Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Ужас как смешно – черный юмор против терроризма?

Название: Ужас как смешно – черный юмор против терроризма?
Раздел: психология, педагогика
Тип: реферат Добавлен 00:02:43 04 января 2005 Похожие работы
Просмотров: 220 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Андрей Цветков

Научно-публицистический вестник Век толерантности, №7, М., Центр СМИ МГУ, 2004

Почему страшные и трагические события вызывают у нас смех? Что вообще смешного может быть в терактах или авиакатастрофах? Что есть юмор и смех вообще? Эти вопросы мы пробовали решить в ходе исследования черного юмора.

Неучтенные жертвы.

Великий философ и литературовед Михаил Бахтин в 40е гг. ХХ столетия писал: «…современность принято ругать…Во времена Пушкина современники жаловались на отсутствие литературы. Нет ничего тяжелее, страшнее и скучнее, чем жить в современности…» (Бахтин, 2000). К сожалению, последнее десятилетие действительно отличается от предыдущих нарастанием напряженности прежде всего в процветающих и богатых странах. Мог ли кто-нибудь представить себе во времена Гранады и Панамы, что месть террористов за активную внешнюю политику США настигнет не гарнизон в какой-нибудь отдаленной точке света, а гордость Нью-Йорка?

Чуть более десяти лет назад среднему жителю нашей страны тяжело было даже представить себе, что террористы могут взорвать дом в Москве или захватить 700 заложников в театре. Все конфликты и напряженность были как бы далеко-далеко. Путч 91 года, переворот 93го, первая чеченская война, если и поколебали эту уверенность в полной своей безопасности, то незначительно. Основной причиной этой «иллюзорности бытия» были и остаются СМИ, особенно телевидение. Мы далеки от того, чтобы, подобно Виктору Пелевину, уподоблять телевидение «мировой закулисе», вершащей свои темные дела. Однако расстояния в современном мире по-прежнему огромны, и шансов быть лично знакомым с жертвой какого-нибудь филиппинского конфликта у большинства жителей Европы и Америки немного. А ведь именно личное знакомство с участником события или его свидетелем дает чувство сопричастия, сочувствия, понимания. В то же время, телевидение, предоставляя информацию в виде красочной, похожей на фильм картинки, снабженной немногословным комментарием, невольно подталкивает нас к уподоблению жизни за пределами нашего, такого небольшого, пусть и расположенного в огромных мегаполисах, мирка фильму. Временами комедийному, чаще – триллеру.

В последнее время участились разговоры о создании службы психологической помощи пострадавшим в результате терактов и их близким. Когда происходят несчастья, подобные «Норд-Осту», немало психологов и психиатров-психотерапевтов готовы помочь как волонтеры, и в сочетании со специалистами МЧС, Минздрава и других официальных ведомств они справляются достаточно хорошо. Но речь идет о краткосрочной помощи десяткам и сотням людей, однако в реальности пострадавших намного больше. Приведем два примера. В одном из психологических ВУЗов Москвы во время трагедии на Дубровке на курс семейной психотерапии пришло менее половины студентов – студентку из их группы захватили. И она по требованию террористов обзванивала знакомых с просьбой протестовать против силового освобождения… Для будущих психологов-старшекурсников вопрос «ехать-не ехать» оказался не более простым, чем для обычных горожан. И преподаватель превратила семинар в группу психологической взаимопомощи. В то же время один психолог - специалист по самоубийствам позвонил своему коллеге с просьбой о помощи – он не мог выйти из дома из-за страха новых терактов, но боялся оставаться один. В обоих случаях жертвы имели возможность оперативно получить профессиональную помощь. При этом по официальной классификации к жертвам они вовсе не относились – ведь если учитывать всех знакомых заложников/погибших/пострадавших, просто людей, испытавших шок, к психологическим жертвам терактов и катастроф можно смело относить десятки и сотни тысяч человек. Источником их страданий служит не только сопереживание жертвам или их близким, но и страх будущих катаклизмов. Бороться с этим страхом самому, в одиночку заставляя себя «не бояться» - практически невозможно. Психотерапевтическая помощь в нашей стране доступна немногим и только в крупных городах. Эта проблема существует и в других странах, например в Швейцарии, где 1 психотерапевт приходится на 1500 жителей и при этом специалисты перегружены. В России по правилам Минздрава – 1 психолог на 25 тыс. населения…

В ситуации практического отсутствия профессиональной помощи наиболее вероятны два варианта реакции на критическое событие. Первый – и наиболее часто возникающий – «поиск виноватых». Чеченцев, Бен Ладена, распущенных авиадиспетчеров… Основными чертами этого способа преобразования стресса является концентрация страха и порожденной им ненависти на группе виноватых и сверхобобщение, т.е. виноватыми полагаются не отдельные люди или экстремистские группировки, но целые народы и государства. Так рождаются мифы о «странах-изгоях», формирующих «ось зла», или «бандитском анклаве» в составе России. Мы не будем останавливаться на политических аспектах подобных утверждений, часто исходящих из уст официальных лиц. Однако неблагоприятное воздействие на массовое сознание очевидно.

Националистические движения и погромы, призывы к ужесточению въездного режима и мер безопасности из маргинальных превращаются в вызывающие сочувствие широких слоев населения. В прессе многократно обсуждались меры, предпринятые правительством США после терактов 11 сентября и рассылки писем со спорами сибирской язвы, «зачистки» в чеченских селах и тотальные проверки паспортов в Москве и т.д. Второй путь отреагирования стресса - формирование пласта черного юмора и специфического фольклора, связанного с критическими событиями - всегда оставался за кадром официального обсуждения. Отчасти завеса молчания объясняется оппозиционной природой юмора, его противопоставленностью официальной культуре любой страны и любого времени. Отчасти – недостаточным вниманием исследователей – политологов, социологов, психологов и врачей. Не углубляясь в научные дебри, упомянем лишь, что наиболее значительные научные работы по психологии юмора, его связи со стрессом и психическим здоровьем были написаны еще в начале ХХ века (Бергсон, 2000; Пропп, 2002; Фрейд, 1998).

Поэтому мы предприняли попытку изучить анекдоты, возникающие в ответ на различные критические события – теракты и техногенные катастрофы. И если раньше для сбора анекдотов и фольклора необходимо было объезжать «города и веси», то сейчас возникла новая среда психологических, культурологических и социальных исследований – Интернет.

Для исследования мы выбрали четыре события, получивших широкий общественный резонанс: теракты 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и захват заложников на представлении «Норд-Оста» в Москве, и две техногенные катастрофы – крушение в июле 2002 года самолета «Башкирских авиалиний» (получивший известность как «самолет с детьми») и крушение шаттла «Колумбия» 1 февраля 2003 года. Каждое из этих событий спровоцировало лавину «чернушных» анекдотов, каждое было связано с гибелью людей и трагедией, выходящей за национальные рамки. Трагедия шаттла, в которой погибли «всего» 7 человек – в наглядной демонстрации «силы» человечества, его техники, и, в конечном счете, цивилизации. Кроме того, некоторые анекдоты наглядно демонстрировали антиамериканские настроения русскоязычного сообщества во всем мире.

Отношение к черному юмору в обществе – как в сетевом, так и в реальном, мягко говоря, неблагоприятное. Разница лишь в том, что в Интернете, в отличие от обычной гостиной или кухни, не поморщатся, а обложат площадной бранью. Уже признано, что романтическая метафора «мировой деревни», подающая Интернет в качестве арены глобализации, не верна: в Сети есть не только государственные границы (по доменным зонам), но и национальные – по используемому языку и культурному содержанию сайтов. Это превращает Интернет, помимо всего прочего, в среду исследований межэтнических отношений, проявлений толерантности или, наоборот, нетерпимости, выражающихся в том числе и через юмор. К тому же практическая анонимность рождает у многих пользователей ощущение дозволенности запретного, поэтому шутки в Сети резче и в чем-то откровеннее.

О времена, о нравы!

Юмор, в том числе и черный, относится к важнейшим деталям «машины времени» нашей психики. Психологическое время устроено по законам, отличающемся от законов физики. Для физика «настоящее время» - та самая микросекунда, в которую он проводит свои измерения, и в следующий миг она – уже безвозвратное прошлое. Но свою жизнь и ученый, и остальные люди измеряют по-другому: «последнее десятилетие», «с тех пор как…», «недавние события». Все это - незавершенное настоящее. Оно не имеет четких границ с прошлым – по мере того, как чувства и эмоции, связанные с каким-то событием, гаснут, оно незаметно для нас покрывается дымкой и исчезает в прошлом. Но не навсегда: стоит произойти другому эмоционально-насыщенному событию, хоть чем-то похожему на прошлое, и оно тут же всплывает в сознании яркой картинкой. Так после крушения шаттла «Колумбия» сразу же вспомнили давнюю гибель «Челленджера», не столь давнюю – российского «Курска», и крушения российских самолетов последних двух лет.

Прошлое всегда кажется лучше и правильнее, чем настоящее. Большевики кляли царский режим (незавершенное настоящее), но снимали фильмы о героических временах Петра и Ивана Грозного. В 90е годы проклинали большевиков и хвалили царей, как-то забывая, что Россия вошла в двадцатый век с «полуфеодальным и самодурствующим режимом» (Витте, 1991). Теперь многие ругают «приватизаторов» и ратуют за восстановление почти советской «властной вертикали»… Человеческая память вообще странно устроена – в то время как отдельный человек лучше запоминает и воспроизводит негативные события и эмоции, в массовом сознании больше остается положительных черт прошедшей эпохи. И чем дальше от нас эпоха – тем прекраснее она кажется. Уже древние римляне мечтали о возвращении к гармонии с природой, считая что, живут в страшно урбанизованном мире. В политической жизни поэтому либералы имеют шанс победить на выборах только в процветающем обществе, чтобы при малейшем ухудшении обстановки уступить место консерваторам, неявно проповедующим идеи возврата к «старым добрым» временам.

Будущее чаще пугает нас, чем обнадеживает – особенно отдаленное, выходящее за рамки предсказуемого. Граница настоящего и будущего куда более прочная и непроницаемая, нежели граница с прошлым. Отечественный психофизиолог Павел Симонов показал, что недостаток информации является одним из основных источников отрицательных эмоций. Страх перед будущим мощно отражается в искусстве – вспомните, сколько фильмов и книг построены на антиутопиях, а сколько – на представлениях о грядущей эпохе благоденствия.

Главное – не бояться!

Юмор в этом движении по времени несет двоякую функцию – с одной стороны, «разрыхляет» границу настоящего и будущего. Только избавившись от страха можно приступать к исследованию нового – будущего. А смешное не может быть страшным. Поэтому «веселое бесстрашие» Михаил Бахтин считал тавтологией (Бахтин, 2000). С другой стороны – юмор позволяет превратить наиболее страшные события незавершенного настоящего в прошлое. Отрицательные эмоции обладают куда большим «энергетическим потенциалом», чем положительные, их проявления не только лучше запоминаются, но и длятся больше, чем у положительных (Изард, 2001). Шутка, анекдот или байка позволяют переформулировать ситуацию, взглянуть на нее с другой стороны. Смерть именно потому несет столько горя, что воспринимается в незавершенном настоящем – где все можно было бы изменить. И трагические события, затрагивающие целые народы, отличаются от событий частной жизни только масштабом «если бы..» - от «если бы раньше приехала «Скорая»…» до «если бы авиадиспетчер не болтал по телефону…».

Но, пожалуй, важнейшая функция юмора в другом – он противостоит ненависти и экстремизму. Если не говорить о профессиональных террористах и боевиках, для которых убийство – это работа, человек с любой выраженностью экстремистских взглядов обладает очень жестким мировоззрением, в котором есть место для нескольких догм, не подлежащих сомнению – вроде «все беды Америки от арабских террористов» или «все беды арабского мира – от Америки и Израиля». В большинство случаев эти догмы незаметны даже самому человеку, но присутствуют они у каждого. Это проявление древнейшего механизма психологической защиты – разделения на «своих» (соответственно, хороших) и «чужих» (естественно, плохих). Подобное разделение позволяет быстро сориентироваться в проблемной ситуации – перейти от дежурного ворчания «понаехали тут» к действиям «громи кавказцев – пособников террора». Первобытная схема защиты не только жестока, но и жестка – она не выносит и малейших сомнений в своей истинности. Однако ни разъяснения, ни демонстрации примеров хороших и благожелательных людей из стана «чужих», практикуемые официальными органами по всем миру, неспособны добраться до глубоко подсознательной «схемы разделения». А юмору это по силам. Многие «черные» анекдоты построены на положительном образе плохого героя. Или – отрицании страданий хорошего – мол, сам виноват. Это отнюдь не значит, что человек, втихую смеющийся над анекдотом «про самолет», перестает сочувствовать близким погибших. Тем более, что никакое сочувствие не поможет вернуть умерших. А черный юмор помогает избавиться от навязчивых снов с крушениями и кровью, ненависти к «виновным» народам и профессиям. Люди, способные шутить на темы межнациональной вражды почти никогда не прибегают к насилию реальному.

Кроме того, юмор позволяет не только заглушить собственную боль и страх, но и разделить их с другими людьми. Ведь анекдоты, пересказываемые «всей страной» когда-то кто-то придумал. А потом они стали обрастать подробностями и новыми версиями в многочисленных пересказах. Рассказывая анекдот, человек в символической форме передает часть напряжения или страха слушателю. Как раз такую часть, которая слушателя не обременит. Что означает смех компании в ответ на рассказанный анекдот? Это значит, что тема волнует если и не всех, то большинство присутствующих, и все они, смеясь, избавляются от стресса. Таким образом, юмор оказывается своего рода посредником между массовым и индивидуальным сознанием. Поэтому удачные, всенародно известные анекдоты как правило относятся к одной из «вечных тем» (см. врезку), и, несколько видоизменяясь с течением времени, живут веками. «Черные» анекдоты, вполне укладывающиеся в рамки «вечных тем» отличаются большей агрессивностью, они являются формой виртуального насилия, и возникают только в ответ на конкретное событие.

Если сравнить два способа управления стрессом, то окажется, что кроме оценочного параметра – «хороший- плохой», они мало чем отличаются. И концентрация страха на «виновной» группе, и переформулирование ситуации, виртуальная агрессия черного юмора относятся (по Лосеву, 2001) к мифам. Миф по Алексею Лосеву – форма живого, реального и в то же время – отрешенного от обычного хода явлений бытия личности, возводящая абстрактные категории в интуитивно-инстинктивную, чувственную плоскость. В данном контексте особенно важным представляется взгляд на миф и символ, высказанный антропологом Клодом Леви-Стросом – миф как особая реальность собственного опыта, с которой работает психотерапевт или шаман (Леви-Строс, 2001). Таким образом, «поиск виновных» оказывается очень близок понятию деструктивной психотерапии, активно разрабатываемому в последнее десятилетие…

Не до смеха.

Чтобы исследовать процессы возникновения и развития черного юмора, мы в течение длительного времени анализировали анекдоты, присылаемые на сайт Анекдот.ру1 – один из самых популярных в русскоязычной Сети, ежемесячно его посещают сотни тысяч человек.

Оказалось, что «стрессогенный» потенциал каждого события можно определить по динамике присланных анекдотов. Так, в течение нескольких дней после терактов резко падает количество обычных, не относящихся к черному юмору, анекдотов. В первую неделю после терактов 11 сентября на обычные анекдоты приходилось не более половины от присланных2 . А «черные» анекдоты начали присылать русскоязычные жители Америки еще днем 11го; тринадцатого их количество достигло апогея (превысив, к слову сказать, все рекорды обычных анекдотов). Этот эффект – замещения повседневного юмора черным, ясно показывает глобальную значимость события не только для политиков, но для рядовых жителей хоть Нью-Йорка, хоть Урюпинска. Для подтверждения этого вывода мы попросили 40 психологов-экспертов3 оценить перечисленные события (теракты 11го сентября 2001 и захват «Норд-Оста», крушение пассажирского самолета и космического челнока) по параметрам «общественный резонанс (освещение в СМИ)» и «угроза безопасности личности». Оказалось, что за исключением крушения шаттла, по мнению экспертов, все события одинаково угрожают благополучию обычного человека. В то же время, по общественному резонансу крушение самолета намного обошло катастрофу шаттла, резко отстав от обоих терактов. События оказались рассортированы по количеству пострадавших и международному значению. Эти результаты выглядят парадоксальными лишь на первый взгляд. Во-первых, они наглядно показывают, что даже профессиональные эксперты – социальные и клинические психологи, определяют событие как угрожающее на основе освещения его в СМИ. Во-вторых, эти результаты говорят о том, что количество ситуаций, объективно угрожающих безопасности значительного числа людей огромно, и их «стрессогенный» потенциал примерно одинаков. И реализация этого потенциала напрямую зависит от СМИ. Мы отнюдь не призываем к введению цензуры, однако работникам СМИ стоит задуматься о манере подачи информации. А также о том, что на военных учениях в России от разного рода несчастных случаев ежегодно гибнет больше людей, чем на АПЛ «Курск». Количество погибших в автокатастрофах за один! год можно измерять уже сотнями «Курсков».

Постепенное снижение количества «черных» анекдотов и быстрое восстановление численности обычных говорит об эффективности юмористического отреагирования – когда боль и страх преодолены, черный юмор более не нужен. Осенью 2001 года количество «черных» анекдотов резко возрастало – и затем резко падало еще два раза. После сообщений о начале наступления Северного альянса на талибов и официального вступления США в войну. Общество быстро приспосабливается к страшным событиям – дальнейшие сообщения о военных действиях уже не вызывали никакой реакции, а сами вторичные пики были относительно невысокими.

Техногенные катастрофы (крушения самолета Ту-154 и шаттла) демонстрируют несколько иную динамику – «черных» анекдотов куда меньше, они не делают погоды, а количество обычных анекдотов нисколько не снижается. Это означает, что их стрессогенный потенциал (при учете роли СМИ) гораздо ниже – возможность погибнуть в авиакатастрофе пугает нас намного меньше, чем атаки фанатиков. Может быть потому, что катастрофы – воздушные, морские, автомобильные для жителей развитых стран уже стали привычным явлением. Каковым сейчас становится война – Иракская кампания и посвященные ей анекдоты в сравнении с событиями «одиннадцатого сентября» количественно кажутся почти бурей в стакане.

С другой стороны, несколько лет относительного спокойствия полностью лишат нас «иммунитета» к терактам. Как писал психофизиолог Николай Бернштейн о крупной катастрофе, «основная функция старожилов к тому только и сводится, чтоб ничего не помнить» (Бернштейн, 1966).

Вместе с тем определенное количество анекдотов, посвященных критическому событию, продолжают присылать даже спустя один-два года. Так, в конце двухнедельного периода наблюдений после крушения Ту-154 большая часть черного юмора была связана с украинскими ПВО (аналогичная катастрофа годом ранее) и Бен Ладеном (терактам 11.09.01 предшествовал угон самолетов). И это уже говорит о том, что для некоторых людей возможностей черного юмора по борьбе со стрессом недостаточно, у них формируются невротические комплексы, требующие помощи профессионалов. Но таких людей – считанные проценты среди посетителей и авторов сайта. И это внушает нам оптимизм. Не менее оптимистично мы оцениваем малый период рефрактерности, время юмористической реакции на критическое событие: на рисунке «Ту-154» хорошо видно, что пик черного юмора приходится на 3-5 день после катастрофы (на рисунке «11.09» - на второй день). Таким образом, можно сказать, что юмористическая реакция опережает создание мифа ненависти и разрушения.

В заключение хотелось бы выразить надежду, что количество объектов изучения (событий, порождающих черный юмор) с годами станет меньше. Кроме того, надеемся, что работа наших коллег по борьбе с посттравматическим стрессом и межнациональной нетерпимостью будет успешной. А люди станут счастливее.

Врезка:

Универсальных, «вечных», тем шуток и анекдотов немного, и они одинаково часто встречаются в фольклоре всех стран: семейные и сексуальные неурядицы, события в обществе и политике, человеческая глупость и бездарность, пьянство, «нелепые» детские высказывания.

Примечания

1 Благодарим сайт Анекдот.ру и лично Диму Вернера.

2 Благодарим Алексея Гусева за существенную помощь в обработке результатов.

3 Благодарим Наталью Цветкову, Карину Шипкову и Марину Тимонину за помощь в опросе экспертов.

4 На рисунках обозначены: вертикальная черта – день наступления события; предшествующий 2-недельный период использовался для проведения статистических расчетов. Графики: AnGen – общее число анекдотов, присланных за день, AnBlack – число «черных» анекдотов, AnNorm – число анекдотов, не связанных с критическим событием (вычислялось как разность AnGen – AnBlack=AnNorm).

Список литературы

Бахтин М.М. Дополнения и изменения к «Рабле» // сб. Эпос и роман. С-пб.: Азбука, 2000

Бергсон А. Смех// Лауреаты Нобелевской премии: А. Бергсон, Ж -П. Сартр, К. Симон. М.: Панорама, 2000

Бернштейн Н.А. Крушение Тэйского моста// Наука и жизнь, 1966 №2

Витте С.Ю. Избранные воспоминания. М.: Мысль, 1991

Изард К. Психология эмоций.СПб: «Питер», 2001

Леви- Строс К. Структурная антропология. М.: Эксмо, 2001

Лосев А.Ф. Диалектика мифа. М.: Мысль, 2001

Пропп В.Я. Проблемы комизма и смеха. М.: Лабиринт, 2002

Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному. С-пб. – М.: АСТ, 1998

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:48:56 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
09:14:11 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Ужас как смешно – черный юмор против терроризма?

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151146)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru