Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Статья: От крещения русского народа до нашествия монголов и усиления северо-восточной Руси

Название: От крещения русского народа до нашествия монголов и усиления северо-восточной Руси
Раздел: Рефераты по религии и мифологии
Тип: статья Добавлен 05:45:01 25 августа 2008 Похожие работы
Просмотров: 59 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

. История Русской Церкви.

Знаменский П.В.

1. Распространение христианской веры.

Распространение христианства при святом Владимире.

После крещения киевлян христианство стало распространяться по всей России. Крестив народ по городам и селам около Киева, митрополит Михаил с епископами и Добрыней в 990 г. ходили в Новгород, где произошло такое же низвержение Перуна в Волхов, как в Киеве, и общее крещение народа. Из Новгорода проповедники отправились на восток по Волге и крестили много народа в Ростове и Ростовской земле. Сам Владимир посещал с проповедью веры страну Волынскую, крестил в Киеве даже несколько князей болгарских и печенежских. Дети великого князя, разосланные по уделам, вероятно, тоже заботились о распространении веры между подвластным народом. Так распространялось христианство в главных удельных городах, кроме Новгорода и Ростова, а также в Муроме, Полоцке, земле Древлянской, Владимире Волынском, Смоленске, Пскове, Луцке, Тмуторокани. Вообще же новая вера распространялась преимущественно около Киева и по великому водному пути от Киева до Новгорода; вправо и влево от этой линии, где жили племена, мало подчиненные киевскому князю, она распространялась слабо: чем дальше от Киева, тем христианство было слабее. Даже в Новгороде язычество было все еще сильнее христианства; когда в 992 году явился туда первый новгородский епископ Иоаким, то был встречен очень опасным сопротивлением язычествующего народа, которое нужно было преодолевать оружием. Тысяцкий князя Путята вместе с Добрыней усмирили город после злой сечи и пожара, вследствие чего про новгородцев составилась пословица: "Путята крести мечом, а Добрыня огнем." В Ростове народ выгнал первых епископов Феодора и Иллариона. В Муроме противодействие христианству довело до того, что заставило удалиться из города самого князя Глеба.

Распространение веры при преемниках святого Владимира в ХI-ХII в.

После Владимира христианская вера продолжала распространяться по всем местам, которых прежде не коснулась или коснулась слабо. Распространению ее много помогало раздробление Руси на уделы, потому что теперь каждый князь заботился о распространении христианства в своем уделе и потому каждый стольный княжеский город становился центром христианства, каким прежде был один Киев для целой Руси.

В Ростове все ещё продолжалась борьба с язычеством. Первые епископы, греки, бежали от ярости язычников в Грецию. Третий епископ, родом русский, святой Леонтий не бежал от вверенной ему паствы, хотя язычники и его выгнали из города. Оставив старое поколение, закореневшее в язычестве, он обратился к молодому, - поселившись за городом, стал привлекать к себе детей и учить их. Язычники взволновались против него и однажды большой толпой пошли убить святого, но, когда он вышел к ним в своем святительском облачении, с крестом в руках, окруженный клиром, они не имели духа исполнить своего намерения. Сильное наставление святителя так подействовало на толпу, что многие тут же изъявили готовность креститься. После этого Леонтий стал действовать успешнее не только в Ростове, но и в окрестностях. Подвиги его, однако, кончились мученической смертью (около 1070 г.). Преемник его (1077 г). святой Исаия, киевский уроженец и постриженник Печерского монастыря, ходил с проповедью веры по всей Ростовской и Суздальской земле, крестил народ, ниспровергал идолов и строил церкви (+ 1089 г.). В конце ХI же века прибыл в Ростов русский инок преподобный Авраамий и поселился в хижине на берегу озера Неро. В Ростове вся чудская окраина еще поклонялась тогда идолу Волоса. Авраамий долго учил народ и молился об его обращении. Святой Иоанн Богослов, явившись ему в видении, дал ему жезл на сокрушение идола. На месте сверженного истукана Авраамий основал Богословский монастырь, в котором и был первым архимандритом. В ХII веке, благодаря трудам святых Леонтия, Исаии и Авраамия, Ростов был уже весь христианским городом. Вместе с тем христианство успело крепко утвердиться по всей Ростовской земле и в Суздале с его областью.

В Муроме сопротивление язычников христианству было еще серьезнее. Язычество поддерживалось здесь самой глушью этого края, населенного дикой муромой и мордвой. После святого Глеба здесь не было даже особого князя до самого конца ХI в., когда на Муромско-Рязанское княжество приехал сын Святослава Черниговского Ярослав-Константин, родоначальник рязанских князей и просветитель этого края. Он прибыл в Муром с детьми Михаилом и Феодором, с духовенством и целой колонией христиан. Язычники встретили его с оружием и убили княжича Михаила. Ярослав занял город и велел строить в нем церкви. Усердие его к обращению жителей в христианство долгое время только усиливало упорство их в язычестве. Однажды, раздраженная ревностностью князя, толпа язычников собралась ко двору его с намерением убить его. Святой князь неустрашимо вышел к ней один с иконой в руках. Мятежники были поражены чудесным ужасом и просили крещения. В назначенный день на Оке произошло такое же крещение народа, как в Киеве при святом Владимире. После этого труды Ярослава в пользу святой веры сделались успешнее. До самой смерти (+ 1129 г.) он занимался обращением язычников и строением по своему княжеству церквей и монастырей.

Дольше всех славянских племен оставалось в язычестве племя вятичей. Просветителем их был в ХII веке преподобный Кукша, Печерский инок, принявший у них мученическую смерть.

Христианство у инородцев.

Инородческие племена, жившие по соседству и на окраинах Руси, получали христианское просвещение уже от русских, с которыми имели сношения. Менее всех славяно-русских племен отличались влиянием на инородцев племена южнорусские. Среди своей воинственной жизни они мало заботились о прочном, нравственном подчинении себе чуждых народностей и отличались большой терпимостью к иноверию. Но святая вера успевала проникать в степные вежи* и южных инородцев. Есть известия о крещении некоторых половецких князей; крестились также половецкие княжны, на которых женились русские князья, крестились пленники из степей и разные люди, поступавшие к русским князьям на службу. С другой стороны просветителями степняков были иногда их русские пленники. В конце ХI века крестился со всем семейством один знатный половчанин, пораженный чудесным освобождением своего пленника, Печерского инока преподобного Никона Сухого, которого он три года томил в заключении, и которому в предупреждение бегства подрезал на ногах жилы. Другой Печерский инок преподобный Евстратий попал в плен с 50 другими христианами к крымским евреям. Всех его товарищей евреи поморили голодом, а его самого в день Пасхи распяли на кресте. Но, по его предсказанию, всех евреев в Крыму в скором времени постигла казнь от греков. Пораженные исполнением пророчества и чудесами от мощей преподобного Евстратия, многие евреи приняли крещение.

Самым сильным влиянием на инородцев отличались племена северные, селившиеся между финскими народами. Начало такого влияния на инородцев принадлежит Новгороду, который раскинул свои колонии по всему финскому северу. Ближайшие к Новгороду финны стали креститься еще со времен святого Владимира, например, ижора и корела. В 1227 году новгородский князь Ярослав Всеволодович посылал к корелам миссию и они все беспрекословно крестились. Более отдаленные от Новгорода и менее восприимчивые инородцы, как например, водь, хранили язычество даже еще в ХVI в. Просветителем Вологодского края был преподобный Герасим из Киева; в 1147 г. он поселился около небольшого новгородского Торжка Вологды, основал монастырь святой Троицы и 30 лет проповедовал Евангелие обитателям этой дикой страны. Среди чуди заволоцкой на северной Двине христианство появилось еще во времена святого Владимира. В новгородских колониях этого края были церкви и монастыри. При слиянии Сухоны и Юга, уже в пределах древней Биармии, еще в ХII в. стоял старый город Устюг, выстроившийся около Троицкого Гледенского монастыря. Семена святой веры разносила по северу и новгородская вольница, хотя вовсе не для ее интересов совершали свои удалые разъезды. В 1174 году две партии повольников проникли в области реки Камы, в страну черемис и вотяков, и заняли их города Болванский, названный потом Никулицыным, и Каршаров, названный Котельничем. Несколько времени спустя, построен был на реке Вятке г. Хлынов, нынешняя Вятка. Во всех этих городах появились русские храмы и утвердилось христианство.

В Приволжском крае из смеси русского и инородческого народонаселения еще в ХII в. успело сформироваться крепкое великорусское племя, которое более всех других племен оказало влияние на обрусение инородцев. В половине ХIII в. мы уже вовсе не слышим здесь о существовании старого племени мери; все Поволжье до самых селений мордвы было уже чисто русское и православное, кроме разве каких-нибудь лесных захолустьев. В 1221 г. русская колонизация по Волге остановилась в Нижнем. В пределах этого города русские вступили в долгую борьбу с воинственной мордвой, в резерве у которой стояли сильное черемисское племя и волжские болгары. За Нижним встречаем только частные примеры обращения инородцев. Например, князь Андрей Боголюбский крестил у себя во Владимире много болгар и евреев. Между болгарами встречаем мученика Авраамия, богатого купца, замученного в Болгарии за веру в 1229 г. Мощи его в 1230 году перенесены были во Владимир.

На западе русское влияние должно было остановиться на своем пути близко от своих исходных пунктов - Новгорода, Пскова, Полоцка и Смоленска, потому что столкнулось с другим сильным влиянием, которое шло с запада от латинской церкви. В Финляндии просветительная деятельность Новгорода ограничивалась племенами ижоры и корелы. Жившее далее на запад племя ям* было крещено уже латинскими миссионерами из Швеции (в ХII в.). На юг от Финского залива русские князья распространяли христианство среди чуди. В 1030 г. Ярослав построил здесь город Юрьев (Дерпт). Преемники Ярослава посылали к чуди священников. Но вскоре и здесь началась деятельность латинских миссионеров; в 1070 годах Эстонией завладели датчане и остановили успехи православия, а в Ливонии в конце ХII века основался орден Меченосцев. Еще далее по Неману лучи христианства, впрочем весьма слабые, проникали из России к племенам Литовским, находившимся тогда еще в самом упорном язычестве. В конце ХII столетия между ними известны четыре православных князя. Самое сильное влияние на Литву имело княжество Галицко-Волынское, особенно в правление Романа Мстиславича, грозного победителя и цивилизатора литовцев.

Обстоятельства, препятствовавшие и способствовавшие быстрому и мирному распространению христианства в России.

Православная вера успела, таким образом, распространиться по всему пространству тогдашней Русской земли как между русскими, так и между инородцами. Такая победа ее над язычеством досталась ей, конечно, не без борьбы; но об этой борьбе, особенно о борьбе в открытой форме, какова была, например, борьба христианства с язычеством в греко-римском мире, до нас дошло очень мало известий, и притом только относительно распространения христианства на севере, - в Новгороде, Ростове и Муроме; к северному же краю главным образом относятся известия о некоторых попытках произвести против новой веры народные волнения со стороны главных представителей язычества - волхвов. Волхвы эти являлись преимущественно во времена народных бедствий, которые суеверный народ склонен был приписывать гневу покинутых богов. В 1024 году, по случаю голода, восстали волхвы в Суздале и стали избивать старых женщин, обвиняя их в том, что они удерживают плодородие. Великий князь Ярослав сам приехал в Суздаль и казнил волхвов. Около 1071 года настал голод в Ростове. По этому случаю из Ярославля пришли два волхва и пошли по Волге, тоже избивая пожилых женщин. Жители приводили к ним своих матерей, жен и сестер; волхвы надрезали у них за плечами и показывали вид, что вынимают оттуда хлеб, мед или рыбу; имущество убитых женщин они забирали себе. Когда они пришли на Белоозеро, с ними было уже до 300 последователей. Здесь встретил их Ян, боярин князя Святослава Черниговского. Произошла схватка, в которой был убит священник Яна. Белозерцы едва согласились выдать волхвов. На вопросы Яна волхвы изложили ему свое учение о двух богах - небесном и подземном, о создании тела дьяволом, а души Богом. Ян велел бить их и, привязав к лодке, поволок особой по Шексне и на устье этой реки выдал их на месть родственникам убитых женщин; оба волхва были повешены на дубе. В 1091 году опять было явился волхв в Ростов, но уже не имел успеха и скоро погиб. В Новгороде тоже была сильна вера в волхвов. Новгородцы ходили гадать к финским кудесникам. В 1071 году один волхв хулил христианскую веру и вызывался перейти Волхов, как по суху. Народ взволновался и хотел убить епископа Феодора. Епископ явился с крестом на вече и звал к себе всех верных; на его сторону встали только князь Глеб с дружиной, а весь простой народ остался на стороне волхва. Глеб убил волхва, и волнение утихло. В конце описываемого времени (1227 г.) уже само вече казнило четверых волхвов. В 1071 году появился волхв в самом Киеве; он утверждал, что ему явилось пять богов, и что, по их откровению, через 5 лет Днепр потечет вверх, Русская земля станет на месте Греческой, а эта на месте Русской. И в Киеве нашлись невежды, которые ему верили; но другие посмеялись над ним, говоря: "Бес играет тобою на пагубу тебе." В одну ночь волхв этот пропал без вести. Более решительное сопротивление христианству обнаружили инородческие племена, мало или вовсе не зависевшие от влияния княжеской власти, как некоторые племена финнов на севере, литовцев на западе и половцев на юге. Во время войн с русскими половцы наносили христианству много вреда, грабя и разоряя его святыни; в 1095 г. ими разграблена и опустошена была главная святыня Киева - Печерский монастырь.

Славянские и подчиненные им инородческие племена принимали христианство большей частью без сопротивления, отчасти потому, что были уже несколько с ним знакомы раньше, а главным образом - из повиновения власти, которая сама встала во главе нового религиозного движения. Особенно же много помогало успехам христианства то обстоятельство, что оно само распространялось средствами мирными - проповедью, убеждением, и притом на родном славянском языке. Для этого новая Русская церковь воспользовалась всем, что греческая миссия успела выработать для просвещения славян еще раньше в других славянских странах, - славянской Библией, славянским богослужением и первыми славянскими пастырями и учителями, и с самого же начала явилась в России церковью национальной. Для России было великою милостью Божьей то, что она получила свое просвещение христианством не от церкви Римской с ее латинской библией и мессой и с ее противными национальной жизни насилиями, а от церкви православной Греческой, относившейся к национальным началам просвещаемых ей стран с большим уважением. Но, говоря о мирном и быстром распространении христианства в России, нужно иметь в виду распространение его только количественное, от которого было еще очень далеко до истинного, внутреннего усвоения Христовой веры всей массой крещеных тогда людей. К такому внутреннему перевоспитанию своих новых чад православная церковь в России не имела еще ни времени, ни сил. От того после крещения Руси в нашей церковной истории тянется длинный период двоеверия; смешения христианства с язычеством, в котором язычество сначала даже преобладало над христианством. Двоевер чтил и священника, и волхва, последнего даже более, чем первого; от священника он явно уклонялся, как от врага своей священной старины, считая саму встречу с ним не доброй. Множество старых верований и обрядов перешло в само христианство народа и придало ему своеобразную народную окраску, которая заметна в народной вере до позднейшего времени. Отсюда ясна важность вопроса о том, в чем состояло наше древнее язычество, что в нем было слабо и легко уступало христианству, и что особенно сильно и долго удерживалось в народных верованиях.

Древне-языческая мифология, представления о душе и загробной жизни, праздники и обряды.

В эпоху принятия Россией христианства русское язычество находилось еще на низшей степени развития, на переходе от непосредственного поклонения явлениям и силам природы, - солнцу, месяцу, звездам, заре утренней, ветрам буйным, морозу, царю-огню, матери сырой земле, живой воде, зеленой дубраве и прочих, которые доныне призываются в народных заговорах и песнях, - к олицетворениям этих явлений и сил в личных образах. Такие олицетворения распространялись в ней пока только еще на низшие, более простые и понятные божества: на домового - божество домашнего очага, на леших, водяных, русалок, на бабу-ягу - олицетворение зимы и всяких страхов вне дома и вне благодетельного влияния домашнего очага, на деда мороза, на кощея (костяка) - тоже зимнее божество, на божества смерти (нежить, морена), болезней и проч. Но божества высшие - более отвлеченного характера - еще не успели развиться в ней до ясных образов, и известны нам почти по одним только именам. Сюда относятся: Сварог - божество неба, вроде Варуны индусов и Урана греков, которого, вероятно, и имели в виду Прокопий и другие древние писатели, свидетельствовавшие, что славяне поклонялись единому Богу, верховному между другими низшими божествами, затем братья Сварожичи - огонь, высшим проявлением которого были молния и гром, олицетворенные в образе громовника Перуна, и Дажьбог - солнце. Идолы этих Сварожичей видим на киевском холме при Владимире. Вместе с ними там же стояли идолы Хорса - божества зимнего солнца, иначе называвшегося Карачуном (хрс., крш., крч.), Стрибога - деда ветров. Волоса - бога скота, и непонятных божеств Симарглы и Мокоши, из которых первую считают богиней молнии, вторую водяной богиней, морской царевной Ладой, супругой солнца*. Были у славян и божества темные, злые, как, например, смерть, мороз, карачун и другие. По космогоническим преданиям, в создании и жизни мира участвовали и те и другие - одни созидали, другие портили и разрушали созданное первыми. Земля возникла первоначально из воды в виде острова, известного в народных преданиях под именем Буяна, на котором живут все буйные, вечно деятельные силы, отцы и матери всего живущего; поэтому к Буяну и силам, находящимся на нем, и доселе обращаются в разных случаях за помощью народные заговоры. Живя одной жизнью с природой, славянин и душу свою роднил с природой, представлял ее в материальном виде, в виде воздуха или огня - частицы царя огня, ставил в тесную связь со светилами, со звездой, под которой родился человек, и считал все проявления ее жизни какими-то напускными и наносными. Вся жизнь его была окружена приметами по разным явлениям природы, поверьями, чародейными средствами, заговорами и таинственными, кудесническими обрядами. Была сильно развита вера в судьбу, в то, что человеку "на роду написано"; божества судеб или долей каждого человека назывались Рожаницами и считались покровительницами женщин и детей. В памятниках старины упоминается еще божество Род, - это, вероятно, общее божество судьбы. Будущую жизнь русские славяне представляли в форме настоящей, а потому погребали или сжигали покойников вместе с разными принадлежностями их обыденного быта. Путь на тот свет лежал, по их верованиям, через море, поэтому покойника погребали или сжигали в ладье и клали с ним деньги за перевоз. Над умершим совершалась пьяная, шумная тризна. Сохранялись следы поклонения душам предков, например, в чествовании домового, самое название которого дедом указывает на его родовое значение, в почитании Чура или Щура (пращур, предок), именем которого заклинали в опасностях и божились при спорах о собственности, в поверьях о кикиморах и русалках, что они - суть души некрещеных людей (в старину все были некрещеными).

По своему богослужебному развитию славяно-русская религия стояла тоже еще на низшей, переходной степени от частного, домашнего культа к общественному. Последний был очень слабо развит, так как и сами славянские роды жили между собою еще разрозненно, и начинал устраиваться только в городах, где уже завелись кумиры, но не имел еще ни храмов, ни жрецов. У славян, правда, были волхвы, но они не были постоянными общественными жрецами, а только временными посредниками между людьми и богами в особенных, чрезвычайных случаях. Совершителями постоянных обрядов оставались в семьях главы семей, а в общих религиозных собраниях, если в их обрядах, песнях и жертвах не участвовали все собравшиеся вместе, толпой - выборные старики или девицы. Круг языческих праздников определялся годовыми поворотами солнца, - главного божества славянина-земледельца. Зимний солнцеворот сопровождался праздником коляды, когда праздновалось рождение летнего солнца, царство которого должно заменить царство зимнего солнца - Карачуна. Главными принадлежностями праздника были колядование - сбор на общую жертву юному богу - и общие взаимные благопожелания и гадания по поводу обилия и счастья на будущий год. За ним следовали весенние праздники: встреча весны, праздник красной горки, которая только лишь показалась из-под снега, радуница, которая оживляет даже покойников, и разных периодов возрастания и возмужания юного бога. Он является в обрядах и песнях то в виде Яра, Юра, Юрия, слившегося потом со святым Георгием, отмыкающего землю, выпускающего траву для скота, то в виде Власия, выгоняющего коров на пастьбу, с его масляным культом, то в виде юного Лада, влюбленного в прекрасную Ладу, ее жениха, воспеваемого особенно в праздник семика. Летний солнцеворот, когда вся природа приходила в полную, чародейную силу, ознаменовался торжеством купалы - праздником брака солнца и Лады, с очистительными кострами, с собиранием чародейных трав, поверьями о таинственных обрядовых сборищах ведунов и ведьм на Лысой горе. Последний праздник ярилы выражал уже обессиление и погребение ярого солнца.

Понятно, что малоразвитые в сознании язычников высшие божества после введения христианства должны были забыться скорее, чем божества низшие, более ясные и более близкие к человеку, жившие вместе с ним в его избе, в его родной реке, в лесу и повсюду, куда он ходил с своим топором, косой и сохой. Что касается до обрядов языческого культа, то для действия духовной и гражданской власти из них, разумеется, доступнее были обряды богослужения общественного, отличавшиеся более открытым характером; проникнуть в самое святилище русского язычества, бывшего исключительно семейной религией, - в темные углы домашнего быта с его тайными, частными обрядами, - ни та, ни другая власть не имели средств, и эти домашние обряды долго сохранялись целиком. Целиком так же остался в народе и языческий взгляд на природу с его приметами, чародейными средствами, суевериями и обрядами, которыми обставлены были каждый шаг славянина, каждый предмет его домашнего обихода.

На такой же, даже еще более низкой степени развития стояли в России и религии инородцев. Исключение составляла разве только более других развитая религия литовцев, имевших у себя богатые храмы и сильную жреческую иерархию. Из особенностей финских религий обращает на себя внимание большее, чем у славян, развитие в них дуализма; светлым богам разных наименований (Юма, Тора, Пас) с их многочисленными семьями в этих религиях резко противопоставляются божества темные, злые (керемети и шайтаны): последние чтились даже более, чем первые; финские волхвы занимались главным образом умилостивлением именно злых богов, а не добрых.

Попытки римского католичества утвердиться в России.

Кроме язычества, православная церковь в России должна была вести борьбу еще с латинством, которое в эпоху крещения Руси успело уже совсем отделиться от Греческой церкви и всеми силами старалось привлечь на свою сторону как можно больше земель в Европе. Внимание Римской церкви более всего привлекали новопросвещаемые славянские страны - Болгария, Моравия, Богемия, Польша, наконец, Россия. В Россию Рим засылал миссионеров еще при великой княгине Ольге, затем при Владимире. Поэтому и греческий миссионер, проповедовавший православную веру при дворе Владимира, и греческие пастыри, крестившие князя в Корсуне, считали нужным прежде всего предостеречь его от учения римлян. В 991 г. в Россию опять приходили послы от папы, и патриарх нашел нужным послать великому князю послание с увещанием не сообщаться с зловерными латинами, а русский митрополит Леонтий написал против латинян сочинение об опресноках. По случаю брака сына Владимирова Святополка с дочерью Болеслава польского с последней в Россию приехал кольбергский бискуп Рейнберн и приобрел большое влияние на Святополка; он рассчитывал воспользоваться этим князем, как орудием, для отклонения Русской церкви от востока к западу и принял участие в восстании его против отца; Владимир заключил обоих в тюрьму, где Рейнберн и умер. В 1070-х годах латинская пропаганда воспользовалась распрей между сыновьями великого князя Ярослава. Великий князь Изяслав Ярославич, изгнанный из Киева братьями, решился обратиться за помощью к знаменитому по своему властолюбию папе Григорию VII. Папа поспешил отправить к нему послов. Но князь успел возвратить себе Киев и без помощи папы. В 1080-х годах предложение о соединении Русской церкви с Римом было сделано папой Климентом III митрополиту Иоанну II, но последствием этого предложения было только послание митрополита к папе с обличением заблуждений Римской церкви. В 1207 г. папа Иннокентий III прислал послание ко всем русским князьям, духовенству и народу, в котором говорилось, что, хотя они и давно уже удалены от сосцов своей матери, т.е. церкви Римской, но он доселе не может подавить в себе отеческих к ним чувств и зовет их к себе; вся Греческая церковь признала власть апостольского седалища (указание на взятие Константинополя крестоносцами), - ужели же часть ее (Русская церковь) не последует за целым? В 1227 г. такое же послание было прислано русским князьям от папы Гонория III. Но все такие попытки пап оставались без последствий, а появившиеся около 1230 г. в Киеве доминиканцы за свою католическую пропаганду в 1233 г. были изгнаны великим князем Владимиром Рюриковичем. Успехи католичества ограничивались только некоторыми землями на западе Руси, где латинская пропаганда действовала с помощью вооруженной силы датчан, овладевших Эстонией, ордена Меченосцев в Ливонии и венгров в Галицком княжестве.

Орден Меченосцев.

До основания ордена в Ливонии с половины ХII в. проповедовали латинские монахи, приезжавшие с бременскими купцами; во главе их стоял монах Мейнгард, бывший потом ливонским епископом. Латинская миссия, подкрепляемая военными дружинами и не гнушавшаяся насильственных мер, скоро вызвала целый ряд восстаний со стороны ливонцев. Даже те из них, которые уже крестились, снова возвращались к язычеству и бросались в Двину, чтобы смыть с себя принятое крещение. Тогда епископ Албрехт, с согласия папы, учредил для распространения между ними христианства духовный рыцарский орден Меченосцев, главной резиденцией которого стал город Рига, выстроенный в 1200 г. Восстания туземцев были подавлены жестокими мерами. По всей стране немцы настроили замков и крепко утвердили свое суровое фанатическое владычество над ливонцами. Вскоре они проникли и в Эстонию, завоевали у русских Юрьев, а от датчан получили Ревель. В той и другой стране влияние русских было устранено на долгое время.

Распространение латинства в Галицком княжестве.

Самая западная часть южной России - Галиция тоже подвергалась владычеству латинства. В конце ХП в. она была покорена венграми, которые воздвигли в ней настоящее гонение на православие. Роман Мстиславич волынский избавил ее от их насилий и присоединил к своему Волынскому княжеству. Сильный князь обратил на себя внимание папы Иннокентия III. Это было во время самого широкого развития папской власти, когда папа раздавал королевские короны, когда самый Царьград был в руках крестоносцев. В 1204 г. явился к Роману легат папы, обещал ему королевскую корону, если только он покорится св. престолу, и уверял в содействии папского меча. "А такой ли меч у папы?" - спросил князь, ударяя по своему мечу. Но вскоре после этого гордого приема папского посла при малолетних сыновьях Романа, Данииле и Васильке, Галич снова сделался жертвой венгров, которые посадили в нем своего королевича Коломана. Явились латинские священники и монахи и выгнали из города православное духовенство, из православных церквей сделали костелы, а народ стали принуждать к латинству. В 1220 г. Мстислав Удалой снова избавил Галич от венгров, но сам испортил свое благое дело, выдав свою дочь замуж за брата Коломана и отдав Галицию за ней в приданое. После его смерти (1228 г.) здесь опять началось усиленное распространение латинства, а православие подверглось гонению, которое облегчилось уже в начале 1240-х годов, после того, как Галицким престолом завладел опять русский князь, сын Романа - Даниил.

2. Устройство Русской церкви; церковное управление.

Начало Русской митрополии.

Русская церковь была устроена в виде особой митрополии Константинопольского патриархата. Первым ее митрополитом был пришедший с Владимиром из Корсуня Михаил (+ 992). Все время его святительства прошло только в первоначальном распространении по России христианства, вследствие чего Русская митрополия при нем еще не успела устроиться. Первое правильное устройство дал ей преемник его Леонтий (+ 1008 г.), который в 992 г. разделил ее на епархии и назначил первых епархиальных епископов. Кафедру свою первые митрополиты до великого князя Ярослава имели в Переяславе, потом при Ярославе, когда был устроен киевский Софийский собор с митрополичьим домом, перешли на жительство в Киев.

Митрополиты греки.

Русские митрополиты и избирались и посвящались в Греции самим патриархом с согласия императора и, разумеется, из греков. В России они поэтому были люди чужие и по происхождению, и по языку, и по национальным симпатиям, и не возбуждали к себе особенного доверия ни в князьях, ни в народе. Нужно при этом иметь в виду и ту дурную репутацию, какой греки исстари пользовались на Руси и которая выразилась в заметке летописца: "суть бо Греци льстиви и до сего дне." Притом же на Русскую митрополию присылались даже не лучшие люди из греков. Из 25 митрополитов греков в первые 4 с половиной века существования Русской Церкви не более 5-6 человек заявили себя просвещением и благочестием. Таковы были: Георгий (с 1062 г.), человек образованный но, как чуждый пастырь, покинувший свою паству во время междоусобия детей Ярослава; преемник его Иоанн II (с 1077 г.), по свидетельству летописи, умудренный книгами, ласковый ко всем, смиренный, молчаливый и вместе с тем речистый, когда нужно было святыми книгами утешать печальных; Никифор I, известный своими посланиями к Мономаху. Другие только вскользь упоминаются в летописях, а об одном - Иоанне III (с 1089 г.) даже прямо замечено, что он был не книжен и прост умом. Между тем, немногие митрополиты из русских все оставили после себя самую хорошую память и по своему образованию, и по благочестию, и по благотворному влиянию на паству*.

Попытки к избранию митрополитов из русских.

Не мудрено, что у великих князей рано явилась мысль об избрании митрополитов из русских. После смерти м. Феопемпта греки 3 года не присылали нового митрополита. В это время только что кончилась война Ярослава с греками, в которой греки варварски ослепили 800 русских пленников. И вот в 1051 году "Бог князю вложи в сердце" поставить митрополита из русских и собором русских же епископов, - поставлен был Илларион, священник княжеского села Берестова. Новый святитель, впрочем, в том же году испросил себе благословение патриарха. Он был муж благочестивый, часто уединялся для молитвы в пещеру, которую выкопал в горе недалеко от своего села, и кроме того, был известен своим просвещением. Несколько времени спустя, в конце ХI века, видим еще митрополита из русских св. Ефрема, бывшего прежде придворным великого князя Изяслава, потом епископом Переяславским. И он был известен, как святой муж и чудотворец; свое управление и переяславской епископией, и митрополией он ознаменовал строением многих церквей, больниц и страннопримниц. Поставление на митрополию он, впрочем, получил не в России, а в Греции.

После Иллариона другой пример независимого поставления митрополита из русских видим в 1147 году при Изяславе Мстиславиче. Вследствие неудовольствия на митрополита Михаила, который покинул свою паству во время княжеских смут и ушел в Грецию, а также вследствие смут из-за патриаршего престола в самой Греции, великий князь собрал в Киеве собор для поставления митрополита из русских. Выбор пал на Климента Смолятича, схимника и затворника, и вместе с тем человека книжного, философа, какого на Руси прежде не бывало. О личности его не было спора, но возник важный вопрос, можно ли посвящать митрополита в России одним епископам без патриарха. Три епископа, - Новгородский Нифонт, Смоленский Мануил и Полоцкий Косьма, решали этот вопрос в интересах греческого патриарха отрицательно. Напротив, 6 епископов из русских доказывали, что по церковным канонам собор епископов всегда может поставить себе митрополита; им легко было бы опровергнуть крайнее мнение греческой партии, если бы они сами не впали в крайность, настаивая на праве епископов ставить митрополита без благословения патриарха. Греческая партия оперлась на эту ошибку противников и заставила их прибегать к странным уловкам. Онуфрий Черниговский предложил заменить благословение патриарха поставлением митрополита посредством главы Климента римского; греки ставят же, утверждал он несправедливо, рукою Иоанна Предтечи. Спор не кончился ничем определенным. Климент был поставлен, но греческая партия не признала его митрополитом и была им за это преследуема. Нифонт был посажен в тюрьму в Киеве; Мануил спасся от тюрьмы только бегством. Но и положение Климента было не прочно; его не признавал соперник Изяслава, сильный князь Юрий Долгорукий. Сделавшись великим князем после смерти Изяслава (1155), он изгнал Климента и выпросил у патриарха другого митрополита - Константина. Нифонт, уже выпущенный из тюрьмы, с радостью ехал из Новгорода на встречу новому святителю греку, но не дождался его и умер в Киеве. Греческая партия торжествовала, новый митрополит запретил служение всем ставленникам Климента и даже проклял умершего князя Изяслава, но когда по смерти Юрия (1158 г.) Киевом овладели дети Изяслава и посадили великим князем своего дядю Ростислава Смоленского, и этот митрополит должен был оставить кафедру. После этого Ростислав выписал из Греции третьего митрополита - Феодора. Константин скоро умер в Чернигове, где поселился у своего земляка, епископа Антония, но Климент еще оставался в живых, и был устраняем от кафедры единственно по внушениям греческой партии. Уже после смерти митрополита Феодора (1162 г.) Ростислав решился возвратить Клименту митрополию, и отправил в Царьград посла испросить ему благословение патриарха. Но посол этот встретил на пути посла царского, шедшего в Россию с новым митрополитом Иоанном, назначенным из Царьграда без ведома великого князя. Это так рассердило Ростислава, что пришедший в Киев царский посол едва уговорил великого князя принять Иоанна. "Если патриарх, - сказал великий князь, - еще поставит митрополита без нашего ведома, то не только не приму его, но и закон сделаем вечный избирать и ставить митрополита из русских, с повеления великого князя." С этого времени при избрании на Русь митрополита в Греции действительно стали более соображаться с волей великого князя.

Зависимость киевских митрополитов от патриарха.

Но сама возможность таких иерархических смут показывает, что Русской церкви еще рано было помышлять о своей независимости от церкви Греческой. Среди своей полуязыческой паствы и при неустойчивости гражданских основ удельного времени ей еще не на что было опереться внутри самой России. Митрополит, избранный дома и из своих людей, мог легко подвергаться разным случайностям княжеских счетов и усобиц, да и сам не мог возвыситься над этими счетами и усобицами - держаться в отношении к ним беспристрастно и независимо. Легко могло случиться и то, что враждующие между собой князья избрали бы для себя нескольких митрополитов в одно время, - тогда удельная рознь стала бы угрожать разделением самой Русской Церкви. С этой стороны иметь митрополитом человека постороннего, чуждого местным удельным счетам и вместе с тем независимого от местной княжеской власти, до поры до времени было нужно пока не только для Русской церкви, но и для самого государства. Зависимость же митрополита от заграничной власти греческого патриарха была не велика и не могла быть большой помехой ни для его собственной церковно-правительственной деятельности, ни для самобытного развития местной церковной жизни. Греческая церковь не стремилась к порабощению себе народов, как церковь Римская. Русский митрополит с самого начала был поставлен совершенно самостоятельным первосвятителем своей поместной церкви; вся зависимость его от патриарха ограничивалась только его избранием и посвящением от последнего, да еще обязанностью участвовать по возможности на патриарших соборах и в особенно важных или сомнительных случаях подчиняться определениям этих соборов. Внутри своего ведомства он вершил все церковные дела самостоятельно, или сам лично, или с собором местных епископов, которые часто собирались около него в Киеве. Решения его признавались окончательными и переносились на суд патриарха чрезвычайно редко, чему, кроме политической независимости России от Греции, способствовали даже самая отдаленность их одной от другой и разные неудобства частых сношений.

Взаимные отношения между властями церковной и гражданской и значение иерархии в делах гражданских.

Не тяжело и на первых порах даже полезно было иметь среди себя чужую иерархическую власть и для самого государства. Православная церковь не соблазнялась мирским владычеством, как Римская, хотя на Руси соблазн этот мог быть особенно для нее силен. Церковная иерархия явилась здесь в виде крепко сплоченного общества более или менее образованных лиц, хорошо знакомых с политической мудростью своей тысячелетней империи, воспитавшихся на началах вселенского римского права и при этом еще бывших подданными чужого сильного, по крайней мере вполне развитого, государства; она сразу должна была приобрести здесь громадный авторитет не только духовный, но и политический. Младенчествовавшее государство Руси само добровольно устремилось под опеку церкви; князья, начиная с Владимира, сами призывали митрополитов и епископов к участию в своих государственных делах; на княжеских советах и съездах на первом месте после князей видим духовенство. Но, верная своим православным, греко-восточным понятиям об отношении духовной власти к светской, русская иерархия не воспользовалась выгодами своего положения для того, чтобы создать для себя в юном государстве самостоятельное церковно-политическое могущество, как это делали в юных государствах Европы представители иерархии латинской, а напротив, употребляла все свое влияние на устроение самого же государства, на воспитание и укрепление в нем слабой княжеской власти. Она принесла на Русь неведомые еще здесь понятия о верховной власти, поставленной от Бога. Советуя св. Владимиру казнить разбойников, епископы, с которыми он советовался о строе земляном, говорили ему: "Князь, ты поставлен от Бога на казнь злым и добрым на помилование." Так с самого начала определилась важная задача духовенства в нашей истории - содействовать развитию верховной власти. Самое единство русской иерархии способствовало ему к выполнению этой задачи, стягивая все уделы к Киеву, где сидел общий русский митрополит, и тем усиливая власть великого князя киевского. К той же цели направлялись и все политические назидания князьям лучших иерархов, всегда склонявших их к миру, единению и повиновению великому князю. Русские иерархи вступались почти в каждую усобицу князей, как общие миротворцы и ходатаи за общее благо народа. Митр. Николай в 1197 г. удержал князей от усобицы по случаю ослепления Василька Волынского: "Если станете воевать друг с другом, - говорил он, - то поганые возьмут землю Русскую, которую приобрели отцы ваши; они с великим трудом и храбростью поборали по Русской земле и другие земли приискивали, а вы хотите погубить землю Русскую." Митр. Никифор говорил князю киевскому Рюрику: "Князь! Мы поставлены от Бога в Русской земле, чтобы удерживать вас от кровопролития, да не проливается кровь христианская в Русской земле." Митр. Кирилл I, бывший пред самым нашествием монголов, в течение всего своего святительства ездил по России из конца в конец и везде мирил враждовавших князей. Где не действовали увещания, иерархи удерживали князей от усобиц грозой святительской клятвы. Во время княжеских переговоров послами постоянно видим тех же всеобщих миротворцев - духовных лиц; их слово было авторитетнее, чем слово мирских послов; притом же своим саном они были ограждены от обид, от которых тогда не спасало иногда и звание посла.

Понятно, по какому образцу духовенство должно было воспитывать юную княжескую власть. Идеалом государства у него была Византийская империя, с которой одни иерархи, греки, были знакомы непосредственно, а другие, русские, через Кормчую, источник их юридической мудрости. И сами князья смотрели на империю с благоговением. Те из них, которые были в родстве с императорами, пользовались особенным почетом; например Борис и Глеб, или Владимир Мономах, потому что они "святились царски." Митр. Никифор, восхваляя Мономаха, говорил, что его Бог "из утробы помаза, от царской и княжеской крови смесив." В знак уважения князей часто титуловали "царями," титулом, который у нас обыкновенно прилагался к императору. О Мономахе составилось предание, по которому империя в лице императора Алексея Комнена передала русскому князю знаки царского сана - венец и бармы, а греческий митрополит Неофит совершил над ним обряд царского помазания. Это предание имело потом большой вес на Руси, указывая на преемственность русского самодержавия от греческого. Образец царской власти был таким образом дан; но еще много требовалось времени, чтобы он нашел себе приложение в самой жизни Русского государства. Среди удельных порядков сама иерархия могла пока говорить только о единстве и мире земли и о повиновении младших князей старшему, как отцу. С наибольшей ясностью мысль о верховной власти усвоена была только в северной Руси, где впервые явились князья самовластцы, Андрей Боголюбский и Всеволод. Владимирская летопись говорит о своих князьях несравненно с большим благоговением, чем новгородская и южные летописи. Рассказав, например, об убиении великого князя Андрея, она предает убийц проклятию и долго распространяется о святости княжеской власти, сравнивает князя по власти с Богом, доказывает, что противник власти противится Богу и проч.

Первые епархии в России.

Церковная жизнь, однако, во многих отношениях и сама не могла не подвергаться влиянию удельного строя государства. Удельное деление Руси прежде всего отразилось на епархиальном делении. Первое разделение Русской церкви на епархии, как мы видели, было произведено в 992 году митрополитом Леонтием. Всех епархий, устроенных тогда, летопись перечисляет 6: в Киеве, Новгороде, Чернигове, Ростове, Владимире Волынском и в Белгороде, но прибавляет к этому перечню, что тогда же поставлены были епископы и в другие города, может быть - в Тмуторакань, Туров и Полоцк, где сидели князьями дети Владимира. В течение последующего времени до половины ХII в. открылось еще несколько епархий, так что всех стало 15, сверх митрополичьей Киевской: Новгородская, Ростовская, Владимирская на Волыни, Белогородская, Черниговская, Юрьевская, Переяславская, Холмская, Полоцкая, Туровская, Смоленская, Перемышльская, Галицкая, Рязанская и Владимирская на Клязьме. Границы их близко совпадали с границами соответствующих им удельных княжеств. Вследствие религиозного строя древнего общества всякий общественный союз сосредоточивался обыкновенно около какой-нибудь святыни, храма, и являлся, смотря по величине, в форме или прихода, или епархии. Новый удел, выделившись из старого, стремился сделаться самостоятельным и в церковном отношении, завести у себя особую епархию, потому что гражданская самостоятельность без церковной казалась неполной. Так, в ХII в. после выделения новых удельных княжеств из старых, из Переяславского удела - Смоленского, из Волыни - Галицкого, из Черниговского - Рязанского, явились и новые епархии, Смоленская - в 1137 году, Галицкая - в 1157 году, Рязанская - в 1198 году. С падением удела уничтожалась и епархия; например, в конце ХI в. после разорения половцами Тмуторакани пала и тамошняя епархия. Возвышение земли возвышало и ее епархию; в 1165 г. богатый Новгород выхлопотал своему владыке Иоанну титул архиепископа, - тогда еще первый и единственный на Руси. Далее, как ни крепко было единство Русской церкви и как ни заботилась она о том, чтобы сохранить это единство, обычное стремление каждого удела к самостоятельности, к меньшей зависимости от Киева и к жизни особняком нередко отражалось и на церковных отношениях епархиальных епископов к митрополиту и стесняло его законные права и полномочия.

Отношения епископов к митрополиту, порядок их избрания и отношения их к своим князьям.

Зависимость епископов от митрополита была не велика, ограничиваясь почти одним только их поставленном на епархии. Делами своей епархии каждый из них управлял вполне самостоятельно, при помощи своих наместников из почетных духовных лиц, своего "клироса" или соборных священников, составлявших при нем постоянный кафедральный совет, и светских десятильников по разным епархиальным округам, заведовавших главным образом архиерейскими сборами с округов. Митрополит вмешивался в их дела весьма редко, только в особых случаях и по каким-нибудь жалобам. Но для удельных земель тяжела казалась и такая зависимость, хоть и немного, но все-таки тянувшая их к Киеву, в подчинение не одному митрополиту, но также и киевскому великому князю, и они старались по возможности ее ослаблять. Как великие князья стремились к ограничению власти патриарха в избрании митрополитов, так, в свою очередь, удельные князья и жители уделов стремились ограничить власть митрополита в назначении своих епископов. В ХII в. вошло уже в общий обычай ставить епископов не иначе, как по избранию удельных князей и народа. В 1183 г. Всеволод III не принял назначенного в Ростов епископа Николая Грека, потому что митр. Никифор при назначении его не испросил согласия князя и народа. Летописец выразительно заметил по этому поводу: "несть бо достойно наскакати на святительский сан, но его же Бог позовет, князь восхощет и людие." В княжеских уделах главный голос при избрании епископа принадлежал князьям, а в Новгороде, где вече было сильнее князя, с ХII века видим народное избрание владык. Известный нам Нифонт был последним владыкой, присланным из Киева; его преемник Аркадий был избран уже на вече. В этих выборах обыкновенно участвовали князь, духовенство, софияне (лица принадлежавшие к ведомству Софийского собора и владычной кафедры) и народ. В случае несогласия избирателей прибегали к жребию; для этого жребии избираемых клали на престол святой Софии и посылали вынимать их слепца или младенца; первый вынутый жребий обозначал избранника святой Софии. Избранного владыку посылали в Киев для посвящения. В исправление должности он вводился, впрочем, до посвящения, и в качестве нареченного владыки управлял всеми делами епархии, иногда года по два и больше. Выбор во владыки падал всегда на своего новгородца, тогда как в других местах князья принимали к себе в епископы и чужих людей, которых по чему-нибудь успевали заприметить во время своих переходов по уделам. К особенностям Новгорода относится и то, что владык выбирали здесь не из одних иноков, но и из белого духовенства (владыки Илия и Гавриил).

Воля князя или народа могла быть причиною и изгнания епископов, даже без церковного суда. В 1157 году Андрей Боголюбский выгнал из Ростова епископа Нестора за то, что он не разрешал постов в господские праздники. В 1159 г. ростовцы выгнали епископа Леона за то, что он "грабил (отягощал поборами) попов." В 1168 году Святослав черниговский изгнал епископа Антония грека. В Новгороде владык изгоняло вече. Особенно не прочно было здесь положение владык, выбранных по влиянию только одного князя, без согласия веча. В 1211 году новгородцы свергнули владыку Митрофана, избранного князем Всеволодом владимирским и его партией, а на его место, с согласия князя Мстислава Удалого, выбрали хутынского монаха Антония. Но по уходе Мстислава опять усилилась владимирская партия и провозгласила владыкой опять Митрофана. Антоний не уступал своего места, и новгородцы теперь только вспомнили о суде митрополита, которому и предоставили сделать выбор между двоими владыками. Митрополит оставил в Новгороде первого по времени Митрофана, а Антонию дал другую епархию. В 1228 году во время святительства владыки Арсения, по случаю долгой дождливой осени, вече решило: "Это из-за Арсения стоит у нас так долго тепло," и изгнало владыку из города.

До чего могло дойти влияние удельной розни на иерархию, показывает знаменательная попытка северной Руси отделиться от церковного влияния южной. Это было в половине ХII века при великом князе Андрее Боголюбском, когда северо-восточная Русь усилилась, приобрела влияние на Киев и стала заводить у себя новые самодержавные порядки. Владимирский князь был сильнее киевского, но в Киеве был митрополит, а во Владимирском княжестве только ростовский епископ. И вот великий князь Андрей отправил посла к патриарху Луке Хрисовергу с просьбой поставить ему во Владимир особого митрополита; у него был уже готов и кандидат на новую митрополию, его любимец Феодор. Патриарх отказал, ссылаясь на то, что разрывать единство русской митрополии будет противно канонам, и посвятил Феодора только в епископа. Великий князь отказался от своего желания, но гордый Феодор, разочаровавшись в надежде сделаться митрополитом, хотел по крайней мере освободиться от подчинения киевскому митрополиту (Константину), - ссылаясь на то, что получил посвящение от самого патриарха, он не поехал в Киев за благословением митрополита. Митрополит послал во Владимир грамоту с увещанием не признавать Феодора епископом. Многие послушались этой грамоты; тогда Феодор пришел в такое раздражение, что совершенно обезумел, затворил во Владимире все церкви и принялся обирать, мучить и казнить своих противников. Князь Андрей за его жестокость наконец выдал его митрополиту, а митрополит Константин "обвинил его всеми винами и велел отвезти на Песий остров, где ему урезали язык, руку правую отсекли и глаза выкололи."

Таким образом церковь выдержала напор удельного влияния без потери своего единства. Само влияние общества на ее иерархию обратилось в ее же пользу, несмотря на несколько частных случаев, в которых страдал ее канонический порядок. Иерархия, вследствие своего выборного значения, получила народный характер, сделалась своей для общества и сама приобрела на него сильное влияние. В пределах своей епархии каждый епископ был первым и самым влиятельным человеком во всех гражданских делах, был также нужен для удельной области, как князь. Новгородцы не могли себя и представить без владыки. С благословения местного святителя делались все дела, так что он невольно втягивался во все местные земские интересы. Мы видим его в челе* удельного посольства к князю с приглашением на княжеский стол; он же принимал вновь приехавшего князя и совершал обряд его посажения на стол; в княжеской думе святитель был первым советником, внушал князю миролюбивые отношения к родичам, и предстательствовал перед ним за благо удельного народонаселения. Особенно отличались своим земским значением новгородские владыки, в половине ХII века бывшие всегда природными новгородцами. Городское вече и собиралось большей частью около святой Софии и владычного двора. Даже печальная судьба некоторых владык показывает, как тесно была связана жизнь новгородской иерархии с переменами в местной гражданской жизни.

Законы церковного управления.

Основанием для внутреннего церковного управления служил Номоканон, несомненно существовавший у нас в славянском переводе, потому что из него делали заимствования в свои уставы наши князья, правила его цитировали в своих сочинениях чисто русские авторы, например Феодосий Печерский и Кирик. Инок ХVI века Зиновий Отенский сам видел в свое время два списка Кормчей от времен князей Ярослава и Изяслава, сына Ярославова перевода "первых переводник," по всей вероятности болгарские. Кроме болгарского перевода древнейшей редакции Номоканона Иоанна Схоластика (VI века), у нас еще употреблялись списки Кормчей, содержавшие в себе Номоканон, известный под именем Фотиева, но еще в неполной до-Фотиевской редакции и без толкований.

Русские пастыри в своих постановлениях делали применения Кормчей к потребностям русской жизни. Так появилось церковное правило митрополита Иоанна И в ответ на вопросы Иакова черноризца, с ХIII века постоянно вносившееся в наши Кормчие. В нем содержатся постановления: а) относительно веры - против остатков язычества, общения с иноверцами в пище и посредством браков, против продажи христиан в рабство неверным, отступления от церкви; б) относительно семейной жизни - против сожития с женой без благословения церкви и незаконных браков; в) касательно церковного благочиния - о почитании святынь, соблюдении постов, неядении удавленины и мертвечины, о бесовских песнях, пирах по монастырям; г) касательно иерархии - об отношении епископов к митрополиту и епархиальном управлении, против пьянства и неблагочиния иереев и монахов. Вместе с правилом Иоанна в русские Кормчие с ХIII века постоянно вносилось другое замечательное в церковно-историческом отношении сочинение: Вопросы Кирика (новгородского иеродиакона) и ответы на них разных епископов и других духовных лиц; они живо изображают дух своего времени, церковные обычаи, остатки язычества, характер современной религиозности и состояние нравов в духовенстве и народе.

Уставы русских князей.

Из русских князей первый опыт приложения Номоканона к русской жизни сделал в своем церковном уставе святой Владимир. Этот устав касается главным образом судебных прав Русской церкви. К ведомству ее суда отнесены здесь: 1) дела против веры и церкви - еретичество, волшебство, урекание в них*, совершение языческих обрядов (моление под овином и в лесу), святотатство, повреждение могил и церковных стен, неуважение к храмам; 2) дела семейные: умыкание девиц, вступление в брак в родстве и в свойстве, споры между супругами об имении, блуд и прелюбодеяние, развод, побои от детей родителям, дела о наследстве, словесное оскорбление семейной части и проч. В греческом законодательстве некоторые из этих дел (о нарушении родительской власти, споры супругов об имении и детей о наследстве) подлежали гражданскому суду; у русских было признано за лучшее передать в ведомство Церкви все семейные дела, чтобы она тем успешнее могла содействовать нравственному перерождению общества. Расширено было сравнительно с греческим законодательством ведомство церкви и относительно подсудных ему лиц; кроме духовенства, суду церкви подчинены: просвирня, паломник, прощеник и разные люди, которых церковь призревала в своих гостиницах, больницах и богадельнях.

Великий князь Ярослав издал другой такой же церковный устав, содержавший в себе подтверждение и раскрытие устава святого Владимира. В нем видим некоторые новые определения; так, к церковному суду, вместо непринятых у славян телесных наказаний и жестоких казней за вины, какие были определены в Номоканоне, применена славянская система вир или денежных штрафов за преступления и указаны случаи участия в нем князя. Совместному суду церкви и князя подсудны были: а) оскорбления, насилия и побои девицам и чужим женам, поджоги, позорное острижение головы и бороды, б) кража и убийство в пределах семьи. За первые преступления пеня шла епископу, а князь только казнил (наказывал) виновных, за вторые пеня делилась между князем и епископом "на полы."**

Удельные князья применяли потом эти первые общерусские уставы Владимира и Ярослава к своим уделам. Так, Всеволод Мстиславич Новгородский (около 1135 г.) на основании их дал грамоту святой Софии Новгородской. В перечислении церковных людей прибавлены у него изгои - люди, не принадлежавшие ни к какому ведомству, и поступавшие под покровительство церкви, каковы "попов сын грамоте не умеет, холоп из холопства выкупится, купец одолжает, а еще князь осиротеет." Грамота Ростислава Смоленской епископии (1150 года), кроме церковного суда, определяет еще источники содержания для новой епископии. Грамоты Всеволода Новгородского выстроенной им церкви Иоанна Предтечи на Опоках и Святослава Ольговича святой Софии (1137 г.) исключительно занимаются определением материальных средств для этих церквей.

Права, предоставленные княжескими уставами духовенству в содержании и церковном суде.

Источниками содержания для митрополита и епископов служили: 1) десятина из княжеских доходов и имения, какую давали, например, святой Владимир своей Десятинной церкви, Всеволод святой Софии, Андрей Боголюбский владимирскому собору, Ростислав Смоленской епископии; иногда десятина заменялась деньгами, как, например, в грамоте Святослава святой Софии; 2) весчие пошлины о торговых мер и весов, наблюдение за которыми уставом Владимира дано святителям; 3) судные - с церковного суда; 4) ставленые - за поставление в клир оставлеников; 5) недвижимые имения. Митрополит, например, имел во владении несколько городов с волостями и селами. Во владении Десятинной церкви был тоже целый город Полонный. Ростислав своей епископии пожертвовал озера, сенокосы, огороды и села с данями и продажами. Андрей Боголюбский дал владимирскому собору несколько слобод, сел и город Гороховец. Уставы князей замечательны еще тем, что утверждали за духовенством разные права, свободу от мирского суда, службы и податей. Но эти права часто нарушала практика удельно-вечевого уклада. Князья и веча судили и низвергали даже епископов. Новгородский владыка с корпорацией своих софиян нес городовую повинность наряду с другими новгородскими общинами; он мостил крепость и всю дорогу по Волховскому мосту до торговой стороны. Помимо земских повинностей, казна архиереев, монастырей и церквей имела важное общественное значение. Около соборов, церквей и монастырей сосредоточивалась общественная благотворительность, содержались больницы, богадельни, странноприимницы и школы.

Низшее духовенство, порядок его избрания и средства содержания.

Низшее духовенство, непосредственно связанное с своими приходскими общинами и жившее одной жизнью с народом, имело менее привилегированное и обеспеченное положение, чем высшее. О положении его за описываемое время мы имеем, впрочем, мало известий. Первоначально оно большей частью было так же пришлое, как и высшее духовенство, потому что, если и были в Киеве священники до Владимира, то их было, вероятно, не много. Несколько духовных лиц пришло с Владимиром из Корсуня и с царицей Анной из Константинополя; есть известие, что много было прислано их еще из Болгарии. Затем первое же грамотное поколение русских людей, образовавшееся в школах, заведенных св. Владимиром, дало своих русских пастырей для народа. Члены приходских причтов очень рано должны были получить выборное значение, потому что епархиальная власть не имела под рукой своих собственных кандидатов священства и по необходимости должна была ставить на церковные места тех грамотеев, каких представляли ей для поставления сами городские общины, разные владельцы сел и князья. В 1228 г. патриарх Герман написал грамоту к митрополиту Кириллу I, из которой видно, что влияние светских лиц на избрание членов клира успело уже дойти до злоупотреблений; некоторые господа обучали грамоте своих рабов, потом приводили их к архиереям для поставления во священство, не освободив из рабства, и после поставления спекулировали их саном, пользуясь их доходами. Содержание свое приходское духовенство получало главным образом от доходов служения треб. Церкви княжеской постройки, особенно соборы, получали определенное содержание от князей. Так, Ярослав, строя церкви, давал им от своего имения урок*. Князь Всеволод на содержание причта и церкви Иоанна Предтечи на Опоках дал от имения своего вес вощаной** в Новгороде, да такой же вес в Торжке пополам с торжковским собором Спаса; при церкви была устроена торговая община, купечество Иванское, для вступления в которое требовалось от каждого члена 50 гривен вклада; делами купечества управляли старосты Иванские, они же наблюдали за весом в притворе церкви и заботились о содержании церкви и причта. Самым важным вопросом относительно духовенства был вопрос об его образовании, которое стояло на очень низкой ступени и подвергалось сильным обличениям в тогдашней письменности, а между тем было крайне нужно для борьбы с остатками языческих суеверий и утверждения народа в христианстве.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений07:13:41 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
12:51:26 25 ноября 2015

Работы, похожие на Статья: От крещения русского народа до нашествия монголов и усиления северо-восточной Руси

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151191)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru