Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Андреев Леонид Николаевич

Название: Андреев Леонид Николаевич
Раздел: Сочинения по литературе и русскому языку
Тип: реферат Добавлен 22:46:08 23 марта 2007 Похожие работы
Просмотров: 1338 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 3 Оценка: неизвестно     Скачать

В позднем дневнике Андреев, подытоживая свое творчество, несколько полемически, но весьма точно характеризует особенности собственного дара. Коренным качеством для него оказывается "нецельность", принципиальная несводимость к однозначному ответу, к оформленности и застылости, так необходимым критикам - оценщикам литературного качества всех времен и народов.

"Кто знает меня из критиков? Кажется, никто. Любит? Тоже никто. Но некоторые читатели любят - если и не знают. Кто они? Либо больные, либо самоубийцы, либо близкие к смерти, либо помешанные. Люди, в которых перемешалось гениальное и бездарное, жизнь и смерть, здоровье и болезнь, такая же помесь, как и я. В каком бы то ни было смысле цельный человек ненавидит меня-писателя или боится. Может быть, и потому, что знает мою ненависть и страх перед его цельностью, хотя бы это была цельность Гете или Пушкина, или Брешко-Брешковского.

Имя Леонида Андреева и по сею пору (после всех и всяческих культурно исторических реабилитации) так и не обрело устойчивый статус в пантеоне русской культуры двадцатого века.

В самом деле, можно ли однозначно указать как на "андреевское" на одно из вакантных мест в ряду символистов Мережковский - Брюсов - Сологуб - Блок - Андрей Белый? Столь же сомнительным является присутствие писателя в колонне реалистов знаньевцев Горький-Куприн-Бунин-Вересаев. Хотя именно по-этому ведомству, из самых лучших побуждений, числили Андреева многие советские благожелатели литературоведы, когда об Андрееве-реалисте (с обычными оговорками о темных пятнах модернизма) можно было писать, а многое из его наследия можно было печатать.

В андреевской судьбе много предчувствий, сбывшихся предощущений и пророчеств. Одним из самых ранних его произведений (полностью до сих пор так и не опубликованных) была сказка о двух друзьях - светлом ангеле Лейо и безобразном и злобном демоне Оро Лейо. Лейо просит за своего друга перед Иеговой, Оро прощают, но дух гордости и свободолюбия побеждают в Оро, и независимость и одиночество, еще более горькие из-за окончательной потери Лейо, оказываются более ценным даром для непокорного демона, чем райские пределы.

Видимо, и сам Леонид Андреев по своей природе нестатичен, его беспокойный дух мается меж разными средами и стихиями, то сближаясь, то отдаляясь, все время колеблясь между ожиданием любви и братства и чаяниями свободы и одиночества. Неупокоенный дух этот до сих пор ощутим в его рассказах и пьесах.

Леонид Николаевич Андреев родился 9 (21) августа 1871 г. в Орле. Вторая Пушкарная улица, до сих пор сохранившаяся вместе с домом, где он провел детство, полна своеобразного провинциального очарования, исконного российского тепла и скромного уюта. Пушкарная слобода останется в рассказах Андреева полюсом детскости, непосредственности, человеческой теплоты. Именно здесь могло произойти пасхальное единение двух огрубевших, но не потерявших искру Божию душ, о котором повествуется в знаменитом рассказе "Баргамот и Гараська". На Пушкарной мальчик - герой рассказа "Алеша-дурачок" испытывает первые потрясение и боль, при виде беззащитного и сирого ближнего своего. Именно здесь для Андреева-повествователя локализована истинно человеческая норма, в больших городах же природа людских отношений искажена.

Нельзя, однако, сказать, что детство писателя было безоблачным: отец его, служащий банка, разорился и умер, не оставив семье сколь-нибудь достаточного состояния. В поздние гимназические и студенческие годы Андреев, который был старшим братом, должен был сам добывать себе хлеб и помогать семье. В 1891 г. Андреев поступает на юридический факультет Петербургского университета, в 1893 г. он учится уже в Московском университете.

Молодой Андреев разделял многие верования своего поколения и одновременно очень рано стремился идти самостоятельным путем. Как и многие, он начинал круг своего "умственного" чтения с полузапретного нигилиста Писарева, зачитывался Шопенгауэром и Ницше. Но если других "русских мальчиков" в те годы привлекал и практический радикализм, то Андреев-студент демонстративно отстраняется от участия и в кружках самообразования и в "идейных" кружках, из которых был прямой путь в революционное подполье. "Метафизический бунт" в компании "орловских стариков" выражался исконным российским образом - через шумные и обильные возлияния (атмосферу этого времени очень ярко и сочно передает пьеса "Дни нашей жизни").

После окончания университета в 1897 г. Андреев недолгое время служит присяжным поверенным, но вскоре возможность работать судебным репортером в газете "Курьер" окончательно определяет его жизненный выбор. Достаточно быстро Андреев становится ведущим фельетонистом этой газеты а 5 апреля 1898 г. появляется здесь и его рассказ - "Баргамот и Гараська" от которого сам писатель ведет отчет своего литературного творчества (более ранние опубликованные опыты он никогда не включал в свои сборники и собрания сочинений).

Литературный дебют в "Курьере" сблизил Андреева с М. Горьким, под человеческим и творческим обаянием которого Андреев находился многие годы и разрыв с которым в 1907 г. переживал крайне болезненно. Горький ввел Андреева в литературный кружок "Среда" и стал крестным отцом первого сборника андреевских рассказов, появившихся в 1901 г. Этот сборник имел неслыханный успех. С 1901 г. по 1906 г. он выдержал двенадцать изданий. Пришли слава и богатство. Уже в 1902 г. в продаже появились почтовые открытки с фотографией молодого беллетриста. В феврале 1902 г. произошло другое, не менее знаменательное в жизни Андреева событие - женитьба на Александре Велигорской, которой предшествовало многолетнее ухаживание. От этого счастливейшего брака у Андреева появилось два сына - Вадим, в будущем талантливый журналист и писатель (большую часть своей жизни проведший за рубежом), и Даниил - один из самых своеобразных поэтов мистиков и философов XX века (он в сталинскую эпоху остался по эту сторону российской границы и потому значительную часть жизни провел в тюрьмах и лагерях).

Личное благополучие никак не отражалось на трагической направленности дара Андреева. Он становится тончайшим барометром тех тектонических сдвигов в социальном и духовном бытии России, которые он умел распознавать едва ли не раньше всех.

Он первым заговорил о болезненных проблемах пола, о ситуациях, в которых человек выступает одновременно в ангельской и звериной ипостасях (рассказы "Бездна" и "В тумане" - 1903 г.) В 1904 г. вышла повесть "Жизнь Василия Фивейского", в которой история библейского Иова проецировалась на тревожную российскую почву того времени. Русский Иов оказался бунтарем-богоборцем. Произведение "Красный смех" отразило в невиданных доселе стилевых формах (субъективных, истерически-изломанных, кричащих) события русско-японской войны 1904 - 1905 г.г. Андреев был первым и здесь - лишь через несколько лет эта манера стала называться "экспрессионизмом" и оказалась одним из характернейших явлений в духовной жизни первой трети нашего столетия. В 1906 - 1908 г.г. появляются пьесы "Жизнь Человека" и "Царь Голод", справедливо считающиеся первыми экспрессионистскими опытами в мировой драматургии.

В своем раннем дневнике, 1 августа 1891 г. Андреев записывает: "Итак, я хочу быть известным, хочу приобрести славу, хочу, чтобы мне удивлялись, чтобы преклонялись перед моим умом и талантом. Всего этого очень трудно добиться, но данные у меня есть. Я говорю про ум и про известные убеждения, благодаря которым я могу почитаться истинным сыном своего века. Я хочу написать такую вещь, которая собрала бы воедино и оформила те неясные стремления, те полусознательные мысли и чувства, которые составляют удел настоящего поколения. < ... > Я хочу показать, что вся жизнь человека с начала до конца есть сплошной бессмысленный самообман, нечто чудовищное, понять которое - значит убить себя. Я хочу показать, как несчастен человек, как до смешного глупо его устройство, как смешны и жалки его стремления к истине, к идеалу, к счастью. Я хочу показать несостоятельность тех фикций, которыми человечество до сих пор поддерживало себя: Бог, нравственность, загробная жизнь, бессмертие души, общечеловеческое счастье и т. д. Я хочу показать, что одна только смерть дает и счастье, и равенство, и свободу, что только в смерти истина и справедливость, что вечно одно только "не быть" и все в мире сводится к одному, и это одно вечное, неизбежное есть смерть. Я хочу быть апостолом самоуничтожения. Я хочу в своей книге подействовать на разум, на чувства, на нервы человека, на всю его животную природу. Я хотел бы, чтобы человек бледнел от ужаса, читая мою книгу, чтобы она действовала на него как дурман, как страшный сон, чтобы она сводила людей с ума, чтобы они ненавидели, проклинали меня, но все-таки читали...и убивали себя. Мне хочется потешиться над человечеством, хочется вволю посмеяться над его глупостью, эгоизмом, над его легковерием. И когда хоть один человек, прочитавший мою книгу, убьет себя - я сочту себя удовлетворенным и могу умереть сам спокойно. Я буду знать тогда, что не умрет семя, брошенное мною, потому что почвой его служит то, что никогда не умирает - человеческая глупость".

В этой горькой и ультрапессимистической юношеской браваде есть и нечто провидческое. Андреев не стал "апостолом самоуничтожения" (вспомним, между прочим, что в свое время им невольно оказался Гете, автор "Страданий юного Вертера", породивших эпидемию самоубийств среди разочарованного юношества). Он не стал и певцом смерти, подобно поэту-символисту Федору Сологубу, для которого смерть - "утешительница", прекрасная и вечно юная невеста, а обручение с ней сулит освобождение от земного плена. Андреев не стал русским продолжателем Ницше, хотя многие идеи и темы немецкого философа (как и его старшего собрата - Шопенгауэра) отразились в его писаниях. В отличие от многих писателей-современников, Андреев так и не сделался искусителем и - это очень важно - всегда сам оставался искушаемым (даже опыты самоубийства он ставил на себе, а сама дневниковая запись, видимо, предваряет одну из этих попыток). В вышеприведенном отрывке провинциальный гимназист сумел предсказать главное - то, что он станет выразителем мыслей и чувств, составляющих "удел настоящего поколения". Родившись в смутную годину, Андреев оказался гениальным воспринимателем, медиатором, конденсатором боли России и ее страхов перед зловещим и неведомым будущим. В этом - источник его таланта и популярности, его силы и слабости как писателя. Как писатель-философ, вопрошающий бытие, он выбрал минимальнейшую, наиболее опасную дистанцию между собой и Тем, кого он вопрошал, и потому часто оказывался беззащитным.

Поражение первой русской революции совпало с самой глубокой личной трагедией Андреева - смертью жены Александры в декабре 1906 г. В начале этого года Андреевым написан "Елеазар", рассказ, трагическая тема которого все-таки разрешается концовкой, вселяющей надежду. Божественный Август, хотя и ценой собственного душевного опустошения, побеждает Елеазара, принесшего с собой из могилы потусторонний холод и абсолютное отрицание жизни. Через год был написан "Иуда Искариот", рассказ, в котором человеку и человечеству, предавшему своего Спасителя, уже не оставлено никакой надежды. Андреев позже вспоминал о парадоксальной собственной отстраненности во время создания одного из самых сильных своих произведений: "Иуда Искариот" написан на Капри, через три-четыре месяца после смерти Шуры, когда моя мысль вся была порабощена образом ее болезни и смерти. Трудно передать всю степень насилия, которое я употребил над собой. Уже сидя за работою, я не мог ни на минуту отлучиться от стола, встать за папиросой; отойдя я немедленно забывал, что я занят и пишу, долго ходил и думал о Шуре, пока случайно с удивлением не натыкался на стол. <... > Так, почти бессмысленно я исписал около сорока страниц, которые и уничтожил; но за это время все же создавалась привычка, которая позволила дальнейшую работу вести более нормально - но опять-таки при полном отсутствии мысли".

Чуть позже писалась повесть "Мои записки" - о человеке, полюбившем свою тюрьму. Современники Андреева и писавшие о ней позже исследователи усматривали в этой парадоксальной исповеди многие и разные смыслы; видели в ней и злободневную политическую полемику, и антитолстовскую проповедь, и изысканные психологические экзерсисы в духе "Записок из подполья" Достоевского. Но сейчас, в свете опыта прошедшего двадцатого столетия, с очевидностью обнаруживается, что "Мои записки" - это еще и праобраз будущих романов-антиутопий, а их герои - апологет прекрасной на закате тюремной решетки - является ранним предтечей героя-математика из романа "Мы" Е. Замятина, "нумера" с ампутированными фантазией и стремлением к свободе. У Андреева будущий "прекрасный новый мир" тоталитаризма пока еще не протянулся за пределы тюрьмы, но философы, оправдывающие благостность и целесообразность всеобщей "пронумерованности", уже имеются.

В 1908 г. писатель построил знаменитый свой дом на Черной речке, в финской деревне Ваммельсуу, расположенной недалеко от Петербурга. Это был удивительный деревянный замок, выдержанный в суровом северном стиле, все в этом доме комнаты, окна, камин и даже рабочий стол писателя поражали своей огромностью. Дом, внешний облик и внутренняя обстановка которого были продуманы самим хозяином до мелочей (специально заказанная мебель, гигантские копии с фресок Гойи, обрамлявшие стены кабинета и прочее), казался современникам одной колоссальной декорацией к какой-то андреевской пьесе или повести о противоборстве Человека и Рока. В этот дом писатель ввел свою вторую жену - Анну Ильиничну Денисевич, подарившую ему двух сыновей - Савву и Валентина - и дочь Веру, в этом доме он пережил годы войны и революции, близ него, в соседней дачной деревушке, осенью 1919 г. он умер.

Вначале 1910-х годов слава автора "Жизни Человека" и "Рассказа о семи повешенных", казалось, достигла своего апогея. Газеты и журналы не только так или иначе комментировали практически все свежие андреевские публикации, но фиксировали в многочисленных интервью с ним само появление новых замыслов писателя. Светские хроникеры неукоснительно отмечали все более или менее заметные события его личной жизни, было ли это очередное заграничное путешествие, или покупка им моторно-парусной яхты. Критические дебаты вокруг андреевских произведений подчас утрачивали собственно литературную основу и приобретали привкус чуть не политического скандала. И самым главным - несмотря на постоянно усиливающееся сетование критики на то, что Андреев "исписался", "повторяет самого себя" и "вышел из моды" - был безусловный успех у самого широкого круга читателей. Его "Полное собрание сочинений" издается в 1913 г. гигантским для того времени тиражом 225 тыс. экземпляров.

Но для самого писателя, чуткого к переменам в жизни и литературе, это было время напряженных, подчас мучительных творческих поисков.

Современников не могло не поразить значительное смягчение андреевского виденья, еще недавно достигшего, казалось, предела отчаяния и беспросветности "Почти трудно узнать трагический талант Андреева в этом мягком, нежном рассказе, похожем на идиллию и посвященном тихим, почти блаженным впечатлениям маленького ребенка, в призме взглядов которого преломляются впечатления радостного именинного дня его матери", - комментировал критик А. Измайлов появление в 1912 г. рассказа "Цветок под ногою". Андреев теперь нередко обманывает ожидания своих критиков, привыкших в психологии его героев вычитывать не "диалектику души", а отражение сущностных начал бытия (как это было даже в самых пластичных его вещах, подобных "Иуде Искариоту", "Вору", "Сыну человеческому"). Столь же "неандреевскими" оказываются для них, например, рассказы "Возврат" и "Он", ибо и там прямой апелляции к чему либо, кроме парадоксов и причуд подсознания, нет. И совсем неожиданным для Андреева предыдущего десятилетия оказывается написанный во второй половине 1913 г. рассказ "Полет", несущий в себе столь мощный - трагедийный, но утверждающий - пафос высокой предназначенности человека. Безусловно, новый Андреев в определенной степени теряет прежнюю стилевую терпкость, сгущенность мыслей и слов, жесткую сцепленность образного и событийного ряда. Но взамен в его произведениях появляется большая тематическая раскованность, шире становится его взгляд на мир и человека, менее однозначными и более гибкими оказываются оценки таких глобальных бытийных категорий, как жизнь и смерть, добро и зло.

Критик С. Борисов, противопоставляя высокую оценку Андреева "вольной критикой массового читателя" неприятию его "связанным всевозможными традициями профессиональным критиканством", говорит о важности для его поздней прозы того, что написано под текстом, о появлении в его произведениях каких-то дополнительных, неподвластных однозначному истолкованию, смысловых оттенков. И это утверждение представляется верным именно при сопоставлении новых качеств андреевской прозы с прежней стилевой системой писателя, гораздо более "концептуализированной", более однозначно подчиняющей вереницу образов и мотивов "сверхидее" произведения.

Однако нельзя сказать, что в произведениях начала 1910-х годов Андреев отказывается от всего прежнего своего опыта прозаика и драматурга. Скорее его творения начинают приобретать новые качества на путях синтеза жизнеподобного и условного, традиционалистского и новаторского. Наиболее значительной попыткой подобного сплава в прозе является написанный и напечатанный в 1911 г. роман "Сашка Жегулев", который, к сожалению, крайне односторонне был прочитан и критиками и современниками-литераторами. Рассмотрение этого романтического предания в традиционном реалистическом ключе, анализ правдоподобия описываемых в нем событий и похожести заглавного героя на какого-либо реального предводителя одного из многочисленных в 1907 - 1908 г.г. "партизанских" отрядов, - все это отнюдь не приближало читателя к пониманию романа.

При всем этом упускалось главное - дистанция, которая была необходима писателю, чтобы осмыслить события первой русской революции, столь еще свежие в памяти современников, причем осмыслить "по-андреевски" - не как "аграрные волнения" в таком то российском уезде, а как проявление глобальных потрясений в глубинной толще русской истории. Характерно, что даже такой тонкий ценитель, как М. Кузмин, подходя к проблеме "достоверности" "Сашки Жегулева" (этой, по его мнению, "романтической, сжато (особенно в первой части) и сильно написанной повести"), был принужден в своей рецензии иронически констатировать: "Одно странно: если все описанное Андреевым с подлинным верно, то неужели мы так отошли от революции и смутных годов, что бывшее лет пять тому назад нам кажется былью Брынских лесов". И не менее характерно, что "Сашка Жегулев" оказался равно неприемлем ни для Горького, ни для консервативнейшего критика "Нового времени" В. Буренина.

"Трогательность", "лубочность", "слащавость", старательно и ядовито высвечиваемые критиками в тексте романа, на самом деле оказываются проявлением особой природы этого произведения, во многом связанной со становлением так называемого "неомифологического" романа в русской прозе начала XX века. "Мифологический каркас" повествования в "Сашке Жегулеве" составляют свободно состыкованные друг с другом мифы древнейшего, библейского и добиблейского происхождения, и "мифы" позднейшие, навеянные темами и образами романтической, славянофильской и народнической литературы. Концентрация этих источников вневременного, высокого и "надбытного" в исходном, вполне реальном образе ученика выпускного класса гимназии происходит в зеркально повторяющихся, лирических "зачинах" двух частей романа "Саша Погодин" и "Сашка Жегулев". Именно здесь читатель должен обрести своеобразный ключ к рассыпанным далее по всему тексту романа перекличкам с Библией, житиями святых, народными песнями и лубочными рассказами о справедливых разбойниках, шиллеро-байроновскими (включающими в себя и пушкинского "Дубровского") характерами и ситуациями, строками о народных слезах и мучениках за правое дело из Некрасова и Надсона.

Андреев возлагал на этот роман много надежд творческого и личного характера, в том числе и надежду на примирение с Горьким, разрыв с которым произошел в 1908 г., после публикации андреевского рассказа "Тьма" и осудившей рассказ статьи Горького "Разрушение личности". Еще в декабре 1910 г. Андреев, будучи в Италии, не посещает каприйского изгнанника. Но 12 августа 1911 г. Андреев прерывает почти трехлетнее молчание и отправляет Горькому письмо, в котором пытается разобраться в причинах взаимного отчуждения и восстановить отношения. Несмотря на холодноватый тон горьковского ответа, Андреев не теряет надежд на примирение и посылает адресату "Сашку Жегулева". Горький не принимает ни основную идею романа ни выявившиеся в нем стилевые новшества. Это написано плохо-скучно и пестро, хотя повесть и насыщена фактами русской действительности, - освещение и толкование фактов совершенно литературное, то есть искусственное, не живое".

Примирения не получилось, разрыв между двумя ранее очень близкими друзьями лишь еще резче обозначился после этого эпизода. Те новые черты в творчестве Андреева, о которых говорилось выше, лишь обострили существенные различия во взглядах на жизнь и искусство двух писателей. Характерна реакция Андреева на знаменитое письмо Горького "О карамазовщине", появившееся в газете "Русское слово" 22 сентября 1913 г. и осуждавшее как "политически несвоевременную" инсценировку в Художественном театре романа Ф. М. Достоевского "Весы". Андреев прямо не присоединился к многочисленным протестам представителей русской литературы и искусства против этого горьковского выступления, однако косвенно выразил свою позицию однозначно. В заметке "Леонид Андреев contraГорького", появившейся 26 сентября 1913 г. в газете "Утро России", говорилось "Нам сообщают, что Л. Н. Андреев намерен выступить с защитой постановок Художественным театром Достоевского. По мнению Андреева, такие корифеи русской литературы, как Достоевский или Толстой, не могут быть рассматриваемы в узких пределах современного общественного движения. Их значение глубже и шире, и задачи, решаемые ими, не суть элементарные задачи сегодняшнего дня, но задачи мировые и общечеловеческие. Интерес к стихийным творениям Достоевского, в частности, может свидетельствовать лишь о зрелости общественной мысли, не боящейся соблазна реакционных взглядов Достоевского. Да и самые взгляды эти, по мнению писателя, могут иметь для нас глубокий психологический и историческии интерес".

Начало 1910-х годов становится новым этапом и для драматургии Андреева. В 1912 г. в третьем номере журнала "Маски" было опубликовано его первое "Письмо о театре", в котором писатель вплотную подступает к своей идее "театра панпсихизма" (полностью эта концепция развернута во втором "Письме о театре", которое вместе с первым появилось в 22-й книге альманаха "Шиповник" в 1914 г.)

В этих статьях он пишет о несущественности для современной драмы внешнего действия, предлагая отдать его кинематографу, о необходимости выражения на сцене внутренних, душевных и интеллектуальных движений. "Жизнь стала психологичнее, если так можно выразиться, в ряд с первичными страстями и "вечными" героями драмы любовью и голодом - встал новый герой - интеллект. Не голод, не любовь, не честолюбие мысли, человеческая мысль в ее страданиях, радостях и борьбе - вот кто истинный герой современной жизни, а стало быть, вот кому и первенство в драме". Андреев отвергает традиционную реалистическую драму, называя ее "старой салопницей", "театром притворства", но одновременно не приемлет и крайностей символистского театра. В своем "театре правды", стремящемся выразить утончившуюся психику современного человека, ориентирующемся одновременно и на Чехова (являющегося, по утверждению Андреева, родоначальником "театра панпсихизма") и на Достоевского (который называется в "Письмах " "новой высочайшей вершиной", на которую поднялся театр), он идет теми же путями синтеза реального и условного, что и в прозе этого периода. К пьесам, написанным в этот период ("Анфиса", "Екатерина Ивановна", "Тот, кто получает пощечины", "Мысль", "Собачий вальс"), до сих пор снова и снова обращается русский и зарубежный театр, каждый раз вычитывая новые смысловые слои и выразительные возможности.

Начавшаяся в августе 1914 г. первая мировая война не могла не повлиять на внутренний настрой такого писателя, как Андреев. Разительной казалась метаморфоза, произошедшая с автором, который десять лет тому назад устами героя своей драмы "Савва" провозгласил сверханархический лозунг о "голом человеке на голой земле", а ныне отстаивающим принципы временного примирения с государственностью во имя победы. Но, думается, что война лишь стала мощным катализатором для вызревания в былом "индивидуалисте" той потребности в единении с людьми, которое, как мы видели, возникло уже в начале десятилетия. По воспоминаниям В. Беклемишевой, Андреев признавался: "С момента объявления войны все исчезло: нет темного ужаса, нет тоски. Если бы меня спросили, что со мной, я бы сказал: это воскрешение из мертвых. Это не мое личное воскрешение из мертвых, это прежде всего воскрешение из мертвых России". И хотя во многом восприятие войны строится им (особенно в первый ее период) под знаком высокой трагедии, преображающей жизнь, подымающей ее до библейских высот, это уже не типичная для Андреева трагедия отъединенного индивида, но - путь воссоединения всех в одну судьбу. Андреев вспоминает свой опыт публициста эпохи газеты "Курьер" и выступает с рядом пламенных статей по горячим событиям. Публицистика выступает на первый план даже в его драматургии: автор "Жизни Человека" пишет репортажно-хроникальную по форме пьесу "Король, закон и свобода", посвященную захвату кайзером Вильгельмом нейтральной Бельгии!

Андреев верит, что следствием победы над Германией станет сокрушение в самой России духа аракчеевских военных поселений, имеющих, по его мнению, прусское происхождение. С этой мыслью связана и надежда на то, что завершение войны будет началом освобождения России не только в духовном, но и в социально-политическом смысле (в письмах знакомым он выражает ее открыто).

Во имя воплощения своих чаяний в 1916 г. Андреев идет на еще большее ограничение себя как художника слова, он соглашается быть одним из соредакторов новой крупной газеты "Русская воля", еще более вовлекаясь в "большую политику". Результаты горячо принятой Февральской революции очень скоро стали разочаровывать Андреева. Он, как всегда, одним из первых смог предчувствовать грядущую катастрофу и даже угадать будущую зловещую роль в ней Ленина (статьи "Скоморох революции" и "Veni, creator!", написанные в сентябре 1917 г.). Октябрьский переворот был, конечно, самым страшным ударом по надеждам писателя на возрождение родины. Его дом на Черной речке оказался на территории отделившейся Финляндии, вне пределов России. У финнов шла своя гражданская война, которая несла с собой те же голод, холод и страх. Громадный дом, почти неотапливаемый и разрушающийся, оказался просто нежизнеспособным в этих условиях. Необратимо подточенными оказались душевные и физические силы его хозяина. Последний страстный призыв Андреева бороться с большевизмом, озаглавленный "S О S ", неоднократно перепечатывался в русских зарубежных газетах и был переведен почти на все европейские языки. Уже серьезно больной писатель строил планы о турне по Америке с антибольшевистскими лекциями 17 сентября 1919 г., подготовку к этой поездке прервала смерть. Леонид Андреев был верен себе до конца. Во всем - в жизни и в творчестве, во взлетах и провалах, в Любовях и ненавистях - выразились не искоренимые ничем широта и искренность его русской натуры. Знаменательными кажутся слова Андрея Белого - о триумфе и трагедии его творческого пути "Он хотел быть огромным - не для себя, он хотел отразить в своей бренной писательской поступи поступь Века,< > он был Дон Кихотом в прекраснейшем смысле, величие им сотворенного в ярком стремлении к великому, жизнь его книг - эпопея. В личине его жило "Я" всего мира, которое он не сумел осознать"!

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:44:20 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
14:48:54 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Андреев Леонид Николаевич

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150512)
Комментарии (1836)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru