Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Принятие решения человеком

Название: Принятие решения человеком
Раздел: Рефераты по психологии
Тип: реферат Добавлен 15:30:13 20 марта 2007 Похожие работы
Просмотров: 1290 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Принятие решения человеком


Содержание

1. Введение

2. Психологические аспекты принятия решения

3. Уровни и этапы принятия решения

4. Психологический механизм принятия решения

5. Выводы

6. Тесты

7. Литература


1. Введение

Одной из характерных тенденций современного этапа раз­вития науки является формирование новых направлений, объеди­няющих различные (иногда, казалось бы, далекие друг от дру­га по своему предмету и методам исследования) области науч­ного знания. Именно к таким направлениям принадлежат исследования, относящиеся к проблеме принятия решений.

Возникнув как научно-практическая проблема в связи с нуж­дами построения и оптимизации автоматизированных систем управления в различных сферах народного хозяйства (промыш­ленность, транспорт, строительство) и рассматриваемая перво­начально лишь как раздел общей теории управления, пробле­ма принятия решения постепенно приобрела самостоятельное значение. Это повлекло за собой выделение и разработку разных уровней и аспектов принятия решения — психофизиологических, технических, кибернетических, социологических и т. д. В частно­сти, проблема принятия решения стала теоретическим “стыком” целого ряда наук биологического цикла, подключивших разные аспекты этой проблемы к решению кардинальных вопросов функ­циональной целесообразности и адаптивного поведения живых систем.

Заинтересованность представителей различных областей на­учного знания в разработке теории принятия решения, с одной стороны, создает определенные трудности, так как в каждой па­уке формируются свои специфические подходы к проблеме, ис­пользуются различные языки, понятийные аппараты и методы исследования. С другой стороны, объединение в рамках общей теории представителей разных наук создает особенно благопри­ятные условия для плодотворных научных исследований.

Существует ряд общих вопросов, требующих совместных ис­следований специалистами разных профилей.

1. Прежде всего необходимо определить само понятие “при­нятие решения”, поскольку специалисты разных профилей вкла­дывают в этот термин разный смысл. Дело осложняется еще тем, что область явлений, о которых можно говорить как о принятии решения, еще не определена достаточно строго.

2. Очень важно определить те специфические аспекты проблемы принятия решения, которые должны разрабатываться отдель­ными специальными науками, и взаимоотношения между этими аспектами.

3. Общее и принципиальное значение имеет комплекс вопро­сов, который относится к механизмам принятия решения в дея­тельности человека и в биологических системах.

Данные, накопленные нейрофизиологией (и биологией в це­лом), а также психологией и психофизиологией в этом направле­нии, являются весьма полезными для разработки принципиальных аспектов данной проблемы.

Более того, изучение поведения биологических систем и целе­направленной деятельности человека, как нам представляется, должно быть основной линией в разработке проблемы принятия решения. Столь же существенная роль принадлежит исследова­ниям коллективных решений, процессов и механизмов принятия решений группами людей, объединенных совместимой деятель­ностью.

4. Важнейший вопрос, имеющий общее значение,— вопрос о том, насколько полно можно формализовать процесс принятия решения и какими языками целесообразно при этом пользо­ваться.

5. В связи с прикладными аспектами проблемы принятия ре­шения важное значение приобретает вопрос о взаимодействии человека и информационно-логических машин в процессах приня­тия решения.

2. Психологические аспекты принятия решений

Понятие “принятие решения” стало популярным в последние годы под сильным влиянием нейрофизиологии. Психологи часто переводили это понятие в область терминологическую, в область понятий, более близких к житейским, чем к научным. Необходи­мость ввести научное понятие “принятие решения” появилась в процессе разработки различных больших и малых систем, когда стало важным определить этап, па котором закапчивается форми­рование и начинается исполнение какого-либо акта, т. е. когда можно сказать, что система приняла решение.

В физиологии поведенческий акт долгое время рассматривал­ся как прямая связь: стимул на входе определяет реакцию на выходе. Если подходить к развитию событий с точки зрения механистического детерминизма (т. е. звено к звену), то по сути дела нет и не нужно никакого решения,— ему не находится места. Тем не менее наблюдения показывали, что может быть много входов, а выход выбирается только один, и этот выход линейно не связан ни с каким отдельным входом. Становилось ясным, что какая-то система интегрирует все входы и принимает реше­ние о выходе на основе учета всех входов. Так возникло убежде­ние, что с позиций механистического подхода нельзя объяснить сложность функционирования живых систем, особенно на высшем Уровне, когда решение становится постоянным этапом в поведе­нии человека.

Следовательно, первый и важный момент: решение есть не­избежный предмет интеграции и предмет выбора, из многих воз­можностей выбирается одна, которая позволяет организму или машине добиться наибольшей эффективности.

Оказалось, что почти всякое обсуждение этой проблемы огра­ничивается решением как таковым, т. е. начальным процессом какой-то деятельности. Но на самом деле решение не является началом, это — результат очень тонкой и обширной работы, про­деланной мозгом. Поэтому возникла необходимость вовлечь в сфе­ру внимания не только само принятие решения, но и стадию “предрешения”, которая его формирует и предопределяет его на­правленность. И тут оказалось, что принятие решения невозможно без этой стадии, определяющей, какие обстоятельства должны быть учтены при принятии решений, из какого набора нужно выбирать наиболее адекватную деятельность организма или ма­шины. Поэтому выражение “принятие решения” не должно быть гипнотизирующим фактором, это есть конечный акт одного весьма разветвленного процесса и начало другого.

Возникает вопрос, какой же универсальный стержень может быть предложен, чтобы выделить принятие решения и сделать его объективно изучаемым процессом. Другая сторона этого во­проса, насколько изоморфны все виды принятия решения. Мы долго над этим думали и работали, и оказалось, что общая теория функциональных систем дает такой стержень. Это не значит, что другого стержня нельзя найти,' но сейчас эта теория является единственным аппаратом, единственной моделью, которая позво­ляет изучать самые тонкие механизмы принятия решения в раз­личных системах и охватывает как стадию предрешения, так и само решение и его последствия.

В функциональной системе принятие решения является не изолированным механизмом, изолированным актом, а одним из этапов в развитии целенаправленного поведения. Мы ставим на первое место не “отдельности”, например память как память, как что-то изолированное. Память работает в системе, выполняет в ней свою роль. Это же относится и к мотивации, и к принятию решения, т. е. система объединяет все эти функции. Таким обра­зом, принятие решения не является изолированным аппаратом или изолированной проблемой, оно часть большой системы.

Первый и важный момент — нельзя осуществлять решение во­обще, решение, не включенное в какую-то деятельность, не на­правленное на какой-то положительный результат. Можно ли принять решение, которое в будущем не обещает никакого по­лезного эффекта? Очевидно, нет. Следовательно, если говорить

о принятии решения, то в нашем понимании (физиологхгаеском и психологическом) без мотивации, которая должна быть удов­летворена (она может быть представлена в разных видах, в про­стом, грубом виде — типа голода, жажды, но она может быть представлена и в виде желания поступить в институт), нельзя обойтись. Мотивация является обязательным фактором, определя­ющим и устанавливающим тип решения, его общие очертания.

Мотивация начинает процесс выбора из памяти, выбора из прошлого опыта всего того, что было в жизни данного организма связано с удовлетворением этой мотивации. Мы долго бились, чтобы понять, до какой степени мотивапионное возбуждение “вы­тягивает” прошлый опыт: извлекается ли только сенсорная часть, или также и действия, которые связаны с данной мотивацией, а также результат, который был получен при ее удовлетворении. Мы пришли к выводу, что мотивация действительно извлекает из памяти весь прошлый опыт, включая результаты. Когда вы хотите есть, вы можете это желание удовлетворить разными спо­собами. Если вы находитесь в степи, вы откроете сумку и доста­нете охотничьи сосиски; в городе вы можете пойти в ресторан. При этом из памяти извлекаются все акты, которые когда-то были связаны с удовлетворением этой мотивации. Какой конкретный путь будет избран, это решает обстановка.

Таким образом, извлечение мотивацией определенного жиз­ненного опыта (с коррекцией внешней обстановкой) и приводит к принятию именно этого, а не иного решения, т. е. само при­нятие решения опосредствовано очень сложным процессом “при­мерки” жизненного опыта к данной ситуации. Если вы в откры­той степи захотели пить, то не будете искать киоск с газирован­ной водой, потому что обстановка толкает на принятие другого решения. Поэтому если рассматривать принятие решения как процесс, изолированный от мотивации, памяти и внешних воздей­ствий, нельзя вскрыть его закономерностей.

Вопрос о месте принятия решения в целом, целенаправленном произвольном акте с участием психических процессов является важнейшим, с моей точки зрения. Если бы мы изолировали реше­ние, мы ничего не могли бы сказать о принятии решения. Оказа­лось, что предрешение на стадии афферентного синтеза (т. е. объе­динение всех афферентов, которые предшествуют решению) в высшей степени важно для психической деятельности человека и более важно для понимания решения, чем само принятие реше­ния, потому что на этой стадии расцениваются, сопоставляются опыт, мотивация и обстановка — и все это предопределяет кон­кретное решение.

Нейрофизиологические эксперименты показали, что данные компоненты афферентного синтеза встречаются на одном и том же нейроне. Это, конечно, не одна клетка в мозге, а миллиарды, но оценка производится на одном и том же нейроне, и только высшая интеграция соединяет все эти решения. Таким образом, хотя общее решение принимается всем мозгом, взаимодействие компонентов афферентного синтеза, приводящее к тому или ино­му решению, происходит на уровне отдельного нейрона.

Взаимодействие компонентов афферентного синтеза на нейро­не не может быть простым сложением разнородных возбуждений, и проблема принятия решения в значительной степени зависит от выяснения вопроса, каким образом в результате конвергенции на отдельном нейроне различных по природе влияний осущест­вляется выбор наиболее благоприятной в данной обстановке фор­мы его активности.

Однако решение в поведенческом акте принимается не одним нейроном, а всем мозгом. Вот почему я хотел бы, чтобы стадия предрешения была освещена и вовлечена в обсуждение; без этой стадии, конечно, трудно понять, как складывается решение.

Принятие решения представляет собой критический пункт, в котором происходит организация комплекса эфферентных воз­буждений, способного дать вполне определенное действие. При любых условиях мы имеем выбор одного акта и исключение всех остальных возможностей. Выбор этого акта есть создание эффе­рентного интеграла, в котором согласованы, “пригнаны” друг к другу определенные формы активности огромного числа отдель­ных механизмов. Принятие решения переводит один системный процесс — афферентный синтез — в другой системный процесс — в программу действий. Оно является переходным моментом, после которого все комбинации возбуждений приобретают исполнитель­ный характер.

На нейрон поступают тысячи возбуждений, а “выпускает” он через аксон одно возбуждение. Если бы в любой момент любой вход вызвал ответ нейрона, то никакой интеграции не могло бы быть, наступил бы полный хаос. Для включения нейрона в си­стему необходимо устранение его излишних степеней свободы и использование только тех входов, которые вызывают совершенно определенную форму активности данного нейрона, способствую­щую успеху системы. Система создает интегративное состояние нейрона за счет тысячи разномодальных влияний и делает его чувствительным то к одним, то к другим входам и устраняет избыточные степени свободы.

Принятие решения “освобождает” организм от чрезвычайно большого количества степеней свободы и оставляет лишь одну, которая и реализуется. Организм только тогда примет решение, когда нейроны “подгонят” друг к другу свои степени свободы, что и создаст их интеграцию и возможность согласованной ра­боты. Эта “подгонка” степеней свободы элементов лежит в осно­ве всякрй интеграции и будет, вероятно, занимать в наших экспериментах центральное место.

3. Уровни и этапы принятия решения

Принятие решения является центральным процессом на всех уровнях переработки информации человеком, группами людей, системами “человек—машина”. Естественно, что эта сложная комплексная проблема включает различные аспекты: физиологи­ческий, психологический, кибернетический и другие. Психологи­ческие аспекты проблемы связаны главным образом с анализом роли и места процессов принятия решения в системе целенаправ­ленной сознательной деятельности человека. Одной из существен­ных особенностей процессов принятия решения является то, что в этой процедуре наиболее полно реализуются как отражательные, так и регуляторные функции психики.

Поэтому одним из перспективных направлений психологиче­ского исследования является изучение этих процессов в связи с тремя основными формами психического отражения и соответ­ственно тремя уровнями психической регуляции деятельности (сенсорно-перцептивные процессы, представления, рече-мысли-тельные процессы).

Как отмечает П. К. Анохин, “понятие “принятие решения” появилось в процессе разработки различных больших и малых систем, когда стало важным определить этап, на котором заканчивается формирование и начинается исполнение Какого-либо акта, т. е. можно сказать, что система приняла решение”.

При этом в процессе принятия решения выделяются два ос­новных этапа: информационной подготовки решения и собственно процедуры при­нятия решения.

Существуют различные классификации ситуаций принятия решения. Поскольку в самом общем виде принятие решения пред­ставляет собой формирование последовательности действий для достижения определенной цели на основе преобразования некото­рой информации об исходной ситуации, большинство этих клас­сификаций посвящено: 1) глобальным характеристикам ситуации принятия решения; 2) характеристикам информационной подго­товки решения; 3) особенностям детерминации процедуры приня­тия решения стадией “предрешения”.

К первой группе классификаций можно отнести, например, классификацию, рассматривающую два типа систем, принимаю­щих решение. Для первого типа существует единый язык, на ко­тором могут быть описаны задачи системы и способы их решения;

для второго типа систем такого языка не существует. Первый тип систем представлен тремя классами: в первых двух классах (А и Б) задана четко сформулированная задача (цель), но способ действия может быть либо задан, либо нет. У третьего класса систем (В) отсутствует четко сформулированная задача (т. е. обя­зательным условием функционирования такой системы становит­ся формирование целей деятельности).

К этой же группе относится классификация В. В. Дружинина и Д. С. Конторова, выделивших три типа ситуаций (систем) при­нятия решения: информационные, оперативные, организационные.

Информационные решения должны ответить на вопрос, что ис­тинно, и заключаются в диагностировании ситуации (“распозна­вании ситуации”, по терминологии авторов).

Оперативные решения должны ответить на вопрос, как дей­ствовать, и состоят в выработке способа управления.

Организационные решения должны ответить на вопрос, какой должна быть система, организация, и состоят в определении структуры и распределении функций в предполагаемой органи­зации.

Касаясь информационной подготовки решения (вторая груп­па классификаций), Т. Томашевский выделяет четыре типа си­туаций, в которых необходимо принятие решения о действии:

1. Ситуация выбора (фактически — это классическая ситуация реакции выбора): “...во всех этих ситуациях человек должен осу­ществить выбор (селекцию) сигналов, классифицировать их на такие, которые требуют реакции, и такие, которые ее не требуют”.

2. Сложная ситуация. “Сложными ситуациями называются та­кие ситуации, в которых рабочий должен одновременно учитывать сведения, получаемые более чем от одного источника инфор­мации, либо выполнять более чем одно действие”.

3. Ситуация предпочтения. “Когда различные возможные ре­акции имеют для человека неодинаковое значение, когда по ка­кой-либо причине он выбирает одно из двух...”.

4. Вероятностные ситуации. “Такого рода ситуации возникают в тех случаях, когда работник выполняет определенные операции при недостаточном объеме имеющейся в его распоряжении инфор­мации”.

Нетрудно видеть, что все перечисленные ситуации являются фактически ситуациями выбора.

Иной подход предлагает Ю. Козелецкий. Он выделяет два ос­новных типа ситуаций принятия решения.

1. Закрытые ситуации. В этих ситуациях задано “множество гипотез о состоянии объекта... и установление диагноза состоит лишь в определении их вероятности и ее изменении под влиянием постепенно получаемой информации”, и неопределен­ность в этих ситуациях состоит в том, что “человек не знает, ка­кая гипотеза из известного множества гипотез о состоянии объ­екта окажется истинной”.

Автор выделяет в этом большом классе закрытых ситуаций узкие и широкие. В первых (простых) имеется всего 2—6 гипо­тез о состоянии объекта (и, следовательно, такое же количество соответствующих действий), во вторых таких гипотез гораздо боль­ше.

2. Открытые ситуации. Эти ситуации характеризуются, по терминологии автора, “тотальной” неопределенностью: в них “множество действий”, “либо множество гипотез о состоянии объ­екта, либо ценность результатов не даны эксплицитно”. В связи с этим в процессе принятия решения человек должен “самостоя­тельно сформулировать множество гипотез по поводу неизвест­ного состояния объекта”.

К третьей группе классификаций можно отнести обобщенную модель деятельности оператора, предложенную В. П. Зинченко и Н. И. Майзель. Согласно этой модели, характер информационной подготовки решения (информационного поиска) детерминирует различные типы принятия решения.

Проблема логической формы детерминированности процедуры принятия решения исходной ситуацией рассмотрена в работе Л. Фогеля. Автор разработал шкалу логической сложности про­цесса принятия решения (дедуктивные, абдуктивные, индуктив­ные решения, решения, связанные с предвидением) и проиллюст­рировал ее примерами автоматов соответствующей логической структуры.

Классификация В. В. Дружинина и Д. А. Конторова позволяет отнести принятие решения на перцептивно-опознавательном уровне (задачи восприятия и опознания) к информационным решени­ям, а выработку способа действия при решении оперативных за­дач — к оперативным решениям.

В общем виде этапы информационной подготовки решения и процедуры принятия решения могут быть описаны следующим образом.

Информационная подготовка принятия решения сводится к процедурам, объединяемым в две группы: а) поиска, выделения, классификации и обобщения информации о проблемной ситуации;

б) построения “текущих” образов или операциональных концеп­туальных моделей. Процедура принятия решения может быть описана следующими операциями: а) предварительное выдвиже­ние системы “эталонных гипотез”; б) сопоставление текущих об­разов (концептуальных моделей) с рядом эталонов и оценка оди­наковости (сходства) между ними; в) коррекция образов (моде­лей), “сообразование” гипотез с достигнутыми результатами;

г) выбор эталонной гипотезы (или построение ее) или разработка принципа и программы действий.

Процесс решения перцептивно-опознавательной задачи, осо­бенно этап информационной подготовки решения, тесно связан с поисковыми операциями — с поиском стимулов, признаков опо­знаваемых и декодируемых объектов, завершающимся формирова­нием образа объекта.

Таким образом, существенной психологической характеристи­кой становления перцептивного образа и поисковых операций, его обеспечивающих, является интенсивная аналитико-синтети-ческая деятельность с вычленением на разных фазах процесса различных признаков объекта.

Аналогичные данные были получены одним из авторов при исследовании восприятия и опознания сложных объектов (зашум-ленных изображений). Выполненные экспериментальные исследо­вания по восприятию зашумленных изображений позволили вы­двинуть гипотезу о “сложноступенчатой” природе решения пер­цептивно-опознавательной задачи в этих условиях. В соответствии с этой гипотезой процесс решения подобной задачи включает:

а) “послойный” анализ, своего рода препарирование струк­туры изображений от слоев с крупноразмерными элементами к слоям с мелкоразмерными элементами;

б) ступенчато-этапную обработку информации в пределах слоя о функционированием аналитико-синтетических процедур в несколько тактов, циклично;

в) формирование “на выходе” слоев промежуточных образов с последующей их интеграцией в итоговый;

г) соотнесение этих образов с эталонами различного инфор­мационного содержания и определение эталона, изоморфного те­кущему образцу.

4. Психологический механизм принятия решения

Этапы развития явления трансформируются в структурные уровни его организации и выступают затем как функциональные ступени дальнейших творческих взаимодействий.

Это — всеобщий принцип развития. Рассмотрим его примени­тельно к психологической проблеме принятия решения, опираясь на данные психологических экспериментов.

Прежде всего обратимся к этапам развития психологического обеспечения принятия решения.

В результате экспериментального изучения умственного разви­тия ребенка было выделено пять достаточно отличаю­щихся друг от друга этапов.

Первый из них характеризуется неспособностью действовать “в уме” (во внутреннем плане). Дети, находящиеся на этом этапе, способны решать задачи лишь во внешнем плане, манипулируя непосредственно вещами. Активность ребенка побуждается только практическими потребностями (для самого ребенка — “прапракти-ческими”). Способы действий не осознаются. Процессы и продукты действий слиты (не расчленены для самого ребенка). Цели форми­руются и достигаются под непосредственным контролем вещей. В основе регуляции действий лежит непосредственное восприятие ситуации. Эмоции — единственное, что выступает здесь в роли об­ратной связи.

На втором этапе задачи также решаются лишь во внешнем плане, путем манипулирования вещами. Однако дети уже способ­ны воспроизводить сложившиеся во внешнем плане действия по словесному указанию взрослого, т. е. связывать словесную модель ситуации с ее непосредственным восприятием. Верно, слово вы­ступает здесь лишь как обычный “сигнал сигнала”: оно срабаты­вает, когда у ребенка уже имеется соответствующая программа, подготовленная яо внешнем плане. Дети на этом этапе способны воспроизводить во внутреннем плане продукты собственных дей­ствий, выражать их словесно, а следовательно, осознавать их. Однако попытки действовать непосредственно “в уме” приводят к “утере задачи”, к распаду деятельности. Манипулирование веща­ми происходит без достаточно осмысленного плана, замысла. Соот­несение частной и общей целей недостижимо: решение частной задачи превращается в самоцель, общая задача растворяется, выталкивается. Действия контролируются преимущественно веща­ми. Оценка эмоциональна, хотя внешние речевые указания уже начинают влиять и на выбор цели, и на контроль действия, и на его регуляцию, и оценку.

На третьем этапе задачи могут быть решены манипуляцией представлениями вещей. Происходит расчленение продукта и про­цесса действия — способы действий (процессы) вскрываются, ста­новятся доступными “оречевлению”, осознанию. Они составляют основу формирующихся операций. Слово приобретает качественно иную функцию. Оно становится не просто сигналом сигнала, а зна­ковым сигналом, который не только активизирует готовую коман­ду, но может нести в себе зародыш собственной команды — заро­дыш программы действий. Прежде программа действий, соответ­ствующая речевому сигналу, была скрыта внутри. Теперь намечается возможность ее вынесения во вне. До этого дети не имели способности к построению самокоманды. На данном этапе такая способность начинает складываться. Однако ее реализация еще сильно затруднена относительным несовершенством теперь уже организации внешнего плана действий: дети затрудняются в понимании условий задачи — у них нет достаточных данных для “считывания” значений знаковых сигналов в образованиях внеш­него плана; они часто теряют задачу: “считывание” оказывается весьма сложной деятельностью. Вместе с тем существенно расши­ряется сфера стимуляции — появляются собственно познаватель­ные потребности и целеполагания, хотя функцию контроля дейст­вий все еще выполняют преимущественно вещи, а в самостоятель­ной оценке результатов действий доминируют эмоции.

На четвертом этапе задачи решаются также манипулированием представлениями предметов, но затем, при повторном обращении к задаче, найденный путь уже может составить основу плана пов­торных действий, каждое из которых теперь строго соотносится с требованиями задачи. Это обеспечивается переводом ряда образо­ваний внутреннего плана во внешний план, что дает известную свободу, намечающую отчетливо выраженную способность к само­команде. Формируются интеллектуальные операции, которыми осуществляются самокоманды. Ход оперирования подвергается оценке, опирающейся на логические правила. Роль эмоциональной оценки тем самым ограничивается.

На пятом этапе наметившиеся тенденции достигают полного развития. Способность к самокоманде сформирована. Действия систематичны, построены по замыслу, строго соотнесены с задачей. Если решающий сталкивается с задачей, для решения которой у него имеется готовая логическая программа, контроль за ходом ее решения и оценка оказываются всецело логическими.

Таковы основные этапы развития внутреннего плана действий. Дальнейшее совершенствование этого плана определяется законо­мерностями его связи с внешним планом: функционируя, внутрен­ний план перестраивает и внешний. Образования внутреннего пла­на как бы спускаются на уровень внешнего, создавая тем самым более обширные возможности для совместного функционирования. Это осуществляется в ходе широкого овладения культурой, нара­щивания специальных профессиональных знаний и т. п.

Несмотря на отмеченные преобразования, в развитом интеллек­те этапы его развития сохраняют свои отчетливые следы: они оказываются структурными уровнями его организации. Это ярко обнаруживается в решении творческих задач.

При нетворческой задаче развитый интеллект реализует гото­вые логические программы. Однако при творческой задаче карти­на меняется. Провал избранной программы отбрасывает организа­цию деятельности решающего на нижние структурные уровни интеллекта. Он повторяет смену типов поведении, характерных для каждого из этапов развития. Человек как бы карабкается по лестнице структурных уровней интеллекта. А лестница эта по­строена из трансформированных этапов развития. Структурные уровни организации интеллекта выступают теперь как функцио­нальные ступени решения творческой задачи.

Огромное количество фактов, накопленное психологией твор­чества, полностью подтверждает высказанное положение. Это дает право рассматривать описанную здесь организацию интеллекта че­ловека как выраженный в наиболее общем виде психологический механизм принятия решения человеком.

Сказанное выше дает право изобразить центральное звено пси­хологического механизма принятия решения в виде двух прони­кающих одна в другую сфер. Внешние грани этих сфер представ­ляют собой абстрактные пределы (асимптоты) дискурсивного мышления. Снизу таким пределом оказывается интуитивное мыш­ление. За ним простирается сфера строго интуитивного мышле­ния — мышления животных. Сверху — логическое. За этим преде­лом простирается сфера строго логического мышления — мышле­ния современных вычислительных машин.

Нетрудно подметить, что объекты интуитивного мышления представляют собой вещи-оригиналы. Правда, это только в пре­дельном случае. Вообще говоря, такими объектами могут быть и изобразительные модели оригиналов. Однако и здесь данные моде­ли выступают не в специфической для них функции, не как собст­венно модели, но в функции оригиналов — как вещи. (Ведь можно все-таки перенести один из членов уравнения по другую сторону знака равенства вопреки законам математики!) Объекты логического мышления — модели в собственном смыс­ле слова — знаковые, символические.

Что можно сказать о процессах интуитивного и логического мы­шления? Процесс интуитивного мышления неосознаваем. Он слит с продуктом. Способы интуитивных действий на уровне интуиции не выявляются. Процесс логического мышления, например дедук­тивное умозаключение, осознан, расчленен с продуктом — способы действий выявлены и превращены в операции.

В чем своеобразие продуктов действий в отмечешных пределах?

Продукты интуитивных действий на полюсе объекта, т. е. объ­ективно выраженные, опредмеченные, не могут противоречить объективной логике вещей: они непосредственно контролируются вещами. Например, перенося стул в обычных условиях, скажем, не в условиях пребывания в космосе, мы не можем оставить его висящим в воздухе, что легко осуществимо, если мы станем вычер­чивать траекторию его перемещения на бумаге, т. е. будем мани­пулировать стулом в модельном плане. Стул-оригинал немедленно “поправит” наше действие, если мы вздумаем опустить его в воздухе.

Однако оценка продукта интуитивных действий субъективна. Она определяется его отношением к потребности, установке, моти­ву и осуществляется эмоционально. Отсюда возникает возможность расхождения объективной и субъективной шкал оценок. Например, объективно ценное преобразование может не соответствовать уста­новке, потребности, может быть не нужным. Тогда оно будет от­брошено, и задача останется нерешенной.

Непосредственная оценка продукта логического мышления объ­ективна. Это следует уже из того, что она осуществляется системой исторически выработанных обществом логических правил: что ло­гически правильно, то ценно. Эмоциональная оценка здесь почти отсутствует, так как место потребности, установки занимает ее знаковая модель — символическая цель. (Отметим, что цель имеет знаковую природу, конечно, лишь в пределе. Помимо предельных случаев она может выражаться и представлением.) Конечно, логи­ческая оценка объективна лишь относительно человека, решающего задачу: эта оценка — не следствие его произвола, она опирается на законы, “утвержденные человечеством”. Вместе с тем “утвержден­ную человечеством” логику мы называем субъективной диалекти­кой в отличие от диалектики объективной, диалектики природы.

Зная, что наша субъективная логика всегда ограниченна, нетруд­но заметить, что отсутствие непосредственного контроля со сто­роны вещей-оригиналов создает на логическом пределе возмож­ность нарушения законов объективной логики.

Дискурсивное мышление есть единство интуитивного и логи­ческого. Организация этого единства включает в себя иерархию плавно переходящих один в другой структурных уровней, представ­ляющих собой трансформированные этапы описанного нами раз­вития. Данные структурные уровни и превращаются в ситуациях творческих задач в функциональные ступени решения.

Первый уровень наиболее интуитивен. На линии, символизиру­ющей данный уровень, лежит основание треугольника, изобража­ющего объективный контроль и субъективную оценку. Вершина этого треугольника упирается в линию, символизирующую пятый уровень. Роль непосредственного объективного контроля и субъек­тивной оценки затухает по мере подъема по структурным уровням организации дискурсивного мышления.

Пятый уровень наиболее логичен. К линии, символизирующей данный уровень, примыкает основание треугольника, изображаю­щего субъективный контроль и объективную оценку. Вершина это­го треугольника упирается в линию первого этапа. Роль субъек­тивного контроля и объективной оценки гаснет по мере снижения по структурным уровням организации дискурсивного мышления.

В случаях, когда для решения задачи в опыте чело­века имеются готовые логические программы, решение их проте­кает на пятом уровне и не сопровождается сдвигами в эмоциональ­ных показателях. Это экспериментально доказано, например, для выполнения достаточно сложных, незнакомых испытуемому счет­ных операций. Аналогичное наблюдается и на начальных стадиях решения творческих задач, когда человек прилагает к ним готовые логические программы, создавая тем самым исходный неверный замысел. Неадекватность таких программ (субъективная логика не подтверждается практикой) превращает задачу в творческую. Решение ее теперь возможно лишь с помощью интуиции. Это оче­видно: мы исчерпали все свои знания, но все же задача не решена, подсказать ее решение нам могут только сами вещи. Организация деятельности человека смещается на нижние структурные уровни (и это очевидно: попробуйте, например, мысленно решить доста­точно сложную проволочную головоломку). Здесь очень важно, какая при этом смещении возникает установка — отвечающая объективной шкале ценностей или нет. В ходе деятельности, на­правляемой вначале исходным логическим замыслом, формируется интуитивная модель ситуации, приводящая в удачных случаях к интуитивному решению.

“Удачные случаи” подробно исследованы нами и описаны в книге “Психология творческого мышления” и др. Решающая роль в этих случаях принадлежит побочным продуктам действия, т. е. тем элементам результата действия, которые не отвечают це­ли, а навязываются самими предметами, в преобразованиях кото­рых мы ищем осуществление своей цели. Процесс интуитивного поиска не осознается. Осознаются лишь его продукты, удовлетво­ряющие имеющейся у нас потребности. Поэтому интуитивное ре­шение и выступает как неожиданное, как то, что называли “оза­рением”, “инсайтом” и т. п.

Интуитивное решение всегда предшествует логическому. Этот феномен давно известен психологии творчества, хотя и оставался до сих пор непонятным. Нам он теперь ясен: иначе и не может быть, так как логическое решение возникает лишь на базе интуи­тивного, когда задача фактически уже решена. Логическое реше­ние побуждается потребностью передать интуитивно найденное другому человеку, обосновать, доказать, использовать для реше­ния более сложной однотипной задачи и т. п. Здесь-то и возникает необходимость выразить решение в языке, “оречевить” его, а иног­да формализовать, иначе говоря, оформить логически.

Развернем характеристику этого механизма еще раз в несколь­ко ином ракурсе. Обратимся сначала к традиционной психологии творческого мышления. Здесь ведущее место принадлежит проб­леме “этапов творческого процесса” — стремлению выявить после­довательность узловых моментов этого процесса и увидеть в ней его механизм. В более раннем периоде такое выявление опиралось на различия чувственных оттенков, сопровождающих творческий процесс, особое внимание уделялось бессознательной работе. Одна­ко механизм бессознательной работы обычно относился здесь к “мировым загадкам”.

Более поздний тип схем сложился в итоге отказа не только от поисков механизма бессознательной работы, но и от признания ее как факта. Схемы стали “более строгими”, “более объективными” и приобрели, примерно, такой вид:

1. Осознание проблемы: а) возникновение проблемы, б) пони­мание наличных фактов, в) постановка вопроса;

2. Разрешение проблемы: а) выработка гипотезы, б) развитие решения, в) вскрытие принципа, г) выработка суждения, фикси­рующего решение;

3. Проверка решения.

Данная шкала, действительно, может успешно применяться для описания хода решения сложной познавательной задачи. Но дело в том, что психологический акт мышления не совпадает с реше­нием такой задачи.

Системно-структурный подход обнаруживает, что не только об­щественное, но даже индивидуальное познание нельзя объяснить, опираясь лишь на психологические закономерности,— познание нельзя психологизировать, сводить к психической деятельности.

Познавательная деятельность человека — это конкретная деятель” ность. Психология как абстрактная наука изучает лишь один из структурных уровней ее организации. Поэтому, если мы оставим за понятием “мышление” психологический смысл, его нельзя бу­дет отождествлять с понятием “познание”, так как “мышление” будет в таком случае отображать лишь один из структурных уров­ней организации познания, его психологический механизм.

Познание, повторяю, один из конкретных видов деятельности. Оно порождается определенной потребностью — познавательной,— потребностью в получении новых знаний. Мышление же не привя­зано жестко к какому-либо одному виду конкретной потребности. Оно включается в деятельности самых разных видов и связывается с различными видами потребностей. Общая особенность таких конкретных деятельностей состоит в том, что все они направлены па творческое преобразование той или иной ситуации.

Рассмотренные нами традиционные “этапы творческой деятель­ности” есть этапы хода познавательной деятельности. Результат каждого из этапов специфичен лишь своей логической характери­стикой или местом в ходе конкретной познавательной деятельно­сти, т. е. тем, что еще не раскрывает психологической специфики решения творческой задачи. Этапы познавательной деятельности не совпадают с этапами творческого мышления. Содержание каж­дого из этапов познавательной деятельности может представлять особую задачу творческого мышления.

В смешении понятий “познание” и “мышление” заключено ос­новное заблуждение всех кибернетических “теорий творчества”, неправомерное расширение идей “машинного интеллекта”: анализ показывает, что кибернетические модели отображают лишь логи­ческий структурный уровень познания и совсем не затрагивают психологических механизмов творческого акта.

Не следует умалять несомненные заслуги, практическую и тео­ретическую значимость логического моделирования познавательной деятельности. Но надо признать, что это моделирование находится за пределами психологического аспекта принятия решения и не вскрывает его основных образующих. Для изучения этого механиз­ма необходимы иные — психологические — модели принятия реше­ния. Они качественно отличаются от логических и их исследование вскрывает качественно иные закономерности.

В основу построения таких моделей нами был положен экспери­ментально установленный и изученный факт неодно­родности результата действия человека, наличия в этом результате прямого (осознаваемого) и побочного (неосознаваемого) продук­тов. Эта неоднородность — прямое следствие неоднородности структурной организации психического, его расчленения на над­строечный и базальный уровни.

Скажем несколько слов о прямом и побочном продуктах. Прямой продукт действия формируется на основе высшего уровня, характеризуемого осознанностью. Он отвечает сознательно поставленной цели и может быть непосредственно использован в сознательной организации последующих действий (осознаваемый опыт).

Побочный продукт формируется на низшем уровне, причем к нему относятся те образования этого уровня, которые не включают­ся в осознаваемую систему. Он возникает помимо сознательного намерения, складывается под влиянием тех свойств вещей и явле­ний, которые включены в действие, но не существенны с точки зре­ния сознательно поставленной цели.

Для пояснения характеристики побочного продукта восполь­зуемся следующим примером. Лежащие на столе бумаги сдувает ветер. У работающего за столом возникает потребность прижать их, используя первый попавшийся под руку предмет: книгу, пе­пельницу и т. п. Проделав в таких условиях нужное действие, че­ловек нередко не может отдать себе отчета в том, каким именно предметом воспользовался, какое точно место занял предмет на прижатом им листе бумаги и т. п. (т. е. в том, что составляет по­бочный продукт). В словесном отчете выявляются лишь некоторые свойства предмета (объем, масса), существенные с точки зрения цели данного действия, т. е. того, что составляет прямой продукт. Равным образом человек не может непосредственно использовать побочный продукт в сознательной организации последующих дей­ствий. Непосредственно этот продукт выступает лишь в объектив­но зафиксированном результате предметного действия — в преобра­зованиях объекта.

Специальное экспериментальное исследование, опирающееся на метод, открывающий возможность психологического проникнове­ния в область непосредственно не отображаемых явлений (метод анализа результа предметного действия), показало, что побочный продукт существует не только в преобразованном объекте. Данное преобразование фиксируется — психически отражается — и субъ­ектом и при известных обстоятельствах оно может принять уча­стие в регуляции последующих действий (неосознаваемый опыт).

Ситуация творческой задачи обрабатывается вначале дискур-сивно, при опоре на сознательно организованный опыт. Для реше­ния творческой задачи такого опыта недостаточно. Это и порождает потребность в новом знании. В ходе конкретной деятельности воз­никает другой опыт — неосознаваемый, который иногда может со­держать в себе ключ к решению творческой задачи. Этот опыт и проявляется в удачный момент в виде неожиданной “подсказки”.

Неосознаваемый опыт, объективно содержащий в себе ключ к решению, малоэффективен, если он сложился в действиях, пред­шествующих попыткам решить задачу. Он становится эффектив­ным, формируясь на фоне целевой поисковой доминанты, на фоне яркого интереса к задаче, в условиях, когда цель решить задачу превращается в ведущий мотив, когда мотив смещается на цель, когда господствует не “внешняя”, а “внутренняя” мотивация, когда ищущего “захватывает сам процесс поиска”, когда ищущий “постоянно держит задачу в голове и не может от этого избавить­ся”.

Эффективность неосознаваемого опыта возрастает, когда исчер­пываются неправильные приемы решения задачи, но еще не гас­нет поисковая доминанта, не теряется интерес к задаче, не исчеза­ет стремление найти решение. Влияние неосознаваемой части действия тем эффективнее, чем менее содержательна сама по себе ее осознаваемая часть.

Перечисленные закономерности наиболее жестко связаны с по­лучением интуитивного решения, интуитивного эффекта. Они отчетливо проявляются в ситуациях, объемная сложность (число смысловых единиц) которых минимальна и найденный способ решения совпадает (или почти совпадает) с самим решением, т. е. не возникает необходимости специальной реализации этого спосо­ба, связанной с превращением его в принцип. Такие задачи, оста­ваясь творческими, не являются проблемами.

Мы различаем в данном случае творческую задачу и проблему на следующем основании. Творческая задача всегда мыслительная, но она может и не быть познавательной (или может совпадать с элементарной познавательной задачей). Ее можно и нужно решать, не приобретая предварительно на осознаваемом уровне новых знаний. Такую задачу не надо “ставить”; она ставится самой ситуацией. В итоге решения мыслительной задачи (если она сов­падает с элементарной познавательной) возникает новое знание, полностью удовлетворяющее необходимому видоизменению ситуа­ции.

Проблема — это сложная познавательная задача. Если она выражена лишь ситуативно, ее надо превратить в проблему. Для этого необходимо путем гипотетических обобщений преобразовать проблемную ситуацию в ситуацию мыслительной задачи. Затем проблему надо исследовать: выработать стратегию решения, рас­членить на ряд элементарных задач, превращая их в мыслитель­ные. В ходе решения проблем обязательно возникают новые знания, выполняющие подсобную роль в общем решении. Веду­щее звено процесса познания здесь многократно переходит с одного уровня на другой. В проблемных ситуациях полученное решение одной элементарной задачи вновь используется как прин­цип действия в другой, более сложной ситуации. Однако способ действия, выработанный в итоге решения исходной задачи, внача­ле еще очень ограничен и приводит к успеху только в весьма близ­кой, сходной ситуации. Действия на этой ступени еще недостаточ­но абстрагированы. Для превращения частного способа в принцип надо углубить уровень абстракции, “отфильтровать” действие, объективно содержащее принцип, от чувственных элементов ситуа­ции, зачастую случайных. Это и есть то, что мы называем форма­лизацией интуитивного эффекта.

Такой формализации благоприятствуют следующие (экспери­ментально выявленные) условия:

.включение деятельности в контекст более широкой задачи, в которой результат предшествующего решения должен выступить как операция, как способ решения более широкой задачи; поста­новка теоретической задачи (т. е. такой, где цель заключается не в достижении практического результата, а в выявлении способа, которым такой результат уже получен).

Для успеха формализации способ решения предшествующей задачи целесообразно доводить до известной степени автоматиза­ции (т. е. смещать его в структуры внешнего плана, на низшие структурные уровни организации дискурсивного мышления), достаточной, чтобы действовать данным способом как средством, т. е. оперировать им как целостным образованием. Во всех этих случаях важное значение имеет оптимальный выбор объемной сложности ситуации.

Как легко заметить, психологический механизм принятия решения применительно к ситуациям предельной сложности сла­гается из двух узлов: из преобразования познавательной проблемы в мыслительную задачу и из решения мыслительной задачи. При­нятие решения в любых ситуациях на психологическом уровне осуществляется именно по данному механизму. Здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что данный механизм есть механизм приня­тия творческих решений, т. е. тех, которые нельзя получить непо­средственно, опираясь на аппарат логики. Но психологически такой механизм представляет наибольший интерес. Конечно, любая сфера логической интеллектуальной деятельности человека вместе с тем и психологична, поскольку, например, любые дедук­тивные операции, совершаемые мыслящим человеком, имеют строго определенный психологический механизм, четкость работы которого — необходимое условие соответствия хода этих операций правилам дедукции. Однако логическая сторона интеллектуальной деятельности может быть отвлечена от ее психологического меха­низма (строго говоря, он представляет собой своего рода стерео­тип), от познающего субъекта, в то время как ее интимно-психоло­гическая сторона не допускает подобного отвлечения.

Таким образом, в центре проблемы принятия решения, рассмат­риваемой на психологическом уровне, оказывается решение мыслительной задачи. Это обстоятельство открывает путь к преодолению казалось бы непреодолимого, т. е. к возможности охвата всего бесконечного многообразия конкретных ситуаций: принятие решения в любых из них протекает по одному и тому же психоло­гическому механизму. Различия здесь состоят лишь в том, что раз­ная сложность конкретных ситуаций требует различной меры развертки психологического механизма (или предъявляет разные требования к уровню его развития у того или иного человека). Во многих случаях такой механизм развертывается лишь частично. (Равным образом у многих людей развитие этого механизма засты­вает, не достигая высшего этапа, чем и объясняется, что принятие адекватных решений в ситуациях, трудность которых требует полного развития психологического механизма, оказывается для них принципиально невозможным.)

Можно говорить, конечно, не только о творческих решениях (т. е. о тех, которые не могут быть получены только логически), не только о продуктивных (тех, которые выводятся логически), но и о нетворческих — репродуктивных. Однако репродуктивное решение психологически не показательно, формирование психоло­гической структуры таких решений уже завершено. Функциониру­ет лишь “репродуктивное психическое”, которое оказывается “пе­реброшенным” на нейрофизиологический уровень.

Именно в таких условиях и возникает иллюзия, будто бы мозг работает сам по себе (“концепция антидеятельности”). В действи­тельности же нейрофизиологическая работа мозга всегда прямо или косвенно направляется, организуется взаимодействием субъекта с объектом. В основе репродуктивных решений лежит ранее смоде­лированное в мозгу адекватное данному решению взаимодействие субъекта с объектом (что достигается либо творческим путем, либо продуктивной деятельностью, либо обучением, включающим в себя и то, и другое). Репродуктивные решения опираются на воспроиз­ведение таких моделей. До тех пор, пока они соответствуют услови­ям, ситуации, творческое взаимодействие субъекта с объектом не развертывается. Поэтому интерес здесь могут представить только те обстоятельства, которые мешают, препятствуют срабатыванию уже сложившихся моделей.

Данные о психологическом механизме принятия решения, полученные в свете абстрактно-аналитического подхода, приобретают значение не только в контексте аналити-ко-синтетических моделей. Они непосредственно приложимы и я совершенствованию эмпирических представлений.

Конечно, свое действительное значение они приобретают в си­стеме фундаментальных знаний. В направлении разработки таких знаний уже сейчас можно наметить некоторые пути распростране­ния, абстрактно-аналитического подхода на выработку представ­ления о механизме общественного познания (социальный уровень “принятия решения”), индивидуального познания (социально-психический уровень — “стык”), на выработку представлений о формировании коллектива и специфических механизмах принятия коллективного решения. Весьма важен также соответствующий прорыв к нижним уровням — к распространению абстрактно-ана­литического подхода на трактовку нейрофизиологических механиз­мов принятия решения.

5. Выводы

Содержательная детерминация процедуры принятия реше ния реализуется по-разному на различных уровнях принятия ре шения, На перцептивно-опознавательном уровне особенност] информационного поиска и уровень сформированности перцеп тивного образа обеспечивают избирательность актуализации построения тех или иных гипотез. При формировании способ, действия (на рече-мыслительном уровне) уровень обобщенносп программы действия соответствует уровню обобщенности прин ципа действия, хотя и отстает от него.

Процесс принятия решения на обоих этапах (подготовю и собственно принятия решения) является продуктивным “вы черпыванием” из объекта нового содержания посредством вклю ченйя его во все новые системы связей. Это выражается в изме нении уровня обобщенности выделяемых свойств объекта (выяв­ление все более существенных свойств объекта, изменение алфа­вита его признаков, укрупнение единиц восприятия).

Процедура принятия решения, как правило, состоит не iмеханическом подборе, а в избирательной актуализации или по­строении гипотез (на перцептивно-опознавательном уровне). а также в специальном построении способа действия (на рече-мыслительном уровне).

Факты содержательной зависимости этапа собственно при­нятия решения от этапа информационной подготовки решения, с одной стороны, и относительной “отставленное”, самостоя­тельности процедуры принятия решения — с другой, позволяют ставить вопрос о необходимости специальной организации и отра­ботки обоих этапов при решении различных прикладных задач (технико-информационное обеспечение деятельности человека-оператора в АСУ, профессиональное обучение и т. д.).

Чисто психологическое исследование принятия решения долж­но, следовательно, абстрагироваться от массы других факторов, детерминирующих это явление, прежде всего от социальных и физиологических (конечно, знание их, владение ими для психолога не только полезно, но в известной мере и необходимо, однако это не составляет его специфической исследовательской задачи). Толь­ко при условии отчета о таком абстрагировании становится ясным то, что мы выдвигаем в качестве психологического механизма принятия решения.

6. Тесты

Испытуемый

Андрей Борисович

18 лет

Учащийся

Тест 1 Лидерство

Чувствует ответственность за все многое берет на себя

Тест 2 Обаятельность

Есть обаяние, приятный в общении человек

Тест 3 Нервность

Спокоен, уравновешен

Тест 4 Внимательность

Высокая степень внимания

Тест 5 Тест на темперамент Айзенка

Сангвиник, экстраверт

Тест 6 Благоразумность

Прекрасное чувство меры, знает свои возможности

Тест 7 Уверенность в себе

Свободен от опрометчивых поступков, есть малая доля неуверенности

Тест 8 Терпимость

Непреклонен и упрям, стремится навязать свое мнение

Тест 9 Артистические наклонности

Такого человека врядли остановит красота заката

Выводы: Самоуверенный человек в реальности, действительно объективен в самооценке. Удивительно, что все тесты очень точно отразили реальную жизнь.

7. Литература

1. Анохин П. К “Принятие решения в психологии” М., 1974

2. Курчиков Л. Н “Неопределенность и определенность” М., 1972

3. Рубинштейн С. Л. “Основы психологии” М., 1984

4. “Психология и педагогика” Под ред. А. А. Радугина М., 1996

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:57:28 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
15:31:43 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Принятие решения человеком

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150275)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru