Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Лесковская концепция праведничества и традиции старчества

Название: Лесковская концепция праведничества и традиции старчества
Раздел: психология, педагогика
Тип: реферат Добавлен 01:09:23 28 ноября 2005 Похожие работы
Просмотров: 854 Комментариев: 2 Оценило: 2 человек Средний балл: 3.5 Оценка: неизвестно     Скачать

Е. В. Худякова

Интерес Лескова к позитивным началам русской жизни поразительно стабилен: герои праведнического склада нередко встречаются в самых первых и последних произведениях Лескова. Порой они оказываются на периферии повествования («Мелочи архиерейской жизни», «Заметки неизвестного»), чаще являются главными героями (старец Герасим, совестливый Данила, Несмертельный Голован, однодум Рыжов, протопоп Тубе-розов и др.), но присутствуют всегда. В нашем поле зрения будут созданный в 1870-е годы цикл рассказов о праведниках, а также хроники «Соборяне» и «Захудалый род», где интересующая нас тема разработана с наибольшей полнотой.

Нас интересует, как лесковская концепция праведничества соотносится со старческой традицией. Можно ли говорить о преемственности явлений, можно ли считать праведника Лескова (праведнический тип, созданный им) старцем (старческим типом)?

Как известно, старчество - это церковный институт, определяющий отношения учителя и ученика в деле духовного совершенствования. Он основан на духовном руководстве учителя учеником, принципом которого являются отношения взаимной аскезы, практики душево-дительства и послушания. Старец - это опытный монах, а ученик - новоначальный инок, берущий на себя крест подвижничества и долгое время нуждающийся в его руководстве. Идеал старческого руководства - совершенное послушание ученика своему старцу.

Православное русское старчество генетически является продолжением старчества древневосточного, однако приобрело отличительные черты, обусловленные, вероятно, своеобразием русской ментальности и культурно-историческими запросами более поздних эпох. В первую очередь русское старчество народно, основной дар русского старца - «умение духовно говорить с народом». Тип русского старца-народолюбца является русским историческим типом и идеалом, эта точка зрения является общепринятой в отечественной религиозной философии (позиции С. Булгакова, В. Экземплярского, В. Ко-тельникова и др.).

Вторая половина XIX века явилась временем расцвета старческой традиции, и именно в это время Н.С. Лесков обращается к образу русского праведника. Галерея лесковских праведников создавалась в 70 - 90-е годы. Какова же пра-ведническая концепция Лескова?

Поиск «сердец… потеплее и душ поучастливее» привел писателя к созданию праведных легендарных образов. Н.С.Лесков так объяснял свой выбор: «Неужто в самом деле ни в моей, ни в его и ни в чьей иной русской душе не видать ничего кроме дряни?… Как же устоять целой земле с одной дрянью, которая живет в моей и твоей душе…Мне было несносно, и пошел я искать праведных…» [3. С. 180]. Таким образом, он предпринял попытку создать яркие, колоритные характеры, которые есть в реальности, более того - являются устоем земли и могут укрепить веру его современников в русского человека и в будущее России. Подобно Л. Толстому, Лесков создавал своего рода нравственную азбуку, противопоставляя противоречивой современности устои, выработанные многовековым укладом народной жизни.

Лесков подчеркивал: «Сила моего таланта в положительных типах. Я дал читателю положительные типы русских людей» [2. С. 5]. Писатель искал в самой действительности «то небольшое число трех праведных», без которых «нет граду стояния». По его мнению, они «у нас не перевелись, да и не переведутся… Их только не замечают, а если присмотреться - они есть».

Своих идеальных героев он называл «праведниками», ибо поступали они, как и древние святые подвижники, во всем по «по закону божьему» и жили по правде. Главное, что определяет их поведение в жизни, - служение живому делу. Ежедневно его герои совершают незаметный подвиг доброго участия и помощи ближнему. Смысл жизни лесковские праведники видят в деятельной нравственности: им просто необходимо творить добро, иначе они не чувствуют себя людьми.

Как неоднократно отмечалось, источником духовных сил героев Лескова является национальная почва. Национальный святорусский уклад бытия с его воззрениями и обычаями - это для лес-ковских героев единственно приемлемый образ жизни. «Мой герой жаждет единодушия с отечеством, <…> он убежден в благости этого бытия, видя в его основе миропорядок, который подобает беречь как святыню» [4. С. 384]. Глубинная сущность русской жизни - это одновременно и сущность лесковского героя. Отделение человеком самого себя от данного миропорядка, тем более противопоставление ему своего «Я» для писателя немыслимы.

Известно, что часть рассказов из праведнического цикла основывается на житийных сюжетах и представляет собой своеобразную художественную стилизацию с авторскими развитием сюжета, детализацией и композицией («Лев старца Герасима», «Совестливый Данила»,

«Дровосек», «Гора»). В наши задачи не входит анализ диалога праведнического цикла Лескова с агиографической традицией, однако важно обозначить сам факт использования писателем именно житийных источников.

Истинное христианство и официальная церковь клириков - понятия для Лескова не тождественные. В 1871 году он писал: «Я не враг церкви, а ее друг, или более: я покорный и преданный ее сын, и уверенный православный - я не хочу ее опорочить; я ей желаю честного прогресса от коснения, в которое она впала, задавленная государственностью. Подчиненная государству церковь утратила свою духовную свободу. Милосердие, кроткое и доброе отношение получают характер внешнего долга, предписанного законом в качестве средства угодить грозному Владыке» [2. С. 7]. Имея одним из источников агиографическое наследие, писатель находил праведников и в живой народной среде, потому что нравственные начала, способствующие совершенствованию человека и общества, видел именно в народе, а формирование русского национального характера и самую идею праведности Лесков связывал с христианством. Народ хранит тот «живой дух веры», без которого христианство теряет жизненность и становится абстракцией. Христианство, по Лескову, «это мировоззрение плюс этические нормы поведения в быту, в жизни …. Христианство требует не одного христианского мировоззрения, а еще действий. Без действий вера мертва» [2. С. 6]. Поэтому его художественная проповедь любви, добра и участия основана на земных делах. В 1891 году Лесков скажет об этом со всей определенностью: «Мистику-то прочь, а «преломи и даждь» - вот в чем дело» [3. С. 55]. Религия Лескова - это религия действия, религия добрых дел, выраженная в идее служения людям как важнейшей в христианстве.

Движимый «братственной» любовью к людям Голован («Голован») с таким бесстрашием и самоотверженностью ухаживает за больными во время морового поветрия, что его поведение толкуется мистически, и он получает прозвище «несмертельный». Христианское миропонимание для Н.С. Лескова составляет, прежде всего, урок сугубо практической нравственности: проповедь непритязательно простых и обыденных дел. Праведники Лескова живут в миру и оказываются в полной мере вовлечены в паутину обычных житейских отношений, но именно в неблагоприятных жизненных обстоятельствах проявляется нравственная самобытность лесков-ских праведников, именно в миру они становятся праведниками.

Совестливый Данила («Совестливый Данила»), находясь в плену, учит варваров христианской жизни, чем заслуживает уважение неверных, старец Герасим («Лев старца Герасима») отдает неимущим свое добро, ради согласия среди людей, а потом становится их советчиком. Это происходит оттого, что в сознании лесковского праведника идеальное мыслится реальным. Нравственные принципы есть должное, и поэтому неукоснительно выполняются, независимо от того, что являют собой окружающие (можно провести явную параллель со старцем Зосимой, который утверждал, что нужно следовать идеалу, «хотя бы даже и случилось так, что все на земле совратились»).

Лесковский праведник свободен от царящих вокруг мнений и этим привлекателен. Этическая норма лесковских праведников - это независимо достойное служение, причем служение в миру (отец Кирияк отказывается насильно крестить язычников, совестливый Данила не принимает формальное прощение священников, а ищет истинное прощение среди людей).

Отличительная черта лесковских праведников есть отказ от порывающей с миром практики уединенного самосовершенствования. Лесковским праведникам, как писал М.Горький, «совершенно некогда подумать о своем личном спасении - они непрерывно заботятся о спасении и утешении ближних» [3. С. 202]. Потребность делать добро как всепоглощающее чувство, не оставляющее места заботам о себе самом, -мотив, звучащий у Лескова весьма настойчиво. Его героям присуща евангельская беззаботность о себе. Сущность пра-ведничества заключена для писателя в строках «Запечатленного ангела» о Пав-ме: «...кротко сияющий луч спокойно совершает то, что не в состоянии сделать свирепая буря». Герои Лескова порой уклоняются от борьбы даже в тех случаях, когда, казалось бы, надо отстаивать высокие нравственные принципы: они не ходят сеять и усугублять рознь. Туберо-зов в «Соборянах» избегает, насколько возможно, столкновений с Варнавой Препотенским, тогда как тот всячески изыскивает для них поводы.

Праведники Лескова ощущают жизнь как бесценный подарок, именно поэтому в их бытии отсутствует реакция обиды на жизнь. «Его кто как хочет обижай, он не обидится и своего достоинства не забудет», - говорит Рогожин о Червеве [4. С. 205]. Его слова созвучны со словами Зосимы: «Любите все создания Бо-жие, и целое, и каждую песчинку, каждый листик, каждый луч Божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь» ([4. С. 415]. Для героев Лескова обидеться - значит забыть о своем достоинстве. Мудрость для них -не в искании более заметного и достойного положения, а, напротив, в том, чтобы жить праведно, оставшись на своем месте. Самоотверженное добро и неукоснительное исполнение нравственного долга мыслятся писателем глубоко укорененными в народной жизни (хотя и недостаточно «закрепленными» социальным укладом). Человечески ценное формируется, по Лескову, в общей многовековой русской жизни. Основой представлений Лескова о нравственно совершенной личности послужили идеалы христианской этики, принципы которой ассоциировались у него с неписаными законами «практической нравственности» народа.

Постановка проблемы идеала и личности прекрасного человека в творчестве Лескова имеет глубоко оригинальные черты. В отличие от Достоевского, воспринимающего хаотическое состояние современной ему жизни прежде всего через призму все определяющих начал веры и неверия, всечеловеческого братства, Лесков решительно отстраняется в своих рассказах о праведниках от постановки подобных мировоззренческих проблем. В центре его внимания - примечательные характеры, описанные им почти с документальной точностью, реальные судьбы и события. Питая, подобно Л. Толстому, недоверие к каким бы то ни было «теориям», Лесков намеренно ограничивает свои авторские права, сводя их к роли собирателя и записчика передаваемых «достоверных» житейских историй. Главные сюжетные коллизии, на которых построены праведнические рассказы, - это, как правило, не противоборство идей, доктрин, теорий, а столкновение добра и альтруистической любви и холодного безучастия, высокой честности и беззастенчивой изворотливости. Не случайно в своей статье «Куфельный мужик», навеянной бытовым эпизодом из жизни Достоевского, Лесков именует этого писателя «духовным христианином» и, слегка подтрунивая над темнотой его пророчеств, противопоставляет его «практическому христианину» Толстому, о своем совпадении с которым во многих вопросах он не раз заявлял в письмах и литературных выступлениях. Для Лескова Достоевский - «духовный христианин», а Толстой - «практический христианин». «Праведник» Достоевского интересен и значителен как человек, который нашел правильную идею, дарующую ему крепость. Не только поведение, но и самочувствие такого героя всецело определено этой идеей. Праведники Лескова свободны от всевластия идей. Они вообще чаще всего далеки от какого бы то ни было теоретического поиска и следуют в своих мнениях и поступках непосредственному движению сердца. По словам Горького: «Герои Лескова - это очарованные любовью к людям - то есть излучающие свет совершенной, братственной любви» [3. С. 49].

Однако Лесков и Достоевский по-разному раскрывают тайну этого «феномена русской жизни», по-разному представляют возможности активного духовного воздействия, служения в миру.

Зосима предстает перед читателем как человек, давно уже получивший известную свободу от каких-либо определенных сословно-иерархических и бытовых, житейских ограничений; это положение позволяет ему выработать целостную нравственно-философскую концепцию. Из рассказа самого Зосимы следует, что именно странствиям и страданиям, поднявшим его над пригнетающей властью житейской повседневности, обязан он чувством благоговейного уважения к великому таинству жизни, пережитым и осознанным как религиозное чувство. Отзываясь всем своим существом на бескрайнюю неизреченную красоту природы, Зосима восходит на новую ступень своего духовного роста - обретение внутреннего умиления, любви к каждому, видение «другого».

Эти великие духовные блага, обретенные им в скитальничестве и страданиях, Зосима несет в «мир», где они не остаются незамеченными. Нравственное обаяние старца так велико, что каждый человек, столкнувшийся с ним, чувствует старческое влияние и руководство. Подобный пафос умиления и открытость для «других» мы можем наблюдать у лесковского Голована. Естественная устремленность к добру выражается в лице «праведника» Голована: «Спокойная и счастливая улыбка не оставляла лица Голована ни на минуту: она светилась в каждой черте, но преимущественно играла на устах и в глазах умных и добрых, но как будто немножко насмешливых» [1. С. 353]. Сам Голован верит в присущую каждому человеку способность в решительный момент жизни явить добро и справедливость. Вынужденный выступать в роли советчика, он, подобно старцам, не дает готовых вариантов решения, а пытается активизировать нравственные силы собеседника, предлагая ему поставить себя в ситуацию, требующую последнего и уже поэтому праведного решения: «…помолись и сделай так, как будто тебе сейчас помирать надо. Вот скажи-ка мне: как бы ты в таком разе сделал?» Тот подумает и ответит. Голован или согласится, или даже скажет: «А я, брат, умираючи, вот как лучше сделал. И рассказывает по обыкновению все весело, со всегдашней улыбкой.» [1. С. 358]. Голован не пугает людей страхом Божьего суда, наоборот, он как бы заражает других «легкостью», с которой он сам творит добро.

Праведники, подобно старцам, находятся во власти неимперативного, тихого стремления водворить в жизнь «царство правды и бескорыстия». В этой грани своего облика они наследуют зародившемуся в XIV веке стилю духовно-культурной жизни, который возник в результате практического творения на Руси исихазма, пришедшего из Византии и многое определившего в русской культуре последующих эпох. По мысли В.О. Ключевского, верхневолжская Великороссия была создана «дружескими усилиями монаха и крестьянина» и, в частности, «тихим делом», «кроткими речами» и неброским, но внушительным примером людей круга Сергия Радонежского, который для того, чтобы возродить Россию и «сплотить и упрочить государственный порядок», использовал «неуловимые, бесшумные нравственные средства, про которые и не знаешь, что и рассказать» [3. С. 204].

В такой трактовке личности «праведника» сказалась органическая близость Лескова традициям древнерусской литературы. Известно, что идеальные персонажи Печерского патерика, за немногим исключением, не мученики, а радетели, и не столько за веру, сколько за правду. Способность жить по высоким моральным законам Лесков связывает с тем, что его «черноземные» и «мелкотравчатые» герои - воплощение лучших нравственных сил народа (Однодум, Голован и др.) Секрет необоримой нравственной крепости героев Лескова - в теснейших связях с миром народной жизни, которые и позволяют каждому из них преодолеть в решительный момент инстинкт самосохранения и явить дерзновенное бесстрашие.

Знаменательно сходство между обликом лесковских праведников и заволжских старцев - нестяжателей XV века, среди которых наиболее яркой фигурой был Нил Сорский, поборник незаметного и тихого «умного делания», не притязающего на «учительство» и авторитетность у современников и на память потомков. Известное намерение Лескова (не осуществленное в дальнейшем) написать о Ниле Сорском преследовало, по словам писателя, следующую цель: «Это будет образцовое жизнеописание русского святого, которому нет подобного нигде по здравости и реальности его христианских воззрений» [3. С. 204].

Вместе с тем лесковское праведни-чество существенно отличается от русского подвижничества XIV-XV веков, которому сопутствовали уединение от людей, созерцательное погружение в молитву и борьба с собственной греховностью. Лескову чужда столь важная в агиографии идея уединенно-сосредоточенного нравственного самосовершенствования. Всецелая озабоченность человека личным совершенством во имя возвышения над людьми осуждена писателем в образе Ермия («Скоморох Памфа-лон»). Этот ушедший от людей ради спасения своей души и прославившийся святостью человек, встретив самоотверженного Памфалона, понял, что жил грешником: забыл о существовании достойных людей, предавшись гордости и залюбовавшись собой. Памфалон говорит: «Я не могу о своей душе думать, когда есть кто-нибудь, кому надо помочь». Этическая норма, провозглашаемая Лесковым, противопоставлена идее чисто индивидуального спасения души путем аскезы и бегства от мира. Праведники Лескова не озабочены вниманием к себе окружающих, не стремятся к тому, чтобы их благородство было кем-то замечено. «Не стоит думать о том, что будут делать другие, когда вы будете делать им добро», - полагает Червев [3. С. 205]. А вот завершающая фраза в рассказе «Человек на часах»: «Я думаю о тех смертных, которые любят добро просто для самого добра и не ожидают никаких наград за него, где бы оно ни было. Эти прямые и надежные люди тоже, мне кажется, должны быть вполне довольны святым порывом любви…» [3. С. 205].

Самосознание лесковских героев свободно от рефлексии. Несосредоточенность на себе, полная растворен-ность в заботах и скорбях других людей - вот что составляет для Лескова исторически не преходящую ценность. Бескорыстие и самоотверженность праведника, по мысли Лескова, несовместимы с чувством собственной избранности и духовной привилегированности.

Привычному для русской литературы XIX века герою, причастному умонастроениям эпохи, стремящемуся утвердить себя и свою позицию, Лесков противопоставляет человека иной ориентации: связанного в большей мере с культурно-историческим прошлым и стоящего в стороне от веяний современности. Писатель не пытается формировать человеческие ценности в итоге пересмотра привычных воззрений, а, напротив, находит нечто живое в недрах традиционного уклада. В своем творчестве он постарался раскрыть первоосновы русской духовно-практической культуры вообще и старческой традиции в частности. В своей современности, противоречивой и динамичной, Лесков усмотрел прежде всего то, что роднит ее с далекой стариной. По собственным словам писателя, его интересовали «тихие, тайные струи, которые текли под верхней рябью русских вод, кой-где поборожденных направленскими ветрами» [3. С. 232]. Однако писатель далек от романтической идеализации русской старины. Напротив, с присущей ему «тихой язвительностью» он изображает характерную для отошедшей эпохи русской жизни надменность губернских наставников и бюрократичность провинциального общества. Но Лесков дорожит человеческими качествами и связями, идущими через века. Характерные для многих рассказов о праведниках обороты: «он у нас…», «у нас на Руси…», «На Руси все православные знают…» указывают на относительную целостность уходящего в прошлое мира русской жизни.

Лесков формулирует свою концепцию праведничества, открывает положительный тип русского человека. Аскетическое существование Рыжова, драматическое «житие» Туберозова, неустанное самопожертвование Голована - все эти варианты подвижнического жизненного пути находятся в центре лесковского осмысления прошлого. «Прожить изо дня в день праведно долгую жизнь, не солгав, не обманув, не слукавив, не огорчив ближнего и не осудив пристрастного врага, гораздо труднее, чем броситься в бездну, как Курций, или вонзить в грудь себе пук штыков, как известный герой швейцарской свободы» [3. С. 222].

Праведник Лескова достаточно типичен: всех праведных героев объединяет принцип деятельной любви, отказ от духовной привилегированности и народная востребованность. Эти же принципы лежат в основании феномена русского старчества. Подобные концептуально смысловые параллели позволяют утверждать, что лесковская концепция правед-ничества есть самостоятельное прозрение Лескова (в ситуации духовного кризиса конца XIX века и в преддверии религиозного ренессанса рубежа веков) есть закономерное осмысление старческой традиции, доказывающее парадигматическую преемственность явления старчества. Но в данном случае нельзя говорить о «популяризаторской» проекции церковного института (явления) на полотно художественной литературы, поскольку имеет место осмысленное желание писателя создать и закрепить в культуре русский праведнический тип человека, основываясь на духовных подвижнических началах, выработанных многовековым укладом народной жизни.

Список литературы

1. Лесков Н.С. Собрание сочинений в 11-ти томах. Том 6. М., 1956-1958.

2. Старыгина Н.Н. Больше веры, больше света в высокое призвание человека // Н.С. Лесков. Легендарные характеры. М., 1989.

3. Столярова В.И. В поисках идеала (творчество Н.С. Лескова). Л., 1978.

4. Хализев В., Майорова В. Праведники Лескова // В мире Н.С. Лескова. М.,1983.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:32:22 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
14:41:14 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Лесковская концепция праведничества и традиции старчества

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150374)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru