мечта благородна - дать свободу людям, богам, животным, даже неживой природе. Его мысль устремлена в космические дали к в то же время глубоко гуманна и человечна. Человек для него - венец вселенной, носитель разума. В "Плоскости XVIII" - речи Зангези - автор пытается обосновать историческую закономерность Октябрьской революции. Перечисляется цепь революционных событий, исторических фактов, предшествовавших Октябрю. Хлебников перечисляет декабристов, польское восстание, избрание Гарфильда президентом Америки, битву при Куликовом поле, Ермака и покорение Сибири, Тимура и Баязета, падение Царьграда и наконец падение самодержавия в 1917 году. События, связанные "степенью трех", выстраиваются в определенные ряды соответствий, образуя своего рода мифологическое "чучело мира". Этот "числовой" подход к историческим фактам совмещается с образными, сжатыми характеристиками эпох и событий:

17-й год. Цари отреклись. Кобылица свободы!

Дикий скач напролом

Площадь с сломанным орлом.

Отблеск ножа в ее

Темных глазах,

Не самодержавию

ее удержать (3, 352-353).

Зангези - это сам В. Хлебников. То же стремление прорваться в глубины истории и космос, та же страстная мечта быть пророком, утверждавшим реальность великой гармонии - человек, природа, космос, то же горькое признание своего одиночества и крушения надежд Зангези - человек, бог, разум, соединяющий невозможное с возможным. Понять этот образ значит понять В. Хлебникова, всемирно известного и одновременно непонятного, жившего на изломе эпох и отчаянно соединявшего распадающийся треугольник "Человек-Природа-Бог".

Поэма "Зангези" - это и прорыв в будущее, и философские размышления, и историческая проверка законов времени, и мич о "числовом" "чучеле мира". В этой слитности и универсальность ее поэтического своеобразия. Сознание необходимости корённой перестройки мира особенно ощутимо в замысле всей поэмы:

Если в пальцах запрятался нож,

А зрачки открывали настежью месть, -

Это время завыло: даешь,

А судьба отвечала послушная: есть (3, 354).

В "Зангези" Хлебников включил поэму "Горе и Смех", написанную в июне 1920 года. Созданные в ней карнавальные маски напоминают аллегорические персонажи средневековых мистерий. Горе и Смех олицетворяют два начала человеческого бытия, внешне противоположные, но внутренне взаимосвязанные. В монологе Смеха говорится:

Я смех, я громоотвод

От мирового гнева.

Ты водоем для звездных вод,

Ты мировой печали дева (3, 362).

Это противопоставление сказывается в строе поэмы, то трагически-гротескной, когда речь идет о Горе, то шутовской, когда выступает Смех:

...Колени мирового горя

Руками обнимая, плачешь,

А я с ним подерусь, поспорю

И ловко одурачу (3, 363).

На всем протяжении поэмы возникает образ пророка Зангези - житейски беспомощного, не понятого своими современниками, тщетно взывающего к будущему. Его проповедь все время прерывается назойливо-ироническими выкриками обывательской толпы "учеников": "Зангези! Что-нибудь земное! Довольно неба! Грянь камаринскую! Мыслитель, скажи что-нибудь веселенькое! Толпа хохочет весело. Что поделаешь - время послеобеденное" (3, 342). Однако Зангези уверен в своем признании в будущем:

Глупоствоварь, я пою и безумствую!

Я скачу и пляшу на утесе.

Когда пою, мне звезды хлопают в ладоши (3, 343).

Сложность и трагическая противоречивость образа Зангези в его внутренней двойственности. То это пророк-провидец, принесший человечеству новое зрение, путь к овладению законами космоса и истории, то это непонятный, беспомощный, по-детски наивный и глубоко ранимый человек:

Мне, бабочке, залетевшей

В комнату человеческой жизни,

Оставить почерк моей пыли

По суровым окнам, подписью узника.

На строгих стеклах рока... (3, 324)

Сложен и финал поэмы. Поэт-пророк разуверивается в возможности осуществить свое призвание. Размолвка поэта с "толпой", его не понимающей и не приемлющей, приобретает все более трагический характер и завершается горьким финалом - самоубийством, поводом для которого было "уничтожение рукописей" его произведений.

Однако заключительная реплика поэмы проникнута оптимизмом:

Зангези жив,

Это была неумная шутка... (3, 368).

Так горестный быт, смерть Зангези-человека - побеждены торжеством Зангези-поэта.

Осень... 1992 год... Несколько дней подряд сцена московского театра "Современник" была отдана мало известному "Чет-нечет-театру", выступающему под прикрытием Дягилевъ-центра. Играли Хлебникова - "Зангези".

Стабильность и ляд сменяются хаосом событий (в мире, душе) Но человеку (миру) свойственно обретать покой. Хлебников - идеалист, чудак, сумасшедший? Он вводит свое ощущение бытия - Ладомир (гармония).

Поэма "Зангези" появилась на свет в начале загадочного 1922 года. Из страны "боги улетели, испуганные мощью наших голосов. К худу или добру?" Через несколько месяцев Хлебникова не стало. К годовщине смерти появилась первая постановка "Зангези", в петроградском Музее художественной культуры. Вторая известная постановка осуществляется в Лос-Анджелесе, в 1986 году. Третья постановка - Москва, 1992 год. Хлебников писал: "Мы начинаем понимать земной шар как большую площадь для зрителей, длинные ряды стульев, где под разрезанной трепещущей занавесью неба происходит вечная игра числа для себя"38.

Перед полупустыми рядами зрительного зала - игра, в которой актеры дотягиваются до Хлебникова. Зангези умирает и возвращается: "Я умер и засмеялся". В ряду Гете- Ницше-Флобер Хлебникова называют последним. Он замкнул круг людей, мысливших мир, как самих себя, себя- как целый мир...

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:31:25 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
15:49:21 24 ноября 2015

Работы, похожие на Статья: В. Хлебников

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151067)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru