Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364139
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62791)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21319)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21692)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8692)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3462)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20644)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Язык как система”

Название: Язык как система”
Раздел: Остальные рефераты
Тип: реферат Добавлен 22:45:02 20 августа 2011 Похожие работы
Просмотров: 650 Комментариев: 6 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Министерство образования Российской Федерации

Челябинский государственный педагогический университет

Реферат по общему языкознанию на тему:

“Язык как система”

Челябинск 2003 г.

Содержание:

Стр.

Понятие системы и структуры в современном языкознании…..……… 3

Современные представления о языке как системе уровней…………… 4

Конкретные и абстрактные единицы языка…………………………….. 6

- Единицы фонетического яруса.

- Единицы лексико-грамматического яруса.

- Единицы семантического яруса.

- Слово как единица языка.

- Морфема как единица языка.

- Словосочетание как единица языка.

- Предложение как единица языка.

Типы отношений между единицами языка………………………………. 23

- Отношения между единицами разных ярусов яруса.

- Отношения между единицами разных уровней одного яруса языка.

- Отношения между единицами разных подуровней одного уровня.

- Отношения между однородными единицами языка.

ПОНЯТИЕ СИСТЕМЫ И СТРУКТУРЫ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ

Принцип системности единиц языка был обоснован и введен в лингвистику Ф. де Соссюром. Правда, о системном характере языка говорили многие ученые: В. Гумбольдт, И.А. Бодуэн де Куртенэ и др. Однако, как справедливо считает Э. Бенвенист, «никто столь ясно, как Соссюр, не осознал и не описал системной организации языка». Язык, по де Соссюру, - «система, все части которой могут и должны рассматриваться в их синхронической взаимообусловленности». Речь, в отличие от языка, не системна. С точки зрения современной лингвистики это не совсем верно: речевые структуры тоже подчиняются принципу системности, хотя и в меньшей мере, чем язык. «Если в речи нет ничего коллективного, то каким образом может стать социальным язык? При анализе этих противоречий неизбежно следует признать, что язык вплетен в речь, присутствует в каждом речевом акте. Если язык - система, то не может быть несистемной и речь. В противном случае люди не могли бы общаться. Тезис Соссюра о самостоятельном бытии языка и речи с точки зрения марксистского языкознания неправилен». В связи с этим целесообразно разграничивать речь как речевую деятельность (процессы говорения и понимания, акты речи), в которой используются единицы и правила языка (системы языка), и как результат речевой деятельности (устные и письменные тексты, «языковой материал»). Язык в конечном итоге тоже является продуктом речевой деятельности, результатом обобщения текстов. Но чтобы состоялась речь (речевая деятельность), все же нужен язык. Таким образом, «язык одновременно и орудие и продукт речи».

Следует отметить, что де Соссюр в отличие от своих последователей (например, Л. Ельмслева) не считал язык системой чистых отношений, безразличных к какой бы то ни было субстанции. Напротив, в «Курсе общей лингвистики» он неоднократно подчеркивал связь абстрактных сущностей языка с их конкретным материальным субстратом: «...абстрактные сущности в конечном счете всегда основываются на конкретных. Никакая грамматическая абстракция немыслима без целого ряда материальных элементов, которые служат для нессубстратом и к которым в конечном счете необходимо всегда возвращаться».

Не отвергая связей абстрактных сущностей языка с ею конкретными единицами, с его материальной субстанцией, де Соссюр вместе с тем подчеркивал особую важность тех признаков единиц языка, которые лежат в основе их тождеств и различий и, следовательно, в основе их системности: «В применении к единице [языка] принцип дифференциации может быть сформулирован так: отличительные свойства единицы сливаются с самой единицей. В языке, как и во всякой семиологической системе, то, что отличает один знак от других, и есть все то, что его составляет. Различие создаст отличительное свойство, оно же создает значимость и единицу»; «весь механизм языка зиждется исключительно на тождествах и различиях, причем эти последние являются лишь оборотной стороной первых».

Термины «система языка» и «структура языка» долгое время не разграничивались, употреблялись как синонимы, а де Соссюр говорил везде только о системе языка. В последние десятилетия наметилась, однако, тенденция к их размежеванию. Проследив употребление терминов «система» и «структура» в целом ряде их значений, А.С. Мельничук пришел к выводу, что «наиболее распространенным при различении этих терминов является понимание системы как внутренне организованной совокупности взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, а структуры - как схемы взаимоотношений между элементами системы, их внутренней организации». Такое понимание системы и структуры языка мы находим, например, в работах Ф.П. Филина, Г.П. Мельникова, Э.В. Кузнецовой. Оно вполне согласуется с научными принципами современного языкознания.

СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЯЗЫКЕ КАК СИСТЕМЕ УРОВНЕЙ

Структурную сложность системы языка установили давно. Об этом свидетельствует, например, традиционное выделение таких уровней, как фонетика, морфология, синтаксис. Однако глубокое теоретическое осмысление система языка получила лини, и современных уровневых (стратификационных) теориях языка.

Одной из первых таких теории можно считать учение Л. Ельмслева о двух планах языка - плане выражения и плане содержания, восходящее в основе своей к учению Ф. де Соссюра об означающих и означаемых. Выделение этих двух планов прочно пошло в современное языкознание, но все другие членения языка на ярусы (или стратумы), уровни и подуровни остаются пока дискуссионными. Недостатками предлагаемых вариантов членения языка можно считать следующие:

1) понимание системы уровней только как ступенчатой иерархии: единицы более низкою уровня образуют (конституируют) в ней единицы более высокого, а единицы более высокого уровня, наоборот, интегрируют единицы более низкого;

2) неразграничение односторонних и двусторонних единиц языка;

3) объединение моделей «горизонтального» (от морфемы к высказыванию) и «вертикального» (от фонеме к семеме) типов;

4) неразличение уровней, выделенных на разных основаниях (например, фонологический, морфологический и т.п. уровни выделяются в соответствии с единицами языка, а словообразовательный, морфонологический и т.п. - в соответствии с функциями единиц языка);

5) совмещение в единой системе уровней конкретных и абстрактных единиц, языка (например, звуков, фонем и морфонем, морфов и морфем, словоформ и лексем и т.д.).

Некоторые из них недостатков преодолеваются в исследованиях Т.В. Ельциной и Г.А. Климова, С. Лэма, В.А. Звегинцева. Булыгина и Климов разграничивают однонлановые (незнаковые) и двуплановые (знаковые) единицы языка, а в составе одноплановых, в свою очередь, выделяют единицы выражения (фонологические) и единицы содержания (семантические). К единицам фонологического яруса они относят дифференциальный признак, фонему, слог, акцентную группу (=фонологическое слово) и фонологическую фразу. К единицам семантического яруса отнесены дифференциальный семантический признак, семема (общее название для лексического и грамматического значений словоформы), ономатема (значение лексемы или эквивалентного ей по номинативной функции фразеологизма) и означаемое предложения. Единицы каждого из ярусов; языка находятся в конститутивно-интегративных отношениях. Возможность конститутивных отношений между двуплановыми единицами языка справедливо отрицается. Между единицами фонологического и семантического ярусов ( например, между фонемой и семемой, слогом и ономатемой, акцентной группой и означаемым предложения) усматривается изоморфизм, т.е. сходство в их строении.

"Американский ученый С. Лэм выделяет шесть ярусов языка (стратумных систем): гипофонемный (ярус дифференциальных признаков фонем), фонемный, морфемный, лексемный, семемный и гиперсемемный (уровень семантических категорий). Каждую из систем характеризует, по его мнению, свой собственный синтаксис (или тактика) и другие типы элементарных отношений. Фонемная и гиперфонемная системы могут быть объединены под названием «фонология», морфемная и лексемная - под названием «грамматика», семемная и гиперсемемная - под названием «семология». Фонология связана с речью, семология - со значением, а грамматика занимает промежуточное положение между ними. При этом «точное соответствие между семологическими и фонологическими системами невозможно».

В.А. Звегинцев предлагает такую схему уровней языка:

I этаж - 1. Предложение.

П этаж - 2. Словосочетание (синтагма).

3. Слово.

4. Морфема.

III этаж - 5. Слог.

6. Фонема.

7. Дифференциальный признак.

«Распределение уровней по этажам, - комментирует он, - указывает на различие их отношений к содержательной стороне языка... I этаж определяется как суперзнаковый (он строится из знаков, но сам не является знаковым); II этаж - как знаковый и III этаж - как субзнаковый (он содержит набор элементов-фигур, из которых строятся знаки».

Суть предлагаемой нами языковой стратификации заключается в следующем. Любой язык как система состоит из трех ярусов: фонетического, лексико-грамматического (формального) и семантического, находящихся в отношении дополнительности друг к другу. Основной единицей фонетического яруса является звук (звукотип), лексико-грамматического - словоформа, семантического - семема. Структурными компонентами звука как дискретной единицы языка являются интегральные и дифференциальные фонетические признаки; структурными компонентами словоформы - морфы и граммагические множители (непосредственно составляющие компоненты словоформы, отражающие се словообразовательные и парадигматические связи); структурными компонентами семемы - семы, понимаемые как элементарные, далее не делимые компоненты, и семантические множители, т.е. непосредственно составляющие компоненты семемы, выражающие ее деривационные связи. Сочетания простых единиц языка образуют различные типы сложных единиц (конкретных синтагм): сочетания звуков (нормативных звукотипов) - конкретные фонетические синтагмы, сочетания словоформ - конкретные лексико-грамматические синтагмы, сочетания семем - конкретные семантические синтагмы. Следовательно, в каждом ярусе языка выделяются нулевой уровень (уровень структурных компонентов простых знаковых единиц), уровень простых знаковых единиц и уровень сложных знаковых единиц (уровень синтагм). Каждый уровень представлен, наряду с конкретными, также абстрактными единицами (они составляют подуровни единиц по степени и характеру их абстрактности): фонемами, морфонемами, лексемами, типоформами, абстрактными лексико-грамматическими и семантическими синтагмами (моделями).

КОНКРЕТНЫЕ И АБСТРАКТНЫЕ ЕДИНИЦЫ ЯЗЫКА

ЕДИНИЦЫ ФОНЕТИЧЕСКОГО ЯРУСА

Основными (простыми, исходными) конкретными единицами фонетического яруса языка являются звуки, а основными абстрактными единицами - фонемы и морфонемы.

Звук языка (звукотип) как минимальная единица речевой цепи – это результат отвлечения от всех сугубо индивидуальных свойств звука, от его речевых вариантов (первая ступень фонетической абстракции) и обобщения только нормативных его признаков. Значит, составными компонентами звукотипов являются лишь их нормативные фонетические признаки: глухость, звонкость, мягкость, твердость, лабиальность, детальность и т.п., имеющие симультанный (от фр. simultane 'одновременный') характер и выделяющиеся поэтому в противопоставлениях (парадигматически). Понятие звукотипа очень близко к понятию фонемы у Л.В. Щербы и его учеников и последователей. Щерба, как известно, относил к одной фонеме физически близкие друг к другу звуки, выполняющие одну и ту же смыслоразличительную функцию. Например, звуки [Λ] и [ъ] в слове голова [гълΛва] он считал оттенками (вариантами, как теперь говорят) фонемы /а/, а звуки [т] и [д] в словоформах сад [сат], сада [садъ] разными фонемами. Как разные фонемы трактовались им также звуки [и] и [ы].

При отвлечении не только от индивидуальных, но и от несущественных для различения смысла слои нормативных признаков звука (вторая ступень фонетической абстракции) и при обобщении лишь релевантных (т.е. значимых) признаков мы получаем фонему, в понимании Н.С. Трубецкого (или синтагмофонему, в понимании М.В. Панова), т.е. совокупность фонологически значимых признаков, присущих звуку в данной его позиции. Например, в сильной позиции в современном русском языке выделяется пять гласных фонем: /а/, /о/, /у/, /е/, /и/ (например, в мал, мял, мол, мел. мил, мыл }, а в слабой позиции - три фонемы: /а/, /у/, /и/ (например, и сорок - сурок - сырок, полевой - пулевой - пылевой ). Таким образом, под ударением в русском языке выделяется максимальное число гласных фонем, т.е. гласные звуки входят и максимальное число фонологических оппозиций (поэтому-то ударная позиция и называется сильной для гласных), а в безударных позициях их количество сокращается до четырех, трех и даже до двух фонем.

Фонемы слабых позиций, которым соответствует несколько фонем (две и более) сильных позиций, Трубецкой называет архифонемами (у Р.И. Аванесова им соответствуют (слабые фонемы), а сам факт совпадения двух и более фонем в одной архифонеме - нейтрализацией. Например, и архифонеме /о/ совпали фонемы /а/, /о/ и /с/ (ср.: воды /води/ - вода /вада/, травы /трави/ - трава /трава/, мала /мала/ - мела /м'ал а/); архифонеме /т2/ совпали фонемы /т/ и /д/ (ср.: потом /потам/ - пот /пот2/, годом /годам/ - год /гот2/. При нейтрализации сильных фонем в той или иной позиции некоторые их признаки теряют свою фонологическую значимость, хотя фонетически один из признаков оппозиции может сохраняться. Поскольку, например, и конце русского слова возможен только глухой шумный, фонологическая оппозиция согласных но глухости ~ звонкости и этой позиции (и отличие, скажем, от украинского, сербскохорватского и английского языков) невозможна, признак же глухости конечных согласных является чисто фонетическим, функционально незначимым. Иначе говоря, нары фонем /д/-/т/, /б/ - /и/ и т.п. всегда представлены здесь слабыми фонемами (архифонемами) /т2/, /п2/ и т.п. отличающимися от соответствующих сильных фонем тем, что в их составе нет ни признака глухости, ни признака звонкости (физическое наличие признака глухости в расчет не принимается, ибо не имеет функциональной значимости).

Нейтрализацию необходимо отличать от фонологическойнейтральности. Под нейтральностью понимается безразличие фонемы к противопоставлению по тому или иному признаку (по глухости ~ звонкости, но мягкости - твердости и др.) не только в слабых, но и в сильных позициях. Например, шумные согласные, [ц], [ч] и все сонорные звуки русского языка нейтральны к фонологическому противопоставлению по глухости ~ звонкости во всех позициях, несмотря на то, что в некоторых позициях они имеют звонкие или глухие пары (ср.: отец-отец был, ночь-ночь была, лось-вопль ); звуки [ц] и [ч] не имеют фонологических пар также но мягкости ~ твердости, т.е. они нейтральны и к этой фонологической оппозиции. Вообще говоря, фонологически нейтральным можно считать такой признак данною звука, который не участвует в фонологических (смыслоразличительных) оппозициях.

От своих вариантов фонемы в 'гаком их понимании отличаются следующими двумя свойствами:

1) фонемы находятся в отношении контрастной дистрибуции но отношению друг к другу, а их варианты - в отношении свободного варьирования или дополнительной дистрибуции (дополнительного распределения):

2) фонемы (по Л. Ельмслеву) связаны друг с другом отношением коммутации, а варианты фонем – отношением субституции.

Итак, на второй ступени фонологической абстракции сознание говорящих выделяет фонемы (в понимании Трубецкого), т.е. абстрактные единицы языка, представляющие собой совокупности (пучки) значимых признаков звука, обусловленных теми фонологическими оппозициями, в которые он входит, и той позицией, которую он занимает. Фонема - понятие функциональное, и поэтому оно полностью определяется через понятия позиции, оппозиции и фонологического признака.

Кроме сегментных (линейных) простых абстрактных единиц языка, каковыми являются фонемы, на втором уровне фонетической абстракции выделяются также суперсегментные (нелинейные) фонологические единицы: диэремы, просодемы и интонемы.

Диэремы - это «фонемы стыка», т.е. признаки звуков, выполняющие функции пограничных сигналов между словами или морфемами. Так, звук [а] между мягкими согласными внутри слова становится максимально закрытым (пять ), но на границе между двумя словами он остается открытым (царь Александр; быть, а не знать ); внутри фонетического слова мягкие губные невозможны перед твердыми губными, а на стыке слов они допустимы (оставь нас, сыпь сюда ).

Просодемы - это фонологические признаки ударения (ср. оппозиции типа мука ~ мука, замок ~ замок ). Ударение может быть силовым (экспираторным), тоновым (музыкальным, или моровым) и количественным (квантитативным). Обычно эти типы ударений сочетаются друг с другом. Например, русское ударение является количественно-силовым, сербское - музыкально-силовым и т.д.

Интонемы - это типы интонации, выполняющие фонологическую функцию (ср.: Он пришел. ~ Он пришел? ). Под интонацией в современной лингвистике понимается обычно мелодика, тактовое и фразовое ударение, паузы, теми. ритм и тембр (иногда в понятие интонации включают только мелодику). В русском языке интонация, в частности мелодика, лежащая в основе интонем, выполняет главным образом семантико-синтаксические функции, т.е. выделяет коммуникативные и модальные типы предложения, обособленные члены предложения и т.д. (поэтому она и изучается обычно в синтаксисе). Е.А. Брызгунова различает семь типов интонационных конфигураций, имеющих фонологическуго значимость (семь интонем): ИК-1, ИК-2, ИК-3, ИК-4 и т.д... В китайском языке, напротив, с помощью интонации (музыкальных тонов) дифференцируется и семантика слов (здесь четыре тина тонов).

Таким образом, на фонологическом уровне абстракции выделяются два основных типа простых единиц языка; сегментные (собственно фонемы) и суперсегментные (диэремы, просодемы и интонемы). Основными (базовыми) являются фонемы.

На третьей ступени абстракции мы отвлекаемся от любых физических признаков звука - нормативных и ненормативных, фонологических и нефонологических. - учитывая лишь общность позиции звуков или фонем в составе данной морфемы, и получаем в результате этого отвлечения морфонему. Термин «морфонема» принят в работах М. Халле, Л.Р. Зиндера и др. Р.И. Аванесов называет морфонему фонемным рядом, С.И. Бершнтейн - фонемой второй ступени, М. В. Панов - парадигмофонемой. Морфонемы, в отличие от фонем как компонентов слогов и фонетических слов, выделяются только в составе морфемы. Они представляют собой, в сущности, ряды фонетически обусловленных чередований. Например, чередующиеся гласные |о // а // ъ) в корневых морфемах словоформ воды . [воды], вод [вот], вода [вΛда], воде [вΛд’е] составляют морфонему /о/; чередующиеся согласные [д // т //д'] в тех же корневых морфемах образуют морфонему /д/ и т.д. Спорным остается вопрос о том, следует ли рассматривать как морфонемы исторические чередования (например, чередование |к//ч| в корневой морфеме словоформ пеку , печешь ). Н.С. Трубецкой относил такие чередования к морфонемам. Более того, только такие чередования он и называл морфонемами. Многие современные ученые (например, А.А. Реформатский), как правило, исключают их из морфонологии и относят к области грамматики, мотивируя это тем, что исторические чередования не обусловлены фонетической системой современного языка (синхронными фонетическими нормами) и что они используются чаще всего для дифференциации грамматических форм. С этим нельзя не согласиться, тем более что в исторических чередованиях не выделяются сильные и слабые фонемы (но крайней мере, и синхронном плане).

Фонетика естественных языков вполне может обойтись рассмотренными тремя ступенями абстракции, подразделяющими ее на фонетику языка (или сонемику), фонологию (или фонемику) и морфонологию (или морфонемику). Однако в абстрактной фонологии искусственных семиотических систем возможна и четвертая ступень абстракции, на которой абстрагируются от любой фонетической или какой-либо иной конкретной субстанции (но не от субстанции вообще), учитывая лишь характер парадигматических и синтагматических соотношений между единицами любой субстанции, т.е. их оппозиции (парадигматику) и позиции (синтагматику, дистрибуцию). Абстрактные фонемы такого типа выделяют американский ученый У. Туодел, датский ученый Л. Ельмслев и др.

Из простых (основных) фонетических; единиц образуются сложные единицы (всех трех ступеней абстракции): из звуков (звукотипов) - фонетические слоги, из слогов – фонетические слова, из слов - речевые такты, из тактов - фонетические фразы; из фонем - фонологические слоги, из слогов – фонологические слова, из слов - такты, из тактов - фонологические фразы и т.д. Однако и речевые такты и фонетические фразы могу] быть представлены также отдельными фонетическими словами (а фразы - и отдельными речевыми тактами) (Зима; Холодно, Сильный мороз ). Возможны и фразы, равные одному звуку (О!- междометное предложение). Слоги могут быть семантически значимыми (дом, сон, пильщик ) и незначимыми (страна, сестра ), а фонетические слова, речевые такты и фонетические фразы всегда обладают значением. Более того, само выделение этих единиц в речи обусловлено главным образом семантическими факторами.

Все сложные фонетические единицы - это ритмические единицы: они представляют собой ряды (последовательности) более мелких единиц, чередующихся по тем или иным признакам. Минимальной ритмической единицей языка является слог. Он состоит из минимальных неритмических единиц: из звуков (как фонетическая единица) или из фонем (как фонологическая единица). К сложным ритмическим единицам относят фонетические (или фонологические); слова, речевые такты и фразы. Фонетическое слово - это слог или ряд слогов, объединенных единым словесным ударением. Оно соотносится с одним или несколькими грамматическими словами (русск. лес, в лесу ; болг. струва се му 'ему кажется'; с.-х. чини се ми 'мне кажется' и т.д.). Носителями словесного ударения являются обычно гласные или сонорные согласные (ср. чешек. Vlk с.-х. врх и т.п.), но функционально оно характеризует фонетическое слово в целом. Речевые такты - это отдельные фонeтические слова или ряды фонетических слов, выделяемые в составе фонетической фразы паузами и единым тактовым ударением (т.е. наиболее интенсивным в речевом такте словесным ударением) (Думаю/, ты в этом не прав ). Наконец, фонетические фразы - это фонетические слова, речевые такты и их ряды, выделяемые единым фразовым ударением и другими компонентами интонации (Постой!; Позвони мне сегодня вечером; Когда вернешься/, позвони мне ). Фонетические фразы - это максимальные ритмические единицы языка.

Рассмотренные три типа фонетических единиц отображаются условно в трех тинах транскрипции: звуковой, фонологической и морфонологической (но Аванесову, фонетической, словофонематической и морфонематической).

ЕДИНИЦЫ ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКОГО ЯРУСА

Основными конкретными (реальными) единицами лексико-грамматического яруса языка являются словоформы, а основными абстрактными единицами - лексемы, типоформы и грамматические формы.

Словоформа - это форма или одна из форм конкретного слова, способная стать элементом речи (текста). Например, предложение Скоро наступит ночь состоит из словоформ скоро, наступит, ночь . Независимо от того, извлекаются словоформы из нашей памяти или создаются в процессе акта речи по известным правилам формообразования, они являются, в отличие от абстрактных единиц лексико-грамматического яруса (лексем, типоформ и др.), конкретными единицами текста. В составе лексико-грамматического (или грамматического, т.е. (формального) яруса словоформа - минимальная самостоятельная конкретная единица языка. Ее минимальными несамостоятельными структурными компонентами являются конкретные варианты морфем (морфы) (пере-пис-а-ть ~ пере-пиш-у и т.д.).

Лексема - это класс (парадигма) словоформ, идентичных по лексическому значению и принадлежащих к одной и той же части речи, т.е. тождественных по своей синтаксической функции, по «частеречному значению». Например, все словоформы числа и падежа существительного дом образуют лексему ДОМ (в словарях в качестве ее символа используется форма именительного падежа единственного числа), все словоформы глагола петь образуют лексему ПЕТЬ (в словарях русского языка она дается обычно в инфинитиве, а в словарях болгарского языка - в форме 1-го лица единственного числа) и т.д. Структурными компонентами лексемы являются морфемы, а ее идентифицирующими элементами - неформообразующие морфемы (формообразующие морфемы, напротив, дифференцируют словоформы одной лексемы).

Типоформа (термин введен А.И. Смирницким) – это класс словоформ с одним и тем же формантом (формообразующим аффиксом) [парт-а ~ стси-а ~ стран-а... = типоформа (ТФ) с общим формантом -а]. Формант как инвариант, как идентификатор типоформы должен быть тождествен самому себе не только субстанционально (физически), но и функционально. По этой причине нельзя, например, отнести к одной типоформе слова село, холодно, быстро , хотя конечные их форманты физически тождественны. Грамматическая парадигма (например, парадигма склонения) представляет собой, следовательно, систему типоформ.

Грамматическая форма - это класс типоформ, тождественных по семантико-грамматической функции [ТФ, (столов, домов ..) ~ ТФ2 (стульев, сучьев ...) ~ ТФ3, (коней, саней ) ~ ТФn (солдат, партизан ...) = грамматическая форма (ГФ) {род.п мн.ч.}]. Материальная общность формантов для всех типоформ грамматической формы не обязательна, необходима лишь общность их семантико-синтаксических функций.

Сочетания простых единиц образуют различные тины лексико-грамматических синтагм (простых и сложных).

Сочетания словоформ и их возможные комбинации дают конкретные лексико-грамматические синтагмы, т.е. простые и сложные словосочетания (интересная книга, ученик читает книгу и т.д.). Строение и грамматических слов (словоформ) и грамматических синтагм определяется в основном их семантическими функциями, их смыслом, но вместе с тем и тс и другие идиоматичны. Например, фразеологизмы бить баклуши, питать надежду, кот наплакал с формально-грамматической точки зрения представляют собой синтагмы, т.е. сочетания словоформ (грамматических слов), а с точки зрения содержания являются простыми единицами языка - эквивалентами слов.

В результате сочетания лексем в сознании возникают абстрактные лексико-грамматические синтагмы (конструкты), представленные на уровне частей речи конкретными лексическими значениями (ЛЗ). Например, существительное с ЛЗ 'ученик', глагол с ЛЗ 'читать', существительное с ЛЗ 'книга' реализуются в конкретных лексико-грамматических синтагмах Ученик читает книгу. ~ Ученики читают книги. ~ Ученикам читают книгу и т.н.; существительное с ЛЗ 'мальчик', глагол с ЛЗ 'рисовать', существительное с ЛЗ 'карандаш' реализуются в конкретных лексико-грамматических синтагмах Мальчик рисует карандаш. ~ Мальчик рисует карандашом. ~ Мальчики рисуют карандашами и т.д.

Сочетание типоформ но правилам, предусмотренным нормами языка, даст абстрактные формально-грамматические синтагмы на уровне формальных классов словоформ той или иной части речи. Например, существительное с нулевым окончанием. глагол с окончанием -ет , существительное с окончанием -у реализуются в синтагмах Мальчик читает книгу . ~ Брат встречает сестру. ~ Ученик рисует кошку и т.п.; ср. г- этой связи искусственную фразу Л.В. Щербы Глокая куздра штеко будланула бокра и кудрячит бокренка.

Наконец, последовательности грамматических форм, упорядоченные тем или иным способом (в реальной речи - в соответствии с содержанием высказывания), образуют абстрактные семантико-грамматические синтагмы на уровне функционально-грамматических классов словоформ той или иной части речи. Например, ГФ именительного падежа единственного числа существительного, ГФ 3-го лица единственного числа настоящего времени изъявительного наклонения глагола, ГФ винительного падежа единственного числа существительного реализуются в конкретных лексико-грамматических синтагмах Мальчик читает книгу. ~ Мать пишет письмо. ~ Машина везет груз и т.д. Такие синтагмы и лежат обычно в основе грамматического моделирования словосочетаний и предложений.

Все рассмотренные единицы лексико-грамматического яруса языка немыслимы вне их связи с частями речи. Это необходимо учитывать при построении даже абсолютно формальных лексико-грамматических синтагм (моделей, схем). Таким образом, любое грамматическое оформление единиц языка начинается с их распределения но частям речи, что подтверждается языковой практикой: есть языки без грамматических категорий (китайский, японский и др.), но нет языков без частей речи. Это заставляет нас думать, что части речи и соответственно члены предложения являются обязательным условием языкового мышления.

ЕДИНИЦЫ СЕМАНТИЧЕСКОГО ЯРУСА

Основными конкретными единицами семантического яруса языка являются семемы, а основными абстрактными единицами - лексические, словообразовательные и грамматические значения.

Семема - это содержательный аналог, семантическая функция словоформы как основной единицы лексико-грамматического яруса. Например, словоформе пишу соответствует семема 'пишу', словоформе пишут - семема 'пишут' и т.д. Структурными компонентами семемы являются семы и семантические множители. Семы - это элементарные, далее не делимые для языкового сознания компоненты семем (например, такие компоненты, как 'быть', 'предмет', 'действие', 'состояние' и т.п.). Семантические множители - это непосредственно составляющие семемы. Они могут быть и сложными по своему составу. Например, непосредственно составляющими семемы 'юноша' являются семантические компоненты 'молодой', 'взрослый', 'мужчина' и 'обычно неженатый' (последний компонент имеет факультативный характер).

Лексическое значение - это общее (инвариантное) значение всех словоформ данной лексемы, отвлеченное от их грамматических значений (если лексема однозначна), или одно из инвариантных значений лексемы (если она многозначна). Таким образом, одна и та же лексема (в сочетании, разумеется, с другими знаковыми средствами языка) может выражать несколько лексических значений (полисемия), и наоборот, одно и то же лексическое значение может выражаться несколькими лексемами и эквивалентными им, но функции фразеологизмами (синонимия). В связи с этим встает вопрос о лексеме как потенциально многозначной единице системы языка и о лексеме как единице типового синтаксической) контекста, обладающей только актуальным значением. Лексему как единицу системы языка называют иногда словом-ономатемой, а лексему как единицу контекста, представленную одной из своих словоформ, - словом-синтаксемой.

Словообразовательное значение - это в конечном итоге значении словообразовательного аффикса, являющееся частью лексического значения производного слова. Например, приставка под- в глаголе подходить имеет словообразовательное значение приближения, приставка у - в глаголе уходить - значение удаления, суффикс -тель в существительном читатель значение действующего Лица. От лексического словообразовательное значение отличается, в принципе, лишь тем (если отвлечься от абсолютно конкретных лексических значений), что его внешнее формальное выражение связано с аффиксальными (а не с корневыми) морфемами и соответствующими деривационными моделями (или формулами, операциями). Более абстрактный характер словообразовательных значений (по сравнению с лексическими) обусловлен прежде всего тем, что они связаны, как правило, с сериями слов, созданных но одной модели, т.е. со словообразовательными типами (читатель, писатель, издатель и т.д.). Поэтому словообразовательные значения, как и грамматические, всегда функционируют как категориальные, т.е. они выражают абстрактное содержание тех или иных семантических категорий и субкатегорий. Иными словами, в состав словообразовательных значений входят лишь категориальные семы, лексические же значения могут включать и некатегориальные семы.

Грамматическое значение - это языковое содержание словоформы, остающееся после вычитания из нее лексического и словообразовательного значений (о положительном определении грамматического значения см. далее). Например, в словоформе идем это значение 1-го лица множественного числа настоящего времени. Во флективных языках грамматические значения имеют, как правило, комплексный характер, т.е. грамматическая семантика словоизменительного аффикса часто бывает представлена несколькими грамматическими значениями. несколькими «граммемами» (как, например, в идем). В пределах лексемной (словесной) парадигмы эти значения дифференцируются. Например, в парадигме иду ~ идешь ~ идет ~ идем ~ идете ~ идут дифференцируются значения лица и числа, в парадигме несу ~ нес ~ буду нести - значения времени, в парадигме несу ~ неси ~ нес бы значения наклонения. Системы грамматических значений таких парадигм в их единстве с грамматическими формами образуют грамматические категории.

При сочетании простых единиц семантического яруса образуются различные типы простых и сложных семантических синтагм конкретного или абстрактного характера.

Сочетания семем, созданные по правилам их семантического согласования, представляют собой простые конкретные семантические синтагмы (новый дом, ребенок спит и т.п.). В результате более сложных комбинаций семем и простых семантических синтагм образуются сложные семантические синтагмы (новый дом + уже + строится ­─ новый дом уже строится; мы узнали + изъяснительное отношение + новый дом уже строится мы узнали, что новый дом уже строится ). Вопрос о линейности семантических единиц является спорным. У. Чейф считает, например, что содержание предложений имеет не линейный, а конфигуративный характер. С точки зрения системы языка это, видимо, верно. Так, многие словоформы, особенно глагольные, выражают целый комплекс понятий (к примеру, со словоформой делает связаны и понятие о действии, и понятие о действующем лице, и понятие об объекте действия, и понятие о времени, и понятие о числе). Однако в конкретном речевом высказывании смысл (по крайней мере, основное содержание, номинативный его аспект) расчленяется (квантуется) в соответствии с линейной упорядоченностью словоформ.

Абстрактные семантические синтагмы (или семантические модели) возможны, как мы видели, уже па уровне лексико-грамматического яруса языка: на уровне неграмматических значений лексем (например, существительное с ЛЗ 'учитель', глагол с ЛЗ 'читать', существительное с ЛЗ 'ученик', существительное с ЛЗ 'книга': Учитель читает ученикам книгу. ~ Учителя читают ученикам книги ) и на уровне значений грамматических форм (например, ГФ именительного падежа единственного числа существительного, ГФ 3-го лица единственного числа настоящего времени глагола, ГФ винительного падежа единственного числа существительного: Отец пишет письмо. ~ Сын читает книгу ), но отвлечения от частей речи такие модели не допускают. Иначе обстоит дело на семантическом ярусе. Здесь возможно полное отвлечение и от общекатегориальных значений (или значимостей) частей речи, и от значений (или значимостей) их грамматических категорий. В основе таких обобщений лежат абстрактные понятийные компоненты лексических значений, которые называются семантическими категориями. Семантические категории (СК) имеют обычно и самостоятельное словесное выражение (предмет, лицо, деятель, объект, адресат, действие, состояние, отношение, оценка, поведение и т.п.). Такие слова и используются, как правило, в качестве идентификаторов семантических классов слов (семантических нолей). Вместе с тем они употребляются для конструирования абстрактных ссмантико-синтаксических моделей (абстрактных синтагм) на уровне семантических классов слов той или иной степени абстракции: «деятель его действие - результат этого действия», «лицо - его состояние», «физический предмет - его состояние», «одушевленный премет - его поведение - оценка этого поведения» и т.д. Чем же отличаются семантические категории от грамматических? На этот вопрос коротко можно ответить так: для грамматических категорий (ГК) необходимо противопоставление грамматических форм (форм словоизменения и синтаксических конструкций). Например, в тюркских языках нет противопоставления ГФ рода, нет и ГК рода; в болгарском языке нет противопоставления ГФ падежа, нет и ГК падежа. Иначе говоря, содержание грамматической категории выражается только противопоставлением грамматических форм, т.е. парадигмами грамматических форм. Кроме того, грамматические категории могут быть и чисто формальными (например, род, число и надеж у русских прилагательных). Что же касается семантических категорий, то они могут выражаться как грамматическими формами, так и многими другими средствами языка: лексическими, словообразовательными, морфологическими, синтаксическими Просьбу, например, можно выразить и формой повелительного наклонения (Останься ), и словом прошу (Прошу остаться ), и формой сослагательного наклонения в сочетании с определенной интонаций (Остался бы ...), и т.д. Тождественные или сходные функции языковых средств являются предметом изучения функциональной грамматики.

СЛОВО КАК ЕДИНИЦА ЯЗЫКА

Слово многие ученые (Л.В. Щерба, В.В. Виноградов, А.И. Смирницкий и др.) считают основной единицей языка. По мнению Виноградова, слово - это фокус, в котором отражаются все важнейшие свойства языка . Тем не менее единого понимания слова, общепринятого его определения до сих пор нет. Именно это обстоятельство побудило уже Ф. Де Соссюра усомниться в том, следует ли основную единицу языка искать в слове. Какие же определения слова предлагались учеными и почему ни одно из них не стало общепризнанным?

Не так давно была предпринята попытка свести важнейшие научные определения слова к шести типам:

1) слово - этопредельный минимум предложения (Щерба, Блумфилд и др.);

2) слово - это минимальная синтаксическая единица (Бодуэн де Куртенэ, Мейе, Сепир и др.);

3) слово-это минимальная значимая единица речи (Реформатский, Ельмслсв и др.);

4) слово - это единица языка, совмещающая в себе фонетические, грамматические и семантические признаки (Овсянико-Куликовский, Мейе, Бюлер, Виноградов и др.);

5) слово - это обозначение элемента действительности (Виноградов, Дорошевский, Галкина-Федорук и др.);

6) слово-это самостоятельный и цельный элемент речи (Фортунатов, Мейе, Вандриес, Виноградов и др.

Все эти определения по сути своей верны, но ни одно из них не исчерпывает всех признаков слова как основной единицы языка и ни одно из них не соответствует нашему обиходному пониманию слова. Под первое и второе определения не подойдут, например, слова, не употребляющиеся в функции предложения, т.е. предлоги, послелоги, союзы, частицы, артикли и т.п.; третье определение не отграничивает слова от морфемы и исключает из состава слов единицы типа баклуши, балясы, тормашки, впросак, зги, употребляющиеся во фразеологизмах (бить баклуши, точить балясы, вверх тормашками, попасть впросак, ни зги не видно ), четвертое определение не отделяет слово от словосочетания и предложения, тоже совмещающих в себе фонетические, грамматические и семантические признаки; пятое и шестое определения имеют слишком общий характер и не раскрывают языковой сущности слова.

Предпринималось немало попыток дать определение слона и на основании большего числа признаков. Н.М. Шанский выделяет, например; 12 признаков, в том Числе фонетическую оформленность, семантическую валентность, непроницаемость, недвуударность и др. Но и такие определения оказались не вполне удовлетворительными.

Наиболее приемлемым, пожалуй, является определение слова как минимальной самостоятельной значимой единицы языка (ср. близкое к нему определение В.М. Жирмунского: «Слово есть кратчайшая единица языка, самостоятельная по своему значению и форме). Это определение предполагает единство в слове всех трех его сторон: фонетической, грамматической и семантической. Но именно к слову оно все же в ряде случаев и неприменимо. Конечно, такие слова, как строитель, строительный, строительство и т.п., представляют собой единство фонетических, грамматических и семантических признаков. А как быть со словами типа в лесу, не могли бы. во что бы то ни стало? В первом случае фактически мы имеем одно фонетическое и два грамматических слова, во втором - одно фонетическое и три грамматических, в третьем - два фонетических и шесть грамматических, выражающих, по существу, одно лексическое значение. Еще сложнее структура французской фразы // пе s e п doute pas 'Он в этом не сомневается', реализующей одно фонетическое слово, шесть грамматических (фиксируются орфографией) и четыре «семантических», т.е. четыре значения: 'он', 'сомневаться', 'отрицание', 'это' (плюс грамматические значения).

Из приведенных примеров со всей очевидностью следует:

1) слово не всегда является трехсторонней единицей, фиксирующей в себе фонетический, лексико-грамматический и семантический параметры языка;

2) фонетическое слово, если под ним понимать ряд звуков (или фонем), объединенных словесным ударением, не всегда представляет собой лишь одно грамматическое слово;

3) грамматическое слово (словоформа) не всегда соотносится лишь с одним «семантическим» словом (с одним лексическим значением), и наоборот. Более того, законом языка является скорее асимметрия функционально соотносительных фонетических, лексико-грамматических и семантических единиц языка, что и было отмечено уже С.И. Карцевским, а позднее чешским ученым В. Скаличкой. Таким образом, слово как единство звучания, значения и формы - всего лишь абстрактное условное обозначение комплекса единиц языка (фонетических, лексико-грамматических и семантических), связанных друг с другом только функционально.

Итак, мы пришли к выводу, что определить слово как единство спаянных друг с другом функционально соотносительных фонетических, лексико-грамматических и семантических единиц языка во многих случаях практически невозможно, а теоретически такое определение, видимо, вообще неприемлемо. Поэтому необходимо признать оправданность терминов «фонетическое слово» (геsр. «фонологическое слово») и «лексико-грамматическое слово» (или «грамматическое слово»). Термином «грамматическое слово» можно именовать и конкретное грамматическое слово (словоформу) - в соответствии с традицией Ф.Ф. Фортунатова и А.М. Пешковского, - и абстрактное грамматическое слово (лексему) - в принятом выше ее понимании. В термине «семантическое слово», очевидно, нет необходимости, если его употреблять как синоним терминов «значение», «семема», «лексико-семантический вариант» и т.п. Лучше в таких случаях говорить о семантических функциях (или значениях) грамматических слов. Но вполне допустимо противопоставление семантических, т.е. наделенных семантической функцией (значением), и асемантических, формальных, т.е. не наделенных семантической функцией, грамматических слов. Слово в обиходном понимании - это прежде всего грамматическое слово (ср. контексты типа значение слова, одно из значений слова ). На него ориентирована унилатеральная теория языкового знака.'Только но отношению к нему реальна постановка вопроса о тождестве и отдельности слова в пределах предложения в соответствии с идеями А.И. Смирницкого. Следовательно, именно грамматическое слово следует рассматривать в качестве основной единицы системы языка. Однако при этом необходимо, разумеется, помнить, что функционирование и, значит, выделение грамматического слова невозможно вне связи с семантической или какой-либо иной его функцией, а также вне связи с его материальной (фонетической) субстанцией.

МОРФЕМА КАК ЕДИНИЦА ЯЗЫКА

Морфема - это абстрактная (инвариантная) единица языка, конкретными представителями которой в составе словоформ выступают морфы (варианты морфемы). И морф и морфема являются несамостоятельными единицами: они функционируют как структурные компоненты словоформ и лексем (самостоятельных единиц). Чаще всего морфему определяют как значимую единицу языка. Однако это определение не всегда соответствует реальным языковым фактам. Невозможно, например, приписать какие-либо значения выделенным морфемам в словах о-крошка, вод-о-воз, чит-а-ть, реш-и-тъ, чеп-еи ,. Таких случаен немало. И с ними нельзя не считаться. Поэтому, чтобы сохранить статус морфемы как значимой единицы языка, т.е. как единицы, обладающей и планом выражения, и планом содержания, ученые вынуждены постулировать новые структурные компоненты слова: интерфиксы, субморфы и т.п., не имеющие самостоятельного значения. Так, Е. Земская трактует аффиксы -ец, -ок, -ик, -ак в словах конец, чулок, парик, колпак как субморфы (они «тождественны морфам данного языка, но только но форме»), а аффиксы л-, -а-, -ин-, -ан - в. слонах жи-л-еи,, пе-в-еи,, чит-ин-ск-ий, америк-ан-ск-ий - как интерфиксы (как «мсжморфемные прокладки, играющие в структуре слова чисто соединительную функцию»). В.В. Лопатин относит к интерфиксам только соединительные элементы сложных слои, усматривая в них особый (третий) тин словообразовательного значения - синтагматическое значение (с чем, впрочем, очень трудно согласиться) и квалифицируя их, следовательно, как морфемы - значимые части слова. Структурные же компоненты слова, лишенные (с точки зрения автора) самостоятельной семантической функции и обладающие линч, формальной (морфонологической) значимостью (например, -ос в космос, -ец в чепец, -в- в певун, -ов- в орловский ) , он рассматривает как субморфы, т.е. как части морфов, как их линейные сегменты.

Как же оцепить рассмотренные концепции? Думается, что при всей важности выделения субморфов и интерфиксов как специфических структурных компонентов слова или морфемы (морфа) нельзя все же в принципе отрицать возможность в языке как семантических (значимых), так и асемантических морфем. Реальным языковым фактам в большей мере отвечает другой вывод: как и грамматические слова, морфемы могут не иметь значений, но всем им присущи тс или иные функции (словообразовательные, формообразовательные, морфонологические, согласовательные и т.н.) и системные значимости. Несомненно, однако, и другое: хотя семантическая функция для морфем и не является обязательной, в большинстве своем они (причем не только корневые, но и аффиксальные) все же имеют значения. В связи с этим встает такой важный вопрос: чем же значения морфем отличаются от значений слов? Правильный ответ на него дал, на наш взгляд, М.В. Никитин. Все функциональные содержательные (контенсивные) единицы языка он подразделяет на четыре тина: дистинкторы, фиксаторы, номинаторы и коммуникаторы. «Дистинктором является такая единица, которая способна различать смысл я составе единиц высшего порядка, но сама но себе не соотносится с каким-либо концептом...». Дистинкторы могут быть простыми (фонемы в функциональном понимании) и сложными (единицы любого порядка в их фонологическом аспекте). К фиксаторам относятся «те единицы, которые не только различают смысл, но и фиксируют его, т.е. соотнесены с определенными единицами содержания». В их состав входят морфемы, служебные слова и соответствующие им сложные единицы, а также просодические (интонация) и схемные (чередования, нулевые морфемы) средства. Например, в равенстве вино : кино = вол : кол единицы в и к имеют лишь статус дистинкторов, тогда как в равенстве о лодке : к лодке = а ванне : к ванне они обладают также статусом фиксаторов. Номинатор - это такая единица, «которая сама по себе способна актуализировать в сознании фиксируемый ею концепт». Следовательно, фиксаторы отличаются от номинаторов тем, что «актуализируют связанный с ними смысл только в составе номинаторов». Например, десигнатор чан как слово может сам по себе выражать понятие 'вид сосуда...', т.е. быть номинатором, выполнять номинативную функцию, а тот же десигнатор в статусе морфемы актуализирует смысл 'житель некоторого места' только лишь в составе номинативных единиц (ростовчане, свердловчане и т.п.), т.е. сам но себе он не может выражать понятие, выполнять номинативную функцию. Наконец, коммуникатор - это функциональная языковая единица, содержащая сообщение, простой коммуникатор - «приблизительно то же, что предложение в обычном функциональном понимании». Все рассмотренные единицы могут быть простыми и сложными. При этом единицы более высокою порядка выполняют, кроме своих собственных, также функции единиц низшего порядка: фиксаторы выполняют также функции дистинкторов, номинаторы - функции фиксаторов и дпстинктороп, коммуникаторы - функции номинаторов, фиксаторов и дистинкторов.

Итак, слова в отличие от морфем являются номинативными единицами (номинаторами), самостоятельно выражать понятия самостоятельно, независимо от их окружения. Значит, морфему (морф) можно рассматривать как структурный компонент слова не только в формальном (грамматическом), но и в содержательном плане. «Номинативность, таким образом, является функцией синтаксической автономии языковой единицы от окружения при сообщении связанного с ней значения». А поскольку степень самостоятельности словесных единиц языка (номинаторов) разная, степень их номинативной способности тоже неодинакова.

СЛОВОСОЧЕТАНИЕ КАК ЕДИНИЦА ЯЗЫКА

Слона и морфемы являются простыми единицами языка: слово (грамматическое слово) - это самостоятельная простая единица языка, а морфема - его минимальный структурный
компонент, не способный функционировать самостоятельно.

Словосочетания (как свободные, так и устойчивые) относятся к сложным единицам языка: они состоят из грамматических слов (словоформ). Как и слова, словосочетания имеют три аспекта: фонетический, лексико-грамматический и семантический. причем асемантические словосочетания (при наличии значительного числа асемантических слов и морфем) в естественных языках практически вряд ли возможны. Слово в составе словосочетания как бы теряет в той или иной мере свой обобщающий характер, приобретая какое-либо конкретное значение (лексическое или грамматическое). При этом словосочетание - .ищи, первая ступень конкретизации слова. Следующими ступенями его конкретизации и актуализации являются предложение (высказывание) и текст.

С точки зрения принятой нами общей стратификации языка словосочетания должны рассматриваться как любые грамматически оформленные соединения слов, взятые в их отвлечении от вещественного (предметно-логического) содержания, т.е. как лексико-грамматические синтагмы. Такое понимание слово сочетания. близкое к его трактовке в трудах Ф.Ф. Фортунатова и А.М. Пешковского, охватывает все возможные виды сочетаний слов: предикативные и непредикативные, простые, сложные и комбинированные, с подчинительными и сочинительными связями. Однако вес словосочетания должны обязательно удовлетворять двум условиям: грамматической правильности и номинативной самодостаточности (относительной смысловой законченности). Первое условие предполагает оформление любого словосочетания но морфологическим и синтаксическим нормам данного языка; второе же условие требует, чтобы словосочетание имело смысл. Необходимость осмысленности словосочетания определяется его номинативной функцией, но из этого отнюдь не следует, что значение и грамматическая форма словосочетания абсолютно изоморфны друг другу. Напротив, они в значительной мере самостоятельны, так как связаны между собой не субстанционально, а функционально.

При таком понимании словосочетания устойчивые и идиоматические сочетания слов тоже следует рассматривать как лексико-грамматические синтагмы, а их компоненты – как грамматические слова. Нельзя, следовательно, согласиться с А.И. Молотковым в том, что словосочетание, лежащее в основе фразеологизма, является лишь его генетическим источником, его прототипом и что компоненты фразеологизма, сохранив звуковой образ слова, не являются словами ни по значению, ни по форме. По его мнению, фразеологизм «отличается от словосочетания, во-первых, своим составом: если словосочетание - это сочетание слов по определенным законам языка, то фразеологизм - не словосочетание, так как он составляется не из слов, а из компонентов, только генетически восходящих к слову; во-вторых, тем, что компонент фразеологизма не только не имеет лексического значения, но и утратил формы изменения слова, а соответственно и все лексико-грамматические особенности слова, так как ни парадигматические формы фразеологизма, ни формальные варианты компонента фразеологизма не выражают их». Утверждая это, Молотков исходит из убеждения в том, что словом может быть только двусторонняя единица языка, состоящая из означающего (формы) и означаемого (значения), и из предпосылки, что слово должно быть представлено всеми его возможными «парадигматическими формами» (формами словоизменения). Но эти предпосылки нельзя признать аксиомами. Они сами требуют серьезного научного обоснования. И прежде всего надо доказать, что лексическое значение должно быть присуще всякому слону.

Мы уже знаем, что многочисленные попытки определить слово как двустороннюю или трехстороннюю единицу языка не увенчались успехом. Поэтому лингвисты, да и сами носители языка, исходят обычно не из слова вообще, а из фонетического или грамматического слова. Абстрактное грамматическое слово (лексема) - это класс словоформ, реально функционирующих и объективно вычленяемых в составе высказывания (например, по принципам, разработанным А..И. Смирницким). Как осмысленная, т.е. как сознательно выделяемая говорящими, единица языка грамматическое слово обязательно обладает какой-либо функцией и системной значимостью, но далеко не всегда оно имеет лексическое значение, т.е. не всегда выполняет номинативную функцию. Трудно, например, приписать какое-либо значение предлогу на в сочетании ответить па вопрос (ср. англ. To answer the question). Так же обстоит дело, как мы видели, со словами в составе фразеологизмов типа бит
баклуши, точить лясы
, хотя, впрочем, полная десемантизация компонентов фразеологизма - явление довольно редкое: чаще всего наблюдается сложное взаимодействие целостного значения фразеологической единицы с полностью не «угасшей» семантикой составляющих ее слов. Что же касается ущербности, неполноты словоизменительных парадигм образующих фразеологизм слов, то это явление не представляет собой специфической особенности только фразеологических единиц: оно нередко встречается и в лексике (ср.: Светает; Смеркается; Следует 'надо, необходимо'; Подумаешь! - в функции экспрессивно-эмоционального предложения и т.п.). Кроме того, не во всех «парадигматических формах» выступают лишь синтаксически зависимые компоненты фразеологизмов; главные же, синтаксически доминирующие компоненты, с помощью которых фразеологизм как целостная синтагма включается в высказывание, в этом отношении чаще всего не отличаются от соответствующих компонентов свободных словосочетаний. Ср., например, бить баклуши и собаку съел : в первом фразеологизме глагол имеет все формы словоизменения, а во втором - лишь формы рода и числа.

Лексический состав фразеологизмов, конечно, более стабилен, чем лексический состав нефразеологических сочетаний. Однако многие типы фразеологизмов все же допускают значительное варьирование компонентов: возможна замена отдельных компонентов семантически и синтаксически тождественными их эквивалентами (бросать <кидать, наводить> тень на кого ~ что), вставка или добавление факультативных компонентов [мотать (себе) на ус, вешать нос (на квинту), воротить нос (на сторону), лить слезы (в три ручья) и т.д.]. Более устойчива (по сравнению со структурой нефразеологических сочетаний) и грамматическая структура фразеологизма: во многих случаях компоненты фразеологизма (например, фразеологизмов так себе, как пить дать и т.н.) нельзя ни переставить, ни расположить дистантно. И тем не менее ни устойчивости грамматической структуры, ни стабильность и воспроизводимость, лексического состава не являются, как считает Молотков, специфическими свойствами только фразеологических единиц. Фразеологизм, как любая синтаксическая единица, допускает лишь такие изменения в своей формальной структуре, которые не нарушают его семантического и функционального тождества.

Главное отличие фразеологизмов от свободных и нефразеологических устойчивых словосочетаний заключается в целостности, идиоматичности их значений и в их синтаксической монофункциональности (фразеологизм выполняет функцию только одного члена предложения). В этом отношении фразеологизм сближается со словом, выступая обычно в качестве его семантического и синтаксического эквивалента. О функционально-семантической близости фразеологизма к слову говорит и то, что фразеологизмы входят в лексико-семантические оппозиции, лежащие в основе различных системных группировок лексики (синонимических, антонимических, тематических и др.), заполняя в них те или иные лакуны, т.е. заменяя отсутствующие в языке лексемы с тем же значением (ср.: быть внимательным ~ проявлять внимание ~ обращать внимание ~ принимать во внимание ) или стилистически варьируя компоненты лексических парадигм (ср.: сесть ~ занять место ~ плюхнуться ~ совершить <произвести> посадку ). Об этом же свидетельствует и такой факт: фразеологизмы, как и слова, могут иметь связанные значения, т.е. употребляться лишь с определенным кругом слов или даже с одним словом. Особенно это характерно для адвербиальных фразеологизмов: (знать) вдоль и поперек <как свои пять пальцев>;, (разбираться) как свинья в апельсинах; (смотреть, глядеть) во все глаза; (беречь, хранить) как зеницу ока; (жить) душа в душ у и т.п. «Слова-сопроводители» как единицы, имеющие самостоятельное лексическое значение, не входят в состав таких фразеологизмов, хотя без них немыслимы ни их употребление, ни их «семантическая реализация». Кстати, по этой причине не следует, видимо, квалифицировать как фразеологизмы устойчивые словосочетания типа закадычный друг, понурить голову, насупить брови (фразеологические сочетания, и понимании В.В. Виноградова), один из компонентен которых имеет избирательную лексическую сочетаемость и, следовательно, «связанное», но свое собственное значение.

Таким образом, по форме фразеологизм в отличие от грамматического слова как цельнооформленной единицы представляет собой словосочетание (сочетание словоформ), т.е. раздельнооформленную единицу номинации, состоящую, как и свободное словосочетание, не менее чем из двух грамматических слов. Нет никаких серьезных оснований отвергать эту «традиционную» точку зрения, которой придерживались такие крупные ученые, как В.В. Виноградов, А.И. Смирницкий, Б.А. Ларин и др. Грамматическая структура фразеологизма может быть аналогичной как словосочетанию (морочить голову, обвести вокруг, пальца и т.н.), так и предложению (Комок подступил к горлу; Душа в пятки ушла и т.п.), но как единица системы языка в обоих случаях фразеологизм представляет собой слопосочстанис (в понимании Ф.Ф. Фортунатова). Исключение составляют фразеологизмы междометного и оценочного характера. не имеющие грамматической структуры в обычном смысле этого слова Ну и ну!; Вот те на (! и т.п.). По своей семантике (лексической и грамматической) и синтаксической функции фразеологизм является эквивалентом грамматического слона (знаменательного или служебного), выполняющим чаще всего образно-характеристическую или оценочную, а иногда также номинативно-описательную (дескриптивную) функцию. Устойчивые словосочетания, не обладающие указанными свойствами (пословицы, фразеологические сочетания,, речевые штампы и т.н.), не следует относить к фразеологизмам.

Остановимся на еще одном важном вопросе, связанном с понятием словосочетания и имеющем прямое отношение к семантике. В последнее время некоторыми языковедами было высказано мнение, согласно которому словосочетание нельзя считать единицей языка, и в частности номинативной единицей. «Словосочетание, - заявляет, например, Ю.В. Фоменко, - это не единица языка, а свободная комбинация единиц (слов) в составе предложения. Предметом синтаксиса являются не словосочетания как таковые, а правила (законы) сочетания слов в процессе порождения фразы (высказывания)». Тем самым отвергаются основы учения о словосочетании (разработанного В.В. Виноградовым и развитого затем Н.Ю. Шведовой, В.Л. Белошапковой и другими советскими учеными), в соответствии с которым словосочетания - это номинативные единицы языка, выделяемые в составе предложения и вместе с тем являющиеся «строительным материалом» для предложения. В праве на статус единицы языка словосочетанию отказывается по следующим причинам: оно не обладает такими фундаментальными свойствами единиц языка, как воспроизводимость, субстанциональность, цельность, номинативность. В какой мере состоятельны эти аргументы?

С утверждением, что словосочетания нельзя считать единицами языка, тем более цельными и воспроизводимыми, если они не являются устойчивыми, можно согласиться. Но почему бы их не признать единицами речи, реализующими в конкретной языковой субстанции абстрактные модели языка, и том числе вероятностные модели (грамматические и семантические)? Ведь эти модели заложены в смысловой структуре слои, в их семантических валентностях. Такое решение вопроса Фоменко, однако, тоже отвергает, считая, что любая единица языка должна иметь субстанциональную природу. Если быть последовательными, то с этой точки зрения нельзя признать единицами языка ни фонемы, ни морфемы, ни дистрибутивные формулы (абстрактные грамматические синтагмы, или структурные схемы), ни семантические модели (абстрактные семантические синтагмы), ни какие-либо другие инвариантные единицы языка. Но с такой концепцией современная лингвистика, естественно, согласиться не может, ибо главным ее достижением справедливо признается проникновение в сущность именно абстрактных, инвариантных единиц языка (лингвистических констант).

Итак, словосочетания (свободные и устойчивые, предикативные и непредикативные) имеют, как правило, три аспекта: фонетический, лексико-грамматический и семантический. Однако и в них, по существу, представлены три типа функционально связанных, но неоднородных по своей природе единиц языка: фонетические, лексико-грамматические и семантические синтагмы. В идиоматическом выражении лексико-грамматической синтагме соответствует не сочетание семем, не семантическая синтагма, а отдельная семема. Например, фразеологизму во что бы то ни стало соответствует семема 'обязательно, непременно', фразеологизму питать уважение - семема 'уважать'. Это одно из проявлений асимметрии языковых знаков.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ КАК ЕДИНИЦА ЯЗЫКА

Предложение - это минимальная и основная коммуникативная единица языка как речевой деятельности. Более сложными единицами коммуникации являются различные виды текста (дискурс, монолог, диалог и др.).

Коммуникативной единицей языка в полном смысле слова предложение является лишь тогда, когда оно выступает в функции конкретного высказывания, получая при этом соответствующее замыслу говорящего (пишущего) актуальное членение, что находит свое внешнее выражение в нормативном порядке слов и интонационном рисунке, а также в целой системе специфических словесных и грамматических средств (модальных слов, частиц, грамматических категорий и т.д.). На конструктивно-синтаксическом уровне, т.е. на уровне простой или развернутой по существующим в языке правилам грамматической синтагмы, в основе которой всегда лежат какие-то абстрактные модели (формальные и семантические), предложение. как и словосочетание, остается номинативной единицей языка, расчлененным наименованием какой-либо ситуации, какого-либо события, и следовательно, псевдопредложением.

В предложении как высказывании фонетический, лексико-грамматический и семантический аспекты не просто обязательны: они образуют «функциональный сплав», подчиненный коммуникативным, задачам, выражению определенного содержания. «Предложение как явление языка должно удовлетворять условиям грамматической, семантической и логической правильности», а предложение как явление речи, как высказывание - «целенаправленности и ситуативной соотнесенности, управляемым мыслью». Это дает основание многим лингвистам (например, А.А. Шахматову, И.И. Мещанинову, Ю.С. Степанову) считать предложение основной единицей языка.

В.В. Виноградов, развивая идеи Шахматова, разработал учение о предложении как грамматически оформленной по законам данного языка целостной единице речи, являющейся главным средством - формирования, выражения и сообщения мысли. В качестве ведущих грамматических признаков предложения им выдвигаются предикативность и интонация сообщения. При этом предикативность понимается как значение отнесенности основного содержания предложения к действительности, выражаемое в синтаксических категориях модальности, времени и лица Учение Виноградова получило дальнейшее развитие в трудах II.Ю. Шведовой и других советских ученых, и концепции Шведовой важное место занимают понятия предикативности, синтаксической парадигмы и детерминанта. Предикативность как основной семантико-грамматический признак предложения выражается, по се мнению, в синтаксических категориях времени и наклонения (категория лица исключается из понятия предикативности). Под синтаксической парадигмой она понимает ряды предложений, варьирующихся по способу морфологического выражения сказуемого (Сын учится. ~ Сын учился. ~ Сын будет учиться. ~ Сын учился бы. ~ Пусть сын учится и т.д.), а под детерминантами - такие члены предложения, которые связаны со всей его структурой (У нас сейчас белые ночи; Первого мая будет салют; Для ребенка здесь сыро и т.п.). И понятие предикативности, и понятие синтаксической парадигмы, и понятие детерминанта (детерминирующего члена предложения) подвергались серьезной научной критике. Тем не менее важную роль синтаксических (точнее, семантико-синтаксических) категорий модальности (наклонения), времени, лица, залога и даже вида в порождении предложения нельзя, видимо, отрицать, ибо все эти категории в той или иной степени ориентированы на говорящего, стоящего в центре любого высказывания.

В функции предложения, понимаемого как высказывание, а не как синтаксическая конструкция из словоформ (не как лексико-грамматическая синтагма), соотнесенная с пропозицией (пропозициональной логической функцией) и предназначенная для того, чтобы быть сообщением, могут выступать и всевозможные предикативные словосочетания (простые, сжатые до номинативного минимума, или развернутые) и различные типы непредикативных словосочетаний, в том числе конструкции с доминирующими формами именительного надежа (Какая красота! и т.п.), и отдельные слова или междометия (Светает; Да; Нет; Увы! и т.п.), и фразеологизмы (Ну и ну!; Вот еще! и т.п.), и даже отдельные члены грамматического предложения (например, при парцелляции и в неполных предложениях).

Любое высказывание имеет два основных аспекта: формальный (план выражения) и семантический (план содержания). Формальный аспект высказывания образуют его лексический состав в определенном грамматическом оформлении, иерархический (а также линейный) порядок частей и интонация (в широком понимании). Содержательный аспект высказывания представлен тремя планами: номинативным (пропозициональным), модальным (предикативно-оценочным) и коммуникативным. Номинативный план высказывания определяется обычно как его номинативный минимум (как пропозиция. или пропозитивная номинация, по Н.Д. Арутюновой), в основе которого лежит га или иная семантическая модель. Модальный план (в широком понимании модальности) включает значения семантических категорий модальности (в узком понимании модальности), оценочности (оценки), аспектуальности, темпоральности и персональности. Вместе номинативный и модальный (предикативно-оценочный) платя высказывания составляют его семантическую структуру, его отражательную (денотативную и сигнификативную) семантику.

Напротив, коммуникативный план высказывания, представленный его актуальным членением и функциональной (смысловой) перспективой, имеет дейктическую природу: конституирующие его синтаксические оппозиции, выражаемые (манифестируемые) прежде всего порядком слов и интонацией (часто в сочетании со специальными лексическими и фразеологическими средствами), указывают на тему и рему, на более важное и менее важное в сообщении, на ту или иную ориентацию сообщения и им подобные коммуникативные категории, т.е. характеризуют перспективу высказывания, коммуникативную значимость его компонентов и настраивают таким образом слушателя (читателя) на желаемое его восприятие. Коммуникативный план высказывания очень тесно связан с модальным планом. Именно эти планы обеспечивают своими средствами актуализацию предложения, т.е. преобразование предложения как единицы языка, как слова или лексико-грамматической конструкции, построенной по тому или иному образцу, в высказывание - как единицу речи, наделенную вполне определенным, актуальным смыслом. Высказывание, но мысли Э. Бенвениста, «и есть приведение языка в действие посредством индивидуального акта его использования». Прагматические (коннотативные) компоненты в содержании высказывания выступают обычно как своеобразное наслоение на номинативный, модальный и коммуникативный его план. Поэтому вряд ли целесообразно выделять их в самостоятельный аспект.

В предложении, равно как и в слове и словосочетании, представлены единицы всех ярусов языка: фонетического, лексико-грамматического и семантического. Однако функции их в составе высказывания значительно усложняется. Интонация, например, может иметь в нем самостоятельную семантическую значимость, языковые значения наполняются дополнительным содержанием или преобразуют свое прежнее содержание и т.д. Форма высказывания, таким образом, максимально слипается с содержанием, являющимся целью данного высказывания. Но вместе с тем происходит и противоположный процесс-спецификация языковой формы. С.Д. Кацнельсон так, например, представляет себе формирование предложения (высказывания): «Предложение формируется не путем соединения разрозненных слов или морфем, а на основе пропозиции. Отбор языковых элементов в главнейшем предопределен содержанием пропозиции, местом ее в сообщении и общей ситуации речиСтруктурно предложение резко отличается от пропозиции. Переход от пропозиции к предложению предполагает замену многочленных отношений бинарными. Необходимость такого шага диктуется формальной природой процесса построения речи (линейным характером расположения дискретных единиц языка в речевой цепи и древовидной структурой предложения). Развертывание предложения начинается с разбиения содержания пропозиции на подлежащее и группу сказуемого. Возведение одного из членов многоместного (Угнетения в ранг подлежащего и соответственно низведение остальных до уровня "дополнений" к сказуемому - таково непременное условие преобразования пропозиции в предложение». Под пропозицией он понимает реляционный предикат (некий элемент мысли), «места» которого заполнены конкретными обозначениями (образами), а развертывающийся и пропозициях мыслительный процесс и есть, по его мнению, то, что психологи называют внутренней речью.

ТИПЫ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ЕДИНИЦАМИ ЯЗЫКА

Единицы языка но их природе и функциям целесообразно разделить на однородные (гомогенные) и неоднородные (гетерогенные). К однородным принадлежат единицы одного и того же яруса, уровня и подуровня, а к неоднородным - единицы разных ярусов, уровней и подуровней. Отношения между этими двумя основными типами языковых единиц коренным образом отличаются друг от друга.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЕДИНИЦАМИ РАЗНЫХ ЯРУСОВ ЯЗЫКА

При рассмотрении отношений между единицами разных ярусов языка исходят обычно из членения языка на план содержания и план выражения. При этом отношения между единицами плана содержания (означаемыми) и единицами плана выражения (означающими) трактуются часто как знаковые функции или как отношения манифестации (в работах Н.Д. Арутюновой, Э.В. Кузнецовой и др.). Мы будем исходить из основного членения языка на три яруса: семантический, лексико-грамматический и фонетический. Единицы этих ярусов выполняют функции «представителей» (репрезентантов) по отношению к предметам реальной действительности (а также понятиям о них) и но отношению друг к другу. Значения (семемы) представляют предметы (денотату), выявляя их в нашем сознании; лексемы (словоформы) представляют значения, выявляя их в лексико-грамматической системе языка; звуки (звукотипы) представляют словоформы, реализуя их материально. Поэтому отношения между ними можно назвать функционально-репрезентативными (с дальнейшей их дифференциацией по способу репрезентации). Тем самым мы отграничиваем данный тин функциональных отношений от других типов (например, от функционально-синтаксических отношений). Функционально-репрезентативные отношения необратимы: семантические единицы представляют признаки денотатов («естественные знаки»), лексико-грамматические единицы - семантические, а фонетические единицы - лексико-грамматические, но не наоборот. Однако каждый из этих типов репрезентации имеет спою специфику: отношение семантических единиц к признакам денотата - это отношение отражения, отношение лексико-грамматических единиц к семантическим -это отношение манифестации, отношение фонетических единиц к лексико-грамматическим - это отношение материальной реализации.

Между единицами разных ярусов языка нет полного соответствия: одно значение может быть представлено несколькими лексико-грамматическими единицами (синонимия), а одной лексико-грамматической единице могут соответствовать несколько семантических (полисемия и омонимия). С.И. Карцевский назвал такое явление асимметрическим дуализмом языкового знака. В соответствии с этим принципом «обозначающее стремится обладать иными функциями, нежели его собственная; обозначаемое стремится к тому, чтобы выразить себя иными средствами, нежели его собственный знак.. Они асимметричны: будучи парными (ассоuplés), они оказываются в состоянии неустойчивого равновесия». «Если бы язык был "устроен" иначе, - комментирует этот тезис Карцевского Р.А. Будагов, - он превратился бы в плоскую структуру, непригодную для передачи всего многообразия мыслей и чувств человека. Реальная же структура любого современного развитого языка сохраняет "подвижное равновесие", несмотря на наличие двух, казалось бы, противоречивых "стремлений", отмеченных автором». С другой стороны, одна лексико-грамматическая единица может реализоваться в ряде фонетических единиц (отсюда проблема вариантов и инвариантов в плане выражения: шкаф-шкап, калоши-галоши, тождество-тожество и т.п.). Таким образом, единицы лсксико-грамматического яруса языка являются как бы посредником между единицами семантического и фюнетического ярусов: но своей материальной сущности, по своей объективированности они объединяются с единицами фонетического яруса и плане выражения, а по своим структурным свойствам, но сноси дискретности - с единицами семантического яруса.

При рассмотрении отношений между единицами разных ярусов языка мы последовательно руководствовались функциональным принципом: соотношение между фонетическими, лексико-грамматическими и семантическими единицами языка в пределах слова понималось нами как функциональное единство. Принципиально иное понимание этих отношений представлено в лингвистической традиции, идущей от Ф. де Соссюра. Согласно концепции де Соссюра и его последователей, означаемое языка не существует вне связи со своим означающим, т.е. означаемое и означающее являются лишь сторонами двуединых языковых сущностей. Сам де Соссюр, сравнивая язык с листом бумаги, говорил об этом так: «Мысль – его [языка] лицевая сторона, а звук - оборотная; нельзя разрезать лицевую сторону, не разрезав и оборотную. Так и в языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни звук от мысли; этого можно достигнут!) лишь путем абстракции, что неизбежно приведет либо к чистой психологии, либо к чистой фонологии». Не менее определенно высказывался по этому поводу Э. Бенвенист: «...означающее и означаемое, акустический образ и мысленное представление являются в действительности двумя сторонами одного и того же понятия и составляют вместе как бы содержащее и содержимое. Означающее - это звуковой перевод идеи, означаемое – это мыслительный эквивалент означающего. Такая совмещенная субстанциональность означающего и означаемого, обеспечивает структурное единство знака».

Эти и подобные им высказывания верны лишь в том смысле, что все означаемые (языковые значения) в реальной речи обычно бывают представлены теми или иными единицами лексико-грамматического яруса языка, а лексико-грамматические единицы - единицами фонетического яруса. Современные психологи, психолингвисты и нейрофизиологи убедительно доказывают, что между значением и звуковой формой слова нет неразрывной связи, что «звучание слов и их значения хранятся у человека в разных полушариях мозга, функции которых могут нарушаться независимо друг от друга; при этом способ хранения смысла слов в правом полушарии не зависит от их звуковой оболочки». Более того, значения многозначных слов, как показали эксперименты, хранятся в нашей памяти независимо не только от их звуковой формы, но и друг от друга, т.е. в составе разных семантических нолей. Это свидетельствует о том, что о неразрывной связи между формой и значением можно говорить лишь в функциональном, а не в психологическом плане, т.е. только в том смысле - подчеркнем еще раз, - что каждое языковое значение представлено обычно каким-либо внешним средством (внешней формой).

В конечном итоге материальной формой у лексико-грамматических, семантических и даже суперсегментных фонетических единиц языка (например, ударения и интонации) являются сегментные фонетические единицы, звуки и их сочетания. В этом отношении .фонетический ярус наиболее самостоятелен из всех ярусов языка, а его минимальные единицы (звуки и фонемы) - наиболее универсальны. Количество звуков и тем более фонем во всех языках мира как известно, весьма ограниченно, причем многие из них или одинаковы, или сходны по своей акустико-физиологической природе. Именно этим объясняется то, что, слушая речь даже на совершенно незнакомом языке, мы способны расчленять ее на звуки и слоги. Совсем иначе обстоит дело с лексико-грамматическим и семантическим членением речи: не зная языка, нельзя выделить в потоке речи ни грамматических слои (словоформ), ни тем более их значений.

Лексико-грамматическое членение высказывания (шире - текста) обусловлено в основном структурой его содержания, а отчасти также историческими традициями. Однако между единицами лексико-грамматического и семантического ярусов языка тоже нет однозначного соответствия. И морфемы и лексемы имеют какое-то одно значение лишь в определенном контексте. Даже основы слов в сочетании с разными окончаниями могут выражать разные лексические значения (ср., например, лат. с1аи-и s 'гвоздь', с1аи- is 'ключ' и с1аи-а 'палка'). Бывает и так, что (вопреки мнению Бенвениста, отрицавшего возможность в языке «пустых форм»), лексико-грамматические единицы языка не имеют семантических коррелятов, т.е. существуют «пустые» лексемы и морфемы, а семантические единицы (отдельные языковые значения или понятия) не имеют иногда соответствующих лексико-грамматических единиц. Скрытые категории, например, это «подразумеваемые категориальные признаки, не имеющие самостоятельного выражения в языке». Об относительной самостоятельности семантического яруса свидетельствует, в частности, окказиональное слово- и формообразование, т.е. такие ситуации, при которых некоторые означаемые (семемы) не воспроизводятся, а создаются нашим сознанием в процессе речемыслительной деятельности (так сказать, ad hoc), и для их выражения мы вынуждены создавать также новые означающие (окказионализмы) или использовать старые означающие в новой функции. Все это заставляет нас глубже вникать в механизм взаимоотношений между единицами фонетического, лексико-грамматического и семантического ярусов языка.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЕДИНИЦАМИ РАЗНЫХ УРОВНЕЙ ОДНОГО ЯРУСА ЯЗЫКА

Поскольку единицы низших уровней являются составляющими (конституэнтами) единиц высших уровней, а единицы высшие, наоборот,- интегрантами единиц низших уровней, отношения между единицами разных уроннсй одного и того же яруса языка можно именовать конститутивно-интегративными. Нельзя, однако, говорить о таких отношениях, имея в виду (по примеру Э.Бенвениста, В.А. Звегинцева и многих других ученых) как односторонние, так и двусторонние единицы языка. В непосредственные конститутивно-интсгративные отношения вступают лишь единицы разных уровней одного и того же яруса. Морфемы (точнее, морфы), конечно, состоят из звуков, представлены обычно звуками (ср., впрочем, понятие нулевой морфемы), но они не конституируются ими, а являются лишь) их материальным субстратом.

Не снизаны такими отношениями и единицы разных подуровней одною и тою же уровня, выделяемые но степени их абстрактности, т.е. конкретные и абстрактные единицы языка (например, звуки и фонемы, морфы и морфемы, словоформы и типоформы). В конститутивно-интегративных отношениях находятся только единицы одного и того же уровня (в пределах одного яруса языка), однородные но степени их абстрактности, а именно:

1) в границах фонетического яруса соотносимы друг с другом, с одной стороны, звуки, фонетические слоги, фонетические слова и фонетические фразы, а с другой - фонемы, фонологические слоги, фонологические слова и фонологические фразы (особый статус имеют в нем суперфонемы, т.е. диэремы, просодемы и интонемы);

2) в границах лексико-грамматического яруса соотносимы, с одной стороны, морфы, словоформы и конкретные лексико-грамматические синтагмы, а с другой - морфемы, лексемы, типоформы и абстрактные лексико-грамматические синтагмы;

3) наконец, в границах семантическою яруса соотносимы, с одной стороны, аллосемы, семемы и конкретные семантические синтагмы, а с другой - семы, лексические значения, грамматические значения, словообразовательные значения и различные типы абстрактные семантических синтагм (семантических моделей словосочетаний и предложений).

Конститутивно-интегративные отношения «можно также представлять как отношения средства и цели, поскольку единицы нижележащего уровня представляют набор средств, служащих цели создания единиц вышележащего уровня».

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЕДИНИЦАМИ РАЗНЫХ ПОДУРОВНЕЙ

ОДНОГО УРОВНЯ

Единицы разных абстрактных подуровней одного и того же уровня, т.е. единицы, различающиеся но степени и тину абстракции (например, звуки и фонемы, фонемы и морфонемы и т.д.), связаны друг с другом вариантно-инвариантными отношениями. Суть этих отношений в том, что менее абстрактные единицы языка выступают обычно в функции вариантов более абстрактных единиц. В основе вариантно-инвариантных отношений лежат общие и различительные признаки единиц языка. Они, как и соответствующие им вариантно-инвариантные отношения, могут быть субстанциональными, функциональными и структурными (значимостными). Субстанциональные и структурные отношения возможны только между единицами одного яруса языка: фонетическими, лексико-грамматическими или семантическими (артикуляцнонно-акустическими, дистрибутивными и стилистическими вариантами фонем могут быть, например, только звуки). Функциональные же отношения допустимы и между единицами разных ярусов языка (словоформа, например, выступает, с одной стороны, и качестве функционального варианта лексемы, являясь членом ее парадигмы - если таковая у нее имеется, - а с другой - в качестве функционального варианта семемы - при абсолютной синонимии: смотреть-глядеть, перестать-прекратить и т.п.).

С вариантно-инвариантными отношениями мы имеем дело лишь при частичном тождестве единиц языка (субстанциональном, функциональном или структурном), т.е. лини. и случаях логического включения (приватные оппозиции) или логического пересечения (эквиполентные оппозиции). Инвариантные абстрактные единицы языка являются как бы сокращенными названиями соответствующих им классов вариантных единиц: фонемы - это абстрактное наименование класса функционально (а часто и субстанционально) тождественных звуков, морфемы - это условное название класса функционально тождественных морфов и т.д. "Такая трактовка инвариантных единиц языка хороню согласуется с разъяснением природы абстрактных понятий, данным Ф. Энгельсом: «Вещество, материя есть не что иное, как совокупность веществ . из которой абстрагировано это понятие; движение как таковое есть нечто иное. как совокупность всех чувственно воспринимаемых форм движения; такие слом, как "материя" и "движение", суть не более, как сокращения , в которых мы охватываем, сообразно их общим свойствам, множество различных чувственно воспринимаемых вещей''.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ОДНОРОДНЫМИ ЕДИНИЦАМИ ЯЗЫКА

Между однородными единицами языка, т.е. между единицами одного и того же яруса, одной) и того же уровня и одною и того же подуровня, существует два основных типа отношений (впервые их четко разграничил Ф. до Соссюр): синтагматические и парадигматические (последние де Соссюр называл ассоциативными). С одной стороны, говорит де Соссюр, «слова в речи, соединяясь друг с другом, вступают между собой в отношения, основанные на линейном характере языка, который исключает возможность произнесения двух элементов одновременно... Эти элементы выстраиваются один за другом в потоке речи". Такие сочетания элементов, имеющие протяженность, он называет синтагмами, а отношения между их компонентами - синтагматическими. Понятие синтагмы поясняется следующими примерами: фр. Re-lire 'пере-чи-тать', с ontre tous 'против/всех', la vie / humaine «человеческая/ жизнь ', s il fait beau tewmps , / nous sortirons «если будет хорошая погода, / мы пойдем гулять». Член синтагмы получает значимость «лишь в меру своего противопоставления либо тому, что ему предшествует, либо тому, что за ним следует, или же тому и другому вместе. С другой стороны, пне процесса речи слова, имеющие между собой что-либо общее, ассоциируются в памяти так, что из них образуются группы, внутри которых обнаруживаются весьма разнообразные отношения. <...> ...Эти отношения имеют совершенно иной характер, нежели те отношения, о которых только что шла речь. Они не опираются на протяженность, локализуются в мозгу и принадлежат тому хранящемуся в памяти у каждого индивида сокровищу, которое и есть язык. Эти отношения мы будем называть ассоциативными отношениями . Синтагматическое отношение всегда in praesentia: оно основывается на двух или большем числе членов отношения, в равной степени наличных в актуальной последовательности. Наоборот, ассоциативное отношение соединяет члены этого отношения в виртуальный, мнемонический ряд; члены его всегда in absentia».

В современной лингвистике синтагматические отношения приравниваются часто к логическим отношениям конъюнкции (отношение и ~ и ), а парадигматические отношения - к логическим отношениям дизъюнкции (отношение или - или ). Первые трактуют нередко как отношения по горизонтали, а вторые - как отношения по вертикали.

Итак, однородные единицы языка связаны между собой синтагматическими и парадигматическими отношениями. Д.Н. Шмелев выделяет в качестве самостоятельного типа также деривационные (или эпидигматические) отношения.

Типы синтагматических (или синтаксических в широком смысле) отношений довольно разнообразны. Уже в традиционной грамматике различались сочинение и подчинение (в зарубежных работах - координация и субординация), а внутри подчинения - согласование, управление и примыкание. Позднее к ним были добавлены еще тяготение, корреляция, координация и аппликация. Непосредственные синтагмагические отношения возможны только между единицами фонетического или лексико-грамматического яруса языка, т.е. между означающими де Соссюра (он говорил о линейном характере именно означающих, а не означаемых). Синтагматические же отношения между единицами семантического яруса (между означаемыми) всегда опосредованы отношениями единиц лексико-грамматического и фонетического ярусов.

Между единицами фонетического и лексико-грамматического ярусов возможны, в притоне, два основных типа синтагматических отношений: конститутивно-интегративные и контрастирующие (или отношения контраста).

В констнтутивно -интегративных отношениях находятся, как мы уже видели, линейные единицы разных уровней одного и тот же яруса языка, обладающие большей или меньшей структурной сложностью: с фонетической точки зрения поток речи состоит из фонетических фраз. фонетические фразы – из речевых тактов (фонетических синтагм, и понимании Л.И. Щербы). речевые такты - из фонетических слов, фонетические слона - из слогов, слоги - из звуков (такая же иерархия может иметь место между единицами фонологической ступени абстракции); с лексико-грамматической точки зрения текст состоит из предложений (высказываний), предложение - из лексико-грамматических синтагм большей или меньшей сложности, лексико-грамматические синтагмы - из грамматических слои (словоформ), словоформы - из морфов. У однословных предложений такой иерархии может, разумеется, и не наблюдаться, ибо словоформа бывает одновременно и словом, и синтагмой, и предложением {Ночь - номинативное предложение; Да; Нет - модальные предложения; Ого! - междометное предложение и т.п.). Более тот. один-единственный звук бывает иногда и морфемой, и словом, и синтагмой, и предложением [лат. I иди' (ср. 1- t е 'идите'), русск. О! (междометное предложение) и т.д.). Конституируя единицы высшего уровня, единицы низшего уровня имеете с тем оформляют их. Обеспечивают их структурную расчлененность, т.е. являются не только средством образования –«высших» единиц, но и средством их оформления. В свою очередь, единицы высшего уровня, интегрируя единицы низшего в более сложное и качественно новое целое, являются сферой их функционирования, осуществления ими своих функций. «Форму языковой единицы, – пишет Э.Бенвенист, - можно определить как способность этой единицы разлагаться в конститутивные элементы низшего уровня. Значение языковой единицы можно определить как способность этой единицы быть составной частью единицы высшего уровня». Советские языковеды (В.Л. Звегинцев, Г.Золотова, Э.В. Кузнецова и др.) интерпретируют это относятся как отношение между средством и функцией. Такая интерпретация более соответствует принятой и нашей работе концепции языковою значения.

Можно ли говорить о конститутивно-интеграгивных отношениях между единицами семантического яруса языка? Видимо, можно, но с оговорками. Во-первых, необходимо учитывать комплексность, «конфигуративность» единиц семантического яруса, особенно глагольных значений. Во-вторых, линейность семантических единиц языка можно рассматривать лишь как их проекцию на определенную последовательность лексико-грамматических единиц. В-третьих, минимальной линейной конститутивной единицей семантического яруса необходимо признать семему, ибо означаемое морфемы (морфа) является несамостоятельным, симультанным компонентом семемы как целостной конфигурации. В-четвертых, между линейным (конститутивным) членением единиц семантической) и лексико-грамматического ярусов нет полного соответствия. В-пятых, содержание единиц высшего семантического уровня не сводится к содержанию составляющих их единиц низшего уровня, не является их суммой.

Контрастирующие отношения возможны только между однородными конкретными единицами фонетического или лексико-грамматического яруса языка, т.е. между звуками, слогами, фонетическими словами, фонетическими синтагмами (речевыми тактами) и фонетическими фразами - и фонетическом ярусе; между морфами, словоформами (грамматическими словами), лексико-грамматическими синтагмами и предложениями (высказываниями) - в лексико-грамматическом ярусе. Невозможны такие отношения, например, между морфами и слово-формами или между словами и предложениями.

Линейные отношения контраста могут быть контактными (отношения смежности, стыка) и дистантными (отношения линейной прерванности). Первые допустимы между любыми однородными фонетическими или лексико-грамматическими единицами языка (самостоятельными и несамостоятельными), а вторые, как правило, между самостоятельными лексико-грамматическими его единицами, т.е. между словами, между словосочетаниями и между предложениями (ср., однако: ни о чем, ни у кого и т.п.). Это объясняется тем, что между листанию расположенными однородными единицами языка допустима вставка только таких означающих, которые связаны с ними функционально.

Парадигматические отношения между единицами языка могут быть четырех типов: отношения полного различия, полного тождества, включения и пересечения. Но структуру (структурный каркас) системы языка и отдельных ее частей образуют лишь отношения включения и пересечения. В лингвистике такие отношения называются оппозициями. Типология оппозиции впервые была разработана Н.С. Трубецким по отношению к фонетике (фонологии). Затем она была перенесена в лексику, грамматику и семантику.

Трубецкой выделял три типа оппозиций: эквиполентные (равносильные), приватные и градуальные. Позднее они были сведены к двум тинам, так как градуальные оппозиции являются, но существу, разновидностью привативных. Эквиполентные оппозиции выражают равноправные отношения между единицами языка, а привативпые оппозиции - отношения иерархии (т.е. гипонимические отношения). В какой-то мере эти два типа отношений соответствуют двум основным типам синтаксической связи: сочинению и подчинению. Но сеть между ними и существенная разница. Экпиполентные оппозиции выражают не любое равноправное отношение, а лишь логическое отношение пересечения. Члены такой оппозиции имеют общие признаки (основание оппозиции), но каждый из них характеризуется (маркируется) вместе с тем специфическим признаком (или признаками). Например: /б/ ~ /д/, /тот/ ~ /кот/ (оппозиции между единицами фонетического яруса); книгу ~ книгой, пишешь ~ пишет, большой дом ~ но- вый дом (оппозиции между единицами лексикограмматического яруса); 'идти' •" 'ехать', 'идти' - 'лететь' (оппозиции между единицами семантического яруса). Привативные оппозиции тоже выражают не любое подчинительное отношение, а лишь логическое отношение включения: объем признаков (структурных компонентов) одного из членов оппозиции (его называют обычно немаркированным) • полностью включается в состав другого (маркированного) члена. Например: /п/ "• /б/, /то/ - /тот/ (оппозиции между единицами фонетического яруса); иди - идите, лес - леса, дом ~ большой дом (оппозиции между единицами лексико-грамматического яруса); 'идти (= перемещаться пешком') 'брести' (-'медленно перемещаться пешком'), 'говорить' - 'тараторить' (-'говорить очень быстро’) (оппозиции между единицами семантического яруса).

В лексико-грамматическом и семантическом ярусах языка оба типа рассмотренных оппозиций могут выражать также деривационные отношения: эквиполентные оппозиции выражают отношения параллельной деривации, т.е. отношения между производными одной и той же степени (учить - учитель/ /ученик/ /ученый / /учеба), а привативные оппозиции - отношения последовательной деривации (учить - учитель - учительство - учительствовать) . Ввиду асимметрического дуализма языкового знака различают формальную и семантическую деривацию. Направления формальной и семантической деривации могут совпадать (дом - домик, писать - написать), но они могут и различаться. Например, в паре слов стыдить-стыдиться формальным дериватом является глагол стыдиться (стыдить - стыдиться), а семантическим дериватом - глагол стыдить (стыдиться - стыдить, т.е. заставлять стыдиться, вызывать стыд). Более того, семантическая деривация формально (т.е. внутренней, словообразовательной структурой словоформы) может быть вообще не выражена (например: 'человек' - 'мужчина' - 'юноша'). В таком случае говорят о скрытой (имплицитной) семантической деривации.

В фонетическом ярусе языка вряд ли можно говорить о деривационных отношениях, хотя попытки такие предпринимались.

Использованная литература

Аничков И.Е. Об определении слова // Морфологическая структура слова в языках различных типов. М.; Л., 1963.

Артюнова Н.Д. К проблеме функциональных типов лексического значения // Аспекты семантических исследований. М., 1980.

Артюнова Н.Д. Предложение и его смысл. М., 1976.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1989.

Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание. М., 1979.

Вейнрес У. О семантической структуре языка // Новое в лингвистике. М., 1970. вып.5

Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика. М., 1990.

Ельмслев Л. Язык и речь // Звегинцев В.А. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. М., 1965. Ч.2.

Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. м., 1976.

Кузнецова Э.В. Язык в свете системного подхода. Свердловск, 1980.

Смирницкий А.И. Лексическое и грамматическое в слове // Вопросы грамматического строя. М., 1955.

Смирницкий А.И. К вопросу о слове. (Проблема «отдельности слова») // Вопросы теории и истории языка…М., 1986

Соссюр Ф. де Труды по языкознанию. М., 1977.


Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Привет студентам) если возникают трудности с любой работой (от реферата и контрольных до диплома), можете обратиться на FAST-REFERAT.RU , я там обычно заказываю, все качественно и в срок) в любом случае попробуйте, за спрос денег не берут)
Olya17:49:32 01 сентября 2019
.
.17:49:31 01 сентября 2019
.
.17:49:30 01 сентября 2019
.
.17:49:29 01 сентября 2019
.
.17:49:28 01 сентября 2019

Смотреть все комментарии (6)
Работы, похожие на Реферат: Язык как система”

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(258797)
Комментарии (3487)
Copyright © 2005-2020 BestReferat.ru support@bestreferat.ru реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru