Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Внешние и внутренние интертексты в стихотворении Б.Л. Пастернака «Сказка»

Название: Внешние и внутренние интертексты в стихотворении Б.Л. Пастернака «Сказка»
Раздел: Сочинения по литературе и русскому языку
Тип: реферат Добавлен 07:34:25 28 ноября 2005 Похожие работы
Просмотров: 618 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

И.А. Суханова

Стихотворение Б. Пастернака «Сказка» из последней глава романа «Доктор Живаго» не раз становилось предметом как литературоведческого, так и лингвистического исследования (см. [1], [2], [3] и др.). Тем не менее, на наш взгляд, результаты этих исследований могут быть дополнены и другими наблюдениями, так как практически любой текст Пастернака оказывается неисчерпаемым для анализа и никакой подход к нему не будет лишним.

Цикл «Стихотворения Юрия Живаго», составляющий последнюю главу романа, построен, как известно, в виде годового круга, в порядке смены времен года [4], с дважды повторяющейся весной, что задает возможность бесконечного повторения круга (см. нашу работу [5]). Основу, своеобразный «каркас» этого круга составляет «треугольник» − стихотворения с ярко выраженной христианской тематикой, сезонная принадлежность которых не эксплицирована. Самым первым в цикле стоит стихотворение «Гамлет»; завершают цикл «евангельские» стихи, как бы зарождающиеся среди «весенних» стихотворений и затем идущие подряд; в самой же середине цикла - тринадцатое из двадцати пяти -стоит стихотворение «Сказка», «легенда о Егории Храбром». Такое положение, безусловно, не случайно. Св. Георгий, Егорий Храбрый - небесный покровитель главного героя, носящего третий вариант имени - Юрий.

Параллелизм образа Юрия Живаго образу св. Георгия подробно рассмотрен Н.А. Фатеевой [3], мы же посмотрим на переклички стихотворения с прозаическими главами под несколько иным углом.

Переклички стихотворения «Сказка» с прозаическим текстом романа носят различный характер. Они могут лежать на поверхности - так, связь со стихотворением эксплицирована в эпизоде в Ва-рыкине, когда в творческом сознании Юрия Живаго возникает образ дракона в овраге, и он сочиняет «легенду о Егории Храбром» (XIV, 8-9).

Связи могут быть в той или иной степени завуалированы и заключаться в отдельных словах; в образах, в контексте романа имеющих характер лейтмотивов; в сходстве ситуаций, когда ситуация реального плана в прозе может быть сведена к данной в стихотворении формуле-архетипу. При этом все разновидности связей тесно взаимодействуют между собой.

Зерно стихотворения обнаруживается в ч. XIV, гл. 8-9, когда воющие за оврагом волки трансформируются в «идею враждебности» и доктору представляется, что «<…> в овраге залег чудовищных размеров сказочный, жаждущий докто-ровой крови и алчущий Лары дракон» (XIV, 9) [6]. Начало «Сказки» содержит перифраз одного из последних фрагментов гл. 9, в конце которой Юрий Андреевич пишет стихотворение. Ключевым в этом перифразе оказывается слово степь: «Пробирался конный /Степью по репью» (здесь и далее выделено нами), сравним: «Георгий Победоносец скакал на коне по необозримому пространству степи <…> XIV, 9). Упоминания оврага Шутьма, в котором доктору представлялся залегший дракон, и в дальнейшем могут отсылать к стихотворению, причем не только в законченных фразах («<…> он вдруг проснулся после тяжкой привидевшейся ему нелепицы о драконьем логе под домом») но и в отдельных словах (далее в том же абзаце: «Вдруг дно оврага озарилось огнем и огласилось треском и гулом сделанного кем-то выстрела» - XIV, 14; сравним: «Как бы пламя серы / Озаряло вход. // <…> Отдаленным зовом /Огласился бор» - «Сказка»).

В стихотворении дракон (змей, змея, чудище) - одна из ипостасей враждебности, вражьей силы, которая имеет в романе и другие, самые разные проявления и персонификации: это и сама историческая действительность («неправда на русской земле»), и «лесное воинство», держащее доктора в плену, и «товарищи Антипов и Тиверзин», которые, по словам Комаровского, «точат зубы на Ларису Федоровну», и сам Комаровский, и воющие за оврагом волки, и смерть, могила, кладбище, подвал, подземелье, пещера (последние три образа амбивалентны, но имеют и ярко выраженную негативную функцию через родство с могилой), землянка, овраг и д.т. Способы воплощения «темного начала» не ограничены - от одного слова до лейтмотива или развернутого образа. В качестве враждебной силы может выступать даже лес, иногда враждебность воплощается в образе непогоды, бури, в частности - метели как разновидности этих явлений.

Лейтмотивы и близкие к лейтмотивам образы, развивающиеся в прозаическом тексте, активно затрагивают данное стихотворение. Мы уже писали о лейтмотиве оврага ([7], см. также [6] и [8]), отмечали, что слово овраг, по нашим наблюдениям, входит в текстовое семантическое микрополе пещеры, земли, существующее в контексте романа, которое может рассматриваться - полностью или частично - как часть более объемного текстового семантического поля (ТСП) враждебности. Овраг, пещера в контексте стихотворения несут, в основном, негативные коннотации. Герой стихотворения («конный») по оврагу подъезжает к пещере, в которой сидит дракон, держащий в плену деву-жертву.

Образ дракона в прозаическом тексте появляется не только в связи с замыслом стихотворения (см. выше) и, что особенно примечательно, не только в сознании главного героя-поэта: мотивы «Сказки» явно просматриваются, например, в восприятии водопада Васей Бры-киным, сбежавшим с поезда: «Водопаду не было кругом ничего равного, ничего под пару. Он был страшен в этой единственности, превращавшей его в нечто одаренное жизнью и сознанием, в сказочного дракона или змея-полоза этих мест, собиравшего с них дань и опустошавшего окрестность» (VII, 24). Сравним: «Края населенье / Хижины свои / Выкупало пеней / Этой от змеи. <…. > Получив на муку / В жертву эту дань» («Сказка»).

В комплекс вражьей силы, ополчившейся на доктора в Варыкине, входит лес: «<…> у доктора было такое чувство, точно он поздним вечером стоит в темном дремучем лесу своей жизни» (XIV, II, доктор здесь и в прямом смысле находится в лесу). Подобная метафора встречалась уже в части III, где Юра-студент вспоминает смерть матери и свое детское восприятие этого события: «Внешний мир обступал Юру со всех сторон, осязательный, непроходимый и бесспорный, как лес, и оттого-то был Юра так потрясен маминой смертью, что он с ней заблудился в этом лесу и вдруг остался в нем один, без нее. Этот лес составляли все вещи на свете <…>» (III, 15). Олицетворение леса как враждебной, фантастической силы в виде фольклорного переосмысления эпизода Апокалипсиса (12: 7) встречается в «бредовой вязи» ворожеи Кубарихи: «Ты вот смотришь и думаешь, лес. А это нечистая сила с ангельским воинством сошлась, рубятся, вот что ваши с басалыжскими» (XII, 7). Часть XI, где, как и в цитированной XII, речь идет о партизанах, удерживающих доктора в плену, называется «Лесное воинство», а «партизанский начальник» Ливе-рий Микулицын носит псевдоним «товарищ Лесных», старик Вакх называет его «Лесным товарищем» (VIII, 8). Здесь коннотации слова лес и его производных негативные (сравним: «Темный лес навстречу /Вырастал вдали»), однако образ леса во всем романе может играть и положительную роль: «Доктору казалось, <…> что в лесу обитает Бог, а по полю змеится насмешливая улыбка диавола» (XV, 2); «Точно не просто поясною панорамою стояли, спинами к горизонту, окружные леса по буграм, но как бы только что разместились на них, выйдя из-под земли для изъявления сочувствия» (XIV, 13). (Сравним: «на лесной бугор» («Сказка»), обратим также внимание на мотив выхода из-под земли - см. ниже, также [9]. Лейтмотив леса в «Докторе Живаго» требует, на наш взгляд отдельной работы. На значимость этого образа указывает Д.С. Лихачев в предисловии к первой публикации романа [10]).

Враждебная сила, не позволяющая доктору и Ларе оставаться вместе, персонифицируется не только в фантастических и обобщенных образах, но в персонаже реального плана - Комаровском. Этот персонаж, обладающий странной способностью в отличие от других действующих лиц романа не стареть и не умирать, но передаваться в качестве злого гения от родителей к детям, вызывает, таким образом, ассоциации с дьяволом. Заметим, что дракон, змей, змея — в христианской традиции - олицетворение дьявола («<…> великий дракон, древний змий, называемый «диаволом» и «сатаною», обольщающий всю вселенную <…>» Ап. 12: 9). С такой же семантикой связаны слова враждебность, вражья сила: старославянское врагъ - «дьявол, черт, нечистый» [11. С. 190].

Образы стихотворения «Сказка» связаны также с лейтмотивом сна, болезни, обморока, временной смерти, временного прекращения существования, что, в свою очередь, связано с образом пещеры, сущность которого амбивалентна: пещера - место Рождества Христова, погребения и Воскресения одновременно, если учесть безусловную зависимость романа от Евангельских текстов (см. наши работы [7], [9]). Мотив пробуждения, воскресения связан с лейтмотивом весны [5]. (Лейтмотив сна, подобно лейтмотиву леса, также требует отдельной работы.)

Между стихотворением и прозаическими главами встречаются переклички и на уровне ситуаций. На наш взгляд, это не только эпизод, когда Комаровский увозит Лару из Варыкина; здесь, пожалуй, перекличек со «Сказкой» меньше, чем в ряде других эпизодов. Больше сходства со стихотворением мы найдем в начале XIV части, когда Лара, порываясь встать на колени, умоляет доктора не оставлять ее наедине с Комаровским, с которым он не хочет встречаться (сравним: «отдаленный зов», «призывный крик», услышанный конным в «Сказке»), и Юрий Андреевич соглашается, обещая при этом: «Если нужно, если ты мне прикажешь, я убью его» (XIV, 1). Встреча кончается тем, что доктор спускает Ко-маровского с лестницы, о чем, однако, читатель узнает мимоходом, когда речь идет уже о последующих событиях. «Где Комаровский? Он еще тут или уже уехал? С моей ссоры с ним и после того, как я спустил его с лестницы, я больше ничего о нем не слышал» (XIV, 3). То есть имела место драка с Комаровским, которая, тем не менее, ни к чему не привела: дальнейшие события объективно неизбежны, и Комаровский, как неистребимое зло, все равно появится в Варыки-не и увезет Лару. Видимо, поэтому эпизоду стычки и уделяется так мало внимания. Заметим, что и в стихотворении нет поединка с драконом (змеей), поединок остается «за кадром», и хотя дракон побежден («<…> труп дракона / Рядом на песке»), однако ощущения «полной и окончательной» победы нет, потому что «В обмороке конный, /Дева в столбняке. <…> То в избытке счастья / Слезы в три ручья /То душа во власти /Сна и забытья. // То возврат здоровья, /То недвижность жил /От потери крови /И упадка сил. <…> Силятся очнуться /И впадают в сон».

В той же главе доктор вспоминает свою первую встречу с Ларой, когда он интуитивно понял, что она - «пленница» Комаровского; возникает мотив слез: «Я весь наполнился блуждающими слезами, весь внутренне сверкал и плакал» (XIV, 4). Во время этого разговора Лара плачет: «<…> не замечая своих слез, плакала тихо и блаженно» (там же). Сравним: «То в избытке счастья /Слезы в три ручья <…>» («Сказка»).

Ситуация «дева-жертва в плену у змея» неоднократно варьируется в романе в связи с Ларой и Комаровским. Истоки власти Комаровского над Ларой уходят в ее детские впечатления о приезде в Москву с Урала: «На столе в номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, хлеб-соль Комаровского им на новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского и его богатства. <…> У Лары захватило дух от страха, но она не посмела отказаться. <…> И ведь эта робость перед дорогим кушаньем и ночною столицей потом так повторилась в ее робости перед Комаровским <…>» (IV, 1).

Подросток Юра впервые видит Ла-ру в гостинице вместе с Комаровским и догадывается о его власти над ней. Он смотрит из полутьмы на них, освещенных лампой. Сравним: «И увидел конный / И приник к копью / Голову дракона, / Хвост и чешую. // Пламенем из зева / Рассевал он свет, / В три кольца вкруг девы / Обмотав хребет» («Сказка»); «Из полутьмы, в которой никто не мог его видеть, он смотрел не отрываясь в освещенный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо таинственно и беззастенчиво откровенно. Противоречивые чувства теснились в груди у него. У Юры сжималось сердце от их неиспытанной силы. < … > и вот эта сила находилась перед Юриными глазами, досконально вещественная и смутная и снящаяся, безжалостно разрушительная и жалующаяся и зовущая на помощь <…> и что теперь Юре делать?» (II, 21). Освобождать Лару, однако, возьмется не Юрий Живаго, а Антипов-Стрельников: «Я пошел на войну, чтобы полностью отплатить за все, что она выстрадала <…>» (XIV, 17). Однако роль Егория Храброго - не его роль, и он не приносит Ларе, по его собственному признанию, «ничего, кроме горя». Лара сама воспринимает себя как пленницу: «Блаженны поруганные, блаженны оплетенные» (II, 19), − думает она, слыша выстрелы во время Московского восстания и воспринимая их как месть за свое поруганье. (Сравним: «Змей обвил ей руку / И оплел гортань <…>»). Она проводит аналогию с собой, видя в обществе Комаровского незнакомую девушку: «Комаровский посмотрел на вошедшую тем взглядом, который Лара так хорошо знала. <…> «Новая жертва», - подумала она. Лара увидела как в зеркале всю себя и всю свою историю» (III, 13). (Сравним: «Получив на муку / В жертву эту дань»). Темы Лары-пленницы проходит еще раз, когда квартирная хозяйка иронически сравнивает ее с Маргаритой в темнице: «Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Руфина Онисимовна готова была побожиться, что Лара разыгрывает помешанную Маргариту в темнице» (IV, 2). Здесь можно найти скрытый подтекст: в несчастьях Маргариты виноват Мефистофель - черт, злой дух, то есть проявление нечистой силы, вражьей силы; следовательно, и Комаровский, виновник несчастий Лары, - также проявление этой силы. Неважно, к какому именно источнику отсылает цитата (к Гете или Гуно), неважно, какую коннотацию придает ей персонаж - смысл здесь в очередном проведении темы.

Со стихотворением «Сказка» связан и ряд других эпизодов, разбросанных по всему роману, и первый из этих эпизодов - в первой части, где маленький Юра в Дуплянке спускается в овраг (см. нашу работу [7], о лейтмотиве оврага в романе).

Как и в отношении многих других стихотворений Юрия Живаго, темы и образы «Сказки» возникают, варьируются, дробятся, расходятся, сталкиваются в прозаических главах на протяжении всего романа и, наконец, выкристаллизовываются в стихотворении. Действует принцип, сходный, может быть, с музыкальным приемом обращенных вариаций, когда полное проведение темы не предшествует вариациям, а завершает их. II

На первый взгляд, вопрос о связях «Сказки» с фольклорными источниками достаточно ясен. А.Н. Афанасьев в комментариях к своему сборнику «Народныя русския легенды» отмечает: «Народное предание о битве Георгия Храброго с драконом распространено во множестве сказаний почти у всех европейских народов; подвиг этот приписывается Георгию наравне со многими другими сказочными героями и нередко с одинаковою обстановкою и с совершенно тождественными подробностями <…>» [12. С. 259-260].

Существует несколько вариантов русской народной легенды (или духовного стиха) о Егории Храбром. На наш взгляд, наибольшее сходство стихотворение Пастернака обнаруживает с самым полным вариантом легенды, приведенным в сборнике А.Н. Афанасьева - «Его-рий Храбрый» [12. С. 103-111], но есть отсылки и к другим текстам. (Кроме сборника А.Н. Афанасьева, мы пользовались сборником Ф.М. Селиванова «Стихи духовные» [13]).

В русском фольклоре нет, разумеется, слова дракон, враждебное фантастическое существо называется змей, змея. Аналогом этой змеи выступает завоеватель - царища Мартемьянища (Демьянище, Кудреянище), хан Брагим и т.п.

Очевидная отсылка к фольклорным текстам содержится в следующих строфах: «Той страны обычай / Пленницу-красу / Отдавал в добычу / Чудищу в лесу. // Края населенье / Хижины свои / Выкупало пеней / Этой от змеи».

Сравним: «На Арахлинско царство напустил Господь, / Напустил Господь да змею лютую, / Змею лютую, девятигла-вую. <…>А и стала змея да поналеты-вать, /Аи стала змея да понасхватывать / По головушке да человеческой <…>» («О спасении Елисавии Арахлинской царевны» [13. с. 94]. Поэтому «арахлински мужики» «рыли жеребья да промежду собой» - кому идти «[к]о лютой змеи да во съядение» (Там же. С. 95).

В фольклорных текстах находим и ряд образов, развивающихся в «Докторе Живаго» в виде лейтмотивов. Так, например, лес — одна из опасностей, подстерегающих Егория Храброго в пути: «Еще Егорий наезжаючи / На те леса на дремучие, - / Древо с древом совивалося, / К сырой земли приклонялося. / Не добре Егорию льзя проехати <…>» («Егорий Храбрый» [12. С. 107]); «Первая застава великая - / Стоят леса темные, /Они засели до неба, / И стиглому, и сбеглому проходу нет, / И удалому добру молодцу проезду нет» («Стих про Егория Храброго» [13. С. 118]).

Сон, обморок, столбняк, упадок сил, сомкнутые веки - то есть временное прекращение существования - связаны в контексте романа с оврагом и пещерой. В таком плане переосмысливается мотив сна из некоторых вариантов легенды о Егории Храбром, где герой, уподобляясь сказочным персонажам, спит до поединка, в ожидании появления змея: «И заснул Егорий нонь во крепкий сон. <…> Аще тут девица прирасплакалась, / Выпала слезинка на бело лицо, / На бело лицо Егорью Светохраброму. / И проснулся Свет да со крепкаго сна» «О спасении Елисавии <…>» [13. С. 97-98]. В данном варианте поединка как такового нет, «змея» усмиряется по слову Егория: «Уж ты стань, змея, да тиха-кротка» - «О спасении Елисавии <…>» [13. С. 98]). «Девица» не спит вовсе, но проливает «слезинку». Здесь вспомним слезы и обморок маленького Юры в овраге (I, 6).

В ТСП враждебности в контексте романа входят слова подземелье, подвал, подпол, погреб. Иногда эти слова используется в чисто бытовом контексте: «Я люблю зимою теплое дыхание подземелья, ударяющее в нос кореньями, землей и снегом, едва подымешь опускную дверцу погреба <…>» (IX, 2). Погреб, как и подвал, подпол, подземелье - аналог пещеры погребения и Воскресения. Это становится очевидным при учете связей с фольклорными текстами не только самого стихотворения «Сказка», но и - через него - прозаических глав.

Заметим, в фольклоре Георгий (Егорий) не только и не столько змееборец, но в первую очередь - мученик. Зло-дей-царища Мартемьянища (Демьянище, Кудреянище) мучит Егория «[в]сякими муками да различными» («Стих про Егория Храброго» [13. С. 117]): велит его «в топоры рубить», «во смоле варить», «во пилы пилить» [12], «во печи жегчи», «на воде топить», «пригвоздити ко дереву» [13] и т.п. Самая же последняя мука -«Повелел Егорию погреба копать, / Погреба копать ему глубокие <…> Садил Егория во глубокий погреб <…>» («Егорий Храбрый» [12. С. 106]); «Вырыли погреб глубокой, / Сажали в него Егория <…>» («Егорий Храбрый», вариант в. [12. С. 258]). Однако рано или поздно (в одних вариантах - сразу, в других - через тридцать лет) «Дак из сырой земли Егорий выхождаючи» («Егорий Храбрый и царище Демьянище» [13. С. 113]): «Выходил Егорей на Святую Русь, /Увидал Егорей света белого, /Света белого, солнца красного» («Стих про Егория Храброго» [13. С. 118]).

Егорий Храбрый претерпевает муки за верность христианской вере. Царища Мартемьянища предъявляет ему следующие требования: «Ты не веруй самому Христу, / Самому Христу, царю небесному; / А ты веруй сатане-врагу со диаволом» («Егорий Храбрый» [12. С. 103]). В фольклорном тексте ситуация выражена с наивной прямотой, однако в сущности то же требование - отказ от духовных основ своей личности - предъявляет Юрию Живаго историческая действительность: «От огромного большинства из нас требуют постоянного, в систему возведенного криводушия» (XV, 7). «Надо быть верным Христу» (I, 5), - говорит в начале романа философ Веденя-пин, и Юрий Живаго, его племянник и ученик, следует этому призыву. На криводушие Живаго не способен, поэтому подвергается мучениям, нравственным и физическим, и хотя отнюдь не является неуязвимым, подобно Егорию в фольклоре, не изменяет своим убеждениям. В судьбе и творчестве Юрия Живаго можно увидеть буквализацию следующего фольклорного текста: «Повелел Егория во смоле варить, /Не добре Егория смола берет, /И поверх смолы Егорий плавает, / Сам стихи поет херувимские, /Он гласы гласит все евангельские» («Егорий Храбрый» [12. С. 104]). Вспомним, что ядро стихотворной главы - стихи на евангельские сюжеты.

В свете отсылок к фольклору становится понятным и такой фрагмент прозаического текста, который можно даже ошибочно посчитать за стилистическую погрешность: «Тогда пришла неправда на русскую землю. Главной бедой, корнем будущего зла была утрата веры в цену собственного мнения. Вообразили, что время, когда следовали внушениям нравственного чутья, миновало, что теперь надо петь с общего голоса и жить чужими, всем навязанными представлениями» (XIII, 14). На наш взгляд, здесь варьируется следующий фольклорный текст: «Когда веровали веру истинную христи-янскую, / Тогда не бывало на Антоний-град / Никакой беды, ни погибели. / Когда бросили они веру истинную, христи-янскую, / Начали веровать латинскую, бусурманскую, / Тогда Господи на них прогневался: напустил на них змея лютого, / Змея лютого поедучего». («Егорий и змей» [13. С. 99]). Из фольклорного текста в роман перешли мотивы отказа от вековых, проверенных ценностей; духовного подчинения ценностям чуждым; бедствий страны и народа, происходящих в результате этого отказа и этого подчинения.

Таким образом, наблюдения за внутренними и внешними связями стихотворения «Сказка» приводят к следующим выводам. Стихотворение, прозаические главы и внешний источник стихотворения (фольклорные тексты) находятся в отношениях сложного взаимодействия. Внутренние связи (стихи - проза) могут быть выявлены с учетом внешних. В свою очередь, некоторые связи прозаических глав с фольклорными текстами выявляются с учетом связи стихотворения с этими текстами. Иными словами, связи двух текстов (или двух частей одного текста) могут быть выявлены с учетом третьего текста. (См. также нашу работу [14]).

Список литературы

1. Bodin P.A. Nine poems from Doctor Živago. A study of Christian Motifs in Boris Pasternak's Poetry. Stockholm, 1976.

2. Баевский В.С. Темы и вариации. Об историко-культурном контексте поэзии Б.Пастернака //Вопросы литературы. 1987. №10. С.30-59.

3. Фатеева Н.А. Семантические преобразования в поэзии и прозе одного автора и в системе поэтического языка //Очерки истории языка русской поэзии XX века. Образные средства поэтического языка и их трансформация. М.: Наука, 1995. С. 178-259.

4. Белова Т.Н. Роман Б.Л. Пастернака "Доктор Живаго" в англоязычных исследованиях 80-х годов// Вестник Московского университета, сер. 9. Филология. 1993. № 6. С. 11-26.

5. Суханова И.А. Лейтмотив весны в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» в связи с композицией стихотворной главы //Текст в фокусе литературоведения, лингвистики и культурологии. Ярославль, 2002. С.107-116.

6. Пастернак Б.Л. Доктор Живаго: Роман. М.: Сов. писатель, 1989.

7. Суханова И.А. Лейтмотив оврага в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» // Ярославский педагогический вестник. 2004. № 1-2. С. 20-26.

8. Суханова И.А. Еще раз о лейтмотиве свечи в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» // Ярославский педагогический вестник. 2003. № 3. С. 39-46.

9. Суханова И.А. Взаимодействие текстовых семантических полей в романе Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» // Язык русской литературы XX века. Вып.2. Ярославль: ЯГПУ, 2004. С. 113-121.

10. Лихачев Д.С. Размышления над романом Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» // Новый мир. 1988. № 1. С. 5-10.

11. Этимологический словарь русского языка. Т.1. Вып. 3. М.: МГУ, 1968.

12. Афанасьев А.Н. Народныя русския легенды. Б. М. 1909.

13. Стихи духовные. М.: Сов. Россия, 1991.

14. Суханова И.А. «Тема о волках» в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» //Человек в информационном пространстве.: Материалы международной научно-практической конференции (Ярославль, 20-22 ноября 2003 г.). Воронеж-Ярославль: Истоки. 2004. С. 217-218.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:28:10 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
14:41:57 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Внешние и внутренние интертексты в стихотворении Б.Л. Пастернака «Сказка»

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151388)
Комментарии (1844)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru