Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: История развития идеологов социал демократии

Название: История развития идеологов социал демократии
Раздел: Рефераты по истории
Тип: реферат Добавлен 18:50:10 06 марта 2007 Похожие работы
Просмотров: 3214 Комментариев: 3 Оценило: 4 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно     Скачать

План:

I. Введение


II. Основная часть

1.Возникновение социал-демократической идеи в РОССИИ.

а) Утопический социализм в русском варианте его влияния на российское
общество (Герцен, Чернышевский, "Земля и воля" в 60-е г.г. XIX в.)

б) Рабочее движение в РОССИИ в 70-е - 80-е г.г. XIX в.

2. Первые социал-демократические организации

а) легальные марксисты

б) экономисты

в) революционеры

г) Союз борьбы за освобождение рабочего класса

3. Образование РСДРП и раскол русской социал-демократии

а) II съезд РСДРП

б) Первая русская революция и ее влияние на социал-демократические идеи

в) Окончательный раскол социал-демократии

4. Российская социал-демократия после победы Октябрьской революции.

III. Заключение

Введение

В XIX-XX вв. общественная мысль в России, как никогда, была занята вопросом о дальнейшем пути развития страны. Размышления на эту тему - обычное дело в любой стране, когда кончается один век и начинается другой. Но на этот раз в России данный период был поистине переломным во многих отношениях. Это было время ускоренного развития капитализма в стране, рост которого сопровождался не только промышленным подъемом, но и кризисными явлениями (1900-1903 гг.), в восьмой раз на протяжении XIX в. охватившими все мировое капиталистическое хозяйство и особенно больно отозвавшимися на экономике России вследствие неурожая 1901 г. Это было время также резко обострившегося политического кризиса самодержавного режима в стране, завершившегося народной революцией 1905—1907 гг.

Описываемый период - резко поворотный для истории нашей страны. Он изменил ее жизнь, вырвал Россию из мирового сообщества. Работа является попыткой систематизировать и осознать настроение общественного сознания в это время, а также попытаться найти причины нынешней политической и социальной неразберихи в нашей жизни.

Возникновение социал - демократической идеи в РОССИИ.

Идея социального равенства людей – одна из самых древних и вечно живых идей общественного сознания. В русской общественной мысли представление о равенстве всех людей перед Богом и о неизбежном торжестве социальной справедливости были известны с незапамятных времен.[1] Они характерны для различных еретических движений и учений задолго до крестьянских революций XVII – XVIII вв. Рассказы о счастливом и праведном царе нередки в сказаниях “отреченных” (тайных, апокрифических) книг (например, в хорошо известном в русском средневековье “Хождении Зосимы к брахманам”, откуда узнаем о знакомстве с индийскими социально-религиозными идеями) и в других хрониках и списках. Правда, идеи братства и социального равенства людей использовались подчас в целях, не имеющих ничего общего с требованиями социальной справедливости. Так, Иван Грозный, этот незаурядный, но жестокий политик, обратил идею равенства против боярства и поддерживавшего его мистически-реакционно настроенного духовенства. Он требовал, например, чтобы бояре, уходившие в монастыри (из-за его же преследований) лишались дворянских привилегий. В одном из своих Посланий (в Кирилло-Белозерский монастырь) Грозный писал не без самодержавной иронии: “А ныне то и слово: тот знатен, а тот еще выше, - так тут и братства нет. Ведь, когда люди равны, тут и братство, а коли не равны, какому ту быть братству?”. Идея равенства и братства приобрела неожиданный смысл – это равенство всех перед ним. Бояре же отстаивали преимущества сословного равенства для тех, кто принадлежит к высшему слою. Россия позднее западноевропейских стран вступила на путь капиталистического развития. Лишь к середине XIX века в России налицо признаки, характеризующие кризис феодально-крепостнического строя. В силу этих причин закат западноевропейского утопического социализма по времени совпадает с его восходом в России.

Утопический социализм в русском варианте его влияния на российское
общество (Герцен, Чернышевский, "Земля и воля" в 60-е г.г. XIX в.)

Социальная структура российского общества в основном была представлена крестьянством. Именно его интересы представляла передовая русская социально-политическая мысль того времени, в лице А.И. Герцена (1812-1870), В.Г. Белинского (1811-1848), Н.Г. Чернышевского (1828-1889), К.А. Добролюбова (1836-1861), учение которых ближе всего стояло к научному коммунизму, являлось высшей ступенью в развитии утопического социализма. Утопический социализм русских революционных демократов в целом нашел свое выражение в так называемом русском общинном социализме А.И. Герцена.[2] В основе его учения находилось идеалистическое положение о том, что крестьянская община с ее традиционными формами владения землей и самоуправления является носителем социалистических отношений в социально-экономической жизни России, т.е. основы социалистического строя заложены в Российской деревне. Взамен капитализма Герцен предлагает социализм, который опирается на крестьянскую общину и ремесленную артель при демократической народной власти. При этом необходимым условием является уничтожение крепостнических отношений и самодержавия. Таким образом, в творчестве Герцена четко прослеживаются две линии - теоретическая и практическая, направленные на разработку революционной теории и ее реализацию в специфических условиях России. Социалистические идеи Герцена были развиты с позиций революционного демократизма в творчестве В.Г. Белинского. Основной социальной силой, способной создать демократическую республику, Белинский считал революционное крестьянство. Он выступает как открытый сторонник крестьянской революции. Историческая заслуга Белинского в развитии передовой русской социальной мысли состоит в том, что идею народной революции он тесно связал с идеей социализма, что в корне отличает его мировоззрение от критического утопического социализма Западной Европы.[3]

Особое место в истории утопического социализма занимает учение Н.Г. Чернышевского. В основе его взглядов о социологии, так же как и у Герцена, - общинное землевладение. Исходя из этого, Чернышевский считает, что специфические особенности России, а именно - традиционная крестьянская община, уменьшают тиски частнособственнических отношений и облегчают переход к социализму.

Итак, идеалы социализма в деятельности русских социалистов-утопистов были неразрывно связаны с идеей крестьянской революции. То, что такая революция приведет к развитию буржуазных отношений, оставалась вне понимания революционных демократов, в том числе и Чернышевского, хотя он и предвидел, что процесс становления социалистических общественных отношений довольно длительный.

В 60-х гг. ХIX в. началась эпоха Великих реформ в промышленности и общественном сознании. В конце 1861 г. единомышленники Чернышевского, вдохновлённые А.И. Герценом и Н.П. Огарёвым создали тайное общество “Земля и воля”, объединившее революционные кружки в различных городах России. Герцен призывал образованных молодых людей идти “в народ” для его просвещения и революционной пропаганды. Охваченная энтузиазмом молодежь начала серьезную подготовку к этому, в официальной записке сотрудников органов надзора сообщалось; “В Петербурге и Москве в среде учащейся молодежи стало появляться стремление к образованию ассоциаций, кружков с целью денежного о вспомоществования,

обмена мыслей и дополнения путем чтения и бесед пробелов школьного учения... Нет никакого сомнения в том, что направление, принятое... нашею так называемою обличительною печатью... с громкими фразами о нуждах, пользе и бедственном положении низших классов, не могло пройти бесследно и не повлиять на впечатлительную молодежь, столь естественно стремящуюся в своих мечтах к возможности осуществления в жизни недосягаемых идеалов всеобщего братства, равенства, свободы”.

Члены кружков и обществ ставили перед собой разные задачи – от самообразования до пропаганды революционных идей. Спорили: нужно ли “учиться у народа, как служить народу и как лучше вести его дело” (так призывал Бакунин)? Или избрать иной путь: учить народ, объяснять “ему всю правду до последнего слова”? А может быть, просвещать мужиков, обучать их грамоте? В течение всего периода подготовки к большому походу в деревню кружковцы изучали проблемы общественной жизни, печатали разного рода нелегальную литературу, составляли и распространяли “Наставление о том, каким образом собирать сведения в народе и на что главным образом обращать внимание”

Одним из самых ранних был кружок ишутинцев – тайное революционное общество в Москве, названное по имени его организатора и руководителя Николая Андреевича Ишутина. Выросло общество из кружка, примыкавшего к “Земле и воле”, и действовало в 1863–1866 гг. Знаменитый русский революционер П. А Кропоткин писал, что ишутинцы хотели стать “носителями знания и просвещения среди народа... Они надеялись, что при известном такте и терпении удастся воспитать людей из народа и таким образом создать центры, из которых постепенно среди масс будут распространяться лучшие идеи. Для осуществления плана были пожертвованы большие состояния. Любви и преданности делу было очень много”.

Под влиянием социалистических идей (а особенно романа Н. Г. Чернышевского “Что делать?” кружковцы открывали артели и мастерские, в которых не было какого-то одного хозяина и прибыль делили между собой сами артельщики. Молодые работники надеялись, что таким образом сумеют создать традиции коллективной собственности и коллективного труда. В этом они видели залог будущего о социалистического преобразования России.

Но в то же время в программе кружка предусматривалась организация заговоров против представителей власти. О двойственности тактики ишутинцев свидетельствовала: структура их организации, сложившаяся к 1866 г.: узкий центр - “А тайное общество - “Организация” и легальные “Общества взаимно вспомоществования”. Заговорщицкий центр ишутинского тайного общества утверждал в качестве конечной цели борьбы введение в России социализма путем революции . “ ,, Общество “, - говорилось в одном из его документов, - должно действовать не только путем устной пропаганды, но не обращать внимания и на средства для достижения цели – употреблять и нож". Террор, по мнению ишутинцев, следовало применять не только против самодержавия, но и против всех, кто может послужить помехой для намеченных революционных планов.

4 апреля 1866 г. ишутинец Дмитрий Каракозов неудачно стрелял в Александра II. Революционеры считали, что цареубийство либо позволит им захватить власть в стране либо вынудит власти пойти на уступки. И уж обязательно разбудит инертные массы. По "каракозовскому делу" находились под следствием более 2 тыс. человек З6 из них судили. Многие были сосланы. Каракозова повесили. Ишутин сошел с ума в Шлиссельбургской крепости.[4]

В 1869 – 1874 гг. в Петербурге действовала организация чайковцев . Свое название она получила случайно – от фамилии Николая Васильевича Чайковского, рядового члена общества, который занимался сбором средств для деятельности кружка, поддерживал связи с петербургскими газетчиками, вёл переговоры с людьми, желавшими войти в общество. Первоначально студенты объединились исключительно для занятий самообразованием: они вместе изучали социалистическую литературу и проштудировали "Капитал" К. Маркса еще до того, как он был издан в России. Их увлекла мечта о переустройстве страны по социалистическим принципам. Они попытались разработать план и программу революционной деятельности. Чайковцы считали, что русские крестьяне – стихийные социалисты, так как испокон веков все делают вместе "обществом". Нужно только разбудить их социалистические инстинкты. В то же время чайковцы понимали как глубока в России пропасть между городом и деревней, между интеллигентом и мужиком. И потому полагали, что социалистические идеи в село должны нести люди, к которым крестьяне отнесутся с доверием. Чайковцы создавали кружки самообразования прежде всего среди фабричных рабочих, которые относились к своим занятиям в городе как к отхожему промыслу. Весной они обычно возвращались в село на полевые работы. Чайковцы надеялись, что "фабричные" и понесут в село социалистические идеи.

Молодые революционеры тоже готовились к походу в деревню. Чтобы не быть там лишними, чужими людьми, они осваивали ремесла, которые могли пригодиться в селе. В Петербурге тогда открылось множество столярных, слесарных, сапожных мастерских, где народники приобретали нужные специальности.

Много внимания уделяли кружковцы "книжному делу". Они закупали, рассылали и даже издавали социалистическую и просветительскую литературу, комплектовали библиотеки. Тысячи томов сочинений Чернышевского, Добролюбова, Лаврова, Маркса, Вольтера, Сеченова произведений Кропоткина, Кравчинского, Тихомирова и других народников хранились под кроватями и в сундуках знакомых студентов Чайковцы буквально наводнили книгами, брошюрами, листовками социалистического содержания десятки губерний. Установили связи с революционными кружками в Москве, Киеве, Казани, Харькове...

Попасть в кружок чайковцев было непросто. Они предъявляли к кандидату чрезвычайно высокие требования: обсуждали его моральный облик, привычки, склонности. Принимали только тех, чье безупречное поведение не вызывало сомнений. Историк В. Богучарский писал о том, что созданный М Натансоном и В. Александровым кружок чайковцев представлял собой "одно из самых светлых явлений даже и среди других кружков того русского юношества семидесятых годов, которое дало так много примеров настоящего морального подвижничества". Все без исключения вспоминали об атмосфере честности, веры друг в друга, равноправия чайковцев. Они непримиримо относились к нечаевщине , считая отвратительными террористические принципы деятельности "Народной расправы"

Весной 1874 г. началось массовое "хождение в народ". Тысячи молодых людей из крупных городов отправились на Волгу, Дон, Урал, Днепр. Движение не задержал даже разгром в марте 1874 г. петербургского кружка чайковцев. Образованные юноши и девушки вели в деревнях беседы на просветительские революционные и политические темы, читали вслух, раздавали брошюры и прокламации, старались убедить крестьян в необходимости борьбы с самодержавием и помещиками. Но деревня социалистическую пропаганду не воспринимала: народников там слушали как сказочников. Больше верили в царя и Бога, чем в агитацию революционеров. Не оправдались надежды чайковцев и на

пропагандистов из фабричных рабочих. С энтузиазмом занимаясь в кружках самообразования, рабочие тем не менее не желали вести революционную агитацию в деревне. Молодые революционеры, действовавшие открыто, быстро становились жертвами полиции.

В 37 губерниях были арестованы и брошены в тюрьмы более 1,5 тыс. человек За три года следствия, которое велось крайне жестокими методами, произошло 93 случая самоубийства, помешательства и гибели, Даже известный консерватор Константин Победоносцев осуждал эту правительственную акцию: жандармы, по его мнению, "повели это страшное дело по целой России, запутывали, раздували, разветвляли, нахватали по невежеству, по низкому усердию множество людей совершенно даром".

Оставшиеся на свободе продолжали работу в деревне и среди рабочих. Но жандармы не без помощи самих крестьян жестоко преследовали народников, подвергали их арестам, издевались над подследственными. К лету 1875 г. за решёткой оказались еще около тысячи человек. К началу 80-х гг. по делам участников "хождения в народ" состоялось около 80 судебных процессов, Самыми крупными и громкими из них были "процесс 193-х" и "процесс 50-ти". Большинство подсудимых вели себя во время судебных заседаний мужественно и достойно, вызывая симпатии присутствовавшей в зале публики. Впервые революционеры открыто высказали свои взгляды. Расправились с народниками жестоко: их приговорили к каторге, ссылке, заключению в крепость. В передовой статье газеты "Земля и воля" в 1878 г. было сделано горькое признание, что "хождение в народ" нерационально; результаты его "ничтожны... по сравнению с теми силами, которые были на них употреблены, и с теми жертвами, которых они стоили".

В 1875 – 1876 гг. "хождение в народ" еще продолжалось, но уже шли поиски новых форм борьбы.

Многие из участников событий первой половины 70-х гг. пришли к выводу, что главная причина поражения народников заключалась в отсутствии у них центра движения, в кружковщине, в объединении молодежи не по идейным признакам, а по нравственным качествам. Поэтому трудно было согласовать методы борьбы. Выход видели в создании единой организации революционеров. В 1876 г. в Петербурге возникла новая "Земля и воля ". Организаторами этого тайного общества были М. Натансон, А. Михайлов, Г. Плеханов, О. Аптекман, В. Осинский. В 1878 г. к обществу присоединились Н. Морозов, С. Перовская, А. Желябов, В. Фигнер и др.

Землевольцы считали, что невозможно искусственно насадить революционные настроения: "Революция – дело народных масс. Подготовляет их история. Революционеры ничего поправить не в силах. Они могут быть только орудиями истории, выразителями народных стремлений. Роль их заключается только в том, чтобы, организуя народ во имя его стремлений и требований и поднимая его на борьбу с цепью их осуществления, содействовать ускорению того революционного процесса, который по непреложным законам истории совершается в данный период".[5]

В основе своей программа "Земли и воли" была "бакунистской": конечной целью движения провозглашались коллективизм и анархия. И хотя землевольцы утверждали, что политика для них не столь важна, жизнь заставляла их поступать иначе – в декабре 187б г. они стили участниками первой в России политической демонстрации у Казанского собора в Петербурге. Тогда народникам удалось увлечь за собой множество петербургских рабочих, впервые над толпой было поднято красное знамя с надписью: “Земля и воля” позже они участвовали в различных демонстрациях, в стачках петербургских рабочих.

Землевольцы попытались заменить эпизодическую "летучую" пропаганду в деревне организацией поселений интеллигентов, которые работали учителями, фельдшерами, писарями и т. п., одновременно занимаясь революционной агитацией. Однако даже двухлетнее "сидение" в деревне не дало утешительных результатов: в лучшем случае наблюдалось некоторое сближение поселенцев с крестьянами. Трудно было горожанам жить вдалеке от политической жизни, переносить материальные лишения. Усиливался и террор со стороны полиции. Осенью 1878 г. был разгромлен петербургский кружок "Земли и воли". Пришлось сворачивать работу в деревне. К концу 1878 г. там осталось всего два поселения.[6]

Народническая деятельность теперь сосредоточилась в городах и стала приобретать выраженный политический характер. Все чаще совершались террористические акты против представителей власти, участились случаи вооруженных выступлений. И раньше землевольцы не исключали террор из средств освободительной борьбы, но рассматривали его как крайнюю меру, к которой можно прибегнуть в целях самозащиты или возмездия за злодеяния чинов администрации. В короткой истории существования "Земли и воли" были громкие политические дела. 24 января 1878 г. Вера Засулич тяжело ранила петербургского градоначальника Трепова за избиение розгами арестованного студента Емельянова. В феврале того же года Валериан Осинский совершил в Киеве покушение на товарища прокурора (заместителя прокурора. – Прим. ред.) окружного суда Котляревского, известного своей жестокостью, а в мае Григорий Попко убил в Киеве жандармского полковника Гейкинга – инициатора высылки революционно настроенных студентов. 4 августа Сергей Кравчинский заколол кинжалом среди бела дня в Петербурге шефа жандармов Мезенцова. Это была месть за казнь революционера Ивана Ковальского, оказавшего при аресте вооруженное сопротивление полиции.

В программе "Земли и воли" появилось положение о " систематическом истреблении наиболее вредных или выдающихся ниц из правительства и вообще людей, которыми держится тот или другой ненавистный... порядок". Первые террористические акты землевольцев привлекли внимание общества к положению политических заключенных, которых подвергали в тюрьмах унижениям и издевательствам. И, кроме того, они заметно напугали правительство. У радикальной части землевольцев возникла уверенность в том, что с помощью террора можно "дезорганизовать" государственную власть.

В организации зрел раскол, поскольку "деревенщики" не одобряли террористический путь борьбы, так как он отвлекал силы от главного – работы среди крестьянства. Они также были убеждены, что "убийство никогда не служит делу свободы".

К весне 1879 г. разногласия между сторонниками работы в деревне и приверженцами решительной политической борьбы настолько обострились, что на съезде в Воронеже они не смогли договориться о продолжении совместной деятельности. Летом "Земля и воля" распалась. Воз никли две новые организации: "Народная воля " и "Черный передел". Виднейшими представителями народничества были П. Лавров (1823-1900 год) и Н. Михайловский (1842-1904 год). Они придерживались так называемого субъективного метода , который получил всестороннюю разработку в их многочисленных трудах. Суть этого метода П. Лавров раскрывает так: “Волей или неволей приходится прилагать к процессу истории субъективную оценку, т.е. усвоив тот или иной нравственный идеал, расположить все факты истории в перспективе, по которой они содействовали или противодействовали этому идеалу, и на на первый план истории выставить по важности те факты, в которых это содействие или противодействие выразилось с наибольшей яркостью”. В развитии нравственного идеала “единственный смысл истории” и “единственный закон исторической группировки событий”. Оба этих мыслителя, выдающиеся представители русского революционного народничества, оказали значительное влияние на развитие социологической мысли в России. Они “завершили течение Русской мысли, идущее от Герцена и Белинского”, и стали “властителями дум эпохи вхождения в народ и кающегося дворянства”.

Конец XIX столетия был временем бурного роста полити­ческих настроений в различных слоях российского общества. Характерные черты капиталистической эволюции в Рос­сии оказали мощное влияние на процесс формирования поли­тических партии и движений. Помимо общих черт с аналогич­ными процессами на Западе, они имели весьма существенное .своеобразие. Во-первых, это более позднее, чем в Западной Европе, со­здание политических партий. Во-вторых, иной была и последовательность их образования. Складывание политической структуры западноевропейского общества начиналось с создания 6уржуазных партий. Это было связано в первую оче­редь с ростом, политической активности буржуазии, ее завое­ваниями на политической арене, особенно с введением всеоб­щего избирательного права. Заканчивалось оформление политических структур западных обществ образованием партий пролетариата. В России же первой оформилась пролетарская партия, а уже затем —мелкобуржуазные и буржуазные пар­тии. Основными политическими течениями этого периода, в нед­рах которых начинался процесс зарождения политических партий, являлись правительственно-помещичий консерватизм, буржуазно-помещичий либерализм и народнический револю­ционизм. Каждое из них по-своему решало вопрос о выборе путей развития страны, отражая интересы определенных клас­сов и социальных групп, представители которых составляли то или иное течение.

Рабочее движение в РОССИИ в 70-е - 80-е г.г. XIX в.

Место и роль революционного народничества в российском освободительном движении трудно переоценить. Народники 60-70 гг. дали России первые образцы революционных организаций, ставивших -своей задачей революционную борьбу за свержение само­державия. Хотя они и делали ставку исключительно на кре­стьянство и его революционные возможности, можно -с пол­ной определенностью утверждать, что революционные народ­ники сыграли значительную роль в подготовке пролетарского этапа освободительного движения. Это проявилось в двух моментах. Во-первых, пропаганда революционных идей среди крестьянства не могла не затронуть и часть рабочих, которые в России очень тесно связаны с крестьянской массой н объ­ективно были значительно более восприимчивы к революци­онным идеям. В середине 70-х гг: XIX в. впервые пролетар­ские организации “Южно-российский союз рабочих” и “Се­верный союз русских рабочих” находились под сильным идей­ным влиянием теории народничества. Программные требования ” “Северного союза русских рабочих” в своей основе не расхо­дились с программами революционных народников. Вот неу которые их них: ниспровержение существующего политиче­ского и экономического строя как крайне несправедливого:

учреждение свободной федерации общин, обладающие поли­тической равноправностью и полным внутренним самоуправ­лением; уничтожение поземельной собственности и замена ее общинным владением; правильная ассоциация организации труда, при которой в руки рабочих должны перейти продук­ты и орудия производства. В оценке соотношения классовых сил в России, движущих сил русской революции, в анализе перехода к социализму первые рабочие-революционеры следовали народническим теориям. Во-вторых, революционное народничество представляло собой движение революционно-демократической интеллигенции, связавшей себя с борьбой трудящихся масс, и именно представители народничества пер­выми обратились к марксизму.

Революционное народничество не достигло своей цели — пробуждения народной революции — ни путем непосредствен­ного подъема на нее народной массы, ни путем примера “ге­роев”, ни путем заговора. После убийства Александра II, в условиях наступившей реакции начинается распад революци­онного народничества. Он шел в трех направлениях. Наиболее многочисленная группа народников, ориентируясь на гегемо­нию буржуазии в революции перешла на позиции либера­лизма. Часть народников осталась на позициях радикальной и мелкой буржуазии и в 90-х гг. XIX в. образовала ряд неле­гальных групп и кружков, объявивших себя преемниками “Народной воли”. И, наконец, третья группа (в первую оче­редь ряд членов “Черного передела”) начала склоняться к марксизму и ориентировалась на пролетариат как движущую силу социалистической революции.. Таким образом, с развитием российского капитализма, которое становится все более очевидным, все более выявляет классовые интересы, револю­ционное народничество, разочаровавшись в своих прежних воззрениях, эволюционирует в рамках общедемократического движения, сливаясь частью с буржуазным либерализмом, ча­стью — с мелкобуржуазной революционностью (преемники “.Народной воли”), частью — с разрастающимся пролетарским движением (“Черный передел”).

Программа либерального народничества включала и демократические про­грессивные требования. Либеральные народники выступали за необходимость общедемократических мероприятий, на­правленных против остатков средневековья, за “уравнение” в землепользовании за счет помещичьих земель. Они ратовали за самоуправление, свободный и широкий доступ народа к знаниям, дешевые кредиты, улучшение техники, упорядочение сбыта товарной продукции. Все это в свою очередь должно было ускорить экономическое развитие страны, расчистить путь капитализму. Поэтому в целом программа либерального народничества носила противоречивый характер, в одной ча­сти она была направлена против поступательного капитали­стического развития, а с другой — ускоряла его. Правда, сле­дует подчеркнуть. что либеральные народники не осознавали буржуазного характера предлагаемых мероприятий, и демо­кратизм их был не всегда последователен.

Исходным в концепции либеральных народников было представление о том, что хотя капитализм и развивается в России, он представляет собой “тепличное растение”, искус­ственно насаждаемое правительством и не имеющее корней в русской почве. Следуя за теорией “героя и толпы”, либераль­ные народники утверждали, что процесс развития общества определяется волей людей, “выдающихся личностей”, поэтому его можно по их желанию направить по тому или иному пути. На этих положениях либеральные народники и основыва­ли программу действий. Суть ее состояла в том, что, поскольку капитализм несет с собой величайшие бедствия для “трудящегося класса”, надо увести страну на путь некапиталистического развития. Это вполне возможно, достаточно только, чтобы “выдающиеся личности” осознали необходимость перемен и определили другой, целесообразный, путь развития. Во имя его надо пойти на реформы, которые под давлением общественности осуществит само правительство. Это уже был не революционный, а реформистский путь, все более сбли­жавший либеральное народничество с либерализмом. Либе­ральное народничество не создало самостоятельной политиче­ской партии, а слилось с либералами в буржуазную партию.

Анархизм в России (теоретиками которого были М.А. Бакунин и П.А. Кропоткин) в 70-е гг. XIX в. проявлялся в среде революционного народничества, в его бунтарских тенденциях, не выделившихся в самостоятельное идейное направление об­щественной мысли.

Первые социал - демократические организации

В 80-е-первой половине 90-х гг. в Петербурге, Москве, Тве­ри, Харькове, городах Поволжья существовали организации революционеров-народников, правда, малочисленные, изоли­рованные друг от друга, а деятельность их была малозамет­ной и не оказывала большого влияния на развитие революци­онного движения. С середины 90-х гг. члены этих организа­ций, как правило, принимают наименование социалисты-рево­люционеры, указывая на свое родство с “Народной волей”, так как народовольцы называли себя социалистами и рево­люционерами. Объективно эсеры выражали интересы мелкой буржуазии в первую очередь крестьянства Наличие в Рос­сии огромных мелкобуржуазных масс давало эсерам широ­кую социальную базу, а общественный подъем второй половины 90-х гг. способствовал оживлению; революционного на­родничества.

На рубеже веков в России существовали три .наиболее крупных эсеровских организации.

1. “Союз социалистов-рево­люционеров”, центральная группа которого начала склады­ваться в 1894 г. в Саратове во главе с А., А. Аргуновым. В 1896 г. она в основном оформилась, выработала программный документ “Основные положения союза социалистов-револю­ционеров”. В 1897 г. наиболее активные члены организации переехали.. в Москву и создали там самую крупную группу “Союза”, состоявшую из 26 человек, все они принадлежали, к интеллигенции. Кроме того, организации существовали в Пе­тербурге, Казани, Орле, Екатеринбурге и других городах. Ос­новное внимание в деятельности, “Союза” уделялось созданию регулярного печатного органа, который, по замыслу руководителей, должен был сплотить вокруг себя все эсеровские орга­низации, разработать общие принципы, теории, подготовив этим создание партии. Таким органом стала газета “Рево­люционная Россия”, первый и второй номера ее вышли в 1901 г. “Союз социалистов-революционеров”, известный так­же под названием “Северный союз”, настойчиво подчеркивал ' свое идейное родство с “Народной волей”, выступал с пропагандой индивидуального террора и приближался скорее к ор­ганизациям старого конспиративного образца.

. 2. “Партия социалистов-революционеров” или, как ее еще называли, “Южная партия ”. Начало ей положила созданная в 1894 г. в Киеве организация во главе с И. А. Дьяконовым,. Н. Н. Соколовым, И. П. Дирдовским. В 1896 г. группа И. А. Дьяконова выделилась из организации и начала самостоя­тельную деятельность. Свое кредо она объявила в брошюре “Некоторые основные пункты программы группы социалистов-революционеров”. Группа численно возросла за счет студен­ческой молодежи, она вела устную пропаганду среди студен­тов и рабочих, организуя с этой целью кружки. Действовали эсеровские организации, кроме Киева, и в других южных городах: Воронеже, Харькове, Полтаве.

3. “Рабочая партия политического освобождения России ” (РППОР). Она возникла осенью 1899 г. в Минске на основе кружков, рабочих, группировавшихся вокруг бывшего народовольца Е. Гальперина. Вскоре самой заметной фигурой в РППОР стал Г. А. Гершуни, Во многом благодаря его, энер­гии, организация значительно окрепла и расширилась. Только в Минске в ее кружки входило до 60 рабочих. Идеологи РППОР в программной брошюре “Свобода” уклонились от ана­лиза социально-экономического положения России, разорвали связь между борьбой за политическую свободу, на первооче­редной необходимости которой они настаивали, и борьбой за экономические преобразования, за социализм. Главным сред­ством достижения политической свободы признавался террор.

Консолидировались эсеровские организации и . в России, Осенью 1901 г. после длительных переговоров они приняли решение о слиянии и создании единого Центрального Коми­тета — Северный союз и Южная партия. Затем к ним присое­динились эмигрантские “Союз русских социалистов-револю­ционеров”, “Аграрно-социалистическая лига” и некоторые другие организации.

В январе 1902 г. за границей вышел третий номер “Рево­люционной России”, поместивший краткое извещение за под­писью “Партия социалистов-революционеров”, объявившее о создании партии. Теоретики эсеровской партии безотлагательно приступили к выработке программы. Хотя практически все организации эсеров, объединившиеся в партию, уже создали? свои програм­мные документы, для подготовки проекта программы ПСР потребовалось довольно длительное время. Он был опублико­ван 5 мая 1904 г. № 46 “Революционной России”. Главной це­лью эсеров провозглашалась “экспроприация капиталисти­ческой .собственности и реорганизация производства и всего общественного строя на социалистических началах”, что пред­полагало “полную победу рабочего класса, организованного в социально-революционную партию, и, в случае надобности, установление его временной революционной диктатуры”. Надвигающуюся революцию проект программы характеризо­вал как революцию особого типа — не буржуазную, не со­циалистическую, а “социальную”.

Теоретики ПСР поделили проект на две части: минималь­ную и максимальную. Минимальная пасть включала общеде­мократические требования, отчасти совпадавшие с Программой РСДРП, чтолишний раз доказывало глубокую зрелость необходимости .демократических преобразовании в стране, сознававшуюся всеми противниками существующего режима, независимо от их политического кредо. Кроме того, такое совпадение создало в дальнейшем уже в ходе революции ба­зу для образования “левого блока”.

И Основное внимание в деятельности партии было сосредо­точено на работе среди пролетариата, который в начальный период существования партии признавался главной революци­онной силой. Хотя уже в первые месяцы в составе ПСР и был создан так называемый “Крестьянский союз партии со­циалистов-революционеров”, его деятельность ограничивалась выпуском нескольких брошюр и прокламаций. В предреволюционный период ПСР не нашла форм и методов работы с крестьянской массой и не оказывала заметного влияния на крестьянское движение.

В целом следует подчеркнуть, что в преддверии первой российской революции партия эсеров, хотя и существовала. всего 3 года, успела сложиться в значительную силy, заняла довольно видное место в революционно-демократическом движении.

Наибольшим авторитетом и признанием в среде российских социал-демократов пользовалось т.н. ортодоксальное направление , ведущее свою родословную от группы "Освобождение труда" и получившее в дальнейшее развитие в Петербургском "Союзе борьбы за освобождение рабочего класса " и в однородных с ним организациях.

Русский марксизм

Социал-демократия зарождалась, развивалась и формировалась в партию не в вакууме, а в общем потоке вызревания предпосылок для складывания политических партий, испыты­вая на себе влияние как революционных традиций российско­го освободительного движения, так и .опыта международной социал-демократии. . - .

Появление социал-демократии, вначале как идейного течения, связано с распространением в России марксизма. Пере­нос учения К. Маркса с европейской почвы на российскую не мог быть автоматическим, он предполагал необходимость оп­ределенной корректировки западноевропейских схем исторического процесса. В этой связи необходимо остановиться на 1 взглядах самих создателей марксизма на освободительное движение в России, ибо различные направления российского освободительного движения пытались их осмыслить, следовали им или боролись с ними. К. Маркс и Ф. Энгельс пристально следили за развитием революционного процесса в России, особенно с момента назревания первой революционной ситуа­ции (1859—1861 гг.). Ими неоднократно анализировалось со­циально-экономическое и политическое состояние страны: степень развития капиталистических отношений, действительный характер остатков общинной собственности, размах револю­ционной борьбы против существующего строя.

В конце 50-х годов, работая над “Капиталом”, Маркс пре­одолел однозначность выводов “Манифеста Коммунистиче­ской партии” о том, что капитализм, исчерпав резервы разви­тия, клонится к закату. И в 1858 г. он, имея в виду именно Россию, говорит о восходящем движении буржуазного обще­ства и о судьбах социалистической революции: “Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте рево­люция близка и примет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве бур­жуазное общество проделывает еще восходящее движение?” .

Под тем же углом рассматривается К. Марксом и так за­интересовавшая его проблема русской сельской общины. Маркс знал, что вера в поземельную общину как базис пере­устройства общества па социалистических началах лежала в основе мировоззрения и политической программы народниче­ства. С основоположником экономической теории народничества Н. Ф. Даниэльсоном К. Маркс и Ф. Энгельс состояли в активной переписке. Создатели марксизма не сбрасывали со счетов коллективистские начала сельской общины, подчерки­вая, что предварительным условием для реализации ее воз­можностей должно быть свержение самодержавия, поддер­живающих его классовых сил и пролетарская революция в странах развитого капитализма. Только в этом случае община может явиться предпосылкой возможности миновать капита­листический путь развития. Основываясь на анализе соци­ально-экономической структуры, разборке конкретно-истори­ческих данных об интересах и положении различных классов, Маркс отмечал, что в России неизбежна грандиознейшая со­циальная революция “в тех начальных формах, которые со­ответствовали уровню ее развития”.

К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали современное им ос­вободительное движение в России как движение крестьянское, демократическое, антифеодальное, т. е. буржуазное по свое­му объективному содержанию. Его главное действующее ли­цо — крестьянство, но мыслители ясно видели, что оно само по себе неспособно на организованную революционную борь­бу. Пролетариат же находился в начальной стадии формирования в класс, что давало Энгельсу основание утверждать в 1891 г., что пролетариат в России “еще слишком слаб для революции”. В то же время только победоносное восстание в городских центрах может придать местным крестьянским восстаниям недостающую спайку и окажет им поддержку. В таком случае крестьянство может выполнить роль движущей силы революции, придав ей обще­народный, демократический характер.

Быстрое развитие капитализма в России заставило Ф. Эн­гельса в 90-х гг. пересмотреть вопрос о возможности миновать капиталистическую стадию развития. Он увидел обреченность общины в условиях развивающего капитализма, беспочвен­ность народнических надежд. В марте 1892 г. в письме Н. Ф. Даниэльсону Ф. Энгельс отмечал: “Боюсь, что нам придется рассматривать вашу общину как мечту о невозвратном прош­лом и считаться в будущем с капиталистической Россией”'.

Новый момент внес Ф. Энгельс в 90-е гг. и во взгляды на освободительное движение в России. Это идея о решающей роли русских рабочих в свержении самодержавия. Социали­стическое будущее страны он связывал с упрочением в ней капитализма, развитие которого создает материальные пред­посылки социализма и формирует в лице пролетариата обще­ственную силу, способную осуществить революционный пере­ход к социализму.

I . Первый шаг в направлении применения идей марксизма к осмыслению российской действительности был предпринят вы­дающимся деятелем освободительного движения России Г. В. Плехановым и созданной им в 1883 г. группой “Освобождение труда”. Возникновение марксистского направления общест­венной мысли в России было продолжением поисков револю­ционной теории, шедших в российском освободительном дви­жении примерно с середины XIX в. В. И. Засулич, соратница Г. В. Плеханова по группе “Освобождение труда”, вспомина­ла: “Припоминая всю историю этих поисков за практической программой борьбы за народное освобождение, приходишь к заключению, что недоставало нам главным образом понима­ния ее фактических,, исторических условий. Мы знали, что справедливо, что революционно, но не что возможно и целе­сообразно. Нам недоставало для этого руководящей нити в лабиринте исторически сложившихся условий нашей. Родины и не могли нам дать такой нити ни бакунизм, ни все осталь­ные, ходившие среди нас сбивчивые отрывки социалистиче­ских теорий. Полное всестороннее понимание экономических, исторических и философских воззрений научного социализма могло бы помочь нам найти наше место среди факторов рус­ской жизни и прочную сферу для нашей деятельности”. Ито­гом было восприятие учения К. Маркса и Ф. Энгельса и со­здание на его базе теоретического и программно-тактического комплекса, определяемого понятием “русский марксизм”. Рус­ский марксизм — это “второе рождение” его в России, а раз­витие теории К. Маркса в контексте специфики социально-экономической, политической и духовной жизни страны. Со­здание теории русского марксизма означало скачок от “кре­стьянского и заговорщического” социализма к социализму пролетарскому, в развитии русской социалистической мысли. Теоретической его базой служило учение, созданное К. Марк­сом и Ф. Энгельсом. Но путь к целостному восприятию этого учения лежал только через восприятие теоретического и прак­тического опыта всего российского, освободительного движе­ния, идейную преемственность между домарксистской обще­ственной мыслью и русским марксизмом.

Особую роль в распространении марксизма в России играла интеллигенция, так как поворот к нему начался в условиях неразвитого рабочего движения. Решение задачи приложения марксизма к российской действительности при преобладании в марксистском направлении интеллигенции вызвало появле­ние различных вариантов интерпретации марксизма. Можно говорить о его интерпретации “легальными марксистами”, “экономистами”, Г. В. Плехановым, В. И. Лениным, Ю. О. Мартовым, но, безусловно, особенно ярко данный процесс проявился в идеологическом оформлении основных течений внутри социал-демократии России: большевистского и мень­шевистского. •

Критически осмысливая “крестьянский” социализм народ Г. В. Плеханов доказал наличие в России в лице про­летариата силы, способной с помощью политической борьбы - свергнуть самодержавие. Уже в первой своей широко извест­ной работе “Социализм и политическая борьба” он писал:

“...Единственною нефантастической целью русских социали­стов может быть теперь только завоевание свободных полити­ческих учреждений, с одной стороны, и выработка элементов для образования будущей рабочей социалистической партии России — с другой”. Русские социалисты, по мнению Г. В. Плеханова, должны в .этой" борьбе выставить требование де­мократической конституции, которая вместе с правами чело­века обеспечила бы рабочим права гражданина, а путем вве­дения всеобщего избирательного права дала бы им возмож­ность активного участия в политической жизни страны. “Не пугая никого далеким “красным призраком”, — писал Г. В. Плеханов, — такая политическая программа вызывала бы к пашей революционной партии сочувствие всех, не принадлежащих к систематическим противникам демократии... агитация в пользу названной программы была бы делом всего русского общества, в котором она усиливала бы сознательное стремле­ние к политическому освобождению”.

Ближайшей политической задачей Г. В. Плеханов считал свержение абсолютизма. Полемизируя с народниками, он при­шел к выводу, что в России нет основы для социализма, ибо объективные общественные условия социализма не созрели еще для социалистической организации. В соответствии с этим формулировались и задачи партии рабочего класса к его будущей самостоятельной и наступательной роли.

Русский марксизм опирался на общую концепцию общест­венного развития, согласно которой возникновение, рост и по­беда пролетарского движения, а следовательно, и социализм находятся в непосредственной связи с развитием капитализма. Именно в работах Г. В. Плеханова и других деятелей группы “Освобождение труда” было неопровержимо доказано капиталистическое развитие России. Однако Г. В. Плеханов не видел своеобразия российской капиталистической эволюции, для него она была в целом -тождественна западной. Отсюда следовали и взгляды на характер российского освободительного движения,, как сходного во всех существенных чертах с западным, вывод об удаленности во времени демократической революции от социалистической, представления о типе проле­тарской партии, тождественном партиям западноевропейской социал-демократии.[7]

Г. В. Плеханов первым из русских марксистов выступил за необходимость создания самостоятельной политической пар­тии пролетариата. Впервые эта идея была выдвинута в пер­вой программе группы “Освобождения труда”. Задача со­здания партии была четко изложена во втором проекте про­граммы русских социал-демократов как первейшая обязан­ность социал-демократов. Но выполнение этой задачи, по мысли Г. В. Плеханова, рассчитано на достаточно длитель­ную перспективу, поэтому он не задумывался в тот период над проблемой организационного строения партии.

В борьбе за свержение самодержавия социал-демократия должна выступить в едином демократическом потоке, стать желательным и сильным союзником других революционных партий. Стать таковою она может только в той мере, в какой сумеет распространить социал-демократические идеи в среде российского пролетариата.

Таким образом к началу 90-х гг. были разработаны основы “русского” марксизма: проблема экономического развития страны и в соответствии с ним поставлена проблема ее поли­тического освобождения. Социализм и политическая борьба, пролетариат как движущая сила революции и социалистическая интеллигенция, приобретающая значение лишь постоль­ку, поскольку она связывает себя с движением пролетариата, взаимоотношения либерализма и социал-демократии .в про­цессе политического освобождения страны, крестьянский во­прос — были поставлены и решены в той или иной степени в трудах Г. В. Плеханова и его соратников по группе “Осво­бождение труда”.

Несколько иначе решил проблему характера освободительного движения в России, типа создаваемой пролетарской пар­тии В. И. Ленин.

В первые годы XX в. В. И. Ленин в более или менее законченном виде сформулировал свою концепцию пролетар­ской партии в России. В книге “Что делать?” (1902 т.) им на­иболее концентрировано изложены теоретический аспект, (ре­волюционная партия рабочего класса — руководящая сила в борьбе за осуществление ближайших и конечных целей, руко­водствующаяся марксистской теорией, соединяющая социализм с рабочим движением), политический или тактический (партия — политический вождь рабочего класса, формирует его классовое сознание, воспитывает пролетариат передовым борцом за демократию) и организационный (партия — выс­шая форма классовой организации пролетариата, построенная на основах централизма, железной партийной дисциплины и строгой конспирации, воплощение связи с массами трудя­щихся).

Идейную сторону возникновения русского марксизма необ­ходимо рассматривать в тесной связи с процессом организа­ционного формирования партии, ибо возникновение марксиз­ма в России в качестве идейного течения было одновременно и началом процесса создания партии. Образование в круп­нейших городах России “Союзов борьбы за освобождение ра­бочего класса”, их руководство крупнейшими стачками в Пе­тербурге и Москве впервые выдвинули социал-демократиче­ские группы на роль важного фактора общественной жизни. “Союзы борьбы” представляли собой сравнительно многочис­ленные группы, состоявшие главным образом из интеллиген­тов, участие в них рабочих первоначально не было массовым. Но “Союзы борьбы” вели пропаганду в кружках более активных рабочих, распространяли через них неле­гальную и легальную литературу, посвященную вопросам ра­бочего движения и социализма, и постепенно “обрастали” связями с рабочими.

Группа “Освобождение труда” за границей, “Союзы борь­бы” в самой России стояли у истоков пролетарской партии, вели работу по соединению теории научного социализма с рабочим движением, готовили организационное основание пар­тии, завершившееся в 1898 г. ее I съездом.

Таким образом к появлению первой общероссийской политической партии, партии пролетариата, в конце XIX века привело к вызреванию социально-экономических предпосылок (раз­витие капитализма в России, формирование классовой струк­туры, капиталистического общества выступление пролетариа­та на арену классовой борьбы) и идеологических (возникновение и распространение русского марксизма). В то же время особенности российской капиталистической эволюции, а имен­но уже отмечавшееся ранее напластование новейших форм капитализма на сохраняемые самодержавием анархические общественно-экономические формы, вызывавшие задержку формирования классовых интересов буржуазии, неоднород­ность состава пролетариата, накладывали отпечаток и на процесс развития социал-демократии. Это связано, прежде всего, с такими явлениями в ее среде, как “легальный марк­сизм” и “экономизм”.[8]

Легальный марксизм

Появление “легального марксизма” зачастую трактовалось в исторической литературе, как маскировка под марк­сизм, а “легальные марксисты” объявлялись врагами рабоче­го движения, рядящимися в одежды его друзей с целью выхолостить революционную сущность марксизма. Дело же заключается как раз в особенностях формирования классовой структуры капиталистического общества в России, которые вследствие особенностей российской капиталистической эво­люции вызвали формирование пролетариата в “класс для се­бя” и его вступление на арену политической борьбы ранее буржуазии. Борьба пролетариата с самодержавными порядка­ми вызвала горячую симпатию к нему со стороны всех демо­кратически настроенных людей. Именно и пролетариате ви­дела теперь интеллигенция силу, способную взять на себя разрешение задачи политического освобождения России.

Задавленная тисками политических форм докапиталисти­ческого строя, демократическая интеллигенция искала в на­родных массах рычаг, который помог бы ей добиться полити­ческих преобразований. За период увлечения крестьянством, после того как оно не оправдало ожиданий, последовал пе­риод сосредоточения надежд на промышленном пролетариате. Первые успехи рабочего движения приковали к себе внимание всех демократических элементов общества. Усиленная теоретическая пропаганда русских марксистов, своей критикой освобождавшая умы интеллигенции от наследства народ­нических традиций, также способствовала тому, что основная масса демократической интеллигенции в 90-х гг. формирова­лась в активно оппозиционную старому порядку силу под флагом марксизма.

Когда же под влиянием классовой борьбы пролетариата на политическую арену стали -выдвигаться другие не про­летарские — общественные силы, их политическое самоопре­деление начиналось с “вытравления” из сознания революционно настроенных элементов сложившейся ранее идейной традиции пролетарского социализма. В результате получилось единственное в своем роде сочетание революционно-пролетар­ского и буржуазно-демократического влияний, характерное для творчества одного из лидеров “легального марксизма” П. Б. Струве. С одной стороны, это популяризация идей “эко­номического марксизма”, с другой — критицизм в философии, заявление о том, что автор, “примыкая” к марксизму, “не за­ражен ортодоксией”. П. Б. Струве подчеркивал, что он стоял у истоков критического поворота в марксизме. Этот критиче­ский поворот, по его мнению, состоял в попытке сочетать марксизм с критической философией, исходящей от Канта. В книге “Критические заметки по вопросу об экономическом развитии России”, как подчеркивал П. Б. Струве, им “была сделана попытка привлечь к развитию и обоснованию марк­сизма критическую философию...”. В статье “Против орто­доксальной нетерпимости” он отмечал, что “русское .критическое движение в марксизме отличается от западноевропейско­го гораздо большей смелостью, решительно и без всяких при­мирительных оговорок и недомолвок порывая с теми положе­ниями марксизма, которые оказываются в глазах представи­телей этого движения несостоятельными”.

Развитие этого критического направления привело в начале XX века “легальных марксистов” к разрыву с социал-де­мократией, переходу на позиции буржуазного либерализма. Вот таким образом возникновение в России непролетарских политических группировок, подобных “легальным марксис­там”, начиналось в ряде случаев с отпадения от революцион­ной социал-демократии как течения общественной мысли. Средние городские слои, непосредственно соприкасаясь с про­летариатом, раньше других демократических сил поднялись на борьбу. Соответственно первыми откололись от социал-демо­кратии “легальные марксисты”.

Экономизм

В среде той части интеллигенции, которая непосредственно соприкасалась с рабочим движением, родилась теория “экономизма”. Следует подчеркнуть, что кроме чисто внутренних причин на его появление оказала влияние и обстановка в международной социал-демократии. Внутри нее в тот пе­риод сложились два основных течения, по-разному решавшие проблему освобождения пролетариата: сторонники К. Каут­ского видели путь к нему в политической экспроприации, сто­ронники Э. Бернштейна — в экономической организации. Та­кое разделение европейской социал-демократии в 90-е годы прошлого столетия в значительной мере связано с именем Э. Бернштейна, хрестоматийно известного у нас как отец международного ревизионизма и выразитель социально-поли­тических интересов рабочей аристократии, заменившего рево­люционный марксизм реформизмом, пытавшегося подчинить рабочее движение буржуазной идеологии, развратить созна­ние пролетариата. Уделить внимание Э. Бернштейну следует, по меньшей мере, по трем причинам: во-первых, из-за необхо­димости знать правду истории социал-демократии, включаю­щую в себя объективный анализ всех ее направлений; во-вторых, постоянно меняющаяся ситуация в стране, образование новых политических партий, в том числе и социал-демократи­ческой, требуют, обращения к ее историческому опыту; в-тре­тьих, за последние десять с лишним лет в, западной социал-демократической литературе произошла резкая вспышка “бернштейномании”, смысл которой в том, что реформизм, дескать, может обеспечить прорыв к новой, некапиталистиче­ской реальности. Последнее объясняется успехами западных социалистов и социал-демократов, занимающих устойчивые позиции в обществе и рабочем движении, пользующихся до­верием значительных слоев населения, — это факт, неизбеж­но требующий объяснения и выяснения исторических корней явления, к каковым относится и концепция Э. Бернштейна. Не ставя задачу ее подробного изложения, обратим внимание на ряд моментов, оказавших влияние на формирование взгля­дов определенной части российской социал-демократии и на активизацию в ней идейно-теоретической борьбы.

Э. Бернштейн предпринял попытку покушения на марк­сизм сформулировав следующее положение: “...дальнейшее развитие марксистского учения должно начаться с критики,

его. Нынче обстоит дело так, что на основании Маркса и Энгельса можно доказывать все. Это весьма удобно для аполо­гетов и литературных казуистов. Но тот, кто сохранил хоть немного теоретического смысла, для которого научность со­циализма не есть “только вещь для показа в торжественных случаях, которую вынимают из серебряной шкатулки, а в остальное время забывают”, тот, раз осознав эти противоречия, почувствует вместе с тем и потребность устранить их. В этом, а “не в вечном повторении слов учителей, заключается задача их учеников”. Лозунг “свободы критики”, довольно быстро сойдя в моду, означал тогда, по словам Ленина, отказ от ре­волюционного содержания марксизма и превращение социал-демократии из партии социальной революции в партию со­циальных реформ. Существо ревизионизма Бернштейна состояло в анализе значительно изменившиеся реалии современного ему капиталисти­ческого общества по сравнению с тем, каким оно было во время создания “Коммунистического Манифеста”. Другим стал рабочий класс, утратив социальную однородность конца 40-х годов, которая безоговорочно определяла единство его интере­сов и консолидацию действий в выступлениях против буржуа­зии, — в то же время это не отрицало возможности осозна­ния им общности классовых целей. Учитывая происшедшие в обществе сдвиги, его все большую усложненность и рост диф­ференциации его элементов, Э. Бернштейн пришел к выводу, что и “классовая борьба не может оставаться заключенной в рамках первоначальных форм, не может обостряться в виде таких именно контрастов, как это соответствовало бы классовой теории Маркса и Энгельса”. На основании сказанного Э. Бернштейн отходит от идеологии революционного марксизма, считая существом деятельности социал-демократии обеспечение перехода современного общественного строя в высший без конвульсивных потрясений и разъясняет раскри­тикованную революционными марксистами и Лениным фор­мулу о соотношении движения и конечной цели.

Теперь, когда в значительной степени преодолена культура революционности, эта идея приобрела второе дыхание. Так, известный советский ученый-юрист, председатель Комитета Конституционного надзора Верховного Совета СССР С. С. Алексеев в статье “О концепции программы нашей партии” писал: “...сама логика развития современного мира приводит к выводу: нет, не нужно специально, в качестве некоего особого пути развития человечества “строить социализм”, какими бы он замечательными чертами не обрисовывался. Необходимо, возвращаясь на современный уровень общецивилизованного развития человечества, целенаправленно идти к правовому гражданскому обществу, к обретению его достижений, вбирая и реализуя при этом в меру реальных общественных потреб­ностей все то ценное, оправдывающееся на практике, что. со­держит социалистическая идея в ее демократическом гуман­ном понимании”. Сопредседатель Социал-демократической партии России народный депутат СССР А. Оболенский, ком­ментируя стратегию РСДРП, отмечал: “Слова “социализм” в документах нашего съезда вы не найдете. Социал-демокра­тию мы понимает не традиционно, а как социальную де­мократию... Повои, четкой трактовки термина “социализм” никто не дал. Западная социал-демократия чаще всего пони­жает социализм не как состояние общества, а как процесс общественных изменений. И в этом смысле, пожалуй, можно сказать, что мы ближе к западной социал-демократии”.

Если идеи Э. Бернштейна так популярны в последнее время не только на Западе, но и у нас, то почему же тогда, на рубеже XIX—XX вв. они встретили такое неприятие со сто­роны В. И. Ленина и Г. В. Плеханова? Ведь нынешнее второе дыхание концепции означает ее жизненность, адекватность оп­ределенным социально-экономическим и политическим усло­виям. Причина расхождений лидеров и теоретиков двух наци­ональных отрядов международной социал-демократии в том, что эти отряды, казалось бы, выражая одни и те же классо­вые интересы, действовали в различной обстановке, находясь на разных уровнях развития капитализма. Э. Бернштейн смог проанализировать капитализм и более зрелый, и более пере­довой, открыв те принципиальные изменения, о которых уже говорилось, а Г. В. Плеханов и В. И. Ленин оценивали идеи своего противника сквозь призму российской действительно­сти с предельно обостренными классовыми противоречиями, где процесс структурирования пролетариата еще только начи­нался, а удельный вес рабочей аристократии был весьма не­значителен. Каждый из них по-своему оценивал и уровень развития пролетариата, и состояние рабочего движения в России.

Известна в целом высокая оценка В. И. Лениным уровня развития пролетариата и рабочего движения в России как важнейшего фактора перемещения в нашу страну центра ми­рового революционного процесса, а вот Э. Бернштейн считал, что “Россия далека еще от типа современной промышленной страны” и “ее промышленные рабочие стоят еще на довольно низком уровне развития. Но каким образом можно было объяснить успехи выступлений против царизма и особую ре­зультативность движения 1905 г.? Вопрос этот решен доволь­но просто: борьба шла против ненавистной всем системы уп­равления, к ниспровержению которой стремились все клас­сы и слои населения, в результате чего движение в общест­венном сознании казалось поднятым на такую высоту, дальше которой политическое движение вообще не может поднимать­ся. Общественное сознание в данном случае Э. Бернштейн раздваивает: во-первых, мнение общества о небывало высо­ком уровне рабочего движения и, во-вторых, сознание самих пролетариев, которое не соответствует достигнутому уровню движения по причине их .недостаточного развития. Такое од­ностороннее представление довольно упрощало характеристи­ку освободительного движения России и его гегемона и, по су­ти дела, объясняло процесс лишь стихийно сформировавшим­ся фактором. Несмотря на это необходимо сказать, что и рус­ские, и западноевропейские социал-демократы ставили ана­логичные проблемы, поскольку принципиально выражали од­ни и те же классовые интересы, косвенно формулируя опреде­ленные культурные и политические запросы пролетариата.

Таким образом, социал-демократия, возникнув как явление общеевропейской рабочей культуры, впоследствии, по мере развития капитализма и рабочего класса, стала представлять собой все более разнородное движение. В форме “экономиз­ма” демократическая интеллигенция впервые совершила раз­рыв связи, которая в ее представлении соединяла пролетариат с задачей политического освобождения России. Этот разрыв в значительной мере был совершен под впечатлением от сти­хийности и малой сознательности первых шагов рабочего ста­чечного движения. Практический .вывод, который подсказы­вался первичной реакцией на политическую отсталость рабочего движения, для интеллигенции, уже связавшей себя с ним, означал отказ от фактического участия в решении поли­тических задач во имя повседневной борьбы за частичное улучшение экономического и юридического положения проле­тариата в рамках существующего политического строя. “Эко­номизм” как бы направлял рабочее движение по линии наи­меньшего сопротивления.

Перейдя от пропаганды в кружках к агитации В массах, социал-демократы брали за исходный пункт своей деятельно­сти экономические конфликты с предпринимателями. При этом данное направление рассматривалось ими лишь как не­обходимый и преходящий этап, который должен поставить рабочий класс перед задачей радикального преобразования политического строя. Небывалый промышленный подъем се­редины 90-х гг. вовлекал в стихийное экономическое движе­ние все новые слои пролетариата, оно одерживало немало ча­стичных побед, которые при отсутствии массовых рабочих ор­ганизаций ставили перед необходимостью напряжения всех сил для защиты уже завоеванных позиций. Слабые численно и материально “Союзы борьбы” не успевали откликаться на все эти потребности массового движения и стихийно следовать за его развитием. Агитационная деятельность “Союзов” во время стачек создавала им широкую популярность, а вот не прекращавшаяся политическая агитация, хотя и слабо раз­витая, не встречала отклика в массах, увлеченных возможно­стью непосредственных материальных улучшений. В таких ус­ловиях к концу 90-х гг. социал-демократы стали все более сосредоточивать внимание на самом процессе повседневной экономической борьбы рабочих с хозяевами, упуская из виду всю социально-политическую обстановку, в которой эта борьба происходила. Это направление внутри социал-демократии- и получило название “экономизма”. ..

Причины его возникновения во многом сходны с причина­ми появления “легального марксизма”. Часть демократиче­ской интеллигенции, вовлеченная в сферу марксистских идей, видевшая в пролетариате главную освободительную силу, тем не менее не могла целиком перейти на позиции рабочего класса. “Экономисты” считали, что сами успехи экономиче­ской борьбы будут почти автоматически улучшать и правовое положение рабочего класса. Они исключали возможность обращения к нему в ближайшее время с прямым призывом к политической борьбе, так как считали культурный и политиче­ский уровень масс слишком низким. “Экономисты” искали и теоретическое обоснование своей позиции, а поскольку идея политической борьбы пролетариата является одной из важ­нейших в марксизме, эти поиски привели их к отходу от марк­сизма, осознанию несоответствия его идей собственным пред­ставлениям и целям. Особенно отчетливо эта позиция была выражена в знаменитом “credo”. По мнению его авторов, теоретический и практический марксизм вырос на Западе на почве возможности ведения политической борьбы, обеспечен­ной буржуазными свободами, и возможности планомерной ор­ганизации этой борьбы с помощью воспитанных и организо­ванных мануфактурным периодом развития производства ра­бочих. В России фабричный пролетариат, не прошедший ма­нуфактурной школы, плохо и медленно поддается организа­ции, поэтому для русских социал-демократов речь должна ид­ти о коренном изменении практической деятельности. Она должна повернуться в сторону более энергичного ведения эко­номической борьбы, упрочения экономических организаций. Это в спою очередь должно повлечь за собой изменение отно­шения партии к другим оппозиционным силам на базе отхода от “ортодоксальности”. В “credo” говорилось, что “марксизм нетерпимый, марксизм отрицающий, марксизм примитивный” (пользующийся слишком схематичным представлением клас­сового деления общества) уступит место марксизму демокра­тическому, и общественное положение партии в недрах совре­менного общества должно резко измениться. Партия признает общество; ее узко корпоративные, в большинстве случаев, сектантские, задачи, расширяются до задач общественных, и ее стремление к захвату власти преобразуется в стремление к изменению, к реформированию современного общества в де­мократическом направлении приспособительно к современно­му положению вещей, с целью наиболее удачной, наиболее полной защиты прав (всяческих) трудящихся классов”. Развитие рабочего движения всегда идет по линии наименьшего сопротивления. На западе она направлена в сторону полити­ческой деятельности, в России же она в эту сторону никогда направлена не будет. Поэтому все “разговоры о самостоятель­ной рабочей политической партии суть не что иное, как про­дукт переноса чужих задач, чужих результатов на нашу почву” . Как утверждало “credo”, “целый ряд исторических условий мешает нам быть марксистами Запада и требует от нас иного марксизма, уместного и нужного в русских условиях”. Практическая деятельность русских марксистов должна сво­диться к помощи экономической борьбы пролетариата и участию в либерально-оппозиционной деятельности.

Дальнейшее развитие общественного движения, превраще­ние буржуазии в “класс для себя” в итоге привели к “само­отделению” от марксизма “экономистов”, так же, как и дея­телен “легального марксизма”.

Значительное место в становлении и развитии российской социал-демократии занимали национальные организации. Крупнейшей из них являлся Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз). Как политическая организация Бунд вырос из "просветительных кружков, стачечных касс еврейских рабочих и ремесленников, которые стали возникать в 80-х гг. в Северо-западном крае России. Первоначальный толчок движению был дан оживлением в некоторых отраслях ремесленного производства, явившегося результатом роста городов и рас­ширения- потребностей городского и сельского населения. Бунд был создан в результате слияния стачечных касс, суще­ствовавших практически во всех отраслях ремесленного про­изводства и объединявших до 60% рабочих. В качестве со­циал-демократической организации Бунд имел целый ряд осо­бенностей:

Во-первых, как организация рабочих Бунд, в отличие от . Центральной России, возник на стадии ремесленного, а не" фабричного производства. Первоначально он являлся полу-политической-полупрофессиональной организацией. Только на конференции в 1902 г. было принято решение отделить соци­ал-демократическую организацию от профессиональных, с со­хранением в последних ее представителей.

Во-вторых, у еврейских рабочих движение не было отделе­но от организации, организация не пришла извне, а развива­лась вместе с движением. И до создания Бунда среди евреев-ремесленников в каждом цехе существовало свое общество взаимопомощи, так называемая “хевра”, в которое входили и хозяева, и подмастерья. Это имело одно очень важное след­ствие: объединение осуществлялось на профессиональной и национальной основе, а не на классовой, как в крупных про­мышленных центрах.

В-третьих, в начале 80-х гг. в связи с ужесточением шови­нистической политики царизма за “черту оседлости” переселяется часть националистически настроенной мелкобуржуазной еврейской интеллигенции. Она развернула довольно ак­тивную деятельность среди ремесленного пролетариата через просветительные кружки и стачечные классы, сосредоточила в своих руках руководство движением. Руководители, стреми­лись максимально “евреизировать” движение - отгородить его от движения рабочих других национальностей.

В-четвертых, на формирование движения еврейских рабо­чих большое влияние оказала сама обстановка “черты осед­лости”, прежде всего, ужасающий национальный гнет. Это привело к тому, что руководители движения не верили в возможность объединения пролетариев разных национальностей и в способность русского рабочего класса освободить еврей­ских трудящихся от притеснений и преследований.

Это направление было ярко выражено в выступлении Ю. О. Мартова 1 мая 1895 г. в Вильно, изданном затем отдельной брошюрой. Главная мысль его : — необходимость для

еврейских рабочих сплотиться в особую национально-пролетарскую партию. Сам Ю. О. Мартов вскоре отказался от националистической платформы и, как известно, перешел на по­зиции интернационализма, стал одним из руководителей Пе­тербургского “Союза борьбы за освобождение рабочего клас­са”: Однако руководители еврейских социал-демократических : групп положили его идею в основу практической деятельно­сти. Состоявшаяся вскоре после выступления Ю. О. Мартова конференция представителей еврейских социал-демократических групп Западного края констатировала полную солидар­ность по вопросу о необходимости специальной еврейской- со­циал-демократической организации и высказалась за скорей­шее ее создание. В сентябре 1897 г. на съезде в Вильно был создан Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз) — единст­венная социал-демократическая организация России, которая строилась не по территориальному, а по национальному прин­ципу. Национальный характер создаваемой партии мотивиро­вался следующими аргументами. Утверждалось, что если рус­скому рабочему придется жертвовать какими-либо из своих требований, то он скорое пожертвует такими, которые каса­ются исключительно евреев. Поэтому еврейским трудящимся нечего рассчитывать на русское рабочее движение, а необхо­димо создать специально еврейскую рабочую организацию.

Бунд, безусловно, сыграл очень важную роль в развитии рабочего движения в стране, российской социал-демократии в целом. Но с начала XX в. националистическая тенденция внутри Бунда усиливается. Она привела его в 1903 г. к выхо­ду из РСДРП, а Бунд входил в нее с первого съезда, явля­ясь одним из активных организаторов его созыва. Национа­листическая эволюция поставила Бунд в особенное положение среди социал-демократических организаций. В значительной мере она явилась реакцией на усиление антисемитизма, ак­тивно использовавшегося правящим режимом в борьбе с ос­вободительным движением. Бунд реагировал на рост антисе­митизма усилением националистического характера своей де­ятельности, тем самым затрудняя себе борьбу против сиониз­ма, который достиг существенного распространения в среде еврейских трудящихся. Начался выход из состава Бунда зна­чительной части социалистически настроенных рабочих, не­согласных с такой эволюцией. Покидая Бунд, еврейские рабо­чие вступали в РСДРП. Всеобщий еврейский союз продолжал отстаивать идеи национализма, обособленности борьбы ев­рейских рабочих и все больше подчинял им все направления деятельности. В .результате в начале XX в. Бунд утратил свое влияние на российскую социал-демократию, которое имел в 90-х гг. XIX в.

Действовали в России и другие национальные социал-демократические партии. Социал-демократия Королевства Поль­ши и Литвы (СДКПиЛ). Прибалтийская латышская социал-демократическая рабочая партии (ЛСДРП) и Союз армян­ских социал-демократов были близки к РСДРП. Следует на­звать националистически настроенные организации — Рево­люционную украинскую партию (РУП), Армянскую социал-демократическую организацию. В Польской социал-демокра­тической партии (ППС) в этот период велась борьба между националистическим руководством и интернациональным крылом. В числе главных ППС выдвигала задачу “борьбы за независимость”. При этом для ее решения делалась ставка не на революцию в России, а на ослабление царизма, прежде всего, на внешнеполитической арене. Фактически руководство ППC проводило политику обособления польского рабочего движения от общероссийского.

Вот такую картину представляло собой российское социал-демократическое движение к началу XX в. Процесс станов­ления социал-демократии, даже в рамках уже образованной

РСДРП, шел довольно сложно. После арестов среди участни­ков I съезда, разгрома “Союзов борьбы” партия превратилась просто в сумму разрозненных, не связанных между собой групп, а “экономизм” грозил превратиться в преобладающее направление. Революционные марксисты во главе с Г. В. Пле­хановым стремились закрепить создание самостоятельной партии революционного пролетариата принятием Программы и Устава. Началась серьезная подготовительная работа к со­зыву нового съезда, в которой, наряду с деятелями группы “Освобождение труда”, приняли активное участие молодые марксисты: В. И. Ленин, Ю. О. Мартов, Г. М. Кржижанов­ский.

Работа по подготовке созыва съезда была сосредоточена вокруг периодических изданий, печатавшихся за границей и нелегально распространявшихся в России: газеты “Искра” и журнала “Заря”. В 1903 г. Ю.. О. Мартов писал: “...Мы осно­вали “Искру” и “Зарю”, чтобы идейной пропагандой револю­ционных социал-демократических идей подготовлять духов­ное объединение партий, а сплачиванием вокруг газеты луч­ших практических социал-демократических сил подготовлять организационные элементы централизованной политической партии. С самого начала мы считали и всегда проводили ту мысль, что объединение должно быть осуществлено фактиче­ски, прежде чем будет провозглашено формально”. “Искра” в объявлении об издании ставила своей целью организовать политическую борьбу рабочего класса, вывести его движение из стадии раздробленности, преобладания местных и частных интересов. “Искрой” была подготовлена идейная и организа­ционная платформа для объединения, создания централизованной партии.

II съезд РСДРП

II съезд РСДРП, проходивший 17 (30) июля — 10 (23) ав­густа 1903 г. в Брюсселе, затем в Лондоне, завершил процесс создания пролетарской партии, вооруженной теоретическим видением целей и задач —Программой, имеющей выработан­ные организационные принципы" – Устав.

Первая программа РСДРП, состоявшая из двух частей — программы - максимум и программы - минимум — исходила из оценки, характера и тенденций капитализма, делала вывод о магистральном направления борьбы пролетариата — борьбе за социализм. Поэтому программа-максимум предшествовала программе-минимум. В ней определялась конечная цель про­летарской революции — уничтожение эксплуатации и установление власти трудящихся, что могло осуществиться толь­ко через социалистическую революцию, замену частной соб­ственности на средства производства общественной, установ­ление диктатуры пролетариата, переход к планомерной орга­низации общественного производства, ликвидацию классовых антагонизмов.

Программа указывала на необходимость и неизбежность первоначально демократической революции в России, которая приведет к ликвидации пережитков феодализма, демократиза­ции всего общественного строя и создаст новую расстановку классовых сил; открывающую возможность борьбы за социа­лизм. Поэтому программа-минимум формулировала, необхо­димые ближайшие задачи: демократическая революция, свержение самодержавия и замена его демократической респуб­ликой, установление демократических прав и свобода-уничто­жение сословий, равноправие независимо от пола, расы, на­циональности, право наций на самоопределение и т. д.

Программа РСДРП требовала широкой системы экономических мероприятий, которые должны были спасти рабочий класс от физического и нравственного вырождения, расширить условия для его борьбы: 8-часовой рабочий день, право на отдых, за­прещение вычетов и штрафов, социальное страхование за счет капиталистов, рабочий контроль за производством и т. д.

Раздел аграрной части принятой Программы РСДРП включал требования отмены выкупных и оброчных платежей к других повинностей; а также всех законов, стесняющих кре­стьян в распоряжении землей, конфискация церковных, мона­стырских, кабинетских, царских имений, налогового обложе­ния земель дворян, возвращения отрезков, учреждения кре­стьянских комитетов.

Принятый съездом Устав закреплял создание централизованной организации, подчиненной единому руководству, стро­гой дисциплине.

Окончательный раскол социал - демократии

II съезд РСДРП выявил и различия во взглядах, что яви­лось естественным следствием представительства на съезде практически всех направлений внутри социал-демократии. Несогласные с проводившейся на съезде искровской линией покинули его (делегаты от Бунда, “экономисты”), но и внутри искровского направления вполне определились две линии: сто­ронников Ю. С Мартова и В. И. Ленина. Разногласия меж­ду ними начались с обсуждения вопроса о членстве в партии и закончились расколом на большевиков (сторонников Ленина) и меньшевиков (сторонников Мартова) при выборах Центрального Комитета партии. Явление это само по себе не было случайностью, скорее наоборот: раскол стал внешним проявлением глубокого противоречия в создаваемой партии. Основу его составляли две тенденции, присущие рабочего дви­жению и отраженные в социал-демократии: революционная и реформистская. Таким образом II съезд РСДРП положил начало к существованию внутри партии двух направлений: леворадикального во главе с В. И. Лениным и умеренного во. главе с Ю. Мартовым. После съезда оба направления стали постепенно оформляться во фракции. Следует подчеркнуть, что перед революцией 1905—1907 гг. разногласия существова­ли в основном по организационным вопросам. Идейные плат­формы большевизма и меньшевизма в эти годы только-только намечались, четко сформировались они в годы первой россий­ской революции. Но уже в “искровский” период появились некоторые различия в оценке темпов капиталистического разви­тия, страны, в решении вопроса о взаимоотношениях полити­ческой партии и класса, во взглядах на формирование социа­листической сознательности пролетариата.

Как уже отмечалось, В. И. Ленин приблизительно в тече­ние десятилетия следовал общей идейной линии российской социал-демократии, линии Г. В. Плеханова — П. Б. Аксельрода. В процессе выработки организационных принципов про­летарской партии начала формироваться ленинская линия в организационном вопросе, которая получила законченное вы­ражение в его книге “Шаг вперед, два шага назад”. В чем же состояла сущность разногласий? На признании необходимо­сти создания централизованной организации сходились все искровцы, различия во взглядах касались именно степени централизации. Видный деятель РСДРП Ф. Дан подчеркивал: “Со II съезда партия вышла с единой программой, едиными основами тактики, единым организационным принципом. И только на основе такого единства, дающего нам верный залог наших будущих успехов, в частности только на основе еди­ного организационного принципа — общего признания необ­ходимости централизованной организации — возможно было возникновение тех разногласий, которые обнаружились на партийном съезде”.

Противоположность взглядов выявилась еще в процессе обсуждения Устава, окончательно определилась при выборах Центрального Комитета. Итак, среди искровцев было две точ­ки зрения на степень централизации. В. И. Ленин и его сто­ронники выступали за централизацию совершенную, закреп­ленную безусловным подчинением низших звеньев партии высшим, за почти военное толкование партийной дисципли­ны. Основным аргументом являлась ссылка на необходимость, существования партии в условиях подполья, отсутствие хотя бы простейших демократических свобод, жестокое пре­следование со стороны царского режима. Ю. О. Мартов и его сторонники исходили из признания факта сравнительно низко­го уровня организованности пролетариата и необходимости упорной систематической работы для воплощения в жизнь со­знательно воспринятых всеми членами партии принципов ор­ганизационного централизма. На первый план ими выдвигалась задача организационного самовоспитания партии, реше­ние которой позволило бы построить партийную дисциплину на росте сознания ее членов, добиться сознательного подчине­ния членов партии руководству ее центральных органов.

После II съезда РСДРП разногласия углубились, после­довали взаимные обиды и обвинения. Меньшевизм квалифи­цировался большевиками как оппортунизм в организационных вопросах, большевизм представлялся меньшевиками разно­видностью бланкизма. И та и другая сторона заявляли о не­обходимости преодоления разногласий, но практических ша­гов к этому не делали. РСДРП накануне первой российском революции находилась в .кризисе, который, безусловно, отри­цательно сказался на ее готовности к революционным собы­тиям. [9]

В заключение следует подчеркнуть, что II съезд закреп­лял создание одной пролетарской партии, имеющей внутри два основных течения, позднее оформившихся во фракции. РСДРП не раскалывалась из-за программных положений, меньшевики оставались частью партии революционного про­летариата. К причинам же появления и размежевания линий большевизма и меньшевизма можно отнести три основных момента: во-первых, опора тех и других на разные пласты на­следия Маркса-Энгельса; во-вторых, различия в оценке социально-политической и экономической ситуации в России; в-третьих, стремление действовать методами решительной яко­бинской Горы и нерешительной Жиронды.

В тесной связи с программой находились решения Второго съезда РСДРП по вопросам тактики: об отношении к либералам, о социалистах-революционерах, о демонстрациях, профессиональной борьбе, об отношении к учащейся молодежи и т.д. При выработке этих вопросов делегаты съезда исходили из положения: РСДРП поддерживает всякое оппозиционное и революционное движение, направленное против самодержавного строя.

В конце работы съезда состоялись выборы в центральные органы партии. После острой дискуссии была избрана редакция Центрального органа партии "Искры" Плеханов, Ленин, Мартов). Однако Мартов отказался войти в ЦО. Вслед за редакцией ЦО был избран ЦК РСДРП в составе Кржижановского, Ленина и Носкова. Таким образом, съезд закрепил победу твердых искровцев. Отсюда пошло разделение российской социал-демократии на большевиков и меньшевиков. Однако это не следует понимать, как глобальный раскол партии: меньшевистская и большевистская партии существовали в рамках одной РСДРП, руководствуясь единой программой и уставом.[10]

Вплоть до 1917 года РСДРП являлась по форме единой партией, в которой взаимодействовали и функционировали две фракции, неоднократно распадавшиеся, в свою очередь, на ряд течений и групп. Между ними постоянно шли дискуссии о путях, методах и условиях борьбы за победу буржуазно-демократической революции и созданию условий для перехода России к социализму.

В РСДРП же после Второго съезда разгорелась острая внутрипартийная борьба. Уже в сентябре 1903 года меньшевики создали свой организационный центр. На стороне меньшевиков оказалась и "Заграничная лига русской революционной социал-демократии" (1901-1905), а затем и газета "Искра" .

Большевики в свою очередь поставили вопрос о создании новых партийных центров. Осенью 1904 года был создан большевистский организационный центр в России - Бюро комитетов большинства (БКБ). А с декабря 1904 года начал выходить печатный орган большевиков - газета "Вперед". Разногласия между большевистской и меньшевистской фракциями усиливались. Фракции имели свои печатные органы, руководящие центры, разъездную агентуру. В центре разногласий находились первоначально организационные вопросы. Им была посвящена и брошюра Ленина "Шаг вперед, два шага назад". В ней меньшевики квалифицировались как наименее устойчивые теоретически, наименее выдержанные принципиально элементы партии. "Меньшинство образовалось именно из правого крыла партии", - заявлял Ленин. Большинство же, по его мнению, составляло революционное направление РСДРП. Со своей стороны меньшевики усматривали в большевистских организационных принципах сектантство, опасность крайнего централизма и подчинение партии "духовному ордену" в лице группы профессиональных революционеров. К организационным разногласиям между большевиками и меньшевиками постепенно добавлялись и различия по вопросам теории и политики революционного движения. Хотя накануне революции обе фракции и признавали неизбежность социалистической революции и диктатуры пролетариата, тем не менее они по-разному интерпретировали тип и перспективы грядущей буржуазной революции, возможность ее развития, цели и задачи пролетариата.

Революционная борьба остро поставила вопрос об объединении двух частей партии, хотя объединения не произошло.[11]

Первая русская революция и ее влияние на социал - демократические идеи

Прошедшие в конце 1904 г. — начале 1905 г. забастовки рабочих показали, что не только правительство, но и либе­ральная буржуазия не владеет ситуацией. События неудер­жимо и грозно катились к революционному взрыву. Попытки нового министра внутренних дел князя П. Д. Святополк-Мирского, сменившего на этом посту убитого В. К. Плеве и слыв­шего за либерала, привлечь к работе в Государственном Со­вете представителей земств Николаем II и правительством были отвергнуты. Это указывало на то, что реакция на разви­вающиеся политические события в России у монархического и либерального политического лагеря была не только различ­ной, но и противоположной. Правительственный лагерь был преисполнен решимости “закрутить гайки”, взять реванш за поражение в войне с Японией победой над “врагом внутренним” — над собственным народом. В моменты такого стихий­ного выступления народа правящая верхушка не стала ис­кать компромиссов, а решила применить вооруженную силу против народа. Кровавое воскресенье 9 января было вызвано не конкретной угрозой (ни оружия, ни каких-либо злодейских намерений у шествующих к Зимнему дворцу не было). Ясно, что царь, самодержавное правительство расстрелом дали по­нять, что хозяин положения намерен им быть и впредь. “Ли­беральный” министр внутренних дел П. Д. Святополк-Мирский был смещен. Его заменил А. Г. Булыгин, что не внуша­ло никаких либеральных иллюзий. Более того, известный своей жестокостью генерал-губернатор.- Санкт-Петербурга Д. Ф. Трепов был назначен товарищем министра.

Потрясение либеральной интеллигенции событиями 9 ян­варя 1905 г. усугубилось полным крахом иллюзий на воз­можность гражданского согласия, предвидением грядущих кровавых событий. 'Полный провал деятельности комиссии С. И. Шидловского по расследованию расстрела 9 января лишь подтвердил это предчувствие.[12]

Ответом рабочих на действия правительства были забас­товки. Ответом крестьян — земельные бунты. Ответом либе­ральной буржуазии — настоящий взрыв конституционных требований. Сила русского либерализма состояла в том, что он правильно понял смысл начавшейся революции. Общест­венные слои, из которых к концу 1905 г. сложилась кадетская партия, понимали в этом вопросе значительно больше,. ,чем правое крыло социал-демократии. Уже в мартовском номере журнала “Освобождение” П. Б. Струве ставил вопрос так:

“...в стране уже началась аграрная революция... единственная разумная... тактика состоит в том, чтобы овладеть револю­цией... вдвинуть ее в русло закономерной реформы... на осно­ве конституции”'. Но здесь же крылась и слабость либераль­ной буржуазии, а именно — тактика на свертывание револю­ции. И это притом, что понимание первостепенной для Рос­сии важности аграрного вопроса давало либералам шанс возглавить народное движение.

С самого начала революции либералы активно разрабаты­вали свой проект решения аграрного вопроса. Даже правое крыло либералов на IV съезде земцев-конституционалистов в феврале 1905 г. приняло аграрную программу и требование конституции. Программные требования правой части либе­ральной буржуазии включили в себя:

1) государственную под­держку крупной промышленности;

2) рабочее законодатель­ство;

3) частную мелкую земельную собственность взамен общинной.

Помещичья земля оставалась неприкосновенной. Как легко увидеть, аграрная часть программы совпадала с планом Столыпина. Она вызвала настороженность рабочих своим требованием запрета на забастовки; оставляла равно­душными крестьян тем, что не была признана необходимость передела помещичьей земли. Зато она давала надежду на со­глашение с правительственным лагерем. У правой буржуазии была “свободна правая рука” — открыта к союзу с достаточ­но радикальным правительством. На основе данной програм­мы часть буржуазии вступила в переговоры с С. Ю. Витте по поводу вхождения в правительство. Выделились и лидеры этого течения: Д. Н. Шипов, П. А. Гейден, М. А. Стахович, А. И. Гучков.[13]

Самым решительным шагом правового крыла либералов было участие в майском коалиционном съезде либералов, ко­торый выработал адрес царю с просьбой об ускорении ре­форм. Из 14 человек, выбранных в качестве делегатов для по­дачи адреса царю, было 4 князя, 1 граф, 1 барон, 6 дворян и 2 купца. Возглавил делегацию князь Трубецкой, который, по словам В. И. Ленина, “кланялся направо и налево, но ча­ще — направо”.

В ходе обострения революционной ситуации либералы сде­лали еще один шаг навстречу народу — включили в свою аг­рарную программу план наделения крестьян землей за счет принудительного выкупа ее у помещиков. Это был максимум “левения” правого крыла либеральной буржуазии.

Однако до лета 1905 г. правительство изо всех сил отказы­валось от каких-либо уступок оппозиции, стараясь удержать контроль над ситуацией только в своих руках. Правительство упорно стремилось применять политику “твердой руки”. В ответ либеральные 'силы буржуазии шагнули влево, вслед за революционным народом. Революционный антиправительст­венный взрыв стал неизбежным.

В связи с общим “левением” буржуазии набирало актив­ность ее левое крыло. III съезд “Союза освобождения” в мар­те 1905 г. провозгласил идеалом государственного устройства России конституционную монархию с двухпалатным парла­ментом. Проект конституции был опубликован в журнале Струве “Освобождение”. Съезд не ограничился проек­том и общим обращением к правительству, а создал специ­альную комиссию для рассмотрения и обсуждения проекта го­сударственного устройства России.

Либеральная буржуазия в начале 1905г. пошла на сближе­ние с широкими народными массами, требующими прекраще­ния войны, земельной реформы, демократических свобод. Все то же извечное: мира, хлеба, свободы!.

Такой широко понятный лозунг революции стал основой, возможностью для формирования единого общенационально­го антиправительственного выступления. Под влиянием рево­люционных событий начался процесс, который В. И. Ленин определил как “порозовение” либеральной буржуазии. Пер­вый намек царизма на возможность созыва Думы (указ 18 февраля 1905 г.) вызвал восторг теперь уже лишь у мень­шинства либералов. Большинство же было готово двинуться дальше, в борьбу за демократическую конституцию. В этот момент леволиберальное движение имело объективный шанс занять лидирующее место в революционном движении. Отсут­ствие своей партии становилось препятствием.

Летом 1905 г. можно констатировать наибольший сдвиг либералов влево. “Союз освобождения” как настоящая пар­тия активно включился в революционный процесс. Нелегаль­но в Санкт-Петербурге выходил его официальный орган “Ли­сток “Союза освобождения”. Сформировались местные орга­низации “Союза освобождения”, началась их активная дея­тельность в Самаре, Воронеже и Новгороде.

После победы Октябрьской Революции в молодой Российской Республике установилась фактически однопартийность – все партии, кроме большевистской ушли в подполье и всячески преследовались. Конечно же, в ортодоксальной литературе указывалось, что массовое сознание всецело было на стороне большевиков, хотя это не совсем верно. Чтобы окончательно войти в большевистскую колею, должно было пройти еще немало лет.

Заключение

Идея социалистической демократии имеет превосходства и недостатки, сильные и слабые стороны. В противоположность безоглядному политическому оптимизму, особенно ярко проявившемуся, к примеру, в СССР во второй половине 80-х годов, когда казалось, что социалистическая демократия есть нечто высшее и окончательное, что стоит только ее достигнуть и все остальное приложится, следует признать, что демократия не путь, а “распутье”, не достигнутая цель, а только лишь “промежуточный пункт”. Это - “опушка леса с неизвестно куда расходящимися тропинками”. “Мы надеемся, что прямой путь еще не утерян; но в то же время видим, что уводящие в сторону перекрестные пути таят в себе великие соблазны”.

Своими широчайшими возможностями и перспективами демократия как будто бы вызвала ожидания, которые она не в силах удовлетворить. А своим духом терпимости и приятия всех мнений она открыла простор в том числе и для направлений, стремящихся ее уничтожить. Другой она быть не может, ибо это - ее природа, ее преимущество. Но этим она могла удовлетворить лишь некоторых, но никак не всех. У людей всегда остается потребность продолжать совершенствование до бесконечности призрачного абсолютного идеала и никакой политической системой их не удовлетворить. Поэтому вопрос о том, может ли демократия смениться другими формами имеет ясный ответ: это случалось ранее, происходит сейчас и, в принципе, может произойти в будущем.

Демократия всегда есть “распутье”, так как она есть система свободы, система релятивизма, для которого нет ничего абсолютного. Демократия есть пустое пространство (“опушка”), в котором могут развиваться самые разнообразные политические стремления (“тропинки”). Проявляемое недовольство демократией в принципе можно трактовать, как усталость людей от неопределенности, желание выбрать конкретный манящий путь, “тропинку” развития. Однако трудно дать однозначный ответ на вопрос “а не вернемся ли мы в конце концов снова на опушку?”. На данный момент мы более всего склонны соглашаться с известным высказыванием Черчилля: “демократия - плохая форма правления, однако ничего лучшего человечество пока не придумало”.


Список использованной литературы:

Итоги экономического исследования России по данным земской ста­тистики. М.,1892.

Кропоткин П. А. Безначальный коммунизм и эксплуатация. М., 1906.

Бернштейн Эд. Условия возможности социализма.

Бернштейн Эд. Классы и классовая борьба. М„ 1906.

Бернштейн Эд. Условия возможности социализма...

Бернштеин Эд. Возможен ли научный социализм? Одесса, 1906.

Бернштеин Эд Условия возможности социализма и задачи социал-демократии. Лондон, 1900.

Ленин В. И. Полиое собрание сочинений

Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба. М., 1959.

Черкезон В. Раскол среди социалистов-государственников: Доклад Парижскому анархическому конгрессу Лондон, 1902.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч

Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба. М., 1959.

Революция и РКП (б) в материалах и документах. М..; Л , 1925. .

Струве П. Б. На разные темы. СПб., 1902.

Струве П. Б. Против ортодоксальной нетерпимости

Протоколы второго съезда Заграничной лиги и “комментарии” к ним. М., 1934. .

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле­нумов ЦК. М„ 1983.

Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 2.

Нольде Б. Э. В. Д. Набоков в 1917 г. // Архив русской революции. Берлин, 1922.

Маклаков В. Некоторые дополнения к воспоминаниям Пуришкевича и кн. Юсупова об убийстве Распутина // Современные записки. Париж, 1928.

Вишняк М. Падение русского абсолютизма // Современные записки. Париж, 1924.

Аврех А. Я. Раскол фракции октябристов в IV Думе // История СССР. 1978. № 4.

Аврех А. Я. “Распад третьеиюньской системы” (Москва, 1984).

Шульгин В. В. Дни.

Нольде Б. Э. Из истории русской катастрофы // Современные записки. Париж, 1927.

Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция, 1914–1917 гг. Нью-Йорк, 1960.

Врангель Н. Воспоминания: (От крепостного права до большевиков). Берлин, 1924.


[1] Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция, 1914–1917 гг. Нью-Йорк, 1960.

[2] Протоколы второго съезда Заграничной лиги и “комментарии” к ним. М., 1934. .

[3] Бернштейн Эд. Классы и классовая борьба. М„ 1906.

[4] Маклаков В. Некоторые дополнения к воспоминаниям Пуришкевича и кн. Юсупова об убийстве Распутина // Современные записки. Париж, 1928.

[5] Нольде Б. Э. В. Д. Набоков в 1917 г. // Архив русской революции. Берлин, 1922.

[6] Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба. М., 1959.

[7] Нольде Б. Э. Из истории русской катастрофы // Современные записки. Париж, 1927.

[8] Аврех А. Я. Раскол фракции октябристов в IV Думе // История СССР. 1978. № 4.

[9] Черкезон В. Раскол среди социалистов-государственников: Доклад Парижскому анархическому конгрессу Лондон, 1902.

[10] Аврех А. Я. Раскол фракции октябристов в IV Думе // История СССР. 1978. № 4.

[11] Аврех А. Я. Раскол фракции октябристов в IV Думе // История СССР. 1978. № 4.

[12] Аврех А. Я. Раскол фракции октябристов в IV Думе // История СССР. 1978. № 4.

[13] Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба. М., 1959.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:12:24 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
15:02:11 24 ноября 2015
Супер! этот мега-реферат помог мне действительно понять тему!!!спасибо!
19:07:43 26 декабря 2007Оценка: 5 - Отлично

Работы, похожие на Реферат: История развития идеологов социал демократии

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150351)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru