Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Особенности французского менталитета

Название: Особенности французского менталитета
Раздел: Рефераты по культуре и искусству
Тип: реферат Добавлен 15:54:53 30 июля 2005 Похожие работы
Просмотров: 365 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Саратовский Государственный Университет

Особенности французского менталитета

Выполнил: студент 429 французской группы
Федотов Е. С.

Саратов 1999


La douce France — «сладкая Франция» так она назы­вается еще в «Песне о Роланде», средневековом эпосе — сладкая страна, женщина, возлюбленная и супруга.

Геополитическая ситуация — Запад континента Евразии, где он лицом к Атлантическому океану. Однако французы — не нация моряков, в отличие от англичан, их соседа на севере, соперника по владению Новым светом. Правда, в Канаде и в южных штатах США: Луизиане, Виргинии, Каролине, Новом Орлеане есть следы присутствия Франции; но не случайно французы отказались, сдали эти территории. Франция — в высшей степени самоцентрированное, центростремительное государство и занимается преимущественно сама собой. В своей столице — Париже французы развили дифференцированное пространство разнообразных интересов, так что не только обитатели провинций влекутся в Париж, словно некоей центростремительной силой, но этот город претендовал и претендует быть идеологической и культурной столицей мира.

Если же бывали периоды экспансии в истории Франции, как в эпоху наполеоновских войн, то это происходило в силу внутреннего воспламенения Французской революцией, когда в стране заработал вулкан и принялся извергать свою лаву на окружающие страны. Ведь не от магнетического притяжения вторгались в эти страны французы, но от собственного избытка энергии: распираемы, а не влекомы. Не могло быть (и не было) никакого жизненного интереса у Франции к белоснежной России, чтобы зашвырнуть и туда свои легионы. Но только избыток и прилив воспламененной крови в организме страны и народа имел нужду в том, чтобы успокоиться и охладиться. Так что не как практически полезная акция истории, но, скорее, как незаинтересованная и эстетическая затеялась война 1812 года между Францией и Россией.

Кровопускание как универсальное медицинское сред­ство не случайно было очень распространено именно во Франции — вспомним «Мнимого больного» Мольера и проч. И о Декарте традиция повествует: когда он простудился и смертельно заболел в Швеции, а местный врач приступил к нему с предложением пустить кровь, философ из после­дних сил приподнялся на одре и воскликнул патриотиче­ски: «Не смейте проливать французскую кровь!» — подоб­но какому-нибудь шевалье иль мушкетеру.

Во французской истории и ментальности наблюдаемо особо интимное отношение к этому субстанциональному элементу — крови. Это первоэлемент не Бытия, но Жиз­ни — витальной (а не абстрактной) субстанции. И «вита­лизм» как философско-научное течение и якобы объясне­ние многих феноменов наиболее развился во Франции XIX века. Однако еще римский историк Тацит повествовал о жрецах древней Галлии, друидах, которые учиняли риту­альные кровавые жертвоприношения под священным ду­бом. И симптоматично, что женщина могла быть жрицей у галлов. Этот обычай нам донесен также оперой Беллини «Норма»: ее героиня — жрица друидов. Ни в одной стране национальный гимн не столько кро­вожаден, как «Марсельеза»:

Contre nous de la tyrranie д’йtendart sanglatant est levй («Против нас поднят кровавый штандарт тирании»). А вра­ги намереваются egorger nos fils et nos compagnes («пере­резать горло нашим сыновьям и подругам»). И патриоты вос­клицают в энтузиазме отмщения: Qu’un sang impur abbreuve nos sillons («Пусть нечистая кровь обагрит наши бороз­ды!»).

Страна сакральной жажды — вот Франция. Здесь живет Пантагрюэль — герой эпоса Франсуа Рабле. А имя его означает по-гречески — «Всежаждущий». Его отец, Гаргантюа получил свое имя от возгласа удивления родите­ли своему только что рожденному дитяти: «Какая большая у тебя глотка!». Персонажи этой книги затеяли путешествие к Оракулу Божественной Бутылки за вопросом о смысле жизни и что в ней делать. И ответ Оракула был: «Пей!» Анатоль Франс озаглавил свой роман из эпохи Французской «Боги жаждут». И действительно: тогда друидоподобные кровавые жертвоприношения осуществлялись не таинственно и героически, но публично-демократически, как национальные фестивали, на Гревской площади. И был изобретен даже ненасытный механический Рот — машина доктора Гильотена — для этой цели.

Но что есть кровь, если ее перевести на язык стихии? Очевидно это вода. Но вода, смешанная с огнем. Другая ипостась огненной воды — вино и семя. Недаром вино — кровь христова и причащение в католичестве вином и хлебом. И Франция всемирно известна и почитаема как законодатель в этих областях и отношениях: вино и Эрос.

Оба варианта «огненной воды» (кровь и семя) совмещены во Франции маркизом де Садом («садизм») и Синей Бородой, легендарным аристократом средневековья, который любил и убивал своих жен в собственном замке. Вино, с другой стороны, выступает как метафора Знания — духовное вино, духовная жажда. И у раблезианских гигантов не только неимоверные глотки и животы, но они — обладатели просвещенных умов, их черепа наполнены энциклопедическими знаниями.

Француз­ский дух сконцентрировался на Кровь, Эрос, Женщину. В Римской империи земля нынешней Франции называ­лась Галлия, слово созвучное с gallina — курица. И посло­вичный символ здесь — «Галльский петух», этот фанфа­рон-задира, пастух стада кур в своем дворе, подобно наибольшему Петуху — Королю Франции, пасу­щему гарем своих любовниц (мадам де Помпадур, де Монтеспан, де Лавальер, де Ментенон...).

Петух — птица, связанная с огнем («пус­тить петуха» — учинить пожар) и с солнцем: крик петуха означает конец ночи, приход утра, восход солнца. И са­мый славный король Франции — Людовик XIV — был про­зван «Король-солнце». И это не просто метафора, но имеет прямое отношение к структуре социума во Франции и даже к его администрации. Она устроена наподобие солнечной системы с планетами-провинциями (Нормандия, Гасконь, Шампань, Прованс...), вращающимися вокруг столицы — Парижа, или Версаля (от глагола verser = крутиться, отсюда — Versaille, центр вращения в обществе, в «свете» лучей Короля-солнца). И эта централизация совершилась во Франции уже в XV веке, в отличие от других стран Европы: Англии, Германии, Италии, в которых единение про­изошло гораздо позже.

Между прочим, в «Трех мушкетерах» Дюма Д'Артаньян — это типичный «галльский петух», легко возбуди­мый, драчливый, женолюб. Он огонь, легко воспламеня­ющийся южанин, гасконец. Популярность этой книги обязана, в частности, тому, что ее четыре главных персо­нажа четко распределены по четырем темпе­раментам. Д'Артаньян — сангвиник («кро­вяной»), если буквально перевести с латинского и не случайно он наиболее ярко выражает галльскую душу. Аналоги­чен ему потом Жюльен Сорель у Стендаля. Атос — холерик по темпераменту; Арамис сентиментален, меланхолик; Портос массивен, флегматик. И все они — как планеты, вращающиеся вокруг солнца короля и луны королевы центростремительным тяготением чести; соци­ум во Франции важнее личности: страсти общественно-политические сильнее интеллектуально-духовных идей и убеждений.

Вращение — самый всеобщий тип движения во Французском социуме и психике, и это — в со­гласии с первоэлементом крови в организме, в суб­станции страны: кровообращение предполагает центр — сердце, средоточие и узкий круг — двор, где людям подобает бегать-обращаться в Версаль и вращаться там в разговорах, быть ловки­ми.

Рене Декарт предложил такое видение Вселенной, согласно которому она состоит из множества вихрей, вра­щающихся вокруг своих звезд-солнц как центров. Каждый вихрь вращается между соседними, и среди них развивается соперничество: одолеть друг друга и пленить звезду соседа — подобно тому, как рыцари состязаются на турнирах (от tourner — вращаться) в присут­ствии прекрасной дамы, которая созерцает дуэль своих возлюб­ленных.

В Декартовом вихре, на центрифуге его вращения, со­вершается сепарация, образование разного типа частиц-элементов-индивидуумов — личностей а заодно их рас­пределение и классификация. Самые большие, грубые, неуклюжие, неотесанные по­лучают свое естественное место на периферии вихря — социума. Декарт назвал их «частицами третьего элемента», который практически совпадает со стихией земли. Самые малые, тонкие, мобильные, ловкие, гибкие и остроумные частицы естественно собираются вокруг центра, образуя солнце и двор. А между периферией и центром вращаются оставшиеся частицы, которые образуют «небо» каж­дого вихря.

Три элемента Декартовой физики абсолютно подобны трем сословиям французского общества: третье сословие — буржуазия, второе — духовенство и первое — дворянство. И разница в занятиях между ними соответственная. Третье сословие за­нимается материей, веществом (грубые частицы «тре­тьего элемента»). Второе сословие, духовенство, занимает­ся спиритуальными, нематериальными субстанциями, соотнесенными со стихиями воды (Лю­бовь — сострадание, милосердие) и воздуха (Дух, Сло­во...). Первое же сословие, аристократия, призвано быть воинством, рыцарством, проливая и жертвуя кровь — «огненную воду».

Между прочим, у Декарта «первый элемент» представ­ляется жидким (не сухим), родом тонкой огненной жид­кости, проникающей повсюду, в том числе и между час­тицами третьего и второго элементов. У Декарта — панический страх пустоты и в этом Декартово, француз­ское видение Бытия сходно с эллинским, Платоновым и неоплатоническим, да и гностическим, по которому бы­тие — полнота.

Бытие видится и Жаном-Полем Сартром как непрерыв­ный континуум, где вязнет дух — таков атрибут Бы­тия в его философии. Сартр — атеист в традиции француз­ского либертена, вольнодумца. Но и у Тейяра де Шардена, католического мыслителя, в трактате «Божественная Среда» основная интуиция такова: человек плавает в Боге как в Океане, в непрерывности Бытия. Бог всепроникающ извне и изнутри, божественные энергия и ми­лость окружают и пропитывают нас, как огненно-жидкая суб­станция «первого элемента» в небесном океане Де­карта. И вот материя у Сартра, дух у Тейяра видятся в одном образе, который как бы врожден французскому сознанию.

Внутренняя жизнь французского общества представляется в виде социального рондо, где все индивидуу­мы-частицы вращаются в тесном соприкосновении (прославленная и пре­словутая коммуникабельность французов!) и в ходе общения полируют (politesse — вежливость, социальная воспитанность!) ост­рые грани друг друга, формируя из себя граждан. Механизм этого процесса хорошо описан в «Об­щественном договоре» Руссо, там он применяет следующий образ: как речной поток полирует и обтачивает угловатые камешки в гальку, таким же мане­ром общество воспитывает граждан из простолюдинов. Но подоб­ным же образом Декартов жидкостный вихрь своим вращением об­тачивает частицы трех элементов, формируя из них поря­дочных членов соответствующих сословий общества.

Декарт даже луч света уподобляет палке — трубке, в которой кишат мель­чайшие частицы первого элемента и если нам кажется, что вот она — пустота, вакуум, то мы заб­луждаемся: просто наши чувства и приборы не улавливают населенности этого места еще более мелкими частичками и энергиями. Любой интервал полон час­тиц, которые движут более грубые куски веще­ства и так повсюду разливается и передается единое дви­жение вихря в целом.

Так работает среда — важнейшая идея во фран­цузском мировоззрении: она — активный перводеятель, в отношении которого частицы и индивиды — объекты приложения сил и энергий среды: они — пассив­нее ее.

Национальный образ движения — эта проблема стоит теперь перед нами. Ньютон в Англии, постулируя абсолютное пространство и время, предполагая наличие абсолютной пустоты и отвлекаясь от механизма действия сил все­мирного тяготения может брать два или несколько изолированных тел и высчитывать при­лагаемые к ним силы и их траектории в уравнениях, ус­матривая причины и импульсы в самих телах, их движения как бы «самостоятельные», как и англосакс-джентльмен. В Декартовой картине Вселенной такое невозможно: су­ществует одно тотальное общее движение внутри данного вихря, а уж частицы передают его друг другу, трогая сосе­да. Декарт определяет движение как смену соседства, ближайшего окружения, а не по шкале расстояния, дистан­ции. Его космос — близкодействие, тогда как дальнодей­ствие в космосах Англии (Ньютон) и Италии (Галилей) предполагает пустоту и дискретность, диалог твердых тел (или математических точек) в вакууме, как свободных ато­мов (индивидуумов), независимых ни от чего. Как кот, который ходит сам по себе. Француз же — не атомарный чело­век, индивидуалист, стоящий вертикально, но преж­де всего социальный человек, не вертикальный, но при­клоненный туда или сюда: к даме в реверансе или к цели. И мышление его — не абстрактное, но ориентированное. Французский сознание — ситуационное, векторное, счита­ющееся с обстоятельствами. Имен­но во французских социологических теориях, столь влия­тельных в европейском гуманистическом XIX веке, чело­век объясняется как функция обстоятельств, продукт окружающих условий и воспитания. В таком же направлении работал и французский реалистический роман (Бальзак, Золя...), описывая обстановку, условия и быт, землю и природу как предопределяющие поведение персо­нажа субстанции и силы, с чем он сцеплен и чем пропи­тан, так что по обстановке жилища можно прочитать характер человека. В этом плане Стендаль более нале­гает на свободу воли и индивидуализм личности, которая мотивируется своими страстями и пытается влиять на обстоятель­ства сам (Жюльен Сорель в «Красном и черном», Фабрицио в «Пармской обители».

Социализм, взгляд на человека прежде всего как на чле­на общества, — продукт французского мышления: Руссо, Сен-Симон, Фурье, Конт и проч.

Предопределение и свобода воли — постоянная тема и про­блема ума во Франции, начиная со споров схоластов в средневе­ковой Сорбонне, продолжая янсенизмом в XVII веке в монастыре Пор-Рояль, в «Письмах к провинциалу» и в «Мыслях» Блеза Паскаля и т. д.. Семя проблемы посеяно еще Августином в трактате «О Государстве Божием».

Итак, двойственность начал: или все предопределено волей и разумом Бога, или все во мне, я — источник. Французская душа не выносит взаимоисключаемости («крайности — сходятся» — французский девиз!), и ей нужны баланс, равновесие, симметрия противоположностей. Везде это видно: в приятии как и предопределения Бога, так и свободной воли человека, в дуализме субстанций Декарта (протяжение и мышление), в его же «психофизи­ческом параллелизме» — между душой и телом: в сен­суализме и рационализме в его же философии; в симмет­рии как эстетическом принципе французского классициз­ма, в статических антитезах Гюго: Гуинплэн («Человек, который смеется») безобразен лицом, но ангел душой; монах-демон Клод Фролло и цыганка Эсмеральда («Собор Парижской Богоматери») и т.п.

Однако баланс принципов и подходов осуществляется во французской истории и культуре не только статиче­ски — так что всегда все уравновешено, — но и динамиче­ски: в непрерывных колебаниях и биениях, в осцилляции маятника и кренах то в одну, то в другую сторону между полюсами. Во вращении социального рондо должны быть равномощны и направление-сила центрост­ремительная, и вектор-сила центробежная. И перекос в одну сторону тут же мобильно и дина­мично компенсируется перевесом в другую. Хорошо тут работает обратная связь: смена моды, течений и вкусов в искусстве...

Детерминизм и свобода — в таком виде предопределение и свобода воли предстают во французской философии с рационалистической эпохи Просвещения по не менее рационалистический экзистенциализм, который настаивает на принципе «первичного вы­бора»: он делается человеком свободно (как первородный грех), но затем уже предопределяет всю цепь поступков и жизнь. Абсолютный детерминизм исповедовал из материа­листов XVIII века барон Гольбах, один из авторов «Эн­циклопедии». Такое воззрение перекликается с фатализ­мом ислама. И у Франции в истории ее культуры недаром наблюдается «влеченье, род недуга» — к Ближнему Восто­ку, к миру ислама и взаимопонимание с ним. «Персидские письма» Монтескье, «Магомет» и философские повести Вольтера, в которых действие — на территории условного Востока; Алжир у Доде («Тартарен из Тараскона») и у Альбера Камю. Французские ориенталисты наиболее освоили именно Ближний и Сред­ний Восток, начиная с Шамполиона.

Лаплас, великий математик и физик, выдвинул идею Мирового Интеграла, который если вычислить, то можно узнать все будущие события в истории человечества и поступки людей, то есть Причинность овладеет всей Воз­можностью, и случай и свобода будут изгнаны из Бытия. Рассказывают, что, когда Наполеон на одном из приемов выразил Лапласу недоумение, что в его системе мира не нашлось места для Бога, ученый ответил: «Ваше величество, у меня не было нужды в этой гипотезе», — знаменитое изречение, острое слово. И для француза — дело чести произ­нести некое остроумное словцо, которое, в силу тес­ного взаимного прилегания вращающихся индивидов в социальном рондо салонов зациркулировало бы по среде и вош­ло бы в субстанцию и память Франции.

Во французской душе нет того гордого самочувствия изолированной личности, которое может иметь германец в глубине своего внутреннего мира и содержать в доме своего «я», и в силу чего его самосознание способно к самообоснованию и самоопределению в существовании. Для француза существовать — значит: су­ществовать в глазах соседа; впечатление, производимое на ближнего, рефлективно приносит доказательство моегобытия.

Близость и конфликт между быть и казаться образуют сюжет знаменитой трагикомедии Ростана «Сирано де Бержерак». В Роксане, женской ипостаси французского идеала две эти субстанции со­вмещены: высокий интеллект и красота, творчество и гра­ция. В мужской же ипо­стаси француза дуализм субстанций — проблема и здесь они разведены до предельной антитезы. Сирано — гени­альный интеллектуал и красноречивый поэт — безобразен на­ружностью (его пресловутый нос!), а юный Кристиан — херувим внешностью, но бездарен на слово. Сирано одержим страстью к Роксане, своей кузине, но та очарова­на Кристианом; однако тот на свидании не может выдавить из себя и двух слов. И вот между мужскими персона­жами совершается своего рода симбиоз: Сирано жертвует собой Кристиану и пишет для него любовные письма Рок­сане, исполненные огня и красноречия, от которых ее це­лостность (взыскующая от предмета своей любви того же тождества ума и красоты, духа и тела, что и в ней самой) тает, внимая Сирано и взирая на Кристиана. Таким образом Сирано становится душой Крис­тиана, его духовной субстанцией, его мышлением, его сутью. В этом симбиозе они образуют одно существо, функционирующее наподобие Декартова «психофизического параллелизма».

Превосходство «казаться» над «быть» во Франции сказы­вается в том, что французская душа склонна к тщесла­вию, тогда как германская склонна к гордыне. Различие между этими двумя из грехов духа в системе семи смерт­ных грехов — в том, что тщеславие есть род служения ближ­нему: тщеславный и честолюбивый выбивается из сил, что­бы его полюбили и почитали люди, он обращен к ним, зависит от них и в их зеркале видит подтверждение своему существованию, ценности его, в чем он сам не уверен. И это — более легкий грех, нежели гордость, кото­рая более эгоистична, самоцентрична, сатанинска. Тут че­ловек самоуверен и самодостаточен, и самозамкнут. Сверхчеловек (Ницше), Супермен — идеал германства; французский же идеал — Сверх-общество, Суперсоциум — вот чего домогаются французские мыслители: Руссо, Мон­тескье, Сен-Симон, Фурье, Конт, Тейяр де Шарден — меч­татели о социуме, о коммуне в Боге.

Французский мыслитель нуждается в откли­ке, желает чувствовать свое влияние на умы, на дух века, слыть «властителем дум», как Вольтер, Руссо, Гюго, Сартр... По крайней мере — блистать в каком-нибудь салоне, где он развивает мысль в обществе прекрасных дам, чьи восторженные глаза питают его дух своим восхищением. Вольтер, Руссо, Дидро — все имели просвещенных жен­щин-друзей, поклонниц их таланта. И это было француз­ское изобретение в культуре — салоны мадам Ролан, Рекамье, де Сталь... — как территории, более благоприятные для развития философии, чем кафедры. Даже Декарт вел обширную корреспонденцию с принцессой Елизаветой и не устоял перед приглашением Христины, королевы Шве­ции, приехать к ней и лично излагать ей свою философию. И он поехал зимой в эту ледяную страну Снежной коро­левы — он, теплокровный француз из Турени, схватил про­студу и умер там в возрасте 53 лет.

О, это требует чрезвычайного усилия от французского духа — прорваться через кажущееся существова­ние к подлинному бытию. Этот прорыв, брешь сквозь среду — обволакивающее нас пространство смутных ощу­щений, чувств, эмоций, образов, что окружает и пленяет наш разум, — к чистому бытию проделал Рене Декарт, когда он пришел к формуле «я мыслю — следовательно, я существую». Этот принцип лег в основа­ние философии Нового времени, его развил Кант в своем «априоризме» и т.д.

Подобный же прорыв сквозь среду к свободе, к «Я», проделал в нашем веке Жан-Поль Сартр — в трактате «Бы­тие и Ничто». Он ощущал бытие как липкую, клейкую массу, тесто — хороший образ для материи, ее континуума, для среды, для Декартова «протяжения» — без просвета вакуума, где бы в порах бытия могла обитать свобода. И что­бы освободить дух и «я» от этого заключения, надо настро­иться на небытие: оно становится субстанцией, основани­ем для существования «ради себя». Этим усили­ем создается пространство свободы. Но требуется долгий процесс «феноменологической редукции», чтобы победить клейкость бытия и снова выйти к Декартову «Я».

Эта тенденция к чистому разуму, рационализм, нахо­дится во французской культуре в балансе с противополож­ной тенденцией: сенсуализм, чувственность радостно от­крыты навстречу среде, ее объятиям и проникновению в меня. Природа — блага, «человек от природы добр» — те­зис Руссо, тогда как Кант напишет «о радикальном зле в человеческой природе» Дух законов зависит от климата — в социологической теории Монтескье, а Ипполит Тэн объясняет особенности искусства во Франции и Англии влиянием местного климата, географической среды.

И, конечно, в искусстве Франции сенсуализм, привет­ливость к окружающей среде жизни многообразно про­явились. «Местный колорит» в романтизме, натурализм, импрессионизм. А там — живопись на природе: не в дому между стен «я», но отдаваясь целиком флюи­дам и радиации среды, — вот открытие французов и воздух на многое здесь накладывает свою «пе­чать»: развита акварель, письмо пятнами («ташизм»).

В кухне французы — гурманы и гедонисты, их кухня в раз­работанности уступает разве греческой. Вкус поднят во французском мироощущении из сферы потребления блюд и дегустации вин и соусов ввысь: он стал категорией эстетического «суждения вкуса» — в искусстве, литературе. И даже германец Кант воспринял это изобретение французского мышления и впустил этот тер­мин в свою «Критику способности суждения». Утонченность вкуса, рафинированность чувствен­ной сферы — качество, присущее французам, и оттуда, как и «вкус», вошло в обиход мировой цивилизации.

Атеизм во Фран­ции — скорее просто бытовой, нечувствительность, равнодушие к Богу, а не воинственное ополчение человеческого «Я» на Бога. Просто француз слишком утопает в радостях жизни и в сюжетах и битвах внутри социального рондо, своего социума, чтобы оставались силы души и духа на бого­борчество.

Уместно рассмотреть иерар­хию частей суток. Пол­день, ночь, вечер, утро — такова здешняя шкала ценностей, исходя из общества и культуры (но не из жизни земледельца, для которого естественно ценить ина­че: утро, полдень, вечер, ночь). Полдень — предельное расширение существа, вскипание крови, солнце в зените. Ночь — излияние избытка в Эросе или в творчестве: Бальзак и Пруст творили ночью; вечер — пространство-время жизни в социальном рондо обще­ния и вращения в «свете».

Музыка во Франции, наклонена не к личности, но к социальности и публичности: трубадуры Прованса, шансонье — от Фран­суа Вийона через Беранже до Эдит Пиаф и Ива Монтана — у всех социально ориентированные песни, исполняемые не камерно, но публично, на ярмарках, на турнирах, на стадионах, электризуя слушателей на политические ак­ции. Так родилась и «Марсельеза» Руже де Лиля, песня сочиненная для марша отряда марсельцев на Париж, став­шая гимном Франции.

Жест, декламация, патетика, наружный эффект — от­личают и симфонизм Гектора Берлиоза. Его Траурно-триумфальная симфония (баланс противоположностей, что сходятся, касаются друг друга уже в заглавии), посвящен­ная жертвам Июльской революции, с грандиозными раз­мерами оркестра, призвана как бы сопровождать всена­родное действо, шествие. Так же и его «Ракочи-марш» из «Осуждения Фауста», и «Шествие на казнь» из «Фантасти­ческой симфонии». Музыка тут не чистая, а программная, прислоняется к литературе, она не самостоятельна. Или — опера, при дворе короля, с балетом, или «большая опера», как «Гугеноты» Мейербера, на кровавый сюжет Варфоломеевской ночи. Ну и Бизе — с экзотикой ориентальных «Иска­телей жемчуга» и с жрицей свободной любви, цыганкой (как и Эсмеральда Гюго) Кармен, что подливала огонь движению эмансипации женщины.

А с другой стороны — импрессионизм, музыка чувствен­ных нюансов, нега слуха, музыкальные акварели Дебюсси или густая эротика Мориса Равеля: «Послеполу­денный отдых фавна», «Дафнис и Хлоя», «Павана», «Болеро». Все это музыка не внутреннего человека, но обращенного наружу: в социум-общество или чувственность тела индивида в неге.

Верлен начинает свой манифест «Поэтическое искусство» призывом: «Музыки, музыки, прежде всего!». Да ведь это — для поэзии, для словесного искусства: усилить подпитку литературы развившимся уже самостоятельным искусством музыки. Вообще это стихотворение Верлена характерно для французского сознания ходом мысли. Оно, от­кровенно полемично против «Поэтического искусства» Буало, которое было манифестом классицизма в литературе (XVII век), устанавливая принципы картезианского рационализма, акцентируя требования меры, пропорции, сим­метрии, четкость и рельефность формы, запрещая все смут­ное и низкое.

Отталкивание от предыдущего — просто автоматический меха­низм развития французской жизни и культуры, который они, по влиятельности Парижа как мирового центра цивилизации, навязали миру и в XIX, и в первой половине XX века. Оттуда все эти «последние крики» во всем, которые призваны сбалансировать предыдущий последний крик: от импрессионизма к экспрессионизму, от натурализма — к абстрактному искусству, потом сюрреализм и т.д. Такой механизм дает шанс французам в любой момент быть на шажочек впереди прогресса и выступать законода­телями вкусов Западной цивилизации.

Вопрос «Почему?» по-французски звучит Pourquoi? и означает буквально: «Для чего?» Если Германское сознание в аналогичном вопросе делает акцент на причине, проис­хождении, прошлом явления, то Французское сознание — на цели, призвании вещи. То есть вперед, в будущее его век­тор. Отсюда — теории прогресса, эволюции, «жизнен­ного прорыва» именно во Франции блестяще развивались такими умами как Руссо, Кондорсе, Ламарк.

Литература

1. Гачев Г. Д. Национальные образы мира: Курс лекций. — М.: Издательский центр «Академия», 1998. — 432 с.

2. Кочетков В. В. Психология межкультурных различий. — Саратов: Саратовский Государственный Технический Университет, 1998. — 268 с.

3. История философии: Запад-Россия-Восток. Кн. 2. — М., Греко-латинский кабинет, 1996. — 557 с.

4. Бромлей Ю. В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. — М.: Наука, 1983. — 412 с.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:02:55 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:45:03 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Особенности французского менталитета

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150900)
Комментарии (1842)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru