Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Итоги коллективизации для СССР

Название: Итоги коллективизации для СССР
Раздел: Рефераты по истории
Тип: реферат Добавлен 23:45:34 06 октября 2005 Похожие работы
Просмотров: 1204 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно     Скачать

Московский Технический Университет

Связи и Информатики

Реферат

по истории

"Итоги коллективизации для СССР"

Выполнил: Лифанов Р.А.

Группа: МС9804

МОСКВА

1998

ИТОГИ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ ДЛЯ СССР

Правдивый анализ уроков прошлого поможет решать сегодняшние проблемы, в том числе и подъёма сельской экономики. Сегодня, по­жалуй, главное - вернуть крестьянину утраченное в прежние годы по­ложение хозяина земли, пробудить чувство любви к ней, уверенность в завтрашнем дне. Различные формы подряда, аренда и меры социального развития деревни призваны обеспечить успех в решении этих задач.

Круг вопросов, связанных с историей коллективизации, весьма ши­рок. Здесь и развитие сельского хозяйства в условиях нэпа, и расслое-

ние крестьянства, сохранение в его среде кулачества на одном полюсе, бедноты и батрачества - на другом, и развитие кооперации, и внутри­партийная борьба вокруг вопросов, связанных с путями и темпами со­циа­листических преобразований, и многое другое.

В том, что крестьянству в нашей стране суждено пойти по пути коо-

перирования, в конце 20-х годов не сомневался, пожалуй, ни один эко­номист. Все они сходились в признании неизбежности и прогрессивности перехода сельского хозяйства на путь кооперативного производства. Но даже в среде аграрников-марксистов сталкивались весьма разноречивые суждения о том, какой быть кооперированной деревне и как из едино­лич­ника превратить крестьянина в "цивилизованного кооператора". Эти споры отражали противоречивость тех реальных экономических предпо­сылок кооперирования, которые сложились к концу 20-х годов в СССР.

В 20-х годах действительно наблюдался заметный подъём кресть­ян­ского хозяйства, свидетельствующий о благотворных результатах на­ционализации земли, освобождении крестьян от помещичьего гнёта и экс­плуатации со стороны крупного капитала, а также об эффективности новой экономической политики. За три-четыре года крестьяне восста­новили сельское хозяйство после сильнейшей разрухи. Однако в 1925-1929 гг. производство зерна колебалось на уровне чуть выше довоен­ного. Рост производства технических культур продолжался, но был уме­ренным и неус­тойчивым. Хорошими темпами увеличивалось поголовье скота: с 1925 по 1928 г. примерно на 5 процентов в год. Словом, мел­кое крестьянское хозяй­ство отнюдь не исчерпало возможностей для раз­вития. Но, конечно, они были ограниченными с точки зрения потребно­стей страны, вступившей на путь индустриализации.

Состоявшийся в декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) провозгласил «курс на коллективизацию». Применительно к деревне это означало осуществ­ление весьма многообразной системы мер, направленных на производст­венный подъем многомиллионной массы крестьянских хозяйств, увели­чение их товарной продукции и вовлечение в русло социалистического развития. Это вполне обеспечивалось на пути их кооперирования (см.рис1).

Кризис хлебозаготовок в конце 1927 г. возник как результат рыноч­ных колебаний, а не как отражение кризиса сельскохозяйственного про­изводства, а тем более социального кризиса в деревне. Что же случи­лось?

Почему на частном рынке цены на хлеб поползли вверх? Хотя валовой сбор зерновых в 1928 г. был несколько выше, чем в 1927 г., неурожай на Украине и Северном Кавказе привёл к тому, что ржи и пшеницы было со­брано примерно на 20% меньше, чем в 1927/28 г.

Может быть, все эти обстоятельства не сказались бы столь ощутимо

на обстановке хлебозаготовок, если бы не два фактора. Первый - хотя сокращение планового хлебооборота и размеров планового снабжения хлебом городского населения было незначительным, это произошло в ус­ловиях быстрого роста промышленности и численности городского населе­ния, предъявляющего возрастающий спрос на продовольствие. Именно это вызвало скачок цен частного рынка. Второй - связанное с острым дефици­том ресурсов для внутреннего рынка сокращение хлеб­ного экспорта, кото­рый в 1928/29 г. составил всего 3,27% к уровню 1926/27 г.

Хлебный экспорт фактически потерял всякое реальное значение, вы­звав крайнюю напряжённость платёжного баланса. Поскольку хлеб был важным экспортным ресурсом, дававшим значительную часть валюты, под угрозу ставилась программа импорта машин и оборудования, а по суще­ству программа индустриализации.

Конечно, сокращение государственных заготовок хлеба создавало уг­розу планам промышленного строительства, осложняло экономическое положение, обостряло социальные конфликты и в городе и в деревне. Об­становка к началу 1928 г. серьёзно осложнилась, требовала взве­шен­ного подхода. Но сталинская группа, которая только что добилась большин­ства в политическом руководстве, не проявила ни государст­венной мудро­сти, ни понимания ленинских принципов политики по от­ношению к кресть­янству как союзнику рабочего класса в строительстве социализма. Больше того, она пошла на прямой отказ от этих принци­пов, на слом нэпа и широ­кое применение чрезвычайных мер, то есть насилия над крестьянством. На места последовали подписанные И.В. Сталиным директивы с угрозами в адрес партийных руководителей и требованием "поднять на ноги пар­тийные организации, указав им, что дело заготовок является делом всей партии", что "в практической работе в деревне отныне делается ударение на задаче борьбы с кулац­кой опасностью".

Началось закрытие рынков, проведение обысков по крестьянским дворам, привлечение к суду владельцев не только спекулятивных хлеб­ных запасов, но и весьма умеренных излишков в середняцких хозяйст­вах. Суды автоматически выносили решения о конфискации как то­варных из­лишков хлеба, так и запасов, необходимых для производства и потребления. Изымали часто и инвентарь. Аресты в административном порядке и тю­ремные заключения по приговорам судов довершают кар­тину произвола и на­силия, чинимого в деревне зимой и весной 1928/29 г. В 1929 г. было зарегистрировано до 1300 "кулацких" мятежей.

Анализ происхождения кризиса хлебозаготовок и путей его преодо­ления был в центре внимания апрельского и июльского пленумов ЦК ВКП(б) в 1928 г. На этих пленумах выявились коренные расхождения в позициях Бухарина и Сталина в предлагаемых ими решениях возникших проблем. Предложения Бухарина и его сторонников о выходе из си­туации, создан­ной кризисом хлебозаготовок, на путях нэпа (отказ от "чрезвычайных" мер, сохранение курса на подъём крестьянского хо­зяйства и развитие торгово-кредитных форм кооперации, повышение цен на хлеб и др.) были отвергнуты как уступка кулаку и проявление правого оппортунизма.

Позиция Сталина отражала тенденцию к безоглядному форсиро­ва­нию коллективизации. В основе этой позиции лежало пренебрежение к на­строениям крестьянства, игнорирование его неготовности и нежела­ния отказаться от собственного мелкого хозяйства. "Теоретическим" обоснова­нием форсирования коллективизации явилась статья Сталина "Год великого перелома", опубликованная в "Правде" 7 ноября 1929 г. Статья кон­статировала произошедший перелом в настроении крестьян­ства в пользу колхозов и выдвигала на этом основании задачу быст­рейшего завершения коллективизации. Сталин оптимистически уверял, что на основе колхоз­ного строя наша страна через три года станет са­мой хлебной страной в мире и в декабре 1929 г. Сталин выступает пе­ред аграрниками-марксистами с призывами насаждать колхозы, лик­видировать кулачество как класс, не пускать кулака в колхоз, сделать раскулачивание составной частью колхозного строительства. В отноше­нии сельскохозяйственного производ­ства прогнозы Сталина выглядят уже не преувеличением, но произвольной фантазией, мечтаниями, в которых совершенно игнорируются закономер­ности аграрной экономики, социальных отношений деревни и социальной психологии крестьянства. Через три года, когда подошёл срок исполнения сталинских обещаний относительно превращения СССР в самую хлебную державу, в стране свирепствовал голод, унёсший миллионы жизней. Не стали мы самой хлебной или хотя бы одной из самых хлебных стран мира ни через 10 лет - перед войной, ни через 25 лет - к концу правления Сталина.

Следующий шаг на пути усиления гонки за "темпом коллективиза­ции" был сделан на ноябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) того же 1929 г. За­дача "сплошной коллективизации" ставилась уже "перед отдельными облас­тями". Сообщения членов ЦК, сигналы с мест о спешке и принужде­нии при ор­ганизации колхозов не были учтены. Попыткой внести эле­менты разума, понимания сложившейся обстановки были рекомендации Комиссии Полит­бюро ЦК ВКП(б) по вопросам коллективизации. Вырабо­танный ею проект поста­новления предлагал решить задачу коллекти­визации "огромного большин­ства крестьянских хозяйств" на протяжении первой пятилетки: в основных зерновых районах за два-три года, в по­требляющей полосе - за три-че­тыре года. Комиссия рекомендовала счи­тать основной формой колхозного строительства сельскохозяйственную артель, в которой "коллективизиро­ваны основные средства производ­ства (земля, инвентарь, рабочий, а также товарный продуктивный скот), при одновременном сохранении в данных условиях частной собственно­сти крестьянина на мелкий инвентарь, мел­кий скот, молочные коровы и т.д., где они обслуживают потребительские нужды крестьянской се­мьи".

5 января 1930 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) "О темпе

коллективизации и мерах помощи государства колхозному строитель­ству". Как и предлагалось комиссией, зерновые районы были разграни­чены на две зоны по срокам завершения коллективизации. Но Сталин внёс свои по­правки, и сроки были резко сокращены. Северный Кавказ, Нижняя и Средняя Волга должны были в основном завершить коллекти­визацию "осенью 1930 г. или во всяком случае весной 1931 г.", а ос­тальные зерновые районы - "осенью 1931 г. или во всяком случае вес­ной 1932 г. (см. табл. №1). " Столь сжатые сроки и признание "социали­стического сорев­нования по организации колхозов" находились в полном противоре­чии с указанием о недопустимо­сти "какого бы то ни было "декретирова­ния" сверху колхозного движе­ния". Хотя постанов­ление характеризо­вало артель как наиболее распростра­ненную форму колхозов, но как всего лишь переходную к коммуне. Были исключены положения о сте­пени обобществления скота и инвентаря, о по­рядке об­разования неде­лимых фондов и т.д. В результате сталинской обра­ботки из проекта постановления было исключено положение о том, что ус­пешность кол­лективизации будет оцениваться ЦК не только по числу хозяйств, объединённых в кооперативы, "но прежде всего на основе того, на­сколько тот или иной район сумеет на основах коллективной ор­га­низа­ции средств производства и труда действительно расширить по­севные площади, повысить урожайность и поднять животноводство". Тем самым создавались благоприятные условия для гонки за "сто­

ТАБЛ. №1

ТЕМПЫ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ В СССР

РЕГИОНЫ

СРОКИ ЗАВЕРШЕНИЯ

Северный Кавказ,

Средняя и Нижняя Волга

ОСЕНЬ 1930- ВЕСНА 1931

УКРАИНА, Центрально-Чернозёмный район, Сибирь, Урал, Казахстан

ОСЕНЬ 1931- ВЕСНА 1932

ОСТАЛЬНЫЕ РЕГИОНЫ

К 1933г.

РИС.№1

«Ликвидация кулачества

как класса»

Обобществление средств

производства

Получение средств на индустриализацию в стране

Повышение эффективности труда

Централизов. управление сельским хозяйством

процентным охва­том" вместо превращения коллективизации в средство для повыше­ния эф­фективности сельскохозяйственного производства.

Под сильнейшим нажимом сверху не только в передовых зерновых районах, но и в Чернозёмном центре, и в Московской области, и даже в республиках Востока выносились решения завершить коллективиза­цию "в течение весенней посевной кампании 1930 года" Разъяснитель­ная и организационная работа в массах подменялась грубым нажимом, угрозами, демагогическими обещаниями.

Итак, провозглашены насаждение колхозов и раскулачивание на базе сплошной коллективизации. Критерии отнесения хозяйства к кате­гории кулацкого были определены столь широко, что под них можно было под­вести и крупное хозяйство, и даже бедняцкое. Это позволяло должностным лицам использовать угрозу раскулачивания как основной рычаг создания колхозов, организуя давление деклассированных слоёв деревни на осталь­ную её часть. Раскулачивание должно было продемон­стрировать самым непо­датливым непреклонность властей и бесполез­ность всякого сопротивления. Со­противление кулачества, а также части середняков и бедноты коллекти­визации было сломлено жесточай­шими мерами насилия (см. рис2). Неизвестны пока данные, сколько че­ловек по­гибло с "раскулачиваемой" стороны как в процессе самого рас­кулачива­ния, так и в результате выселения в необжитые рай­оны.

Исторические источники приводят разные данные о числе раскула­ченных и выселенных хозяйств. Называются следующие данные: к концу 1930 г. раскулачено около 400 тыс. хозяйств (т.е. примерно поло­вина кулацких хозяйств), из них выселено в отдельные районы около 78 тыс., по другим данным - 115 тыс. Хотя Политбюро ЦК ВКП(б) ещё 30 марта 1930 г. вынесло постановление о прекращении массового выселе­ния кулаков из районов сплошной коллективизации и предписало про­водить его только в индивидуальном порядке, число выселенных хо­зяйств в 1931 г. возросло более чем вдвое - почти до 266 тыс.

Раскулачиваемые делились на три категории. К первой относился

"контрреволюционный актив" - участники антисоветских и антиколхозных выступлений (они сами подлежали аресту и суду, а их семьи - выселе­нию в отдалённые районы страны). Ко второй - "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации" (их высе­ляли вместе с семьями в отдалённые районы). И, наконец, к третьей - "остальная часть кулаков" ( она подлежала расселению специальными по­сёлками в пределах районов прежнего своего проживания). Составле­нием списков кулаков первой категории занимался исключительно местный отдел ГПУ. Списки кулаков второй и третьей категорий составлялись на мес­тах с учётом "рекомендаций" деревенских активистов и организаций дере­венской бедноты, что открывало широкую РИС.№2



дорогу разного рода злоупотреб­лениям и сведению старых счётов. Кого отнести к кулакам? Кулак "второй" или "третьей" категории? Прежние критерии, над разработкой которых в предыдущие годы трудились партийные идеологи и экономисты, уже не годились. В течение предыдущего года произошло значительное обед­нение кулаков из-за постоянно растущих налогов. Отсутствие внешних про­явлений богатства побуждало комиссии обращаться к хранящимся в сельсо­ветах налоговым спискам, часто устаревшим и неточным, а также к информа­ции ОГПУ и к доносам.

В итоге раскулачиванию подверглись десятки тысяч середняков. В

некоторых районах от 80 до 90% крестьян-середняков были осуждены как "подкулачники". Их основная вина состояла в том, что они уклонялись от коллективизации. Сопротивление на Украине, Северном Кавказе и на Дону (туда даже были введены войска) было более активным, чем в неболь­ших деревнях Центральной России.

Выселенные кулаки и середняки, которые не являлись уголов­ными преступниками ( во всяком случае не были таковыми члены их се­мей), оказались подвергнутыми уголовному наказанию - высылке - во внесу­дебном порядке. Это была первая волна незаконных массовых репрес­сий. Сосланные, хотя и направлялись значительной частью в необжи­тые рай­оны и нередко бросались на произвол судьбы, всё же, как пра­вило, полу­чали семенную ссуду (затем признанную безвозмездной) и иные средства на обзаведение. Их направляли, кроме того, на доста­точно тяжёлые ра­боты, где не хватало рук, - на лесоразработки, тор­форазработки, рудники, прииски, шахты, на строительные работы.

Если подходить к вопросу о раскулачивании с чисто экономических

позиций, отбрасывая пока в сторону социальные, юридические, поли­ти­ческие, нравственные проблемы, то сразу можно обратить внимание на два момента.

Первый! Раскулачивание означало устранение из деревни эле­мента хотя и содержащего капиталистический потенциал, но обладавшего на­выками культурного хозяйствования. Даже брошенные в отдалённые, суровые, необжитые районы, бывшие спецпереселенцы сумели в удиви­тельно короткие сроки создать коллективные хозяйства, оказавшиеся передо­выми. Из их среды вышли талантливые руководители коллективного произ­вод­ства.

Второй! Сумма расходов по выселению и обустройству выселенных кулаков едва ли покрывалась конфискованным у них имуще­ством.

Неверно было бы отрицать наличие в деревне этого времени сто­ронников коллективизации, её подлинных энтузиастов, борцов за кол­хозы. Они были представлены беднотой и частью середнячества. Без их ак­тивной поддержки ни коллективизация, ни ликвидация кулачества были бы просто невозможны. Но и самый убеждённый сторонник кол­лективного зем­леделия не мог понять и принять того разгула бюрокра­тического насилия, кото­рый ворвался в деревню зимой 1929/30 г.

В своей статье "Головокружение от успехов", появившейся в "Прав-

де" 2 марта 1930 г., Сталин осудил многочисленные случаи наруше­ния принципа добровольности при организации колхозов, "чиновничье дек­ретирование колхозного движения". Он критиковал излишнюю "рети­вость" в деле раскулачивания, жертвами которого стали многие серед­няки. Обоб­ществлению часто подвергался мелкий скот, птица, инвен­тарь, постройки, Необходимо было остановить это "головокружение от успехов" и покон­чить с "бумажными колхозами, которых ещё нет в дей­ствительности, но о су­ществовании которых имеется куча хвастливых резолюций". В статье, од­нако, абсолютно отсутствовала самокритика, а вся ответственность за допу­щенные ошибки возлагалась на местное ру­ководство. Ни в коей мере не вставал вопрос о пересмотре самого принципа коллективизации. Эффект от статьи, вслед за которой 14 марта появилось постановление ЦК "О борьбе против искривления пар­тийной линии в колхозном движении", сказался немедленно. Пока мест­ные партийные кадры пребывали в полном смя­тении, начался массо­вый выход крестьян из колхозов (только в марте 5 млн. человек).

Итоги первого этапа сплошной коллективизации требовали правди­вого анализа, извлечения уроков из "перегибов" и "борьбы с переги­бами", укрепления и развития тех колхозов, которые сохранятся в ус­ловиях подлинной свободы выбора у крестьянина. А значит, полного преодоле­ния последствий "великого перелома" по-сталински, выбора путей социали­стического преобразования сельского хозяйства на ос­нове восстановле­ния принципов нэпа, всего разнообразия форм коопе­рации.

Конечно, коррективы, по крайней мере на первых порах, были вне­сены. Стали более активно применяться экономические рычаги. На ре­шении задач коллективизации по-прежнему сосредоточивались основ­ные силы партийных, государственных и общественных организаций. Возросли мас­штабы технической реконструкции в сельском хозяйстве - главным образом через создание государственных машинно-тракторных станций. Уровень ме­ханизации сельскохозяйственных работ заметно поднялся. Государство в 1930 г. оказывало колхозам большую помощь, им предоставлялись существен­ные налоговые льготы. Зато для едино­личников были увеличены ставки сель­скохозяйственного налога, вве­дены взимаемые только с них единовре­менные налоги. Рос также объём государственных заготовок, которые приобре­тали обязательный харак­тер. Все эти даже благоприятные изменения не дают представлений о сути изменений в самом крестьянстве.

Поддавшись призывам к вступлению в колхозы и обобществле­нию средств производства, оно фактически оказалось обмануто, так как было отчуждено от средств производства и утратило всякое право на них. Был нанесён мощный удар по крестьянскому чувству собствен­ника, так как крестьяне были лишены права распоряжаться результа­тами своего труда - произведённой продукцией, судьбу которой стали решать местные партийные и советские власти. Колхозник потерял даже право самостоя­тельно решать вопрос о том, где он хотел бы жить и работать, на это требовалось разрешение властей. Сами колхозы, утратив большинство свойств сельскохозяйственной артели, преврати­лись в своеобразное предпри­ятие, подчинённое местным органам власти и партии.

К концу лета 1931 г. хлебозаготовки начали давать сбои: снизились

поступления зерновых. В результате сложившейся системы заготовок на ряд районов страны надвинулся призрак голода. Беда пришла по­тому, что хлеб принудительно и, по сути, "под метёлку" изымался и в колхозах, и в единоличных хозяйствах ради выполнения нереальных, произвольно установленных сталинским руководством в 1930 г. заданий индустриаль­ного развития.

Для закупки промышленного оборудования требовалась валюта. По­лучить её можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в мировой эко­номике разразился кризис, цены на зерно резко упали. Однако сталин­ское руководство и не подумало пересматривать установку на непо­сильный для страны индустриальный "скачок". Вывоз хлеба за границу всё возрас­тал. Несмотря на неурожай в основных зерновых районах страны, постра­давших от засухи, во время хлебозаготовок было изъ­ято рекордное количе­ство зерна (22,8 млн.т), из них 5 млн. пошли на экспорт в обмен на технику (с 1931 по 1936 г. половина всей ввозимой в СССР техники была не­мецкого происхождения). Насильственное изъятие одной трети (а в некото­рых колхозах до 80%) урожая могло лишь окончательно расстроить произ­водственный цикл. Уместно напомнить, что при нэпе крестьяне продавали всего от 15 до 20% урожая, остав­ляя 12-15% на семена, 25-30% - на корм скоту, а остальные 30-35% - для собственного потребления.

Летом 1931 г. было установлено правило, согласно которому нату­ральная оплата труда в колхозах сверх определённой нормы продук­тами не отоваривалась, а оплачивалась деньгами. Это по существу было равносильно введению нормированного продовольственного снабжения кол­хозников, особенно если учесть финансовые затруднения многих хо­зяйств, бывших не в состоянии производить сколько-нибудь заметные денежные выплаты. В результате сложившейся ситуации осенью и зимой 1931/32 г. произошёл второй отлив крестьян из колхозов. Резко уси­лился неорганизо­ванный переход сельских жителей в промышленность и строительство В 1932 г. была введена отменённая революцией пас­портная система, устано­вившая жёсткий административный контроль за движением рабочей силы в го­родах, а в особенности из села в город, превратившая колхозников в беспаспортное население.

В колхозах, оказавшихся в обстановке крайних продовольствен­ных затруднений и совершенно экономически не заинтересованных в сдаче хлеба, получили массовое распространение попытки решить для себя продовольственную проблему любыми, в том числе незаконными, пу­тями. Широко распространились случаи хищения хлеба, укрытия его от учёта, заве­домо неполного обмолота, припрятывания и т.д. Делались попытки заранее раздать хлеб по трудодням, провести его как расходы на общественное питание во время уборочной.

Низкий темп хлебозаготовок в наиболее пострадавших от засухи районах было решено поднять применением репрессий. Выискивали "ор­ганизаторов саботажа" хлебозаготовок и отдавали под суд. В районы, которые не могли осилить заготовки, полностью прекращали завоз каких бы то ни было товаров. Отстающие колхозы заносились на "чёрную доску", с них досрочно взыскивали кредиты и проводилась чистка их состава. Тем самым ещё более подрывалось и без того нелёгкое эконо­мическое положение этих хозяйств. Многие колхозники арестовывались и высылались. Для вы­полнения плана вывозился весь хлеб без исклю­чения, в том числе семен­ной, фуражный и выданный на трудодни. Выполнившие план колхозы и совхозы облагались повторными зада­ниями по сдаче хлеба.

К лету 1932 г. деревня зерновой полосы России и Украины после по-

луголодной зимы вышла физически ослабленной. 7 августа 1932 г. при­нимается Закон об охране социалистической собственности, написан­ный собственноручно Сталиным. Он вводил "в качестве меры судебной ре­прессии за хищение колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заме­ной при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества". Амнистия по делам этого рода была запрещена. В соответствии с законом от 7 августа де­сятки тысяч кол­хозников были арестованы за самовольное срезание небольшого количе­ства колосьев ржи или пшеницы. Результатом этих действий был страшный голод, от которого погибло, главным образом на Украине, от 4 до 5 млн. человек. Массовый голод привёл к третьей волне бегства из колхо­зов. Имелись случаи вымирания целых селений.

Особое место среди преступлений, совершённых сталинским руково­дством против народа занимает казахстанская трагедия. В районах зер­нового земледелия Казахстана картина была такой же как и в других названных выше краях: насильственное изъятие хлеба и в колхозах и в единоличных хозяйствах обрекло на вымирание от голода многие ты­сячи людей. Особенно велика была смертность в посёлках спецпересе­ленцев Кара­гандинского района. Вывезенные сюда для освоения угольного бассейна раскулаченные семьи не имели ни хозяйственного инвентаря, ни каких-либо запасов продовольствия, ни сколько-нибудь сносного жилья.

Бездумная гонка темпов коллективизации, как уже говорилось, везде приводила к тяжёлым последствиям. Но в районах с наиболее отста­лыми формами хозяйства они приобретали прямо разрушительный ха­рактер. Такая беда постигла районы кочевого скотоводства в Казах­стане и ряде других республик и областей.

Особенно губительно последствия административного произвола сказались даже не на зерновом хозяйстве, а на животноводстве. С 1931 г. сталинское руководство начало осуществлять заготовку мяса теми же методами, какими проводились хлебозаготовки. Так же спускались не соответствовавшие реальным возможностям "плановые задания", кото­рые "выколачивались" беспощадно. И в результате - подрыв животно­водства, ухудшение жизненных условий людей. Урон, нанесённый жи­вотноводству, целые десятилетия сдерживал развитие сельского хозяй­ства. Восстановление поголовья до уровня конца 20-х годов произошло только в 50-е годы.

Провалы экономической политики 1929-1932 г. в деревне были од­ной из основных причин, обусловивших неудачу попыток досрочного выполнения первого пятилетнего плана. Основной причиной деградации сельскохозяйственного производства в 1929-1932 г. были даже не пере­гибы в ходе проведения тех или иных массовых кампаний, а общий ад­министративно-бюрократический подход к установлению экономических взаимоотношений с сельским хозяйством. Перегибы же являлись в ко­нечном счёте неизбежным следствием этого подхода к сельской эконо­мике. Главное состояло в том, что коллективизация вовсе не создала в деревне строя цивилизованных кооператоров. Колхоз образца 30-х го­дов в своих наиболее существенных чертах не являлся кооперативным хозяйством.

Черты кооператива (и то зачастую формально) сохранялись в основ­ном во внутренней организации колхоза, например в наличии общего собрания колхозников, возможности выйти из колхоза вместе с неко­торой частью средств производства, регламентации порядка и уровня оплаты труда и т.д. Но колхоз как производственная единица практиче­ски не обладал свойственной кооперативным предприятиям экономиче­ской самостоятельностью. Причём он утратил эту самостоятельность не как подчинённое звено более широкой кооперативной системы, которая регулировала и планировала бы снабжение и сбыт, переработку сель­хозпродукции, финансирование, агрономическое и машинно-техническое обслуживание. Колхоз оказался встроенным в жёсткую административ­ную иерархию государственного планирования производства и заготовок сельскохозяйственной продукции, что на практике превращало коопе­ративную собственность в фикцию.

В сложившейся административной системе колхоз оказался зажат в гораздо более тесные бюрократические тиски, нежели государствен­ные предприятия. Последние хотя бы формально находились на хоз­расчёте, действовали в условиях самоокупаемости, а планово-убыточ­ные пользовались государственными дотациями. Ничего подобного не было и не могло быть в сложившемся хозяйственном механизме даже для самых передовых и наилучшим образом работающих колхозов.

Одна часть колхозного производства - обобществлённый сектор - была целиком поставлена на обслуживание нужд государственных цен­трализованных заготовок сельскохозяйственной продукции. Поставки продукции обобществлённого сектора осуществлялись на основе почти безвозмездного изъятия, потому что заготовительные цены на зерно, державшиеся примерно на уровне 1929 г. и в то время едва покрывав­шие издержки производства, в 30-е годы оказались фиктивными из-за значительно возросшей себестоимости производства зерна. Насколько велик был разрыв между ценами и себестоимостью, точно установить невозможно, поскольку подсчёт себестоимости в колхозах с начала 30-х годов не проводился, т.е. во что колхозу обошлось зерно, было не­важно, главное, чтобы сдал всё, что положено. В производственном плане колхоза значились в основном натуральные показатели, в фи­нансовом плане, разумеется, денежные, однако этот план не содержал стоимостной оценки значительной части продукции колхоза и издержек её производства.

Примерные оценки, в том числе сравнения с уровнем издержек сов­хозного производства, показывают, что издержки превышали заготови­тельные цены на зерно приблизительно в 2-3 раза. Ещё хуже соотноше­ние цен и себестоимости было для продукции животноводства. В то же самое время заготовительные цены на технические культуры были эко­номически обоснованными, к чему принудил почти катастрофический сырьевой голод.

Эти обстоятельства и принудили принять экстренные меры по улуч­шению экономических условий для производителей технических культур, дабы избежать грозящей остановки лёгкой промышленности. Для про­изводителей зерна, картофеля, овощей, мясомолочной продукции про­изводство оставалось заведомо убыточным.

Процесс производства в колхозах поддерживался по-разному. Одни колхозы, будучи вынуждены оплачивать поставки средств производ­ства, создавать семенной и фуражный фонды, покрывали производст­венные затраты за счёт резкого сокращения оплаты труда колхозни­ков. Источником покрытия убытков выступала тем самым часть необхо­димого продукта, производимого в обобществлённом хозяйстве. Некото­рые хозяйства, планирование заготовок ставило в особо льготные усло­вия, позволявшие полностью выполнить планы по сдаче зерна и других продуктов, оставляя в своих руках довольно крупные натуральные фонды. Как правило, именно из таких хозяйств, которые отдавали госу­дарству только прибавочный продукт и вырастали передовые колхозы с высоким уровнем оплаты труда. Часть хозяйств получала безвозмезд­ную финансовую, техническую, семенную, фуражную помощь государ­ства.

А вот воспроизводство рабочей силы общественный сектор колхозов обеспечить не мог. Точных цифр на этот счёт не существует, но никак не менее 60% своих доходов колхозники получали за счёт личного подсоб­ного хозяйства, хотя оно и облагалось налогами и натуральными по­ставками. Тем самым экономика колхоза получала подозрительное сход­ство с некоторыми чертами феодального поместья. Работа колхозников приобретала чёткое деление: в общественном хозяйстве колхозник ра­ботает на государство почти безвозмездно, в личном хозяйстве колхоз­ник работает на себя. Общественная собственность тем самым не только в сознании колхозника, но и в действительности превращалась для него в чужую, "казённую". Система бюрократического произвола в управлении сельским хозяйством восторжествовала. Эта система поро­дила моменты деградации в сельском хозяйстве СССР и ухудшение про­довольственного снабжения населения как в городе, так и в деревне.

Начало второй пятилетки было крайне тяжёлым для сельского хозяй­ства. Преодоление кризисной ситуации требовало огромных усилий и времени. Восстановление сельскохозяйственного производства началось в 1935 - 1937 г. Стали увеличиваться урожаи, возобновился рост поголо­вья скота, улучшилась оплата труда. Сказывались результаты и техниче­ского перевооружения сельского хозяйства. В 1937 г. система машинно-тракторных станций (МТС) об­служивала девять десятых колхозов. Од­нако прирост производства за эти три года не покрыл потерь первых двух лет. По Постановлению от 19 января 1933 г. заготовки становились составной частью обязатель­ного налога, взимаемого государством и не подлежащего пересмотру местными властями. Но на самом деле, не снижая размера отчислений в пользу государства, постановление лишь утяжелило участь крестьян. В придачу к налогу колхозники обязыва­лись оплачивать натурой услуги, предоставляемые им через МТС. Этот весьма значительный сбор давал в 1930-е годы минимум 50% хле­бозаго­товок. Сверх того государство полностью брало на себя контроль за размерами посевных площадей и урожая в колхозах, несмотря на то, что они, как предполагалось по их уставу, подчинялись только общему собранию колхозников. Размер государственного налога при этом оп­ределялся исходя из желаемого результата, а не из объективных дан­ных.

Наконец, чтобы закрыть всякую лазейку, через которую продукция могла бы уйти из-под контроля государства, в марте 1933 г. было издано постановление, по которому, пока район не выполнит план по хлебоза­готовкам, 90% намолоченного зерна отдавалось государству, а остав­шиеся 10% распределялись среди колхозников в качестве аванса за ра­боту. Открытие колхозных рынков, легализированных с лета 1932 г. с целью смягчения катастрофической ситуации с продовольствием в горо­дах, также зависело от того, справлялись ли колхозы района с выполне­нием плана.

Что касается коллективизации единоличных крестьянских хозяйств, которых к началу второй пятилетки насчитывалось около 9 миллионов, то события 1932-1933 г. её фактически приостановили. В партийной среде распространялись мнения о необходимости серьёзного пере­смотра. Высказывались, в частности, рекомендации о расширении лич­ных подсобных хозяйств колхозников, о стимулировании единоличных хозяйств.

Но 2 июля 1934 г. в ЦК ВКП(б) состоялось совещание по вопросам

коллективизации, на котором выступил с речью Сталин. Он объявил о начале нового, завершающего этапа коллективизации. Предлагалось пе­рейти в "наступление" на единоличника путём усиления налогового пресса, ограничения землепользования и т.п. В августе-сентябре 1934 г. были повышены ставки сельхозналога с единоличников и, кроме того, введён для них единовременный налог, на 50% увеличены нормы обяза­тельных поставок продукции государству по сравнению с колхозниками. Для частников оставалось только три выхода из этой ситуации: уйти в город, вступить в колхоз или стать наёмным рабочим в совхозе. На Втором съезде колхозников (по существу, колхозных активистов), прохо­дившем в феврале 1935г., Сталин с гордостью заявил, что 98% всех об­рабатываемых земель в стране уже являются социалистической собст­венностью.

В том же 1935 г. государство изъяло у села более 45% всей сель­скохозяйственной продукции, т.е. в три раза больше, чем в 1928 г. Про­изводство зерна при этом снизилось, несмотря на рост посевных пло­щадей, на 15% по сравнению с последними годами нэпа. Продукция животноводства едва составила 60% уровня 1928 г.

За пять лет государству удалось провести "блестящую" операцию по вымогательству сельхозпродукции, покупая её по смехотворно низким ценам, едва покрывавшим 20% себестоимости. Эта операция сопрово­ждалась небывало широким применением принудительных мер, которые содействовали усилению бюрократического характера режима. Насилие по отношению к крестьянам позволяло оттачивать те методы репрес­сий, которые позже были применены к другим общественным группам. В ответ на принуждение крестьяне работали всё хуже, поскольку земля, по существу, им не принадлежала.

Государству пришлось внимательно следить за всеми процессами

крестьянской деятельности, которые во все времена и во всех странах весьма успешно осуществлялись самими крестьянами: пахотой, севом, жатвой, обмолотом и т.д. Лишённые всех прав, самостоятельности и всякой инициативы, колхозы были обречены на застой. Исторический опыт свидетельствует, что по методам и результатам социалистических преобразований вряд ли можно было выбрать худший вариант. Вероят­ный путь деревни - добровольное создание самими крестьянами различ­ных форм организации производства, свободного от государственного диктата, строящего свои отношения с государством на основе равно­правных отношений, при поддержке государства с учётом рыночной конъюнктуры.

Командно-бюрократическая система управления колхозами дожила и до наших дней. Она фактически стала тормозом развития колхозного производства, реализации его возможностей. В ней надо искать и объ­яснение причин отставания сельского хозяйства от потребностей страны, а также бегства крестьян от земли и запустения деревень. Принципи­ально важное значение имеет признание равноправными формами хо­зяйствования, наряду с колхозами, совхозами и перерабатывающими государственными предприятиями, различных кооперативных организа­ций арендаторов и других граждан, отдельных крестьянских хозяйств и личных подсобных хозяйств. Свободные от бюрократического командо­вания, прежде всего от вмешательства в производственную деятель­ность и в распоряжение продукцией, доходами и имуществом вообще, они смогут с наибольшей полнотой и эффективностью использовать все наличные силы и средства для подъёма сельского хозяйства и для воз­рождения деревни на новой основе. Необходимым условием формирова­ния новой системы производственных отношений является свободная творческая деятельность масс, их инициатива в деле поиска новых форм регулирования хозяйства.

Список литературы:

1) “Страницы истории советского общества” под редакцией А.Т. Кинкулькина; (Москва 1989)

2) «История советского государства» Н.Верт

3) «Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы» Л.А. Гор­дон, Э.В. Клопов (Москва 1989)

4) «Путь к социализму. Трагедия и подвиг» А.И. Колганов (Москва “Экономика” 1990)

5) «История России в вопросах и ответах. Курс лекций»

С.А. Кислицын (Ростов-на-Дону «Феникс» 1997)

6) «Отечественная история в таблицах и схемах»

С.Ш. Казиев, Е.Н. Бурдина (Москва «Лист» 1997)

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:45:23 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:37:34 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Итоги коллективизации для СССР

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150688)
Комментарии (1839)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru