Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Несколько замечаний к ситуации в постсоветских государствах центрально-азиатского региона

Название: Несколько замечаний к ситуации в постсоветских государствах центрально-азиатского региона
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: реферат Добавлен 15:19:59 25 января 2005 Похожие работы
Просмотров: 137 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

Рустем Джангужин

Чем больше родину мы любим,

Тем меньше нравимся мы ей.

(Дмитрий Пригов)

Как известно, формирование политической элиты в бывших центрально-азиатских республиках Советского Союза происходило по одному сценарию, время написания которого относится к периоду перехода от так называемых “феодально-байских отношений” транзитом через радикальное перераспределение власти, произошедшее с приходом в регион советской власти, к возникновению новой, довольно устойчивой генерации национальной номенклатурной буржуазии. Той самой правящей группы, которая, вооружившись лозунгами о необходимости возрождения независимых национально-государственных образований, получила от своего общества долгосрочный вексель на проведение в жизнь столь долгожданных и животрепещущих институциональных и социальных преобразований. На деле же произошло совсем иное: правящая группа объединила и аккумулировала власть и капитал в собственных руках, но использовала эти ресурсы исключительно в целях личного обогащения и защиты собственных интересов и прав, оставив свои народы за порогом не только элементарного достатка, но и цивилизованной истории.

Сегодня можно сколько угодно долго говорить о надругательстве над общечеловеческими гуманистическими ценностями, о нарушении принципов социальной справедливости, о подмене тезиса политической и национально-культурной реконкисты от “имперского Кремля” на откровенную узурпацию власти узким кругом людей, пришедших на смену “московским янычарам”. Однако факт остается фактом: власть коммунистической партии и ее капиталы, называемые до недавнего прошлого “совокупной социалистической собственностью”, превратились в прочный базис для надстройки - сверхкапиталов малочисленного, но, как никогда, всемогущего класса новых собственников, которые не собираются делиться им со своими согражданами.

Но, как призывал еще Б.Спиноза: “Не плакать, не смеяться, но понимать”.

В этом смысле происходящий в государствах центральноазиатского региона процесс трансформации общества и качественные характеристики возникшего здесь социально-политического ландшафта представляются весьма интересным модельным объектом. Некоей иллюстрацией непреложных политологических истин, состоящих в том, что механическая рецепция социальных и культурных форм возникших в ином историко-культурном контексте, могут (и должны были) дать совершенно иные, радикально отличающиеся от ожидаемых, результаты. И не столь важно, что привнесенные извне формы могут при этом сохраняться без сколько-нибудь заметных изменений. Важнее в нашем случае другое: сам их по определению имитационный характер несет в своем содержании широкий набор качеств, которые не только не совпадают, но и противоречат этим формам.

В силу указанных причин система правовых норм, отраженная в конституциях этих стран, существует лишь как внешняя, декларируемая форма, не имеющая сколько-нибудь действенных механизмов для своей аутентичной актуализации. Прежде всего - для защиты общества и отдельного рядового гражданина не только от ущемления его законных прав и политических свобод, но и от посягательств со стороны властей на его собственность, на его здоровье и жизнь.

Анализируя возникшую ситуацию можно уже со всей определенностью говорить о том, что волна так называемого перестроечного и постперестроечного романтизма, докатившаяся в конце 80-годов до Центральной Азии, канула в Лету. Каковы же первоначальные результаты того, что произошло в жизни и политической судьбе этих обществ? Значит ли это, что новый мировой порядок, с преобразованными в соответствии с изменившимися политическими и геополитическими реалиями и интерьерами, определившими новый характер социально-политической жизни всего мира, с ее новыми ценностными ориентациями и с новыми демонами, оказался вследствие этого за пределами досягаемости для вновь возникших обществ в государствах Центральной Азии? Значит ли это также, что он стал недоступней для конструктивного преобразования социально-политических и экономических систем этих стран в соответствии с декларируемыми идеалами и фундаментальными ценностями общечеловеческой культуры?

Необходимо признать, что негативные процессы, начавшиеся с момента обретения бывшими среднеазиатскими республиками СССР государственного суверенитета, беспощадно уничтожили культурные и материальные ценности, созданные несколькими поколениями людей за весь период большевистской власти. Но не только их. Новый период безвременья нанес значительный ущерб духовным и нравственным ценностям и культурным завоеваниям, которые сберегались коллективным гением народов на протяжении всей своей истории. Однако еще большую озабоченность вызывает массовая социальная депрессия, утрата народом и его интеллигенцией созидательной пассионарной энергии, социальных ориентиров, направленных на конструктивное преобразование своего будущего. Народы центрально-азиатского региона растерялись перед контрпродуктивной деятельностью своей новой/старой национальной номенклатуры, которая перехватила инициативу у опьяненного гласностью и начальными признаками демократии авангарда общества. Именно этим “моментом безвременья” воспользовалась национальная номенклатура. Обманно выдав себя за то, что чаяли народы, алкающие “сладкого слова "свобода"” и безоглядно верившие в близкое обретение чувства полноценного человеческого достоинства, она беспрепятственно взошла на опустевший ненадолго политический пьедестал.

Конечно (хотя в этом никто не хочет себе признаваться), следует все же признать, что в комплекс социальной жизни нации входят не только позитивные признаки. Все, что возникает в жизни нации, вырастает из многокомпонентного психофизиологического состава, который сложился в данном обществе и в государстве на всех предшествующих ступенях его историко-эволюционного развития и, набрав кинетическую энергию, становится в новых условиях реальным содержанием и формой его современного существования. Причем эти качественные признаки и характеристики отнюдь не всегда имеют благообразный вид.

Можно сколько угодно долго сокрушаться по поводу не состоявшегося “пира демократии”, присваивать себе исключительное право на страдание, связанное с утратой народом своих коллективных воли, веры и идеалов. Но гораздо продуктивнее будет мужественно взглянуть на происходящее, в котором отчетливо проявила себя коллективная физиономия народа, оказавшегося в кризисной ситуации. Увы, она отнюдь не так привлекательна, каковой себе представляют ее романтики национальной идеи, а именно такова, какой является в своей действительной и повседневной жизни. А потому не имеет ровным счетом никакого такого значения, каковым народ и его сладкоречивые глашатаи национальной идеи хотели бы выглядеть. Много важнее другое - умение разглядеть за случайными и второстепенными признаками и характеристиками многоуровневую структуру, составляющую внутренний каркас исследуемого общества, взаимоотношение составляющих ее элементов, центробежных и центростремительных сил, определяющих основные векторы его социокультурного развития, а также те закономерности, что определяют место и роль каждой страны и каждого народа в системе международного сообщества.

Если попытаться последовательно и неукоснительно идти этим путем, то следует признать то непреложное обстоятельство, в силу которого все, что произошло с народами центрально-азиатского региона в период перехода к новым формам государственного устройства, имело свои объективные и закономерные основания. Такой подход дает возможность рассматривать возникшую ситуацию не только полагаясь на инвентаризацию имеющихся в наличии свойств, признаков и причинно-следственных связей, но видеть ее в исторической перспективе, определяющей сущностные характеристики общества и его политикума в процессе их историко-эволюционного развития. В этом случае можно утверждать, что кризис идеи национально-государстенного возрождения в ее позитивном, демократическом направлении возник отнюдь не в результате срыва исторического витка в развитии цивилизационного процесса, в который центральноазиатские общества не сумели вписаться с первой попытки. Этот кризис, словно раковина в металлической детали, изначально содержался внутри – в неправильной ориентации политических элит, которые в конце 80-х годов создали и возглавили национально-демократические движения. Вопреки логике социально-политического развития они пытались вывести свои общества на осуществление полномасштабных социальных и политических перемен посредством простого прихода к власти. Если принять этот тезис в качестве методологической предпосылки анализа, то смысловые акценты и оценки происшедшего необходимо будет сместить на анализ деятельности политических элит, возглавивших в тот период так называемые “Народные фронты”.

Автор знаком с деятельностью этих политических институтов “изнутри” в качестве отнюдь не стороннего наблюдателя, а потому имеет возможность и этическое право высказать относительно их деятельности некоторые замечания методологического характера. Ограничусь лишь теми, которые могут непосредственно проиллюстрировать заявленную в статье тему.

Одно из первых замечаний относится к качественному составу активов этих движений, состоящих по преимуществу из людей, не имеющих сколько-нибудь профессионального знания и навыков общественной и аппаратно-управленческой работы. Многие из лозунгов, провозглашенных этими людьми, несли в своем содержании броские и политизированные поэтические метафоры, имеющие к происходящей на практике действительности весьма опосредованное отношение. С точки зрения профессиональной политологии, профессиональной социологии и профессиональной экономики, все эти лозунги и призывы не несли в себе ровным счетом никакого содержания – они возбуждали чувства, но не давали ясной, взвешенной и последовательной в ее практическом осуществлении программы политических и экономических преобразований.

Другое замечание относится к методам ведения конструктивного диалога с властями, который велся лидерами посредством многочисленных и шумных митингов, на которых произносились яростные и зажигательные речи, клеймящие тех или иных персон из состава правящей номенклатуры.

На фоне происходящего актив народных демократических движений наотрез отказывался проводить с возбужденными народными массами просветительскую работу в области реальной истории, политических наук и экономики. Не проводил, поскольку сам этот актив не имел никакого представления об объективных закономерностях политического и социально-экономического развития общества и его государственных институтов.

Результат оказался предсказуем. Все эти национально-демократические движения стали жертвой собственного, поверхностного и небрежного отношения к тем универсальным законам историко-социального развития общества, которые нельзя игнорировать, как нельзя игнорировать законы гравитации тому, кто строит летательный аппарат.

Впрочем, никаких исключений из правил здесь не было. Напротив, все, что произошло в последующем, стало иллюстрацией к непреложным законам политического развития, выведенным самой историей и описанным ее летописцами. Вот мнение одного из идеологов евразийства, историософа Л.Н. Карсавина, относительно аналогичной ситуации, возникшей в начале ХХ века: “Революция, - писал он спустя несколько лет после установления в России диктатуры большевистского режима, - раскрывает природу народа в ее расплавленном состоянии. А “ближайшая к природе власть, - говорил Платон, - есть власть сильного”. Понятно, что в разрушительной борьбе стихий новая государственность может утвердить себя лишь актами элементарного и жесточайшего насилия”. (1)

В контексте приведенного высказывания нельзя не согласиться с Х.-Г. Гадамером, когда тот считает, что действительность всегда предстает на горизонте будущего, где находятся желанные и страшащие, но в любом случае еще не определившиеся возможности. Поэтому они постоянно таковы, что будят взаимоисключающие ожидания, не все из которых могут исполниться. Отсюда, делает заключение он: “Неопределенность будущего позволяет существовать такому избытку ожиданий, что действительность вынужденно прячется за ними”. (2).

Собственная действительность представляется живущему в ней как правило исключительной и не имеющей исторических аналогов. Вопреки многочисленным свидетельствам, почерпнутым нами извне и опровергающими наш антропо-, историко- и культурноцентризм, наша собственная история учит нас только тому, что все эти объективные знания остаются на периферии наших интересов, никак не вовлекаясь в процесс осмысления и преобразования того, что занимает нас “сейчас” и “здесь”. А ведь известно, что некий сторонний факт становится переживанием лишь в той мере, в которой он не просто пережит, но в которой его содержание, включенное в наш собственный индивидуальный и социальный опыт, приобретает особую ценность, придающую ему непреходящее значение и смысл. Английский поэт Джон Донн сформулировал это правило в образе колокола, который звонит “и по тебе тоже”.

Не потому ли социально-политические процессы, протекающие в различных постсоветских государствах, поразительно схожи по своей типологии и по своей внутренней сути?

Отмеченное обстоятельство позволяет на первых порах обнаруживать в этой схожести некий эзотерический смысл и роковую фатальность. Но только если строить анализ, исходя из расхожих, мифопоэтических метафор. Если же пойти более продуктивным путем, реконструируя самою систему, лежащую за пределами нашего эмпирического ощущения действительности, панорама событий предстанет перед нами совсем по иному.

Еще в 70-е годы, на начальной ступени знакомства с национально-освободительными движениями в колониальных странах, автора особо интересовали процессы обретения национально-государственного суверенитета в странах африканского и латиноамериканского континентов. Во всех этих достаточно, на первый взгляд, субъективных особенностях, связанных с так называемой национально-психологической и историко-культурной ментальностью народов этих стран, а также с неразвитой, находящейся в эмбриональном состоянии, инфраструктурой социально-политического и хозяйственно-технологического обустройства, с закономерной постоянностью проявляло себя одно, но общее для всех, качество. Суть его состояла в том, что романтизм, ведший людей на отчаянную борьбу и героические жертвы в войне с колониализмом, с момента обретения новыми странами государственного суверенитета вытеснялся иными, отнюдь не позитивными чертами, привнесенными в новую жизнь пришедшими к власти автократическими режимами. Черты эти, к нашему общему несчастью, стали хорошо известны и нам. Это – вопиющее несоблюдение политических и гражданских прав и свобод личности, унижение ее человеческого достоинства, узурпация власти в руках правящей верхушки общества, тотальная коррупция и, как закономерное следствие, пауперизация всех слоев населения, вытесненных властями за пределы реального участия в конструктивном преобразовании общества и в справедливом распределении совокупно произведенных продуктах жизнеобеспечения. Надо ли говорить о том, что все эти признаки приобрели во вновь возникших государствах чуть ли не конституционный статус. Эти негативно окрашенные, ставшие универсальными признаки, характеризующие возникшие во второй половине ХХ века младогосударственные образования, стали главной причиной того, что некоторые представители либерально-демократической интеллигенции из франкоязычной Африки обратились к мировому сообществу с предложением ввести на территории их стран “режим колониального либерализма”. Не правда ли, очень знакомый всем жителям центрально-азиатского региона тезис, характеризующий мотивацию некоторых групп населения этих стран к возврату в общее советское государство, в котором, если и было плохо, то уж, по крайней мере, одинаково плохо всем.

Повторюсь, что в период формирования и активной деятельности, так называемых “народных фронтов”, первоочередной задачей каждого из них стало требование предоставления национально-государственного суверенитета. То, что политические свободы должны были вырасти из созданных в обществе демократических институтов, равно как и то, что демократии и либерализму научаются, мучительно преодолевая закоснелую инерцию патерналистских ожиданий, взращивая в себе и в обществе персональную ответственность за происходящее вокруг. И, наконец то, что политическая культура представляет собой составную часть общего понятия культуры, которая находилась на протяжении десятилетий на удручающе низком уровне, мало кого заботило. А ведь были еще проблемы, так сказать, прикладного характера. Такие, к примеру, как формирование культуры управления, основанной на либерально-демократических принципах, образованных не по формальным, а по содержательным принципам. К этому же ряду можно отнести и полное отсутствие механизмов для защиты гражданских прав, политических и личных свобод граждан, а также – механизмов общественного контроля над действиями властей, о которых, в горячке политической борьбы, речь почти не велась.

Говоря иными словами, задача народных фронтов, аккумулировавших в те годы социальную и политическую энергию людей, была неверно сориентирована на быстрое завоевание политической власти, а не на формирование в обществе социальных структур, могущих в короткое время стать действенным инструментом и, что не менее важно, надежным гарантом необратимости начавшегося было процесса демократизации общества и его институтов. Кроме того, широкомасштабные движения народных фронтов могли и должны были стать плодотворным гумусом, питательной средой, наконец, условием для возникновения полноценных политических партий, могущих выйти на общенациональный политический подиум в самом ближайшем будущем.

Однако произошло иначе. Опустевшее на короткое время деидеологизированное пространство вновь заняли те, чье историческое время, казалось бы, было объективно и необратимо исчерпано. Воспользовавшись аморфным состоянием народных фронтов с их неверно сориентированными целями и задачами, пошатнувшаяся было номенклатура “подобрала лежащую на земле власть” и, вооружившись где национал-патриотической риторикой, где квазидемократическим популизмом, поначалу вернула утраченные позиции, а в последующем преумножила свое господствующее положение. Более того, новая ситуация оказалась для новой/старой власти несопоставимо более выигрышной, нежели в прежние времена. Теперь она могла уже не оборачиваться с тревогой на некогда всесильный Московский Кремль, поскольку гарантом ее неприкосновенности теперь уже выступали высшие международные инстанции и институты, а “критика снизу” стала выдаваться ею за отсутствие должного патриотизма.

Сегодня можно бесконечно долго говорить о том, насколько объективным и соответствующим реальной логике развития событий было известное “беловежское соглашение”. Скорее всего, оно позволило правящей в те времена необольшевистской элите, испытавшей короткий период паники и деморализации, перехватить инициативу и превратить лозунги набирающей мощную поступательную энергию демократически настроенной группы общества в собственную риторику. Именно это обстоятельство позволило компартийной верхушке остаться у власти, спасло ее как класс, сумевший в критической ситуации найти единственно верный способ собственного выживания – мимикрировать в новых социально-политических обстоятельствах при помощи заимствованных у оппозиции идей и цинично использовать их в целях удержания власти в собственных руках.

Однако такое объяснение раскрывает лишь формальную сторону события. На самом же деле, и подтверждением этому существует ряд доказательств, сам характер развития демократических процессов центральноазиатских обществ показывает, что они не успели приобрести достаточную мировоззренческую и политическую зрелость, не выработали полноценные и надежные институциональные структуры, способные взять инициативу в собственные руки и направить энергию общества в созидательное русло. Именно поэтому, по моему убеждению, представители демократически ориентированных групп общества были отодвинуты на периферию политических процессов. Там же, где к власти пришли выдвиженцы “демократической волны” (в Азербайджане, в Армении, в Грузии и в Кыргызстане), они посеяли ростки социального хаоса и всеобщего разочарования в происшедших переменах. Результат известен. Демократические лидеры этих стран либо не сумели удержать власть в своих руках (Эльчибей – в Азербайджане, Гамсахурдия – в Грузии), либо постепенно, шаг за шагом, приобрели все признаки правящей до них компартийной номенклатуры (Тер-Петросян – в Армении, Акаев – в Кыргызстане). Тем самым они вернули в жизнь общества если и не благополучие, то, по крайней мере, относительную социальную стабильность. Как здесь не вспомнить роман “Ирреволюция” француза Паскаля Лэне, написанный непосредственным участником “майских событий” 1968 года в Париже. Повествуя о политической атмосфере, царящей во французском обществе накануне описываемых событий, о целях, а главное, увидев полное безразличие к ним со стороны тех, во имя кого делалась эта революция – народа, автор делает вывод о том, что “революцию спасли полицейские”.

Иными словами, поражение революции оказалось для нее благом, поскольку провозглашенные ею идеи не могли быть востребованы обществом по причине того, что их содержание не несло в себе ясно артикулированных социально-политических целей, а также понятных простым людям и достижимых планов для их полноценной реализации в жизненной практике.

Ни в коей мере не считаю исчерпывающе объясняющим и единственно справедливым введенный П. Лэне неологизм в применении к ситуации, происшедшей в пространстве центрально-азиатского региона после обретения бывшими союзными республиками своего национально-государственного суверенитета. Однако и не намереваюсь анализировать современные ситуации в каждом из вновь возникших младогосударственных образований региона в изолированном для каждого из них синхронном и диахронном пространстве. Ведь, строго говоря, нет никакой современности, а есть только постоянно сменяющийся, но общий для всех нас горизонт будущего и прошедшего, определяющий пространство цивилизации, в которой невозможно жить по правилам островитян. Равно как и нет в современном мире “непрозрачных границ”, за которыми можно оставаться недосягаемыми от стороннего взгляда. Если, конечно, не глядеть на соседей глазами пограничников. Именно поэтому необходимо вывести некую постоянную константу, определяющую общий для всех алгоритм социального развития.

Не мною замечено, что человечество на протяжении своей истории, изобилующей социальными катаклизмами и конфликтами, пришло к тому, что единственный закон, следование которому может сохранить человечество как род – это закон, защищающий индивидуальные права и свободы человека. Иные социальные ценности, каковыми являлись род, племенной союз, государство и его институты, а также все многочисленные варианты общественных объединений, были признаны всем историческим опытом развития человечества производными от главной и основной величины – от личности самого человека, его социальных и политических прав. Более пятидесяти лет назад этот закон приобрел конституционный статус и лег в основу текста Декларации прав человека.

Cегодня ни одно государство в мире не может позволить себе открыто игнорировать фундаментальные положения этого документа, не рискуя быть выведенным за пределы пространства цивилизованного международного политического, экономического и культурного сотрудничества. Вопрос состоит только в том, что между буквой Основного закона и реальным воплощением декларируемых гуманистических позиций, выработанных международными правовыми документами и защищающих демократические права и свободы человека, расположено “неартикулируемое пространство”, в котором происходит циничное глумление над идеалами гуманизма.

Автор не понаслышке знаком с последней, всенародно принятой, редакцией Конституцией Республики Казахстан. Помнится, что в процессе обсуждения текста Основного закона некоторыми независимыми экспертами были сделаны осторожные предостережения о том, что принципы, заложенные в него, “кроятся под фигуру президента”. Возражая им, штатные разработчики и апологеты новой редакции настаивали на том, что обсуждаемый всенародно документ, ориентирован на так называемый “переходный период”, во время которого концентрация власти в руках президента представляется наиболее оптимальным условием оперативного прохождения законов в реальную практику. При этом приводились примеры Конституции Франции, принятой в период правления генерала де Голя.

Интересно, что именно в это время в СМИ, как в самом Казахстане, так и во всем информационном пространстве СНГ, началась кампания по политической реабилитации другого генерала – чилийца Пиночета.

В конце концов, нужная властям редакция Основного закона была успешно проведена через общенациональный референдум и “народ получил то, что по праву заслужил” – неограниченную и практически не контролируемую никакими конституционными механизмами и нормами власть одного лица. Причем даже такой, формально надзорный институт, каковым был до последнего времени Конституционный суд Казахстана, был заменен Конституционным Советом – институтом, имеющим несоизмеримо меньший статус. На следующем этапе “развития и углубления демократических процессов” Ассамблея народов Казахстана (не имеющая, кстати, в тексте новой конституции никакого легитимного статуса) вышла с предложением к народу Казахстана о продлении полномочий действующего президента страны до 2007 года. И опять “самый демократический форум общественного волеизлияния” - общенародный референдум - поддержал это предложение. Вслед за этим инсценированные, с привлечением “альтернативных кандидатов”, каковыми выступили штатные исполнители из числа номенклатуры, общенациональные выборы дали нужный процент голосов, поддержавших необходимость продления полномочий действующего президента до 2007 года. Пока до 2007 года. Так что Буква закона преклонила колени перед Волей народа. Сказано ведь: “Не человек для субботы, а суббота для человека”. Замечательно и то, что Этого Человека можно еще и лицезреть. Позволительно будет спросить: кто после этого осмелится заявлять о том, что эта власть не легитимна?..

Оговорюсь, что в принципе я ничего не имею против того, когда власть в стране на определенном этапе ее историко-политического и культурного развития осуществляется одним человеком. Если к тому же общество, выросшее на традициях абсолютной власти, добровольно делегировало конституционно избранному Президенту всю полноту власти, то оно вправе это сделать. Ведь никто не отрицает права некоторых европейских стран, где неукоснительное соблюдение демократических принципов является устоявшейся традицией, сохранять у себя режим конституционной монархии. Надо только честно называть вещи своими именами, а не подменять эрзац-понятиями то, что на самом деле таковым не является. И помнить при этом, что ни одно из существовавших в обозримом историческом прошлом и существующих ныне монархических государств не обходилось без жесткой и в достаточной мере эффективной системы, контролирующей границы власти своего суверена. Те же монархии, где абсолютная власть выходила из-под контроля общественных институтов, трагически для себя ее утрачивали.

Разумеется, механизм контроля власти, возникший в прошлом, был необходим вовсе не для полнокровного функционирования принципов демократии в обществе. Его существование определялось требованиями, предъявляемыми к полноценной жизнедеятельности социального организма общества и для легитимизации принципа преемственности при самовоспроизводстве монархической модели государства. Но именно этот контрольный механизм выполнял функцию надежно выверенного противовеса, гармонизирующего отношения власти и общества. Утвержденные Верховным законом государства и освященные вековыми традициями, социальные институты, каковыми были независимая судебная власть, советы старейшин, а также институт третейских судей (некий прототип апелляционного суда), они в значительной мере компенсировали отсутствие в обществе маркированных демократической лексикой социальных образований. Если же происходил их сбой, то государство неминуемо впадало в состояние энтропии, политического и социально-экономического коллапса.

Сегодня мы пришли к тому, к чему неминуемо должны были прийти, если попытаться осознанно и ответственно относиться к своей стране и к своему народу – к новому этапу формирования основания для будущих демократических институтов. Думается, что при всей безусловной важности общественных структур, соответствующих нормам и целям гуманизма, главным приоритетом всякого подобного начинания должны стать индивидуальные права и свободы человека, а не наоборот, как было всегда. Только такой путь и способ социальной деятельности может стать надежным гарантом достижения позитивных результатов, опровергая расхожую поговорку о том, что “революцию задумывают поэты, осуществляют авантюристы, а ее плодами пользуются ублюдки”.

Вопросы, относящиеся к проблемам, связанных с рецепцией демократических ценностей, выработанных в странах, имеющих устойчивые либерально-демократические традиции, выходят за границы статьи. Позволю себе только обратить внимание на непременное (и, если угодно, императивное) условие всякой деятельности, связанной с областью социальной политики: осуществляя социально-политическую реконструкцию действительности, необходимо исходить из единственного приоритета – создания реальных предпосылок для развития процесса демократизации общественной жизни, гражданских прав и свобод каждой отдельной личности. При иной системе координат, когда приоритетами выступают партийные, корпоративные либо групповые интересы, единственным и закономерным результатом политических завоеваний будет реванш авторитаризма, иллюстрирующий очередной соскок на еще более низкий, нежели прежде, таксономический уровень социально-политического положения общества.

Или, по определению Паскаля Лэне, “ирреволюция”.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:46:35 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
09:09:01 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Несколько замечаний к ситуации в постсоветских государствах центрально-азиатского региона

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150758)
Комментарии (1839)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru