Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Религия народов, населяющих Бурятию

Название: Религия народов, населяющих Бурятию
Раздел: Рефераты по религии и мифологии
Тип: реферат Добавлен 06:26:07 14 августа 2005 Похожие работы
Просмотров: 699 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

Министерство образования Российской Федерации

Иркутский Государственный Университет

Факультет Социальных наук

РЕЛИГИЯ БУРЯТ

Курсовая работа по «Этнологии Сибири»

Выполнил: студент

Иркутск,2001

СОДЕРЖАНИЕ:

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………..3

I Представление Бурят о религии………………………………………..6

1.1 Эжины земель и вод…………………………………………………...6

1.2 Эжины подземного царства…………………………………………..8

1.3 Эжины покровительствующие хозяйству и ремеслу……………….8

1.4 Эжины домашнего быта и семейно-брачной жизни………………..9

1.5 Эжины болезней………………………………………………………10

II Территориальные божества и духи…………………………………...10

2.1 Родовые духи………………………………………………………...11

2.2 Представления о душе, смерти и загробной жизни……………….12

III Культовая система……………………………………………………15

3.1 Общественно коллективные молебствия………………………….16

3.2 Культ огня…………………………………………………………...17

3.3 Культ земли…………………………………………………………19

3.4 Семейно-индивидуальные культы………………………………...20

Заключение……………………………………………………………....21

Список использованной литературы…………………………………..24

ВВЕДЕНИЕ

Первое направление, получившее в Бурятии значительное Развитие, - религиоведческое. Оно охватывало изучение проблем возникновения, развития и падения ламаизма, шаманизма и старообрядчества и связанных с ними идеологических институтов, а также разных вопросов атеистической работы среди населения.

Из работ, посвященных буддизму-ламаизму, заслуживают внимания такие, как "Происхождение и сущность буддизма-ламаизма" (Улан-Удэ. 1960) Р.Е. Пубаева и Б. В. Семичова, "Обновленческое движение бурятского ламаистского духовенства" (Улан-Удэ, 1964) и "Тибетский канон пропорции" (Улан-Удэ, 1971) К. М. Герасимовой. Ряд статей указанных авторов, а также других исследователей появился в центральных и местных изданиях.

Исследование шаманизма, древней религии бурят, важно в своей исторической части, потому что в прошлом религиозные элементы в народном мировоззрении и традиционной культуре играли очень большую роль, и посвященные этой теме исследования И. А. Манжигеева. Т. М. Михайлова и др. выходили за рамки изучения шаманизма в узком плане. Актуальными были и те работы, которые относились к современности, ибо преодоление религиозных предрассудков и суеверий является результатом утверждения научного, материалистического мировоззрения, и изучение этого процесса должно помочь практической работе по атеистическому воспитанию населения.

Старообрядчество Забайкалья было объектом изучения К. П. Мотицкого. Итоги его исследований нашли освещение в ряде статей и в монографии "Старообрядчество Забайкалья" (Улан-Удэ. 1976). Работы В.П. Мотицкого представляют серьёзные исследования, имеющие большое научное и практическое значение.

Кроме названных работ, в 60-е-первой половине 70-х гг. вышло в свет несколько статей, брошюр и сборников, посвященных различным аспектам ламаизма, шаманизма, преодоления религиозных пережитков и атеистического воспитания трудящихся. К их числу относятся сборники "Критика идеологии ламаизма и шаманизма" (Улан-Удэ, 1965), "Вопросы преодоления пережитков ламаизма, шаманизма и старообрядчества" (Улан-Удэ, 1971г.) и "Вопросы атеистического воспитания" (Улан-Удэ,1974.)

Второе направление-изучение общественных отношений - носило историко-этнографический характер и велось в плане исследования закономерностей генезиса социально-экономических формации, в основном на локальном сибирском материале. Из серии работ по этой тематике следует отметить монографию Е. М. Залкинда "Общественный строй бурят в XVIII-первой половине XIX вв." (М., 1970). В ней исследованы социальная структура бурятского общества, родовые и семейные отношения, улусная община, имущественное расслоение и формы эксплуатации. В специальной главе рассмотрена классовая борьба в бурятских улусах. Па основе новых архивных данных автор обосновывает концепцию о развитии феодализма в Бурятии и её особенностях, сложившихся в результате синтеза бурятских и русских общественных институтов.

Третье направление-изучение обрядности, традиций и народного творчества. Сюда относятся два выпуска материалов Сибирской научной конференции, состоявшейся в 1966 г. и посвященной вопросам преодоления пережитков прошлого и внедрения новых обрядов и традиций. Хотя конференция была общесибирской, значительная часть опубликованных докладов и сообщений (27 из 56) касалась Бурятии. Их авторами были историки, этнографы, философы, фольклористы, искусствоведы, практические работники, которые с различных позиций осветили вопросы обрядности и традиций, борьбы с пережитками прошлого.

Из других исследований по этому направлению следует назвать работы Э. И. Матхановой "Бытовые традиции в современных условиях" (1965), Ф.Ф. Болонева "Календарные обычаи и обряды семейских" (1975) и ряд статей, опубликованных в этнографических сборниках и других изданиях.

Из исследований по народному искусству наиболее интересными и ценными являются "Бурятское народное искусство" А.В. Тумахани (Улан-Удэ. 1970), "Бурятский художественный металл" И.И. Соктоевой и Р.Д. Бадмаевой (Улан-Удэ, 1971), "Народное искусство семейских Забайкалья XIX-XX веков"

Г.И. Ильиной-Охрименко (Улан-Удэ,1972г.), «Бурятские Народные танцы" Т.Е.Гергесовой (Улан-Удэ,1974г.), сборник "Художественная обработка металла в Бурятии" (Улан-Удэ,1974г.), «Бурятский бытовой орнамент» (Улан-Удэ,1974г.)

Раздел «Семья и семейный быт», включающий в себя вопро­сы о браке и свадьбах, разрабатывается К. Д. Басаевой. Если в предыдущие периоды изучались преимущественно семья и брак бурятского населения, то в последние годы исследованием охватываются семьи всех национальностей, проживающих в ре­гионе. За четыре года десятой пятилетки исследовались такие вопросы, как численность и структура современной семьи, в семейном быту, национальное и интернациональное в семейной обрядности. В исследовании К. Д. Ба­саевой немалое внимание уделяется становлению новых обще­ственных форм и преодолению пережитков прошлого, сохраня­ющихся в семейном быту.

Одновременно продолжались работы по изучению дореволю­ционных семейно-брачных отношений бурят. Монография К. Д. Басаевой «Семья и брак у бурят (вторая половина XIX --начало XX вв.)» (Новосибирск, 1980) является первым спе­циальным исследованием по истории семейных и брачных отно­шений у бурят. В ней рассматриваются в динамике форма и структура бурятской семьи, характер внутрисемейных отноше­ний, условия и методы воспитания детей и связанные с ними поверья, обряды и традиции. Автором прослеживается также развитие системы брачных норм и отношений, обобщен и систе­матизирован накопившийся большой материал по бурятской свадебной обрядности, путем сравнительно-исторического ана­лиза выявлены как ее общебурятские черты, так и локально-этнические особенности.

Вопросы преодоления религиозных пережитков и атеистиче­ского воспитания трудящихся имеют не только важное научно-теоретическое, но и большое политическое и практическое зна­чение. Группа буддологов под руководством К.М. Герасимовой продолжала изучение современного состояния ламаизма в Бу­рятии, а также религиозности населения в районах распростра­нения ламаизма в прошлом. По тщательно разработанной программе и методике эта группа провела конкретно-социоло­гические исследования во многих районах республики и Агин­ском национальном округе.

Заметные сдвиги произошли в решении проблем бурятского шаманизма. Вышла в свет книга И.А. Манжигеева «Бурятские шаманистические и дошаманистические термины» (М., 1978). На основе системного подхода и ретроспективного анализа мно­гих архаизмов — названии, имен собственных, мифических, ле­гендарных и исторических личностей и личных наблюдений над различными ритуалами, обрядами и жертвоприношениями, существовавшими в недавнем прошлом, автор выдвинул свою концепцию о сущности, происхождении и эволюции шаманства. Не касаясь основных положений книги, отметим, что многие религиозные термины расшифрованы в этимологическом и гно­сеологическом аспекте весьма удачно, автору удалось показать широту их смысловой нагрузки. Достоинством публикации яв­ляется ее научно-атеистическая направленность, удачное соче­тание полезного пособия для атеистов-практиков и научной монографии в конкретной области религиоведения.

Разработкой вопросов истории бурятского шаманизма в те­чение многих лет занимается Т. М. Михайлов, опубликовавший в последние годы несколько статей. Им подготовлено к печа­ти исследование «Из истории бурятского шаманизма (с древ­нейших времен до XVIII в.)», в котором делается попытка реконструировать религиозные представления прибайкальцев эпо­хи раннего и развитого родового строя, образования первых государственных объединений в Центральной Азии и Южной Сибири. В монографии подробно рассмотрены эволюция рели­гиозных верований древних и средневековых монголо-язычных племен, вопросы формирования бурятского шаманизма до и после присоединения Бурятии к России (до конца XVIII в.).

И. И. Соктоева продолжала изучение традиционного и современнoгo прикладного искусства бурят, Д.-Н. С. Дугаров — на­родной музыкальной культуры. Фольклористы издали и подго­товили к публикации серию новых исследований — монографии, сборники и т. д. Сотрудники Объединенного музея ежегодно проводили экспедиции по собиранию экспонатов и в последнее время значительно пополнили фондовый материал.

Ю. Б. Рандалов подготовил монографию о социальной струк­туре сельского населения у народов Сибири. В ней нашли от­ражение многие вопросы бурятской этнографии, в частности, и вменения в быте, особенности культуры и др. Сотрудником Этнографического музея Р. Д. Бадмасвой подготовлена и защищена кандидатская диссертация «Бурятский народный кос­тюм», которая является первым опытом монографического изу­чения одного из разделов материальной культуры бурят — одежды и украшений.

Таковы вкратце итоги этнографических исследований, прове­денных за последние два десятилетия. Следует подчеркнуть, что в рассматриваемое время расширились научные связи этногра­фов Бурятии. Они стали чаще и активнее участвовать в работе различных научных конференций, конгрессов и симпозиумов, в бывшем СССР и за рубежом, их труды публикуются в Центральных и зарубежных изданиях (Монголии, Франции, Венгрии). Произошло заметное совершенствование методов исследования. Наряду с традиционными методами, имеющими доминирующее значение, все чаще применяются количественные методы (анкетирование, сбор статистических данных, машинный способ обработки материалов), методы сравнительного исторического, структурного и функционального изучения, картогра­фирования и т. д.

Изложенное выше отнюдь не означает, что у этнографов Бу­рятии нет нерешенных проблем и задач, нет недостатков в их работе. Хотя основное внимание уделено современности, надо признать, что современные проблемы изучаются недостаточно глубоко, исследования нередко носят поверхностный, описатель­ный характер. Не во всех работах содержатся научно обосно­ванные и конкретные выводы и рекомендации по преобразова­нию быта в условиях научно-технической революции, по фор­мированию коммунистических черт в быту и сознании советских людей, по преодолению пережитков прошлого, по формированию новых традиций советского образа жизни.

I ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О РЕЛИГИИ:

Религиозные представления являются частью религиоз­ного сознания, выступающего на двух уровнях — идеоло­гии и психологии. Шаманистское религиозное сознание на уровне идеологии — это определенная система идей и взгля­дов о сверхъестественных силах, природе, обществе и чело­веке. Эта система выступает в форме концепций, часто не­последовательных и противоречивых. Она предстает как высокоразвитый политеизм. Политеизм, как известно,— закономерный этап в истории религии[1] . Бурятский политеизм — это обширный пантеон, построенный в иерархиче­ском порядке с верховным божеством в лице Печного Синего Неба - Хухэ Мунхэ тэнгри. В нем каждый бог и дух является олицетворением определенных явлений или сторон природы и общества и соответственно считается их хозяином господином, покровителем.

У бурят-шаманистов существуют различные термины для обозначения богов и духов: бурхан, тэнгри, хан (хат), нойон, онгон, заян, эжин, буудал и др. В одних случаях они яв­ляются абстрактными названиями почитаемого существа, в других определениями, титулами (нойон, хан), а в-третьих, синонимами. Например, божество Хухэрдэй (ХО-хООдэй) эжин грома и молнии, одновременно он небожи­тель тэнгри, имеет титул «мэргэн» — меткий. Эмиэк Са-гаан нойон относится к числу ханов, т.е. детей тэнгри, счи­тается эжином Иркута и покровителем торговли, имеет титул «нойон» — сановник, господин, начальник.

Из перечисленных нами терминов наиболее употребительным и приложимым к абсолютному большинству богов и духов является «эжин» — хозяин, владыка. Энсинами мо­гут быть небожители — тэнгри, хан, нойоны, онгоны, ду­хи умерших шаманов и шаманок. Между ними «распределе­ны» все географические объекты (горы, реки, озера и т. п.) и свойства и явления природы, а также сферы человеческой деятельности. Считая термин «эжин» многообъемлющим и наиболее употребительным, мы используем его в качестве основного понятия в классификации бурятского пантеона по объектам олицетворения и функциональным свойствам. По представлениям шаманистов, эжинов великое множество

1.1 Эжины земель и вод. Земля, по шаманистским понятиям является срединным миром, одухотворенным как в целом, так и во всех своих частях. Каждая местность, гора, река, озеро, необыкновенная скала, родник имеют своего эжина. Эжины по своему статусу к функциям неравнозначны:

а. Эжины земли (газар дайдын эжин). Буряты всех этни­ческих групп едины и представлении о том, что существует хозяин осой земли. Однако в названии и трактовке его образа они расходятся. У аларских бурят эжином земли является богиня Эдуген (Отуген). Представляется она в виде старухи, живущей внутри земли и дарующей богатство и плодоро­дие Этугон, как богиня земли, считалась одной из основных в пантеоне древних монголов, главным ее качеством было — плодородие, проявляющееся под влиянием неба[2] .

В материалах М. И. Хангалова, собранных у булагатских и эхиритских бурят, в качестве эжина земли фигурирует Ульген-эхэ (мать Ульген). У обурятившихся забайкальских тунгусов мать Ульген именуется царицей земли, ей посвя­щали сивую козу. Характерно, что Ульгену поклонялись древние тюрки, считая его одним из главных богов, имею­щим мужское начало. У народов Саяно-Алтанского нагорья Ульген считался верховным божеством, добрым и светлым. Наличие у бурят образов древних монголо-тюркских богов вполне объяснимо. С одной стороны, божества эти могли быть заимствованными, а с другой — следует учесть, что в состав бурятской народности вошли многочисленные группы монголов и тюрков, которые сохраняли в памяти и религиозной практике образы своих древних богов и передавали их по­следующим поколениям.

У некоторых балаганских бурят хозяином земли считается Дабан Сагаан нойон, жена его — Дэлэнтэ Сагаан хатан1 . По-видимому, божество это позднего происхождения и не вышло за пределы одной локальной группы.

б. Эжин тайги. Хозяин тайги Баян Хангай («баян»— богатый, «хангай» — обширный) имеет небесное происхож­дение и относится к числу высших богов наравне с ханами. В его ведении находится весь животный и растительный мир тайги. Рисуется он очень богатым, добрым, помогающим и в охотничьем промысле, любящим слушать сказки и улигеры. Чтобы была удача, охотники посвящали ему специаль­ное молебствие, брали, с собой человека, знающего улигеры, сказки и другие произведения фольклора. Баян Хангай — примерный семьянин, имеющий трех дочерей, кото­рые выданы замуж за больших богов2 .

В отличие от Хангая существовали еще эжины леса — ойн эжин, владеющие конкретными участками и находящиеся в подчинении первого. В зависимости от отношения к ним людей они или помогают им в охоте, или мешают. В лесу, кроме того, обитают духи, которые сбивают людей с пути и заставляют плутать — тООруури эжин. Образы этих духов, как и эжинов леса, не совсем четки и по всегда антропоморфны.

в. Эжины вод — цари вод. Цари вод имею­щие небесное происхождение, относятся к числу светлых и добродетельных. Буряты считают их старцами, живущими на дне глубоких вод и имеющими большое количество при­служников. С начала лета им посвящали специальный тайлагап, прося благополучия, обилия влаги. Царей вод мно­го — 27. Главным из них является Уhан-Лопсон с женой Уhан-Дабап. Имена всех Уhан ханов неизвестны. Знаком­ство с сохранившимися в памяти народа именами приводит к выводу, что эжины вод являются олицетворениями физи­ческих свойств воды. Например, Гэрэл-пойоп и его жена Туя хатан олицетворяли блеск воды и блестящую зеркальную ее поверхность («гэрэл» — зеркало, блеск, а «туя» — луч); Дошхоп-нойон, Дольсо хатап — быстрое течение («дошхон»— пугливый, быстрый; «дольсо» — волна) и т. д.

Некоторые Уhан ханы являются покровителями рыбной ловли и эжинами рыболовных снастей

Уhан ханов не следует смешивать с водяными духами — уhапи бохолдой и с эжинами конкретных рек и озер — Иркута, Лены и т. д.

г. Эжины крупных рек, озер, островов, гор и других мест­ностей. Бурятия богата крупными реками, озерами, горны­ми вершинами, островами. Все они, в соответствии со сво­ей масштабностью и величественностью, имеют эжинов, наделенных титулом «нойон». Хозяин истока Ангары — Ама Сагаан-нойон, реки Иркута — Эмпэк Сагаан-нойон, Ольхой — Шубуун-нойон.

В общем пантеоне бурят все эти великие владыки стояли на уровне ханов и пользовались среди бурят известностью. Будучи эжинами, многие из них наделялись дополнитель­ными функциями. Ама Сагаан нойон — не только хозяин Ангары, но и грозный судья, незримо присутствующий во время дачи присяги на шаманском камне у истока Ангары. Хозяева Лены считались также покровите­лями военной службы.

Изучение происхождения эжинов данной категории (осо­бенно анализ шаманских прилипаний) приводит к выводу, что в них буряты воплотили души когда-то живших людей, отличавшихся какими-то выдающимися качествами.

1.2 Эжин подземного царства. Владыкой подъемного мира считается грозный Эрлен-хан, имеющий многочисленных помощников и писарей, а также особых духов которых посылает за человеческими душами. В его ведении якобы находятся 9 присутственных мест, на­зываемых «Эрлен-хаанай суглан», и 88 темниц, в которых томятся человеческие души. Кроме того, имеется еще одна особая темница, управляемая первым помощником Эрлеп-хапа Эрью Xара-нойоном, при ней находится суглап (суд, присутственное место), которым руководит сам хозяин. Шаманы, даже самые могущественные, не имеют в это царство доступа, и поэтом у попавшую и нее душу человека не­возможно освободить.

Эрлен-хан имеет небесное происхождение, жену Эхэ Hyp хатан (Мать Озеро царица) и сына, женатого на дочери Буха-нойона. Необходимо подчеркнуть, что Эpлен-xaн — божество, известное многим народам Южной Сибири и Центральной Азии. На наш взгляд, этот образ имеете с мифологическими сюжетами получил широкое распространение в период тюркских, а затем монгольских завоеваний, вызвавшиx большие передвижении племен и народностей.

Эжин огня. Огонь — великое благодетельное явление.

Почитании его у разных народов проявляется и разных фор­мах. У одних «живое» существо огня просто персонифици­руется, нося смутный характер, у других представления более четкие, как о существе вполне антропоморфном: дух огня — хранитель, хозяин. «При развитии религиозной мысли в определенном направлении фигура хозяина могла вырасти до божества огня,— писала В. И. Харузнна. — Это последняя форма почитания огня должна быть отнесена к высшей сте­пени развитии».

У бурят огонь — не просто материальное существо сти­хии, которое олицетворено. Хо­зяин или дух огня у них развился до положения особого бо­жества, занимающего одно из почетнейших мест в общем пан­теоне. Имя этого божества — Сахяадай нойон, жена его — Сахала хатан. Сахяадай считается младшим сыном Эсэгэ Малаан тэнгри, женатым на дочери Саян Хангая, покровителем домашнего очага потомства, семейного благополучия

1.3 Эжины, покровительствующие хозяйству и ремеслу.

Эжины — покровители скотоводства. Помимо отдельных тэнгриев, покровительствующих разным видам скота, о которых говорилось выше, существует группа духов-эжинов, имеющих конкретное назначение и в иерархиче­ском отношении стоящих ниже тэнгриев и ханов. Одним из них является хозяин скотного двора — Хуу

Сагаан-нойон с женой Худалша Сагаан хатан. По другим вариантам — Сухзр нойон, жена его Судакш хатан. Функция этого эжина «обеспечение» благополучия скотоводческой деятельности. Жертвоприношение ему носило в прош­лом семейный характер.

Эжин усадьбы (или утуга) — Уир Сагаан найон, жена Етогор Сагаан хатан. Несмотря на то, что он считается сы­ном Эсэгэ Малаан тэнгри, божество это якобы боязливое, необщительное, призвано оно обеспечивать имущество и потомство, охранять усадьбу.

Духи, охраняющие телят. У большинства бурят они на­зываются «Тугаhы онгон» (телячий онгон). и под ними подразумеваются духи четырех дочерей шаманки Баранха, прибывшей якобы из Монголии. Функция этих духов — охранять телят от болезни. У нижнеуденских бурят был телочно-молочный онгон, изображение духов матери и дочери, когда-то работавших у одного богача. Согласно легендам, эти две женщины, боясь наказания хозяина, убежали и удавились. Их духи стали почитаемыми, признанными охранять телят и обеспечивать обилие молока.

Эжины охоты. Помимо Баян Хангая — хозяина тайги, есть эжины определенных частей тайги (долин, сопок и т. п.), которые покровительствуют охоте. Они являются душами умерших знаменитых охотников, нередко из числа эвенков. Наиболее популярным из них был, Лила Пара — буквально «побратим Бара». Ему делали онгон.

Эжины рыболовства. Нам уже сказано, что эжины вод — Уhaнханы — являются одновременно покровителя­ми рыбного промысла. Некоторые на них считаются эжинами рыболовной снасти, а именно: сети (гульмэ) — Гульмэши хатан, весла (хэльмэ) — Хэльмэши нойон, морды (гур) Гурэши нойон, шеста (гохо) — Гохоши нойон. На Байкале, Гусином озере, Ангаре. Селенге и т. д. успех рыбакам обеспечивали ещё эжины этих рек и озёр.

Эжины кузнечногo ремесла. Мифология бурят по разному трактует кузнечных богов. У xopи-бурят главным божеством кузнечного дела считался Хара Маха тэнгри с по­мощником Тумэрчи Дархан нойоном. У него якобы было 99 кузнецов, 77 поддувальщиков и различные хозяева кле­щей, молота, наковальни и других кузнечных орудий. У кудинских бурят главой кузнечных богов считался Бухэ Муяа — сын Заян Сагаан тэнгрн. Однако изобретение ков­ки железа приписывается одновременно сыну Гужнр тэнгри — Бухэ Тэли. Балаганские буряты считали первым куз­нецом на небе Дадага Хара дархана, имеющего в подчи­нении 73 младших кузнеца. В, некоторых, призываниях кузнечных божеств в качестве главного эжина фигурирует Божинтой с девятью сыновьями, которые наделены титулом «нойон» и являются хозяевами кузнечных орудий: меха — Хар Сагаан, наковальни — Дальтэ Сагаан, молота — Ба-жир Сагаан, клещей — Ута (или Ама) Сагаан, горна — Хал-ман Сагааи, угля — Хуhэр Хара, проволоки — Шокши, искры — Хан Сагааи и сулмары (инструмента для пробивания дыр) — Сом Сагаан.

1.4 Эжины домашнего быта и семейно-брачной жизни. Основным божеством, обеспечивающим благополучно и до­машнем быту, считался упомянутый Сахладан нойон, хо­зяин огня. Кроме него была целая серия духов, связанных с различными сторонами семейного быта: свадьбой, рождением и воспитанием детей и т.д. У многих бурят эжинов свадьбы считался Тулмаи Сагаан нойона, имеющего вид седого ста­рика1 . У агинских бурят был широко распространен онгон Хойморойхи, находящийся на северной, т.е. женской, по­ловине юрты. Онгон изображал девушку Бальжид, дочь шамана Бурту, которая обеспечивала семенной счастье и рождаемость, оберегала детей от смерти2 .

Духов данного разряда было много, и в каждой местности они имели свои названия и функции. К числу покровителей домашнего быта и семейного благополучия следует отнести духов предков семьи и рода. Обряд «Утха узууртаа» («Пред­кам») устраивался в каждом доме ежегодно, иногда два-три раза.

1.5. Эжины болезней. Болезни, эпидемии и эпизоотии были постоянными спутниками в прошлой жизни бурят. Широкое распространение имели заболевания — туберкулез, трахома и т.п. Особенно часто болели и умирали дети. Почти все болезни считались делом козней различных духов, и они имели своих Эжинов. Духи болезней делились на ранги и имели разные титулы: тэнгри, нойон, бурхан, хатан и т.д. У хори бурят эжином чумы считался Боомо-.Махачи тэнгри, оспы — hYрэгэй бурхан, сибирской язвы у иркутских бу­рят — Болот Сагаан нойон. Большинство эжинов болез­ней — это умершие неестественной смертью шаманы, шаман­ки или «души» людей, умерших от каких-либо болезней, преждевременно, или испытавших в жизни трудности и ли­шения.

II Территориальные божества и духи.

Под территориальными мы разумеем таких богов и духов, которые вышли за пределы родовых рамок и приобрели более или менее ши­рокое распространение. Появление такой группы в пантеоне бурит обусловлено распадом родоплеменных отношений и заменой их территориальной организацией. Ответвление от родов все новых и новых патриархально-семенных об­щий, да наши их качало новым «ветвям» родов, было харак­терным явлением в бурятском обществе после вхождения к состав России. Это приводило к переселениям и к смеше­нию с чужеродными группами. Но расчетам Н. А. Асалха-нова1 из 60 коренных бурятских родов в разное время от­почковался 61 род, которые расселились но всей Бурятии. В результате в конце XIX — начале XX в. почти не было ведомства, в котором жили представители только одного рода. Официальные роды у большинства до байкальских и забайкальских бурят не представляли собой этнографи­ческого целого.

Усиленный процесс дробления и смешения родов нашел отражение в характере шаманского пантеона — произошло перемещение и смешение родовых культов и появление тер­риториальных.

Территориальных богов в рассматриваемое время было чрезвычайно много. К ним относились: 1) эжины сравни­тельно крупных рек, озер, гор, необыкновенных скал; 2) будал бурханы, т. е. спустившиеся (с неба) боги; 3) души умерших крупных шаманов; 4) души людей, умерших рань­ше времени и по каким-либо причинам ставших почитаемы­ми; 5) онгоны. Одни из них почитались в пределах двух-трех родовых групп или одного-двух ведомств, другие охва­тывали до десятка родов или несколько ведомств и. наконец, третьи — значительные географические районы (уезды или округа). Например, эжин реки Мурии в Эхиритах почи­тался всеми эхиритскими и булагатскими группами, жившими в ее бассейне; эжин Посольска на Байкале — бурятами Кударийского ве­домства, куда входили 18 ро­довых групп; эжину озера Аляты и Алари поклонялись икинаты, хонгодоры и готолы, жившие вокруг озера.

Территориальными явля­ются так называемые ардайские, тарасинские и обусинскне ахануты (старцы) — духи знаменитых шаманов из кудинских степей и улу­сов Тараса к Обуса. У аларобалаганских бурят широ­кой известностью пользова­лись умершие знаменитые шаманы Эдирхен Алхуисаев и Балихан Таигараиов.

У ольхонских, качугскнх и кудинских бурят особым почитанием пользовались монгол бурханы, последние были известны байкало-кударинцам и хоринцам Забайкалья.

Очень много было территориальных онгонов, под кото­рыми следует понимать не только изображения духов, но и самих духов. Перечислим лишь некоторые, наиболее из­вестные: горные (хадайн) онгоны, изображавшие умерших шаманов и распространенные главным образом среди кудинских, верхоленских и ольхонских бурят; онгон — хо­зяин желтого козла (шара тэхын эжин) был известен кудинским, верхоленским и хоринским бурятам; луговые женщи­ны (нугын эзынууд) — покровительницы покосов и утугов, а также детей и домашнего скота у балаганских бурят; Лида Бара, распространенный среди всех добаикальских, а также тункинских и байкало-кударинскнх бурят. К территориаль­ным должны быть отнесены эжины некоторых скал, имеющих древние изображения и считающихся священными. Такие скалы имелись всюду — на Лене, Ольхоне, побережье Байкала, Ангаре, в Тунке и Забайкалье.

И общем пантеоне бурят конца XIX — начала XX в. территориальные божества преобладали. Каждому из них приносили жертвы коллективные и индивидуальные, кровавые и бескровные. Они в большинстве своем суть души людей, живших реально, но больше всего шаманов и шама­нок, людей, умерших преждевременно. Их биографические данные сравнительно легко установить. Почти все они жили в XVII— XIX вв., а некоторые и в начале XX в.. О каждом из них имелись легенды, предания или просто устные рас­сказы, и их честь сложены были гимны или молитвенные тексты — дурдалга, исполняемые шаманами во время об­ряда жертвоприношения или же освящения их изображе­ний — приготовлении онгонов. Состав территориальных богов увеличивался беспрерывно.

2.1 Родовые духи. Бурятский род в XVIII— XIX вв. включал в себя несколько улусов и являлся административно-территориальной единицей. По данным И. Л. Асалханова, к началу XX в. насчитывалось 196 бурятских родов. Одни роды занимали более или менее компактную территорию, а другие жили рассеянно, отдельными, изолированными друг от друга группами. В экономическом и поземельном отношениях эти группы или части рассеянных родов были связаны с соседями — представителями других родов, а не со своими родичами, жившими иногда за сотню и более верст1 .

Несмотря па громадные изменения в социально-эконо­мическом строе бурят после вхождения в состав России, в конце XIX — начале XX п. пережитки родовых отноше­ний сохранились во многих сферах. Наиболее живучими они оказались в религиозной идеологии — в шаманизме. Описывая структуру территориально-родственных союзов у северных, т. е. добайкальских, бурят, Б.Э. Петри писал: «Каждым род живёт совершенно отдельно в своем собствен­ном улусе и кочует самостоятельно, каждый род имеет своего „старшего в роде", отдельную религиозную касту, своих собственных богов-покровителей, которые почитаются их территориальными родственниками. Тайлага каждый род справляет самостоятельно»2 .

К родовым божествам относились: духи предков рода; духи родовых шаманов и шаманок; души преждевременно умерших людей этого рода и ставших почему-либо почитае­мыми; эжины местности, занимаемой родовой группой, или каких-либо урочищ, скал, священного дерева и т. д.; онгоны.

Отпочковавшиеся и переселившиеся в другие места вет­ви родов, с одной стороны, сохраняли некоторые свои родо­вые культы, с другой — воспринимал и культы тех родов, на территории которых селились. Различные монгольские, ойратские и другие группы, прибыв­шие в Бурятию в разное время, не забывали духов прежних ро­довых предков и родовые молеб­ствия обязательно посвящали им. заходить в дома или юрты с боохолдоими и ада и стара­лись не иметь дела с их об­ладателями, которых не лю­били и презирали.

Необходимо отметить, что предпринятая нами класси­фикация бурятского пантео­на и его функциональная, иерархическая и этническая характеристика не претенду­ет на точность и полноту. В реальной жизни шаманистов образы, происхожде­ние и предназначение богов и духов, их субординация подвергались частым изме­нениям и в традициях уст­ной трансляции культуры терялись в невероятной пу­танице, в которой разбирались не все шаманы. Выработанные нами схемы позволяют все-таки дать систематизированную картину бурятского пантеона.

2.2 Представления о душе смерти и загробной жизни . Структурно-функциональная и этническая характеристика пантеона не раскрывает до конца содержание бурятского политеизма и сущность шаманистского вероучения вообще. В шаманском мировоззрении особый и важный раздел составляют представления о душе, смерти и загробной жиз­ни, во многом определяющие социальные функции этой ре­лигии, особенно регулятивную, а также характер обрядовой системы.

Согласно шаманским взглядам, у каждого человека имеется душа — сунэс, которая невидима, воздуш­на, находится в теле. Она в то же время материальна, отличается от тела, может но своему желанию покинуть его, странствовать по земле, побывать в мире духов н вернуться на своё место. Душа обладает всеми способностями и недо­статками человека, может голодать, радоваться, веселиться, злиться. Свойства се зависят от личных качеств, возраста и физического состояния того, кому она принадлежит: у детей душа детская, у умных — умная, у сердитых и жад­ных— сердитая и жадная. М. Н. Хангалои совершенно справедливо отмечал, что душа — «вылитый и подлинный двойник человека во многих отношениях, умственном, нравственном и физическом»1 .

У различных этнических групп бурят имелись свои тол­кования души. Балаганские н аларские буряты считали, что у человека три души. Первая — добрая — имеет доступ к высшим божествам — тэнгриям и заботится о своем хо­зяине; вторая — средняя (дунда) — тоже находится в теле. Иногда ее преследуют духи, ловят н едят, тогда человек заболевает н умирает. После смерти человека она становится боохолдоем — призраком, привидением, духом; третья по­стоянно находится при теле, после смерти хозяина остается на месте, оберегая его кости. По представлениям аларских бурят, первая душа, как только придет время умереть че­ловеку, ловится духами Эрлеп-хана и уводится на суд; вто­рая становится боохолдоем и живет так, как жил ее хозяин, а третья снова родится человеком2 .

Буряты точно не определили, в какой именно части тела находится душа. У хори-бурят мостом пребывания души считаются легкие — уушха. Шаманы, например, время от времени освящали свои принадлежности: костюм, головной убор, трости и прочее. Обряд освящения назывался у них «амилуулха»—оживлять, одушевлять. При оживлении го­ловного убора — майхабши, имевшего форму железной ко­роны с оленьими рогами, клали на рога легкие жертвенного животного1 .

Однако наиболее распространенным у бурят было пред­ставление, что из всех частей тела ближайшее отношение к душе имеют голова н дыхательное горло с осерднем — пе­ченью, легкими н сердцем. Буряты в некоторых случаях кололи на мясо священного коня, быка или козла. При этом особо отделяли сулдэ (hулдэ) — голову с дыхательным гор­лом и осерднем. Сулдэ вместе с костями, кожей и ногами сжигалось на специальном жертвеннике — шэрэ, обряд сжигания считался очень важным н ответственным, а вместо убитого животного посвящали другое. Небезынтересно от­метить, что у древних монголов слово «сулдэ» значило «душа», «одна из душ». Сулдэ великого человека станови­лось гением-хранителем рода, пломопи, парода. Оно явля­лось гением поиска, воплощалось в знамя — туг, почему слова «сулдз» и «туг» были синонимами.

Душа, по воззрениям бурят, покидает тело по время сна, но она может выскочить от испуга в любое время через нос, рот или вместе с кровыо. Выскочившая от испуга душа сама не возвращается в тело, ее нужно вернуть путем обряда «хурылха», пригласив знатока или шамана.

Душа часто отожествлялась с тенью — hуудэр. Сущест­вовало поверье, согласно которому нельзя было наступать на тень человека, кидать в неё острые предметы, в противном случае душа обидится, будет ранена или убита.

По понятиям бурят, болезнь и смерть происходят двояко. Во-первых, по определению владыки подземного царства Орлен-хана. В этом случае вопрос о жизни решен, и никто но в состоянии предотвратить смерть. Вo-вторых, смерть может быть случайная, насланная какими-нибудь духами — ада, aнaxaй, му-шубуун и т.п. От подобной смерти можно избавиться посредством брызганий и жертвоприношении. Лекарство и целебные источники — лишь вспомогательное средство после удовлетворения требований духов. В неко­торых cлучаях смерть рассматривалась как предопределение неба — тэнгри. Например, смерть от удара молнии.

После смерти человека душа при теле остается якобы и течение трех диен. С умершим в течение этого времени старались обходиться мягко, предупредительно, хоронили его на третий день.

Загробная жизнь представлялась продолжением земной жизни. Поэтому человек, но мнению анимистов, не просто умирал, а переносился в другой мир.

Умершего одевали и лучшую одежду, снабжали какой-нибудь пищей (но только не молочной), табаком, трубкой, деньгами и различными предметами труда и вооружения, в зависимости от его пола и профессии. Нередко вместе с усопшим или рядом в другой могиле погребали верхового коня с полным снаряжением. В старину, до установления у бурят русской администрации, богатых и знатных людей хоронили вместе с их слугами-рабами, чтобы они продол­жали службу у своих господ в потустороннем мире.

Могилы покойников, по мнению бурят, образуют на том свете улусы, каждая могила или гроб становятся домом, в котором живет душа — боохолдой. Покойники не любят одиночества, поэтому хоронить их нужно на общем клад­бище, в противном случае они примут меры, чтобы кто-то из улусников умер и стал их соседом.

Кладбище, по представлению бурят,— место пребыва­нии боохолдоев, оно нечисто и небезопасно. Поэтому в обыч­ное время его не посещают, не ухаживают за могилами, как это принято, например, у христиан. Душам умерших лю­дей якобы хорошо знакомы значения родства и понимание своего социального статуса. Переходя в другой мир, они находят своих друзей, родственников и знакомых.

Рассмотрим «души» умерших людей и в каких случаях они становились духами разных рангов и призваний.

1. «Души» выдающихся людей, предводителей родов и племен. Высокое положение людей данной категории со­хранилось и в загробном мире. Их души, сохраняя имена своих хозяев, становились, как правило, благодетельными и весьма почитаемыми существами. Им давались различ­ного рода титулы — эжин, нойон, хан и другие, приписы­вались функции покровительства над определенной геогра­фической областью — большими реками, озерами, горами, местностями — и сферами человеческой деятельности. Сте­пень распространенности их «владычества» или почитаемости могла быть разной, начиная с нескольких родовых групп н кончая общеплеменными масштабами. Души многих вы­дающихся людей, именуемые эжинами, ханами н нойонами, имели общебурятское распространение. Таковы, например, эжины реки Лены Ажирай Бухэ и Харамцгай мэргэн, Хан-Шаргай, имеющий местопребывание втункинских Саянах, и др.

В XIX в. родоплеменные отношения у бурят были давно уже трансформировавшимися. Однако далекие предки — основатели племен, как, например, Булагат, Эхирит, Хон-годор и Хоредой, не считались божествами или духами, им не посвящались специальные жертвоприношения. Но они сохранялись в народной памяти и обязательно упоминались на тайлаганах н других жертвоприношениях. Так же об­стояло дело в отношении основателей родов — Шаралдая, Готола, Хэнгэлдэра и др.

Интересно отметить, что после присоединения Бурятии к России разряд великих эжинов, ханов и нойонов, пред­ставляющих якобы души выдающихся людей в роду, улусе, не пополнялся. С приходом русских прекратились втор­жения монгольских захватчиков в пределы Бурятии, а сами буряты перестали нападать друг на друга и на своих со­седей — сойотов и эвенков.

2. «Души» бурятских родоначальников — тайши, зай-санов, шуленгов и других нойонов. После присоединения Бурятии к русскому государству и общественной жизни бурят появился институт нойонатства, призванный управлять ими. Назначаемое русской властью и наделенное широкими административными правами для обеспечения госу­дарственных интересов, нойонство сразу же противопоста­вило себя трудящимся массам, выступало беспощадно экс­плуатирующей силой. Вполне, понятно, что тайши и шуленги, стоявшие на верхней ступени социальной лестницы, не говоря уже о чинах среднего и низшего ранга, не могли пользоваться любовью и уважением народа. Похороны их, безусловно, отличались пышностью и многолюдностью. Но души их в отдельности не становились почитаемыми существами. Однако души таких людей, становясь боохолдоями, сохраняли в загробном мире высокое положение. Буряты считали, что души умерших нойонов, составляя особую группу духов, устраивают сугланы — собрания и суды — и решают правовые, нравственные н другие вопросы. Фактически же, судя по имеющимся материалам, они особо важной роли в религиозной жизни бурят не играли.

Исключение составляли лишь духи отдельных нойонов — даргов, шуленгов и старост, которые были одновременно шаманами. В улусе Тангут нынешнего Нукутского района Иркутской области 6—7 поколений тому назад жил дарга Багаидай, имевший сан посвященного шамана. Остатки пред­метов его принадлежностей сохранились до наших дней. Дух этого дарга-шамана почитается местными верующими и в настоящее время.

3. «Души» люден, обладавших талантом или каким-ни­будь мастерством. Кузнецы, большие охотники, сказители-певцы и другие, обладающие каким-нибудь мастерством и талантом, пользовались при жизни особым уважением. Их способности и мастерство считались наследственными, дарованными свыше и имеющими своих богов-покровителей. Мастера делились на белых и черных, а по характеру вы­полняемых работ — на модоши (по части дерева — столяр, плотник), тумэрши (по железу — кузнец в обычном пони­мании), мунгэши и алташи (чеканщики но серебру н золоту). Некоторые кузнецы сочетали в себе ряд специальностей т. е. были одновременно кузнецами, чеканщиками и столя­рами. Похороны Кузнецов несколько отличались от обыч­ных, иногда покойного выставляли на аранга. Души умер­ших кузнецов становились кузнечными духами, добрыми и светлыми, почитаемыми только узким кругом профессио­налов-кузнецов или их потомками.

Души заядлых и умелых охотников превращались в духов-онгонов, покровительствующих местным охотникам.

III КУЛЬТОВАЯ СИСТЕМА

Обряды, молитвы и вообще какие-либо магические дей­ствия, а равно и предмета религиозного назначения и сово­купности составляют одни па основных структурных элементов шаманизма, который можно определить как куль­товую систему. Религиозно-магическая деятельность шама­нистов, являясь иллюзорной фермой осноения мира, в зна­чительной мере была вплетена и их материальные, нравственные и общественные отношении и проявлялась и двух формах — внекультовой и культовой.

Внекультовая религиозная деятельность осуществля­лась главным образом служителями культа — шаманами, гадателями и т.п. которые занимались пропагандой шаманистских идей, взглядом, интерпретацией происходящих событий и фактов в религиозном духе, подготовкой преем­ников. Из среды будущих (или начинающих) служителей культа один учились искусству врачевания, другие овладе­вали способами гадания, третьи постигали тайны внушения, гипнотизирования и т. д. В зависимости от умственных, физических и других качеств некоторые из них специализировались одновременно в разных направлениях, достигая при этом высокого мастерства, универсализма.

Формы к содержание культовой деятельности определя­лись, с одной стороны, характером самого шаманизма, осо­бенно системой представлении о сверхъестественных силах, душе, смерти и потустороннем мире, с другой — жизнью шаманистов, их практическими запросами и потребностями. Именно в культе проявлялась шаманистская идеология, выражаемая в гимнах, призываниях, мифах, рассказах анимистического толка. Воспроизведенне шаманских тек­стов во время богослужения укрепляло в сознании людей религиозные образы, представления, предписания. Культ в шаманизме часто принимал форму «драматизации» мифа, предания или легенды, усиливавшей веру в реальность со­бытий и фактов, описанных в них.

Культовая деятельность шаманистов никогда не была абстрактной. Почитаемые объекты или силы, от которых за­висело якобы благополучие человека, мыслились конкрет­но — в образе тэнгэри, хана, эжина, заяна: Суха-нойона, Хан-Шаргал, тарасннского заяна Е. Федотова, эжина горы Байтог, онгона «Эзынхи» и т. д. Шаманнстский культ про­являлся в различных видах магни — производственной, промысловой, метеорологической, лечебной и др. Они не­редко сочетались, переплетались. Магические действия не существовали отдельно, в «чистом» виде, а были тесно свя­заны с анимизмом, пронизаны и окутаны им. В культе устана­вливалась непосредственная связь с воображаемыми сверхъ­естественными существами, а связующим звеном между ве­рующими и богами служили шаманы н шаманки. Общение с богами н духами воспринималось как двусторонний акт: с одной стороны, люди поклонялись им, приносили жертвы, прося удачи, счастья, спасения; с другой — эжины, ханы, . заяны, онгоны должны были внять их просьбам, удовлетво­рять желании страждущих.

Фирмы шаманистских обрядовых действий были весьма разнообразны и имели определенный порядок. В дореволю­ционное и советское время предпринято немало попыток их систематизации, которые в целом не лишены оснований.

Но степени обязательности и частоты исполнения обря­ды молебствий могут быть подразделены на: 1) обязатель­ные одноразовые (мнлаанга, угаалга); 2) обязательные ре­гулярные и нерегулярные (моление духам предков — утха узууртаа, кормление онгонов, жертвоприношение хозяину усадьбы, утуга, моигол-бурхану): 3) необязательные, регу­лярные и нерегулярные (посещение «святых» мест с целью поклонения духам-эжинам разных категорий). Можно вы­делить жертвоприношения традиционные (постоянные) н случайные (вынужденные). К первой группе следует отне­сти те общественные и индивндуально-семейные обряды, которые стали традиционными н обязательными в годовом цикле н жизненном периоде человека. Тайлаганы — весен­ние, летние н осенние — устраивались ежегодно и в обяза­тельном порядке. Отдельная личность, семья или группа родственных семей ежегодно посвящала молебствие своим предкам или каким-нибудь эжинам, покровителям или буу-далу. Обряды «кормления» онгонов, которые имелись во множестве дома, на улице или у горы, носили индивиду­альный, семейный или улусно-родоной характер и тоже бы­ли традиционными. Некоторые молебствия проводились раз в два-три года или раз в жизни, но обязательно.

Вторую группу составляли обряды, устраиваемые по ка­кому-нибудь неожиданному случаю — болезни, падежа ско­та, пожара, удара молнии, приведшего к несчастью, возник­новении тяжебных дел, неприятностей на службе, плохого сна, предсказания гадателя и т.п. Причин для жертвопри­ношения было бесконечно много, и поэтому вся жизнь шаманиста проходила в нескончаемых молебствиях, суевериях и соблюдениях табу. Но своей психологической направлен­ности обряды жертвоприношения могли быть благодар­ственными, страховочными (предупредительными) и умилостиви тельными.

С точки зрения значимости и состава организаторов и участников шаманские молебствия подразделялись на общественно-коллективные и семейно-инднвидуальные.

3.1 Общественно-коллективные молебствия (тайлаганы и сасли)! Тайлаганы —молебствия, устраиваемые всем обществом в масштабе улуса или улусов одного рода. Главное их назначение — просьба у богов, эжинов благополучного года, урожая, травостоя, умножения скота, счастья в семь­ях, избежания бед к несчастий. В XIX — начале XX в. бурятские тайлаганы сохраняли многие черты и традиции родового строя и были, по существу, улусно-родовыми и территориально-родовыми. В то же время они отражали черты новых отношений — феодально-капиталистических, ибо бурятские роды в этот период претерпели значительную трансформацию и приобрели территориально-администра­тивный характер.

Бурятские тайлаганы описаны в многочисленных тру­дах, поэтому нет необходимости подробно на них останав­ливаться. Отметим главные, принципиальные, на наш взгляд, аспекты.

В условиях бурятского общества танлаганы — но толь­ко форма молебствия с жертвоприношениями, а один из важнейших социально-культурных институтов. Участие в них семьи и всех домохозяев было обязательным, иметь свою долю от жертвенного мяса — хуби — считалось до­лом чести и достоинства главы семьи, показателем социаль­ного статуса человека. Неучастие в тайлаганах считалось нарушением традиции отцов п дедов, оскорблением бога, эжина, возможным последствием которого могли быть какие-нибудь беды для всей улусно-родовой общины, семьи и родственников. На тайлаган не ходили только самые бедные, которые не могли внести деньги на покупку вина и жертвен­ных животных, а потому не имели права ни получение пая, доли. Однако тайлаган, как общественный праздник, воз­никший в период родового строя, носил демократический характер, и никому из мужчин (женщины, как правило, не принимали прямого участия), даже из самых бедных, ни­щих, не возбранялось прийти на это торжественно, повеселиться, попробовать мяса и вина от чужих паев.

Точные сроки проведения тайлагана, сбор средств на покупку коня и баранов для принесения в жертву, расклад­ка их на каждую душу — все эти «опросы решались старей­шинами улуса, рода, ведомства, и их решении нередко участ­вовали местные нойоны — старосты, головы, заседатели. «Расходы по производству тайлаганов предварительно раз­вертываются на паи, причем богачи берут на себя — из че­сти — по несколько паев, а бедные — но одному, а совер­шенно голяки участвуют в гуляний наравне с прочими, не неся никаких расходов. В одном из родов Кудинского ве­домства праздновалось в 1887 г. 14 тайлаганов; за это вре­мя съедено мяса, хлеба и выпито тарасуна на сумму 2020 руб.; в роде числится 108 хозяйств, так что на одно приходится в среднем 24 руб. расходу. В действительности раскладка была сделана так, что на бедные хозяйства пал только один пай расходов, равный 8 руб., а на богатых по 4—5 паев, т.е. 32—40 руб.»,—писал Н. Астырев, хорошо изучивший быт бурят.

3.2. Культ огня. Почитание огня небесного - солнца и его аналога на земле - огня земного вполне естественно в силу той великой значимости, того огромного влияния, которое оказывали они на жизнь и деятельность людей. Как гласит предание, "небо дало частицу огня, вло­жив его в кремень. Мудрый старик Сахяадай убэгэн первый высек огнивом искру из кремня", и с тех пор люди стали поклоняться огню.

Д. Банзаров, касаясь вопроса о почитании огня, писал о боль­шом уважении к огню как источнику и символу чистоты. Монголы старались не бросать в огонь предметы, вызывающие неприятный за пах, ослабляющие его силу и блеск. Считалось большим грехом плюнуть в огонь или лить в него воду1 . Верили, что огнем очищается все. Во времена чингисидов различные послы, купцы с дарами должны были проходить между двух огней. Этот обряд как бы обезвреживал дурные мысли и намерения, которые могли быть у иноземцев. "Они переправляют между огнями все, посылаемое ко двору. Они очищают также всякую утварь усопших, проводя ее через огонь". Если кто-либо умирал, его родственников и всех тех, кто был в это время в его ставках, "очищали" посред­ством огня. Люди, животные проходили между двух огней, а две женщины брызгали на них священную воду и читали заклинания. За отказ пройти между двух огней с целью очищения от злых намерений в 1246 г. при ставке Бату хана был казнен князь М. Черниговский1 .

Согласно этнографическим материалам, чистота - неотъемлемое свойство огня, которое он может передавать всему, что его окружа­ет, что соприкасается с ним, и благодаря этому может очищать все скверны, все злые помыслы, отгонять нечистую силу. Отсюда глав­ные запреты в отношении к огню: нельзя бросать в огонь разного рода мусор, отбросы, нельзя топить печь нечистыми дровами, не помыв руки. Иначе огонь, как верили, будет осквернен (бузарлаха) и в гневе нашлет болезни, особенно кожные. Различные ссадины, раны, язвочки у детей объясняли тем, что дети неосторожны с огнем, В случае осквернения огня совершали обряд моления огню (гал тай-ха): убирали золу пол таганом, насыпали под него чистый песок, гальку, разводили огонь и клали туда грудную кость барана, обер­нув ее внутренним жиром животного, и она очень долго горела. Затем совершали возлияние огню масла, архи, чая, "угощали" огонь кусками жира и при этом произносили тексты славословий и призываний. Полагали, что огонь способен освобождать от вредных мыслей и дел, а также от злых духов, поэтому все подвергалось очищению огнем: перед выездом на охоту дымом окуривали снаря­жение охотника, его самого и коня; роженица по истечении семи дней "очищалась" от "нечистоты" дымом зажженного можжевельни­ка; пришедшие с похорон обязательно проходили между двух кост­ров, также "очищаясь" от ритуальной нечистоты. В дом с новорож­денным можно было войти, лишь прихватив несколько полешек, что­бы положить их в огонь очага и "очиститься" от вероятных опасно­стей, могущих сказаться на здоровье ребенка. Таким образом как бы обезвреживали действие сглаза, злых духов и т.п.

Огню приписывалось и другое важное свойство - приносить бо­гатство, удачу, счастье. Чтобы не было засухи, пожаров, чтобы бо­лезни обходили стороной, чтобы скот плодился и размножался, а богатство возрастало, считалось необходимым каждый день 'уго­щать" огонь первой нетронутой частью молока, чая, лучшей пищи. Это называлось "дээжэ ургэхэ". Кроме того, хотя бы раз в год полагалось совершить большое торжественное моление - гал тайлга, или гал тахилга. Широко известна легенда о том, как хозяин огня, очага в богатом доме спалил все, принадлежащее богачу, и сделал его нищим, разгневавшись на то, что богач был скуп, не устраивал гал тахилга, не совершал ежедневных возлияний огню. После пожара осталось невредимым только плохонькое седло сосе­да-бедняка. А семья бедняка постоянно "угощала" огонь домашнего очага всем тем, что у нее было, поэтому скоро она стола богатой и удачливой. Судя даже по этой легенде, можно видеть, какое большое место в религиозном мировоззрении народа отводи­лось почитанию огня. Недаром до сих пор говорят, что Гал заяши (божество огня) - это самое главное, самое близкое божество, главный бурхан.

Дух - хозяин огня представлялся также предсказателем и про­видцем (гал ехэ мэргэн), умеющим говорить. Потрескивание, пощел­кивание огня, языки пламени, которые вспыхивали и множились, как будто радуясь, когда "угощали" огонь маслом, жиром, архи, рожда­ли веру в умение огня говорить, радоваться, благодарить. Верили, что огонь может предсказать приезд гостей или получение известий. Если он "говорил" утром - к плохим вестям, вечером - к хорошим вестям и гостям. По голосу огня "узнавали", кто приедет - мужчи­на или женщина. По виду продолговатого уголька в очаге определя­ли, толстый или худой, большой или маленький человек едет в гости. Если уголек напоминал человека, сидящего на кресле или на подуш­ках (олбог), говорили, что приедет нойон или лама. В любом слу­чае хозяева дома готовили для гостя "постель": собирали кучку зо­лы, в "изголовье" помешали уголек-подушку неаккуратно укладыва­ли уголек-гостя на эту "постель".

Родовые жертвоприношения огню проводились по случаю больших праздников, наступления весны, осени, когда призывая божество огня, призывали счастье.

3.3 Культ земли. В бурятском языке понятие "земля" передается обычно слово­сочетанием дэлэхэй дайда, что подчеркивает ее необъятность, об­ширность, бескрайность. Дэлэгэй, дэлэхэй - в тюрко-монгольских и тунгусских языках означает "обширный, обильный" - главный эпи­тет земли. У тувинцев-санджаков и урянха "есть бог или богиня с властью весьма значительной. Это божество покровительствует охо­те, ему посвящают вороных коней ... Тело богини отождествляет­ся с поверхностью земли и охраняется разными запретами: рвать траву, копать землю острыми предметами1 ..". Сравнение поверхности земли с телом богини у тувинцев-салджаков не является единичным. Подобное представление было известно и монголоязычным народам, которые соблюдали те же запреты по отно­шению к земле. Кроме того, подобные представления были зафик­сированы и в обрядниках.

У бурят божество земли — это тоже чаше богиня, чем бог, хо­тя позднее она получает мужское перевоплощение. Земля — богиня-мать упоминается наряду с Вечным синим небом в средневековых

монгольских источниках. И буряты землю называли матерью, а небо-отцом: "ульгэн дэлэхэй - эхэ мини, ундэр тэигэри - эсэгэ мини". Древние представления о земле-матери, вероятно, долго сохранялись у западных бурят. Интересно, что обряд почита­ния богини земли проводился еще в начале XX в. Моление совер­шалось только женщинами, даже мальчики не имели права проходить на территорию, где отправлялся обряд. Моление богине Итуге (Эту-ген) сопровождалось ритуалом украшения женщин цветами черемухи, женщины обнажали груди и просили Небо - Хухэ тэнгри- "омолодить их, дать полноту и молочность грудям". Считалось, что богиня Иту­ге заботилась не только о людях, но и деревьях, животных и птицах. Верили, что она дает "белой кобылице белоснежного жеребенка, чер­ной вороне - крикливого вороненка, зеленой черемухе - сладкую черемушину"2 . Это сообщение об обряде почита­ния богини земли Этуген представляет, вероятно, исключительный случай. У забайкальских бурят Этуген как богиня земли, видимо, была совершенно забыта. Само слово "этуген" сохранилось в значении 'женское чрево' и употребляется иногда как возглас испуга, удив­ления или как брань, проклятие.

Отголоском культового отношения к Этуген как к Земле-мате-ри (этуген от eduku - давать начало), можно считать поклоне­ние пещерам, которым приписывалась способность даровать потом­ство ввиду их ассоциации с умай - женским детородным органом. Нередко пещеры носили название "материнское чрево" (эхын умай). Пещеру эхын умай на Алхане почитали хори не кие буряты. На ос­тров Ольхон к пещере hумэ шулуун (камень-храм) ездили баргузинские и хоринские буряты. Современные информаторы рассказывают, что хори не кий тайша поехал на Ольхон "просить сына". Вход в пе-шеру оказался закрытым, тогда разгневанный тайша пнул ногой в ворота со словами: "Ты здесь нойон, а я в Хори нойон": За этот поступок тайша был наказан - у него так и не было детей.

Местом поклонения некоторых родов тункинско-закаменских бу­рят была пещера Даян Дэрхи, находящаяся в Хубсугульском айма­ке Монголии, в 18О км от Тунки. Перед входом в эту пещеру ле­жала каменная плита, служившая жертвенником при заклании барана. Жертвоприношение совершал обязательно шаман, хотя культ Даян Дэрхи был ламаизирован и там, где был построен дацан, находи­лось много лам. Культ самой пещеры, вероятно, "дошаманского" происхождения. Разные легенды, связанные с Даян Дэрхи, свиде­тельствуют о том; что культ Дэрхи - каменного изваяния - явле­ние более позднее. Согласно некоторым легендам, Дэрхи был батором. В сражении с врагами он был убит и превратился в каменное божество, дающее богатство и чадородие. Почитание пещеры - наи­более древний культ, который позже превратился в шаманский культ Дэрхи. каменного божества, находящегося рядом с пещерой.

3.4 Семейно-индивидуальные культы. Первичной ячейкой бу­рятского общества являлась семья, существовавшая и двух

формах,— большая патриархальная и отдельная малая. Каждая из этих семей имела своих домашних боговпенатои н систему обязательно справляемых обрядом. Имелись и индивидуальные культы или личные духи-покровители. К этим последним относятся: духи — покровители каких-либо профессий, передаваемых по наследству; онгоиы; буудалы (амулеты); личные низшие духи. Изображения духов — покровителей профессии, передаваемых по наследству, могли иметь отдельные шаманы и кузнецы, знахари, охотники. Не только они сами, но и их семьи и потомки (при получении по наследству профессии) поклонялись своим духам-покровителям и устраивали необходимый об­ряд. Нередко покровителями шаманов бывали их прямые предки — шаманы или предки-шаманы но материнской ли­нии, давшие им духи, а также духи шаманов, которые были крестными отцами при посвящении. Так же обстояло дело и с кузнецами. Духами-покровителями охотников мог­ли быть души каких-нибудь знаменитых охотников. До­машними покровителями являлись живые онгоны — по­священные быки, лошади и козлы. Живые онгоны. хотя и посвящались небесным божествам — тэнгриям, призва­ны были оберегать домашнее хозяйство, способствовать умножению и сохранению скота.

Буудалы (от слова «бууха» — спуститься, «буудал»— спущенный с неба) — это каменные и бронзовые ножи, то­поры, скребки к другие предметы, находимые в лесу, в сте­пи, на пашнях. Но воззрениям шаманистов, буудалы — это стрелы, спущенные с неба и потому обладающие сверхъ­естественными свойствами, но не боги или духи. Нашедшие их устраивали особый обряд с помощью шамана и хранили в качестве оберега в специальных столбах с углублениями. Каждый хозяин весной и осенью совершал омовение и брыз­ганье своему буудалу. Обладателей буудалов было немного. По шаманским поверьям, отдельные личности или семьи имели своих личных духов низшего разряда — ада, боо-холдоев и т.п. Этих духов «хозяева» кормили, «призывали» к порядку, если это требовалось.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

В советское время, особенно в послевоенный период, про­изошли кардинальные изменения во всем жизненном укладе бурят, в их материальной и духовной культуре, в семейном быту и в семейно-брачных отношениях. Глубоким изменениям под­верглась и вся система обрядов как специфических «средств воспитательного, идеологического и эмоционально-психологического воздействия»

Изучение современной обрядности, то есть системы обычаев и обрядов, является составной частью исследования современ­ных процессов развития общества.

В анимистических представлениях бурят, отражающих общественные силы периодов патриархально-феодального строя, обнаруживаются наслоения двух этапов- до и после присоединения Бурятии к России.

Сложная иерархия духов, система ханов , великих эжинов, нойонов, заянов, онгонов, духов обычных людей и низшей демонологии сложилось до прихода русских в Сибирь. Формирование этой структуры было обусловлено двумя факторами: внутренним, связанным с са­мим бурятским обществом, с далеко зашедшей классовой: дифференциацией, и внешним — влиянием соседних наро­дов, находившихся на более высокой ступени социального развития, прежде всего монголов. Будучи ближайшими со­седями монголов, предки бурят в известной мере входили в орбиту монгольских событий и испытывали несомненное влияние со стороны соседей. С другой стороны, как уже говорилось, в состав бурятской народности вошли много­численные группы монголов, ойратов, дархатов, сартулов и другие, религиозные взгляды которых нe могли не вклю­читься в общий комплекс религии бурят.

Присоединение Бурятии к России явилось поворотным: пунктом в истории бурят. Новая система управления, из­менения в хозяйстве и появление новых видов хозяйствен­ной деятельности, особенно земледелия, влияние материаль­ной и духовной культуры русского народа, распростране­ние христианства — все это не могло по отразиться в апи­мистической теории и культовой практике бурят. Появи­лись эжины новых видов деятельности людей, изменились функции старых богов н духов, увеличилось число духов болезней, семенного быта. В представлениях о загробной жизни и погребальных обрядах сказалось влияние христи­анского учения, отчасти и буддийского.

В иерархии бурятского пантеона нельзя не увидеть отражение определенной социальной системы. Д. А. Клеменц был прав, находя в ней отражение русской бюрократической лестницы. Нужно, однако, учесть, что бурятский пантеон оформился еще до присоединения Бурятии к России, испы­тав влияние монгольского феодального, а отчасти маньчжурско-китайского общественного строя. Русская государст­венная система XVII—XIX вв. усилила «социальную» диф­ференциацию в бурятском политеизме и придала ему именно тот характер, какой известен нам из источников XIX — начала XX в. Вечное Синее Небо как высшая потенция и со­зидательное начало пронизывает мышление и повелевает действиями людей, однако оно недосягаемо. Чтобы устано­вить с ним или с главой небожителей Эсэгэ Малааном кон­такт, люди должны прибегать к помощи различных божест­венных посредников — ханов, нойонов, эжинов, заянов и т.п. Первой инстанцией при посредничестве являются духи предков, местных старцев, старушек, рядовых шаманов н шаманок, которые должны ходатайствовать перед более высокими чинами, а те в свою очередь еще выше и т. д.

Шаманистскому пантеону бурят необходимо дать еще одну характеристику — этническую, построенную на прин­ципах распространенности или известности почитаемых су­ществ. В этом плане выделяются божества общебурятские, племенные, т. е. почитаемые в рамках расселения племени — булагатов, эхиритов, хоринцев н т. д., территориальные, т. е. распространенные в пределах нескольких родовых об­щин, улусно-общинные и, наконец, семейно-личные.

К общебурятским богам н духам (культам) относили: Вечное Синее Небо и небожителей, их детей-ханов (Буха-нойона, Хан Шаргая, Эрлена, Баян Хангая н т. д.), эжинов земли, крупных рек, озер, гор и островов — Ангары, Лены, Иркута, Байкала, Ольхона и т. д. Общебурятскнми были культы орла, лебедя, хоринских двух заянов, солнца, луны и некоторых звезд.

Следующую ступень занимают многочисленные местные, локальные, эжины (окрестных гор, рек, лесов, духи болезней), различные старцы, старушки, девицы и т.п. Последнюю, самую многочисленную группу составляют душ простых смертных, не пользующихся почитанием в народе. Особую категорию представляет низшая демонология — всевозможные черти, домовые, называемые ада, анахай, муу шубуун и т. п., олицетворяющие души бедных, обиженных судьбой, больных людей. Русскоязычные бурятские поэты и писатели отражают бурятскую жизнь, историю и современность, развивают бурятскую культуру и литературу. Вместе с тем их произведения, как и других пишущих на бурятском языке, являются общесоветским достоянием всех народов.

Безусловно, ассимиляция в общем этническом процессе у бурят занимает значительное место.

Не менее значительное место принадлежит и процессу слияния. Он более и прежде всего охватил тех людей, которые произошли от смешанных браков и выросли в русской или другой этнической среде.

Вопросы консолидации, этнической интеграции, ассимиляции и слияния имеют большое теоретическое и практическое значение. Без глубокой и всесторонней научной их разработки нельзя пра­вильно строить национальную политику, объективно верно судить о нациях и народностях, успешно решать вопросы интернациональ­ного и патриотического воспитания.

В свое время В.В. Вересаев правильно указывал, что «у лю­дей есть необоримая потребность в торжественно-радостные или торжественно-печальные моменты своей жизни собираться вмес­те и чем-то проявлять владеющие ими чувства... Вот тут-то и нужны определенные русла, в которые бы могла свободно и легко устремиться владеющая человеком радость или скорбь».

О развитом культе солнца у предков бурят свидетельствует не только сакральность белого цвета в их мировоззренческих представ­лениях, это проявляется и в особом отношении бурят (монголо-язычных народов) к югу, южной стороне. Вход в жилище всегда соору­жали с южной стороны, которая у монгольских народов почитается как самая лучшая из сторон в противоположность северной. "Юж­ная сторона - сторона восхода солнца, самая лучшая (Омнед зуг бол нар гарах зуг учраас хамгийн сайн гэдэг)", - пишет Ч. Де­лай. В песне, записанной М.Н. Хангаловым, есть та­кие слова: ypдahaa толтожа гарха улаан шарга наран -"с юга све­тя выходящее красно-желтое солнце", т.е. жаркое солнце. Однако эти строки о юге как стороне восхода солнца про­тиворечат реальному положению вещей - ведь солнце всходит на востоке. Данное несоответствие, вероятно, является результатом смешения представлений в ходе исторического процесса. Как пи­сал Б. Бартольд, сначала всем кочевым народам был присущ культ востока, но затем, под влиянием китайской культуры, он был вытес­нен у монгольских народов культом юга. "Вероятно, культ юга на­чал распространяться в Монголии в эпоху могущества киданей"

Молния у бурят называется сахилгаан (от сахиха - "высекать огонь", сахилха - "блеснуть, сверкнуть (о молнии)"). Однако при ударе молнии не говорят "сахилгаан", а употребляют выражение "тэнгри буугаа" (тэнгри спустился), подобно тому, как гром назы­вают "тэнгрийн дуун* (голос неба). Когда "спускается" тэнгри, т. е. ударяет молния, поражая людей, животных или жилище, совер­шали обряд, который, как верили, поможет водворить на место "спу­стившегося тэнгри", вернуть его на небеса. Обряд называется "буу-дал дэгдээхэ", или "яшил дэгдээхэ" - "поднять вверх то, что спу­стилось с небес". Для проведения обряда втыкают в землю берез­ки, а между ними водят хоровод, играют (наада хэхэ) девять юно­шей и восемь девушек - "детей неба". Здесь, как видим; уже произошло переосмысление мотивации чисел девять и восемь - символа Солниа-Луны. Затем на этом месте из веток сооружали обо (обо - конусовидная куча, сложенная из кам­ней или жердей и веток, представляющая место для жертвоприноше­ний) и огораживали его. К четырем столбам ограды привязывали различные ленты и лоскуты.

В целом бурятский народ облагает двуязычием и двухкультурьем, но степень их распространения и функционирования в разных местах неодинаковая, у западных бурят она более высокая. Ярким примером межэтнической интеграции и огромной роли русского язы­ка служат перевод произведений бурятских писателей и поэтов на русский язык и появление русскоязычных писателей и поэтов из числа бурят. Выдвижение из числа бурят писателей и поэтов, пишущих на русском языке, - явление примечательное. До революции в первые годы Советской власти таких людей было немного

Также всё еще слабо разработанными остаются проблемы истори­ческой этнографии. Немало белых пятен в вопросах этногенеза бурят, истории хозяйства и материальной культуры. Имеется серьезный пробел в изучении связей и преемственности древних, средневековых культур и этносов.

Надо отметить, что, изучая жизнь народа, следует знако­мить его как можно более широко с результатами этого изуче­ния, то есть популяризировать нашу науку, распространять этнографические знания. Такая задача поставлена решением Отделения исторических наук Академии наук СССР. Надо всерьез заняться подготовкой популярных брошюр на этногра­фические темы, прежде всего современные.

Задачи, стоящие перед этнографами, велики и многообразны. II главное внимание должно быть обращено на изучение всех аспектов сближения наций, интернационализации культуры, бы­та. «Дальнейшее сближение наций и народностей нашей страны представляет собой объективный процесс». Его и предстоит изучать на материалах Бурятии.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» Новосибирское издание Наука, 1982г.

2. Народы Сибири // Под редакцией Левина, М.-Ленинград. Изд. АНСССР, 1956г.

3. Басаев К.Д. «Быт Бурят в настоящем и прошлом» Улан-Удэ, 1980г.

4. Нимаев Д. Д. Басаев К.Д. « Культурно – Бытовые традиции бурят и монголов» Бурятский филиал Улан-Удэ,1988г.

5. Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства»


[1] Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с. 9

[2] Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.10

1 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.10-11

2 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.10-11

1 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.20-21

2 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.21

1 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.33

1 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.34

2 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм» - с.35

1 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм»

2 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм»

1 Михайлов Т.М. «Бурятский шаманизм»

1 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.28

1 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.104

1 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.160

2 Дугаров Д.С. «Исторические корни Белого шаманства» с.146-148

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:29:20 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
13:34:06 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Религия народов, населяющих Бурятию

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151242)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru