Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Франклин Рузвельт как человек и политик

Название: Франклин Рузвельт как человек и политик
Раздел: Исторические личности
Тип: реферат Добавлен 06:42:16 14 августа 2005 Похожие работы
Просмотров: 1436 Комментариев: 2 Оценило: 2 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

Оглавление

Оглавление 1

1 Предисловие. 2

2 Происхождение. Начало карьеры. Первые успехи и неудачи. 3

3 Внутренняя и внешняя ситуация в ка­нун президентства Рузвельта. 4

4 Снова на политической арене. 7

5 Экономический кризис. 7

6 Рузвельт в гуще политической борь­бы. 9

7 Рузвельт президент США и его "новый курс". 11

8 Новая международная ситуация - но­вые решения 15

9 Дипломатическое признание СССР. 18

10 "Новый курс" в канун войны. 20

11 Рузвельт в канун новых выбо­ров. 22

12 Начало второй мировой войны. 27

13 Планы послевоенного устройст­ва. 33

14 Завершение войны и новые про­бле­мы. 36

15 Крымская конференция. 37

16 Бернский инцидент. 40

17 Смерть президента - утрата для Аме­рики. 42

18 Список литературы. 45

1 Предисловие.

В одном из своих писем в конце января 1941го года Томас Манн, вели­кий немецкий пи­сатель - гума­нист, эмигрировавший из нацист­ской Германии, писал о приеме, которым он был удосто­ен президен­том Ф. Руз­вель­том в Белом до­ме: "дальнейшее наше путешест­вие было интерес­но и уто­мительно - инте­ресно, конеч­но, особенно на следующем этапе, где нас при­няли с по­рази­тельным вни­манием. Голово­кружительной верши­ной его был коктейль в рабочем кабинете, когда другим приглашенным на dinner гостям пришлось ждать внизу. А ведь у нас уже был с "ним" пер­вый зав­трак. "Он" сно­ва произвел на меня силь­ное впечат­ление или, вернее, опять вызвал у меня ин­терес и симпатию: трудно оха­рактеризовать эту смесь хитрости, солнечности, избало­ванно­сти, кокетства и честной веры, но есть на нем ка­кая-то пе­чать благодати, и я привязался к нему как к прирож­денному, на мой взгляд, противни­ку то­го, что должно пасть". А пасть должен был быть фашизм.

Это замечание писателя-антифашиста уди­ви­тель­но точно и ярко пере­дает сложный и про­тиво­ре­чивый внутренний облик 28го президента США, пожалуй, са­мого знаменитого государст­венного деятеля этой стра­ны.

Период, начавшийся мировым экономиче­ским кризисом 1929-1933гг. И завершившийся по­бедой сил антигитлеровской коалиции занима­ет особое место в судьбах человечества. Роль Руз­вельта и его окруже­ния в определе­нии прин­ципов и реализации социаль­ной и внешнеполити­ческой стратегии, направленной на со­хранение и упроче­ние экономических и внешне­полити­ческих пози­ций США, исключительно велика. С его именем свя­зана также одна из самых значи­тель­ных стра­ниц в истории внешней политики и ди­пломатии США, и в частности установление нор­ма­лизация ди­пломати­че­ских отношений с Совет­ским Сою­зом, уча­стие США в антигитлеровской коалиции.

Исключительно велика роль Рузвельта в фор­ми­ровании и претворении в жизнь так назы­ваемого "нового курса" внутри страны, курса демократи­ческой направленности, сыгравшего выдающуюся роль в ста­билизации экономической и социальной ситуации в стране в период после глубокого эконо­мического кри­зиса 1929-1934гг, курса, позволив­шего избежать тяжких социально-политических потрясе­ний.

Рузвельт проявил себя как неординарный, гиб­кий политик, тонко чув­ствующий ситуацию, способ­ный верно угадывать тенденции и своевре­менно и точно реагировать на изменение на­строе­ние всех слоев обще­ства.

Оставаясь верным сыном своего класса Руз­вельт делал все чтобы со­хранить и развить суще­ст­вующий общественно-экономический строй в стра­не и укрепить доминирующее положение США во всем мире. Рузвельт в отличие от многих других президен­тов, всегда оста­вался трезвым и праг­матичным политиком.

Четырежды переизбирался на пост прези­ден­та страны( что представ­ляет собой своеобраз­ный рекорд в истории США) и занимал его до самой смерти в 1945 году.

2 Происхождение. Начало карьеры. Первые успехи и неудачи.

Франклин Делано Рузвельт родился 30го ян­ва­ря 1882го года в Гайд-парк в штат е Нью-Йорк в семье со­стоятельного землевладельца и пред­прини­мателя, имевшей широкие связи в по­литических кругах северо-вос­точных штатов. По образованию юрист, учился в привилегированной част­ной школе в Гортоне, в Гар­вардском и Ко­лумбийском универ­си­тетах. В 1905 году женился на своей дальней родст­веннице Элеоноре Руз­вельт, пле­мяннице Тео­дора Рузвельта (1858 - 1919) - государственного деятели и пре­зидента США.

В 1907-1910 годах работал в юридической фирме. Рузвельт рано вклю­чился в активную по­лити­ческую деятельность в рядах Демократиче­ской партии. В 1910ом году он избран в сенат штата Нью-Йорк. В 1913-1920 гг - помощник морского министра в прави­тельстве президента Вильсона, вы­ступал за усиление военно-морской мощи США, что было насущно необхо­димо для осуществления политики "большой дубинки" в глобальном мас­штабе.

В 1920ом году - кандидат на пост вице-пре­зи­ден­та США от Демокра­тической партии. По­терпел пора­жение и вернулся к частной юридиче­ской прак­тике и предпринимательству. С августа 1921го года в резуль­тате полиомиелита на всю жизнь стал инвали­дом, поте­рял способность сво­бодно пере­двигаться. До 1928го го­да оставался "в тени", не заявлял о себе на обще­ствен­ной или по­литической арене, но стано­вится все более замет­ной фигу­рой в руководстве Демократической пар­тии.

3 Внутренняя и внешняя ситуация в ка­нун президентства Рузвельта.

Посмотрим как складывалась внешняя и внут­ренняя политика США при ближайших пред­шествен­ни­ках Ф. Рузвельта, президентах США.

В течении всего времени становления и раз­ви­тия США их отношения с соседними странами базирова­лись на принципах разбоя и насилия. Од­ним из "краеугольных камней" в фундаменте внеш­ней полити­ки явилась док­трина Монро, дек­ларация принципов внешней политики США про­возгла­шенная президентом Дж. Монро в посла­нии кон­грессу. Выдвинут принцип разделения мира на американскую и европейскую сис­темы и невмеша­тель­ства США во внутренние дела ев­ропейских стран и соответственно невме­шатель­ства последних во внутренние дела стран амери­канского конти­нента. Кратко принцип формули­ровался так: "Америка для американцев".

Латинская Америка окончательно освобож­да­лась от испано-порту­гальского и иного ино­зем­ного господ­ства. США стремились установить безраздель­ное гос­подство в Латинской Америке. В декларации Монро де­лается попытка обосно­вать принцип, ставивший рост могущества США в зави­симость от присоединения но­вых террито­рий и образования новых штатов что сви­детель­ствовало об экспансио­нистских устремлениях США в отно­шении Латинской Америки ( и не только Латин­ской Америки ) . Под флагом этой доктрины США в захватнической войне против Мексики ( 1846-1848гг ) отторгли свыше полови­ны ее территории. Далее экспансионистские тен­денции доктрины Монро полу­чили развитие в доктрине Олни ( 1895г ) и в так назы­ваемом до­бавле­нии Теодора Руз­вельта (1904г), в кото­ром прямо провозглашались претензии США на осу­ще­ствление роли "международной полицейской силы". Уже в первые десятилетия 20го века США предприняли интер­венции на Кубу, в Мексику, Гаити, Доминикан­скую республику, Никарагуа, Панаму и другие страны.

Что касается экономики и внутриполитиче­ской и социальной ситуа­ции, то, вступив в пер­вую миро­вую войну с "опозданием" на два с по­лови­ной года, США вышли из нее не понеся ни­какого за­метного урона. На­про­тив, их экономи­ческое и финансовое могущество, их влияние во всем мире неизмеримо выросли. Военные постав­ки воющем странам обога­тили США, способст­вовали росту их экономики, а финансовые займы пре­вратили стра­ны Антанты в не­оплатных должников. И далее, десятилетняя полоса прав­ления республиканцев, "эпоха президента Кэл­вина Кулиджа", пришед­шаяся на 20е годы 20го столетия, отмечена про­мышленным бу­мом, стре­ми­тель­ным обогащением олигархической вер­хушки общества на финансовых афе­рах. В еще большей степени это обогащение происходило на базе обеспе­че­ния монополиями США ведущих позиций в миро­вой хозяйственной систе­ме за счет конкурентов США, обес­кровленных и обессилен­ных войной, по­слевоенной раз­рухой, застоем и внутренними полити­ческими кризи­сами.

Осуществив благодаря золотому дождю во­ен­ных прибылей широкую технологическую мо­дерни­за­цию, американская экономика сделала огром­ный рывок впе­ред, оставив позади весь ос­новной мир.

Пропагандистские рупоры крупного капи­та­ла культивировали иллю­зии, утверждая, что в эконо­мике США действуют новые экономические за­коны, исклю­чающие противоречия, свойствен­ные эконо­мике других стран. Концепция разви­тия "нового, американского ти­па цивилизации", соче­тав­шего в се­бе возможности ни­чем не огра­ничен­ной конкуренции, социаль­ного парт­нер­ства, не­вмешательства государ­ства в дела биз­неса, культ тех­ницизма и националь­ного превос­ходства были возведены в ранг официаль­ной идеологии.

Монополистический капитал захватил ко­манд­ные позиции в эконо­мике и политике. Его агрессив­ная наступательность привела к сверты­ванию многих учре­ждений, призванных оградить общество от своекорыст­ных по­сягательств со стороны денежных магнатов, к росту консерва­тивных на­строений со стороны широких масс, оглушенных антирадикаль­ной истери­ей и пове­ривших рекламе "нового капита­лизма".

Правительственный курс республиканцев в 1921-1933 гг отвечал всем самым далеко идущим вожделе­ниям деловых кругов. Поклонение ничем не ограничен­ной стихии рыночных отношений, сво­бод­ной от прямо­го прави­тельственного регу­лиро­вания и контроля стало краеугольным эле­ментом экономиче­ской стратегии правительства. Самой популярной в вашингтон­ских де­партамен­тах была установка: "Предоставьте бизнес само­му себе, а он позаботится о вас". Единственно, где признавалась роль государ­ства, так это в сфере охрани­тельной деятельности. Бизнес заин­тересован в жестком правительственном контро­ле за всеми формами само­деятельности трудя­щихся и неуклонно доби­вался такой политики в рабочем вопросе, которая давала все пре­имуще­ства капиталу и вела к под­рыву организации тру­дя­щихся, их моральному разоружению.

Демократы (активным деятелем этой пар­тии и был Ф. Рузвельт) так же, как и правящая партия рес­публиканцев, отмежевывались от ра­дикализма (под этим понималась всякая револю­ционная идео­логия и политика, на­правленная на коренную ломку общест­венно-политического и экономиче­ского строя) и обещая "окончательно" ликвидиро­вать последние следы бед­но­сти, все же не позво­ляли ослепить себя безрассудной ве­рой во всесилие Америки, способной якобы в одиноч­ку, не связывая себя никакими обяза­тельствами, опираясь на силу или угрозу применения силы, не только реа­ли­зо­вать свои имперские амбиции но и повсюду обеспе­чить выгодный США баланс сил.

Сохраняя верность лозунгу президента Вудро Вильсона о мессианской роли США и не изменяя притя­заниям их на мировое лидерство, демократы противо­поставили внешнеполитиче­скому иллюзи­ционизму рес­публикан­цев концеп­цию активного вторжения в между­народные дела, но опять таки в интересах утверждения влияния Вашингтона на ход мирового развития.

4 Снова на политической арене.

В марте 1928го года после длительного пре­бы­ва­ния в тени Рузвельт сде­лал первый шаг в новом ту­ре борьбы за национальное признание. Энергич­ный, на ходу улавливающий изменение обстановки и легко при­спосабли­вающийся к ней, беззаветно верящий в свою звезду Рузвельт поль­зовался поддержкой в финансово-промышленных кругах Северо-востока и влияни­ем в Демократи­ческой партии.

Рузвельт решил нанести удар по наиболее сла­бой позиции республи­канской администрации, по ее внеш­неполитическому курсу. Он обвинил их в подрыве "принципов мира" за отказ от сотруд­ничест­ва с Лигой наций и Международным су­дом. Рузвельт заявил о не­возможности для США, не считаясь ни с чем, выпол­нять присвоенные ими самими жандарм­ские функ­ции на конти­ненте. Предложил использо­вать более соответ­ствующие изме­нившейся обста­новке методы, чтобы удержать "братские страны" в вас­сальной зависимости. "Дипломатия канонерок" должна была стать более улыбчивой, более коллекти­ви­стской.

5 Экономический кризис.

Между тем в экономике начинали накапли­ваться проблемы, страна неуклонно сползала к глубочайшему экономическому кризису 1929-1933 го­дов.

Даже во времена наивысшей экономической ак­тивности безработица не опускалась ниже 4%. Прове­денные исследования показали, что "процветание" со­провождалось не сужением про­пасти между бедно­стью и богатством, а ее рас­ширением. Для некоторых катего­рий населения "процветание" так и осталось недости­жимым фан­томом. Это относится к рабочим некоторых отрас­лей промышленности (добыча угля, боль­шинство отраслей легкой промышленности), мел­ким пред­прини­мателям, вытесняе­мым крупным капиталом и к ферме­рам. Сельское население нищало под уда­рами затяж­ного аграрного кри­зиса. "Ножницы" между ценами на про­мышлен­ные товары и сельско­хозяйственную про­дукцию все время раздви­гались, что вело к разорению и обезземеливанию ферме­ров.

Оказавшиеся в тисках кризиса перепроиз­вод­ст­ва, больше всего заинте­ресованное в прави­тель­ствен­ном вмешательстве, фермерство и в це­лом аг­рарный сектор экономики были прообра­зом очень недалекого будуще­го всей экономики.

Ущемление прав трудящихся, гонения на их ор­ганизации, стачечную и политическую дея­тель­ность, безудержная проповедь индивидуа­лизма и ра­сизма, пре­зрение к неудачникам и обездолен­ным пустило глубо­кие корни, создавая условия, как выразился Рузвельт, возвращения эпохи "нового эко­номического феода­лизма" - аб­солют­ного, ничем не ограниченного произ­вола олигар­хической вер­хушки общества.

В 1929 году продолжительность рабочего дна американского рабочего была больше, чем в других ин­дустриальных странах. Социального страхо­вания по безработице не существовало, в то время как в ев­ропей­ских госу­дарствах оно давно уже было. Исполь­зование детского труда, дискримина­ция черных и женщин ста­вили США вровень с самыми отсталыми страна­ми. В Аме­рике в годы "процветания" массы на­селения оста­ва­лись во власти вопиющей нищеты и бесправия, глубина масштабы которых были неиз­вестны за пределами США.

В 1929ом году страна была ввергнута в во­до­во­рот мирового экономи­ческого кризиса. Ла­вина бан­кротств, падение производства (самая низкая отметка - в 1932ом году), многомиллион­ная армия безработ­ных обнажили противоречия капитали­стической экономики и глубину соци­ального нера­венства. Государственная политика в социальном страховании на протя­жении де­ся­тилетий выража­лась формулой "твердого инди­видуа­лизма", что означает, что забота о миллио­нах жертв кризиса является их личным делом или в крайнем слу­чае делом местных властей и част­ных благотворитель­ных фондов.

Нью-Йорк первым испытал удары кризиса. Ар­мия безработных быст­ро росла, катастрофиче­ски воз­растала социальная напряженность. Росли оче­реди за бесплатным куском хлеба и чашкой кофе, перепол­ня­лись ноч­лежки для бедняков.

Впавшие в отчаяние, озлобленные толпы без­ра­ботных штурмом брали муниципалитеты только для того, чтобы узнать о пустой казне и быть рас­се­янными с помощью слезоточивого газа и дуби­нок.

6 Рузвельт в гуще политической борь­бы.

В 1928ом году Рузвельт неожиданно для се­бя и своих сторонников по­бедил на выборах и стал губерна­тором штата Нью-Йорк, сделав пер­вый шаг к прези­дентству. Став губернатором, Рузвельт оказался лицом к лицу с самым круп­ным очагом националь­ного бедст­вия.

Пребывание Рузвельта на посту губернато­ра штата Нью-Йорк по мне­нию многих не было озна­ме­но­вано существенными достижениями. Эконо­мика штата была в столь же плачевном со­стоянии, как и повсюду, а власть штата занимала такую же выжида­тельную пози­цию, как и адми­нистрация в Вашинг­тоне. Лишь в авгу­сте 1931го года губерна­тор создал Временную чрезвы­чайную администра­цию помощи ТЕРА, которая должна была обес­печить неотложную помощь безработ­ным. Однако ТЕРА на фоне поли­цей­ских жесто­костей, чини­мых правительством над безработ­ными, давала Руз­вельту психологическое превос­ходство над прези­дентом Гувером, в кото­ром он нуждался, начиная с ним борьбу за президентское кресло. После дикой расправы над пришедшими летом 1932 года в Ва­шингтон за помо­щью ветера­нами мировой войны, вызвавшей бурную реак­цию во всей стра­не, Руз­вельт возблагодарил соб­ствен­ное благоразумие, удержавшее его от при­зыва Нацио­нальной гвардии для "усмирения" го­лодных бунтов в штате Нью-Йорк.

Начало избирательной кампании 1932 года сов­пало с резким подъемом радикальных на­строе­ний ши­роких масс населения. Улицы про­мышлен­ных городов заполнены возмущенными людьми, бурлят и готовы ощетиниться баррика­дами дере­венские поселки, подня­лись на воору­женную борь­бу с по­лицией и бандами хо­зяйских наемников шахтерские городки. По стране про­катилась волна голодных походов безработных, вырос­ли числен­ность и актив­ность их организа­ций. В Кон­грессе постоянно велись дебаты по во­просу о неизбеж­ной вспышке бунтов и перераста­нии их в нечто более серь­езное.

Рузвельт сознавал глубже и острее, чем кто - либо другой в Демокра­тической партии, необ­ходи­мость на­зревших перемен. Мастерски прове­ден­ная Рузвельтом осенью 1930 года кампания по переиз­бранию его на пост губернатора штата Нью-Йорк убедила скептиков в руководстве Де­мокра­тической партии, что этот обре­ченный, как многим казалось, на бездея­тельность, фи­зически немощный политик способен спасти саму пар­тию от бесславного раз­вала.

Весной 1931 года Рузвельт говорит о "новых и не испытанных еще средствах", о необ­ходимости экспери­ментировать, доверить страну новому руководству в силу изменений, проис­шедших в "экономическом и со­циальном балансе страны". Рузвельт рекомендовал за­конодатель­ному собра­нию штата программу действий, включавшую ассигнова­ния на помощь безра­бот­ным и организа­цию общест­венных работ. На фо­не упорного по­вторения прези­дентом Гувером тезиса о пагубности правительствен­ного вмеша­тель­ства в дело помощи не­имущим эти за­явления звучали почти революци­онно. Весной 1932 года, выступая по радио в ходе предвыбор­ной кампа­нии, Руз­вельт произнес свою знаменитую речь о "Забытом человеке". Он объяс­нял происхождение экономического бедствия низ­ким уровнем по­требле­ния масс (почти точно по Марксу) и пере­нес внима­ние на проблемы перерас­пределе­ния доходов. Эконо­мическая политика Гу­вера, игно­рирующая нужды мил­лионов простых американ­цев и целиком ориенти­рованная на оказа­ние по­мощи имущим классам, была подвергнута кри­тике как проявление обан­кротивше­гося элитар­ного подхода. Речь вызвала надежды в демокра­тиче­ских ни­зах и гнев верхов.

Рузвельт сумел убедить руководство демо­кра­ти­ческой партии в том, что партии необхо­димо предать новые черты, символизирующие ее бли­зость к массам, переориентировать партию в свете прибли­жающихся выбо­ров на задачу завое­вания большин­ства избирате­лей после ее двена­дцати­летнего пребы­вания в оппози­ции. Рузвельт призвал партию укре­пить ее массовую базу за счет привле­чения под знамена партии демокра­тических слоев населения - рабочих, фермерства, сред­них город­ских слоев. Он зая­вил: "В стране нет места для двух реакционных партий". Народ жаждал аль­терна­тивы, нового курса. Предложен­ная Рузвельтом предвы­борная про­грамма, на­правленная на поиск новы путей выхода из кри­зиса, программа, обра­щенная к простому челове­ку, получила название "Новый курс" (new deal).

Рузвельт заявил, что народ Америки жаж­дет сде­лать настоящий выбор. "Мы должны быть пар­тией ли­беральных принципов, спланирован­ных дей­ствий, про­свещенного подхода к между­народ­ным делам и тру­диться с мак­симальной пользой для подавляю­щего большинства народа".

7 Рузвельт президент США и его "новый курс".

Рузвельт стал президентом, победив с боль­шим преимуществом. Мил­лионы рабочих, ферме­ров, пред­ставителей городских средних слоев го­ло­со­вали за пар­тию "нового курса", на­род хотел перемен.

Весна 1933 года вынудила новую админист­ра­цию действовать реши­тельно. Стало известно, что во многих штатах, объявив о банкротстве, за­кры­лись все банки. Деловая жизнь едва тепли­лась. Закрытие банков грози­ло полным экономи­ческим крахом. Страх перед буду­щим охватил миллио­ны людей. Огромные толпы осаж­дали банки, требуя возврата вкладов. За­крывались предприятия, школы, муници­палитеты.

Первоочередной задачей кабинета был бан­ков­ский кризис. Декретом президента объявлено о четы­рехдневном принудительном закрытии бан­ков, запрете вывоза из США золота, серебра и бумаж­ных денег. Рузвельт добился своего - через не­сколько дней ста­бильность банковской сис­темы была восста­новлена.

В марте президент направил Конгрессу по­сла­ние, предусматривавшее ряд мер помощи без­работ­ным, ор­ганизацию специальных трудовых лагерей для безра­ботной молодежи, широкое раз­витие обще­ственных ра­бот по всей стране, фи­нансовую помощь штатам для оказания прямой материальной под­держки голодающих семей без­работных.

Чтобы предупредить массовые выступления фер­меров, доведенных до отчаяния разорением, распрода­жей за долги имущества и земли, Руз­вельт издал закон о моратории на фермерскую задолжен­ность, а также за­кон о восстановлении сельского хозяйства, известный как закон ААА (the Agricultural Adjustment Act). Глав­ная его идея - ликвидировать "ножницы" между ценой, затрачи­ваемой фермером на производство про­дукции, и той, которую он получал при ее реали­зации. Чтобы сбалансировать спрос и предложе­ние и поднять цену сельхозпродуктов, часть земли изымалась из сельскохо­зяйственного обо­рота, за что фермерам выплачивались субсидии.

В июне принят закон о создании федераль­ной службы занятости и за­кон о рефинансирова­нии задол­женности по жилищному кредиту. Да­лее по­следовал закон о кредитовании фермер­ских хо­зяйств, принесший облегче­ние фермер­ству, задав­ленному долгами.

Но самым важным и далеко идущим меро­прия­тием стал Закон о вос­становлении промыш­ленности НИРА (The National Industrial Recovery Act). Целями регулирования промышленности объ­являлись: обес­пе­чение "всеобщего благоден­ствия" путем коопера­ции между отдельными группами предпринимателей, путем достижения сотрудниче­ства между рабочими и работо­дателя­ми при содей­ствии правительства, устранения "разрушительной конкуренции", ведущей к сни­жению прибылей, подрыву деловой устойчиво­сти, сокращению инве­стиций и занятости.

Упорядочивание отношений между пред­при­ни­мателями и группами предпринимателей было реше­но добиться путем принудительного картели­рования про­мышленности. Для увеличе­ния занято­сти, повы­шения покупа­тельной спо­собности и ста­билизации товарного рынка раз­личные отрасли должны были ограничить се­бя "кодексами честной конкуренции". Предпо­лага­лось, что в каждой от­расли под наблюде­нием правительства можно будет остановить процесс снижения цен, выра­ботав строго определенные нормы производства и сбыта, определив уровень цен и условия коммерче­ского кредита. Группам промыш­ленников вменялось в обя­занность согла­совать с профсоюзами мини­мальные размеры зарплаты и максимальную про­должительность рабочего дня. Окончательное ре­шение по этим кодек­сам было в руках президента. Контроль за реализацией про­граммы НИРА возла­гался на созданную президентом Национальную админи­страцию вос­становления.

Принятый в мае 1933 года Чрезвычайный за­кон о помощи (ФЕРА) должен был закрыть од­ну из самых опасных пробоин. Полмиллиарда дол­ларов ассигно­вы­вались штатом для ликвида­ции угрозы голода и массо­вой пауперизации на­селения.

Основная масса законов начального перио­да "нового курса" была при­нята в чрезвычайной спешке, за первые три месяца пребывания Руз­вельта у власти. Это были сто дней, которые по­могли американскому капи­тализму избежать сво­его Ватерлоо. Самым важным итогом было то, что экономика прошла фазу кризиса, все призна­ки восстановления были налицо.

Но если в области восстановления деловой ак­тивности меры, принятые правительством, при­вели к улучшению, то в плане проблемы ка­саю­щейся миллио­нов людей, - проблемы занято­сти - достиже­ния были более скром­ными. Более того в 1940 году, незадолго до очередных прези­дентских выбо­ров безработных было больше, чем в 1931 году, в апогее краха. Только война спасла эконо­мику США от очередного спада и новой массовой без­работицы.

Законодательства первых "ста дней" во­преки за­явлениям о преоблада­нии в нем чисто экономиче­ских задач, призвано было прежде всего создать психологи­ческий перелом, внести успокоение, вы­пус­тить пар из котла, дав­ление в котором достигло критического пре­дела.

Рузвельту ближе всего была умеренная раз­но­вид­ность реформаторст­ва, которая к 1912 году выкристал­лизовалась в политической философии президентов Теодора Рузвельта и Вудро Вильсо­на, воплотив в себе идеи государственного регу­лирова­ния экономики и мо­дернизации правовых инсти­тутов в целях упорядочения под эгидой го­судар­ства социальных отноше­ний, ока­завшихся в ре­зультате неконтролируемого хозяйнича­нья ка­пита­ла на гране опасного кризиса.

Уловив решимость миллионов людей доби­вать­ся перемен, Рузвельт де­лает шаг на встречу их чаяниям, провозглашая знаменем националь­ной политики курс на реформы, но реформы по­степен­ные, верхушечные, устра­няющие только самые вопиющие проявления со­циального нера­венства и сохраняющие в неприкосно­венности устои.

Новый импульс для поворота от созерца­тель­но­сти и проволочек к поддержке самого ра­дикаль­ного в истории американского государства соци­аль­ного зако­нодательства, включая законы о соци­аль­ном страхова­нии, о трудовых отноше­ниях, о налого­обложении круп­ных состояний, о беспреце­дентном расширении прав профсоюзов дала новая предвыбор­ная кампания 1935 года. "Новый курс" претерпел новую эволюцию, стал еще более ради­кальным. Публичные выступления пре­зидента полны обличе­ний беспре­дельной алч­ности имущих классов и хищничества монополи­стов в духе са­мого низко­пробного популизма. Тем самым Рузвельт решал главную задачу бур­жуазного прогрессизма - под­чинить себе массы и удерживать их под контро­лем под­новленной двухпартийной системы.

Испытывая давление со стороны монополий и их прессы, Рузвельт тормозил осуществление провоз­гла­шенных реформ, предусмотрительно не связывал себя никакими жесткими обязательст­вами.

К концу третьего срока пребывания Руз­вельта на посту президента ре­акция и движение к контр реформе набрали силу. Одной из причиной этого был верхушеч­ный, элитарный характер ли­берализма, подчиненного всецело классовым ин­тересам буржуа­зии. Спонтан­ность, непоследова­тельность бы­ли его отличительной чертой, а бо­язнь почина демократиче­ских масс - ро­до­вым его при­знаком.

8 Новая международная ситуация - но­вые решения

В начале президентской карьеры Рузвельта его внешнеполитическая позиция была изоляцио­нист­ской. В Европе и на Дальнем Востоке уже суще­ствовали очаги новой мировой войны. Такая позиция президента была на руку гитлеровской Германии и милитаристской Японии, строивших свою глобаль­ную стратегию в рас­чете на нейтра­литет США, на их отказ поддер­жать уси­лия ми­ролюбивых держав в создании системы коллек­тивной безопасности. В 1935 году в США принят закон о нейтралитете к очевид­ной выгоде агрес­соров. США вместе с Англией и Францией разде­ли ответст­венность за содействие фашистской агрес­сии. В 1937 году принят закон об эмбарго на по­ставки оружия в Испанию, где шла схватка респуб­лики с фа­шистскими мятежниками и гер­мано-итальянскими интервентами. Внешняя по­лити­ка проводимая президентом подчинена глав­ной задаче - укреплению экономических и воен­но-стратегиче­ских позиций США на мировой арене.

Борьба за внешние рынки определяла заин­те­ре­сованность монополистических кругов США в полити­ке "экономического национализма", пред­полагавшей "свободу рук", не связанность между­на­родными обяза­тельства­ми, уклонение от коллек­тив­ных усилий по уре­гулированию между­народных конфликтов.

Держась в стране, как полагали в этих кру­гах, можно было с чувством морального превос­ходства на­блюдать за кровавыми драмами на Ев­ропей­ском и Ази­атском континентах и извлекать немалые бары­ши. Но Рузвельт понимал, что изо­ляционизм в современных ус­ловиях невозможен и поэтому для создания привлека­тельного имиджа и учитывая ширящееся в стране ан­тивоенное на­строение, прини­мал ограниченное участие в кол­лективных усилиях по укреплению мира.

Рузвельт не отказывал себе в удовольствии про­демонстрировать, что его отрицательное от­ноше­ние к попыткам взорвать мир остается не­измен­ным и что его правительство готово содей­ствовать усилиям Лиги На­ций в деле сохранения мира, но... не выходя за пределы чисто мораль­ного выра­жения своих симпатий и антипа­тий.

Президент обещал не чинить препятствий кол­лективным мерам, на­правленным против стра­ны, кото­рую США и другие государства рас­смат­ривают как агрессора, однако его страна не будет участво­вать в каких-либо коллективных санкциях против страны-аг­рессора.

Платонические призывы к миру и указания на заинтересованность США видеть Францию доста­точно сильной перед лицом опасности со стороны Германии не могли обмануть Гитлера. Они не заста­вили его отка­заться от ревизии Вер­сальского мир­ного договора. 14 октября 1933 го­да германское правительство заявило о выходе из Лиги наций обретя свободу рук в отношении во­енных статей Версальского договора, что приве­ло к расшатыванию стабильности в Европе.

На кануне второй мировой войны США ши­ро­ко использовали прак­тику предоставления "советов", пуб­личного одобрения внешнеполити­че­ских актов других государств или, наоборот, пози­цию умалчива­ния и т. п. для оказания посто­янного давления на политику других прави­тельств в же­лаемом для Америки направлении. В тоже время подобный способ воздей­ствия на дру­гие го­судар­ства абсолютно не связывал и ни к чему не обязы­вал самих США, ко­торые оставляли за собой пол­ную свободу действий в лю­бой об­становке. Могу­щественные силы - крупные моно­полистические объ­единения, свя­занные тесными узами с герман­ской военной промыш­ленно­стью, усиливали давле­ние, добиваясь от Рузвельта пойти по пути упроче­ния дипломатических связей с гитлеров­ской Герма­нией. Однако, сближение с нацист­ским режимом, уже показавшем свои па­лаческие на­клонности, было невозможно в усло­виях общего демо­кратиче­ского подъема в стране и на­растания ан­тифа­шист­ских настроений в стране.

Американские фирмы продавали большие пар­тии вооружения нацист­ской Германии, в том числе и воен­ные самолеты. Первого марта 1935 года прави­тельство Германии заявило, что оно считает себя свободным от обя­зательств Версаль­ского договора, запрещавших ему создание воен­ной авиации. 16 марта в Германии опуб­ликован декрет о всеобщей воинской повинности. А это было нарушением сепаратного мирного договора США с Германией, предусматривающего разору­жение Герма­нии. Трез­вые поли­тики в окружении Рузвельта указы­вали, что невозможно в совре­менном не­делимом и взаимозави­симом мире от­сидеться за океаном и даже обога­титься за счет военных катастроф в Европе.

7 марта 1936 года германские войска всту­пи­ли в Рейнскую область, де­милитаризованную по Вер­саль­скому договору.

Мятеж генерала Франко против законного пра­вительства республи­канской Испании обна­жил суть изоляционизма. Народу Испании было от­казано в по­мощи, интервенты получили пол­ную свободу рук.

Видный политик, близкий Рузвельту чело­век - Додд высказался так: "Любой кто находился в Европе более или менее продолжительное время, признает факт огромного экономического и поли­тического влияния США. Если мы поло­жим наше могущество на чашу ве­сов, то некото­рые здесь в Европе, рассмат­ривающиеся войну в качестве средства завоевания новых террито­рий, будут более осторожными и, может быть, даже станут сторон­никами мира. Даже сейчас присое­динение США к демократическим госу­дарствам Европы могло бы положить конец крово­проли­тию в Испании. Совме­стная мощ США, Англии и Франции, особенно если принять во вни­мание их огромные военно-воздуш­ные силы, могла бы пре­дот­вратить ин­тервенцию и установ­ление дикта­торского режима". Рузвельт выдвинул бес­плод­ную идею созыва "международной конференции мира". Но Италия и Германия, твердо следую­щие за­хватническим кур­сом и использующие ме­тод запугива­ния соседей, не хотели такой конфе­ренции и не стали бы считаться с ее решениями. Внешнеполитический курс Руз­вельта в это время имел главным своим содер­жанием веро­ломную и самоубийственную поли­тику "умиротворения" агрессоров. Курс своекорыстный, вы­сокомерно пре­небрегающий интересами других стран.

9 Дипломатическое признание СССР.

Рузвельт признал не только абсурдность сло­жившейся к 1933 году не по вине Советского Союза си­туации непризнания, но и бесплодность расче­тов его предшественников в Белом Доме достичь с помощью непризнания и блокады СССР далеко идущих целей, а именно добиться изменения строя и подчинения внеш­ней политики СССР диктату между­народного капита­ла.

Уже 10 октября 1933 года Рузвельт напра­вил Ми­хаилу Ивановичу Ка­линину предложение по­слать в США представителей для обсуждения во­просов, связан­ных с восстановлением нормаль­ных отноше­ний.

Движение американской общественности за пре­кращение интервенции на советском севере и Дальнем Востоке, а в дальнейшем и за нормали­зацию отношений с СССР носило весьма широ­кий и пред­ставительный характер. На примере России многие американцы убе­ждались, что по­пытки аме­ри­канской дипломатии, опе­раясь на военную и экономическую мощь навязать миру свою концеп­цию демократии и свой международ­ный порядок, носят реакционный характер и про­тиворечат дек­ларациям о самоопреде­лении на­родов, уважении их суверенных прав, невмеша­тельстве и сочувствии бор­цам против деспотиче­ских режимов. Важность признания СССР связы­ва­лась также с налажива­нием американо-совет­ского сотрудничества в инте­ре­сах урегулирова­ния проблем в международных отношениях. Осо­бен­но на Дальнем Востоке, где усиливалась на­пряжен­ность, вы­званная растущей во­инственно­стью Японии и обостре­нием амери­кано-япон­ского соперниче­ства.

Однако сдвинуть с места вопрос о призна­нии СССР, пока у власти бы­ли республиканцы, было не­возможно. Рузвельт сумел правильно по­нять тенден­ции на мировой арене и внутри стра­ны и верно оценить ко­ренные интересы США.

Хотя движение за признание с каждым днем на­бирало силы во всех слоях общества, админи­страция президента Гувера стояла на его пути не­приступным валом, ссылаясь на проблему долгов и на избитый те­зис о "советской пропаганде".

Рузвельт лучше других понял, что идеи ли­ди­рующей, мессианской ро­ли США в мире не проти­во­ре­чит новый подход к СССР. Жизнеспо­собность Совет­ского государства есть факт объ­ективный. Прежний, до предела идиологизиро­ванный курс в советско-амери­канских отноше­ниях не приго­ден.

Вопрос об использовании СССР в качестве по­тенциального союзника в случае обострения амери­кано-германских и американо-японских про­ти­воре­чий при­обретал для Рузвельта важное прак­тическое значение.

Однако и после установления дипломатиче­ских отношений взаимодей­ствие стран на базе совмест­ного отпора агрессии не получило разви­тия. США уклони­лись от заключения Тихоокеан­ского пакта, который должен был сдерживать аг­рессию Японии, именно в расчете на то, что Япо­ния на­падет на СССР.

И снова был поднят вопрос о "русских дол­гах". Развитие всесторонних отношений, торго­вых и в сфере обеспечения взаимной безопасно­сти на­талки­валось на обструкцию США, стрем­ление обеспечить себе одно­стороннюю выгоду и особое положение. Первый посол США в СССР Буллит, потерпев неудачу в попытках заставить СССР следовать во всем в фарва­тере амери­кан­ской поли­тики, скатился на позиции примитив­ного антисове­тизма. Рузвельт заменил его на Дэ­виса. Дэвис сумел реально оценить пози­цию СССР. Советский Союз в считанные годы про­двинулся далеко по пути про­гресса, динамич­ность его развития превос­ходит все из­вестное ранее, именно поэтому он как ни одна другая страна нуждается в прочном мире. В пассивности же и уступчивости Запада была своя система свой замы­сел, подчиненный стремлению подтолкнуть агрессию Гит­лера на Восток.

Предательский курс Англии и Франции по от­но­шению к малым стра­нам Европы, и в осо­бен­ности Че­хословакии, привел к Мюнхенскому сго­во­ру.

Фашистские державы намереваются изоли­ро­вать СССР и подвергнуть его карантину, ис­пользуя жупел коммунистической угрозы. Демо­кратиче­ские страны Европы и всего мира оказы­вают поддержку фашист­ским стра­нам в их по­пытке изолировать Советский Со­юз, несмотря на то, что он об­ладает ог­ромным мирным потенциа­лом и экономически нахо­дится на пути пре­вра­щения в гигантский фак­тор международной жизни.

Когда в августе 1939 года в Москве шли англо-франко-советские пере­говоры, английская и француз­ская сторона намеренно затягивали пе­рего­воры и заве­ли их в тупик. Они вопреки всему на­деялись канализо­вать аг­рессию на Восток. США в этот момент устрани­лись от каких-либо шагов, способных повлиять на Анг­лию и Фран­цию. Они подталкивали СССР к войне с Герма­нией, не беря на себя никаких конкретных обяза­тельств. Де Голль так охарактери­зовал позицию США в канун войны: "США самоуст­ранились от дела обеспе­чения европейской безопас­ности вплоть до пора­жения Франции".

10 "Новый курс" в канун войны.

Выборы 1936 года принесли триумф демо­кра­ти­ческой коалиции "Нового курса", аморф­ному блоку лево центристских сил, опирающемся на движение ра­бочего класса, фермерства, сред­ние городские слои, ин­телли­генцию, молодежь, нацио­нальные меньшинства.

В стане оппозиции, тех, кто правее "нового курса" царило состояние уныния и ожидания но­вой ломки. На страницах печати, отражавшей эти на­строе­ния, о реформах говорилось только как об орудии чу­жеземного влияния, о "ползучем со­циа­лизме".

Рузвельт, напротив, стремился сохранить "новому курсу" ореол над­партийности, всенарод­но­сти. Социальные и политические размежевания в стране уг­лублялись. Ожесточенные нападки на президента и его курс из стана правых усилива­лись. В окружении прези­дента опасались поку­шения на его жизнь.

Правые силы подняли голову. Однако и пре­зи­дент был сам убежден, что его реформатор­ство должно носить строго ограниченный харак­тер, не за­трагивая основ социально-экономиче­ской сис­темы. К 1936 году "новый курс" выдохся, попытка подновить экономиче­скую систему без фундамен­тальных перемен достигла своего пре­дела. Как признавал в 1937 году сам прези­дент: "Огромное число американ­цев оставались плохо одетыми, го­лодными, не имеющими достойного челове­ка жи­лища". Но Руз­вельт не ос­тавлял мысль о дальней­ших преобразова­ниях, чтобы, как он однажды вы­ра­зился: "Сделать США со­временным государством где ни будь к концу со­роковых годов". В преддве­рии новых выборов 1940 года Рузвельт вновь об­ратился к испы­тан­ному пропагандистскому способу - апелляции к "забытому человеку".

Весной и летом 1937 года рабочее движение на­чинает решительную борьбу за свои права, про­тив "открытого цеха". Стачки сотрясают про­мышлен­ность. Высшей точки достигло движение безработ­ных, активи­зиро­валась борьба черных американцев.

Реакция подняла крик о "провокационной ро­ли" реформистской дея­тельности администра­ции "нового курса". Между тем все острее вста­вал вопрос о том, "возможно ли в условиях наше­го обществен­ного уклада обес­печить каждой се­мье безопасность и освободить ее от гнета нище­ты и ну­жды". Пришлось признать, что безрабо­тица - вечный спутник совре­менного капита­лизма. Мечта либералов - запустить на полный ход производст­вен­ный механизм, пора­женный кризисом - оказа­лась неосуществимой. Эконо­ми­ческая система ставит жесткие пределы способно­сти правительства управлять механизмом обще­ственного производ­ства. В 1937 году прояви­лись признаки нового надвигающегося кризиса.

В условиях постоянно высокой безработицы сис­тема общественных ра­бот превращалась в по­сто­янно действующий сектор экономики, то есть час­тичное ого­сударствление рынка наемного труда. Этот сектор иг­рал роль предохранитель­ного кла­пана для системы и не составлял конку­ренции част­ному сектору, так как став­ки зара­ботной платы были в два - три раза ниже, чем на частных пред­приятиях. Наиболее последователь­ные апологеты "нового курса" считали, что спа­сение капи­тализма - в далеко идущем "приспособлении к реально­сти жизни, на которое частный капитал должен ре­шить­ся как в своей повседневной деятельности, так и в ми­ровоз­зре­нии".

Резкое обострение классовой борьбы и вновь об­ретенное буржуазией чувство уверенно­сти в прочности ее экономических и политиче­ских пози­ций создавали благоприятную среду для реакции и свертывания "нового курса".

Рузвельт всегда был предрасположен к ком­про­миссу и интриганству. В преддверии пре­зи­дент­ских вы­боров 1940 года он стремился удер­жать ле­вые и про­грессистские силы под своим влиянием и укрепить в тоже время свои позиции на правом фланге соци­аль­ного спектра. Опреде­лилась новая линия на сближение админи­страции "нового курса" с крупным капиталом. Было дано понять, что пре­зидент не будет боль­ше тре­вожить капитал ре­формами.

11 Рузвельт в канун новых выбо­ров.

Историки много пишут по поводу того, ко­гда Рузвельт принял решение (одно из самых трудных в его политической карьере) о выдвиже­нии своей кандида­туры на пост президента в тре­тий раз. Все сходятся на том, что это случилось где-то после нападения Гитлера на Польшу т. е. после 1 сентяб­ря 1939 года. Есть все основания, однако, считать , что именно беседы в Уорм-Спрингсе в марте - апреле 1939 года оконча­тельно ут­вердили Руз­вельта в мнении не остав­лять поста прези­дента в критический момент на­растания военной угро­зы, с одной стороны, и внутренней нестабильности, ак­тивизации реакци­онных элементов - с другой. Какую роль в этом сыграл Гарри Гопкинс - несо­стоявшийся канди­дат в президенты - так и остается неизвестным: он всегда тщательно хранил молча­ние.

Но именно Гопкинс возвестил о начале контр­на­ступления либералов, объявив, что у них есть лидер, способный, как никто другой, спло­тить нацию и вер­нуть ей динамическое руково­дство, столь необходимое в условиях мирового кризиса. В прессе было много раз­говоров по по­воду раскола в лагере демократов и абсо­лютной невозможности для Руз­вельта баллотироваться в третий раз. Тем внуши­тельнее прозвучало заяв­ление Гопкинса в поддержку Рузвельта. Он сде­лал его 17 июня 1939 года "Окончательно, бесза­говорочно и беспово­ротно, - сказал он, - я сделал свой выбор в пользу Франклина Д. Рузвельта, и я верю, что огромное боль­шинство нашего народа солидарно со мной". Это оз­начало, что единст­венный претендент из старой плеяды "ньюдиллеров", теоретически спо­собный сохра­нить Бе­лый дом за демократической партией и оживить надеж­ды идущих за ней избира­телей на возвращение конст­руктивной политики, добро­вольно отказывается от борьбы. Оставался толь­ко Ф. Рузвельт: иного выбора у тех, кто опа­сался победы реакции со всеми вытекаю­щими от­сюда последствиями для внутренней и внешней поли­тики страны, не было.

Оценка общей ситуации в связи с провоз­гла­ше­нием республиканцами более гибкой линии при­во­дила Рузвельта к выводу о необходимости стро­ить всю кам­панию на четком разграничении между достижениями либеральной реформы, ли­берализ­мом и реакцией, отно­сится к ней и тех, кто напа­дал на "новый курс"

, исходя из каких-либо местных интере­сов.

Точно такой же представлялась сложившая­ся расстановка сил и Икесу. Он писал Робинсу в нача­ле августа 1939 года: "Концентрированное богат­ство со­бирается нанести поражение Руз­вельту, если оно смо­жет, конечно, не считаясь с катастрофиче­скими послед­ствиями для страны в целом. Я пола­гаю, что концен­трированное богат­ство всегда, во все времена было та­ким. Оно аб­солютно лишено чувства здравого смысла и мо­рали... Но, как Вы сами знаете, предпри­нимате­ли, банкиры, угольные короли и строительные воротилы, и я могу в этот перечень включить многих других, сейчас объеди­нились для борьбы с Рузвель­том. Что случиться в будущем, я не знаю, но считаю, что самые трудные времена в впереди В лагере демократов, я думаю, их канди­датом может быть только Рузвельт, и никто дру­гой. Я твердо знаю, что есть много людей в де­мократи­ческой партии, кото­рые скорее пред­поч­тут республи­канцев Рузвельту, поскольку жаж­дут, чтобы именно так и было". Угроза организа­ции настоящего экономиче­ского саботажа со сто­роны многих представителей фи­нансово-про­мыш­ленного капитала, сообщал Р. Робинс, была ре­аль­на.

Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 года и начало войны в Европе открыли но­вую фазу из­бирательной компании. Стало ясно, что демократы в большинстве своем не изменят лидеру, если он сам при­мет решение еще раз сло­мать сло­жившуюся традицию и в третий раз со­гласится не вы­движение своей кандида­туры. Да­же в монополи­стиче­ской верхушке, где с недо­ве­рием и без всяких симпа­тий относились к Руз­вельту, настроения начали меняться в его пользу. Джон Херц писал Рузвельту 11 июня 1940 года, за месяц до откры­тия съезда демократической пар­тии в Чикаго: "Недавно я беседовал с группой чикагских бизнесменов, которые политически враждебно относятся к Вам, но сейчас они все до одного сошлись на том, что время для партийных раздоров осталось позади и что Вы заслуживаете и по­тому получите поддержку у всех настоящих американ­цев. Дюди в Чикаго (он имел в виду де­ловые круги), которых я знаю, в конце концов пришли к выводу, что изоляционизм мертв и что все мы должны сейчас смот­реть на вещи ре­ально". Рузвельт, не забывая обид, не дал спро­воцировать се­бя на откровенность, попросив Гопкинса подгото­вить ответное письмо - лако­ничное, но внушитель­ное. "Я убежден, - писал пре­зидент, - что подавляю­щее большинство аме­рикан­цев полно реши­мости защитить демократию любы­ми способами, кото­рые будут признаны не­обходи­мыми".

Рузвельт остался верен себе; он говорил мало и больше намеками, всем понятными. Мо­жет быть, толь­ко Джим Фарли, мечтавший стать кандидатом демокра­тов и рассчитывающий на поддержку анти­рузвельтов­ской фракции в пар­тии, не соглашался признать за Руз­вельтом права быть кандидатом в третий раз. Побывав летом 1940 года, накануне съезда демократов, в Гайд-парке, он посоветовал Рузвельту в случае, если его вы­двинут, поступить точно так же, как это сделал много лет назад Шер­ман, - выступить с заявлением об отказе баллоти­ро­ваться и выпол­нять обязанности президента в случае избрания. Рузвельт сказал Фарли, что он в сло­жившихся условиях так поступить не может; если народ то­го захочет, он не сможет уклониться от выполне­ния своего долга.

К тому времени положение Гопкинса в "кухонном кабинете" Белого дома окончательно опре­делилось - его место ближайшего помощника прези­дента, генератора идей, исполнителя самых сложных поручений и соавтора речей никто не мог бы оспорить. Все чаще Гопкинсу приходи­лось вы­сту­пать и в новом для него амплуа - со­ветника по внешнеполитическим вопросам. Не будет преувели­чением сказать, что такой поворот не предвидел ни он сам, ни президент, потому что в конце августа 1939 года врачи, вновь уло­жившие Гопкинся в постель, сообщили прези­денту, что дни ми­нистра торговли сочтены. Про­лежав в клинике пять ме­сяцев, измученный лече­нием, Гопкинс вернулся в январе 1940 года к по­литической деятельности. Однако прямо­го отно­шения к обязанностям мини­стра тор­говли она уже не имела.

В Европе в это время шла мировая война, раз­вя­занная фашизмом, пылали города и исчеза­ли государ­ства. 9 апреля 1940 года германские войска вторглись на территорию Дании и выса­дились в Норвегии. 10 мая 1940 года оконча­тельно рухнули надежды мюнхенцев в Лондоне и Париже удержать Гитлера от перехода к "настоящей войне" на Запа­де.

Дуглас писал:

"Я рассматриваю ситуацию следующим об­ра­зом. Если Гитлер справится с Англией (а его шансы на это по крайне мере благоприятны), он предло­жит "мир" нашей стране. Фактически про­паганда в пользу этого уже ведется. Он сделает ряд жестов, демонстри­рующих его желание за­ключить с нами сделку. Он будет изо­бражать де­ло так, будто хочет привлечь нас к реконст­рук­ции Европы. Он пойдет на все возмож­ные уловки, чтобы перетянуть на свою сторону предпринима­тель­ские круги нашей страны, обещая им высокие прибыли и т. д. Многие в нашей стране уже гово­рят, что мы "можем иметь дело с Гитлером", ес­ли только нам по­зволят это.

То, что случилось с Англией и Францией и дру­гими странами, может случиться и с нами, ибо наши финансовые и промышленные тузы дей­ство­вали бы точно так же, как поступал Чембер­лен в анало­гичных обстоятельствах. А между тем в случае именно такого развития событий, пока бизнес будет занят своей игрой ради прибылей, Гитлер деморали­зует нашу страну про­пагандой, подогревая разногла­сия, нерешительность, убаю­кивания призывами к бездеятельности. Если мы встанем на этот путь, все погибло, потому что окажемся в зависимости от Гитлера на мировых рынках и в на­ших домашних делах. Как государ­ство, мы столкнемся с величайшей угрозой в на­шей истории. Нацистская мечта к 1944 году по­ставит нас не колени будет близка к осущест­влению".

Картина, нарисованная Дугласом, произ­вела глубокое впечатление на Гопкинса, первым ознако­мив­шегося с меморандумом судьи. С по­метками Гопкинся документ лег на стол прези­дента. Кон­цовка документа была обращена непо­средственно к Руз­вельту: "Я наде­юсь, что в инте­ресах нашей страны Вы дадите согласие на вы­движение Вашей кандидатуры".

Формально Рузвельт еще не дал согласия, но ре­шение им было принято бесповоротно. До­каза­тель­ство тому все, кто способен был трезво судить о ходе пред­выборной борьбы, увидели в назначе­нии Руз­вельтом 20 июня 1940 года, в ка­нун начала работы съезда респуб­ликанской пар­тии, двух вид­ных респуб­ликанцев, Стим­сона и Нокса, соответст­венно на посты военного и во­енно-морского мини­стра. Боссы республикан­ской пар­тии были взбеше­ны, однако Рузвельт до­бился важного преимуще­ства. Он ознаме­новал начало своей избира­тельной компании не словес­ной бравадой, а всем по­нятным призывом к из­бирателям противопоставить на­циональное един­ство главному противнику в ком­пании 1940 года - Гит­леру.

Далее все шло так, как было смоделировано в хо­де детального обсуждения в Овальном каби­нете Белого дома, в беседах с глазу на глаз между прези­дентом и его помощником, отправившимся с осо­бым поручением в Чикаго накануне откры­тия там съезда демократической партии. Задача, стоявшая перед Гопкинсом, была не из легких, ибо Рузвельт непре­менным условием выдвиже­ния своей кандида­туры по­ставил одобрение ее подав­ляющим боль­шинством ( не более 150 голосов против). К тому же нужно было буквально на хо­ду заняться при­ведением в порядок расстроенных рядов демокра­тов, а заодно и нейтра­лизацией опасной группи­ровки Фарли, все еще видевшего себя боссом пар­тийной машины де­мокра­тов, ее фаворитом. Обос­новавшийся со своими помощ­никами в номере отеля "Блэкстоун", соединен­ным прямой телефон­ной связью с Белым домом, Гопск­нис в считанные часы доказал, что ко­мандный пункт съезда нахо­дится там, где распо­ложен его, Гопскинса, аппа­рат и узел связи.

15 июля 1940 года мэр Чикаго Эдвард Келли, босс чикагской партийной машины демо­кратов, высту­пил с речью: он сказал делегатам, что "спасение нации находится в руках одного челове­ка". Когда вслед за тем сенатор А. Бакли начал читать послание Рузвельта, в котором президент заявлял о своем нежелании оста­ваться на посту президента третий раз, ему не дали за­кончить. Зал взорвался хо­ром голосов: "Мы хо­тим только Руз­вельта !", "Америка хочет Руз­вельта !", "Все хотят Рузвельта !". Голосование, проведенное вечером на следующий день, было почти единодушным. Деле­гаты съезда демокра­тической партии избрали своим кандидатом в президенты США Франклина Рузвельта. Про­блема третьего срока утонула в патриотическом порыве.

12 Начало второй мировой войны.

Захват Гитлером Чехословакии, а Италией Ал­ба­нии вынудили Руз­вельта обратиться к Гит­леру и Мус­солини с личным посланием с прось­бой дать заверения, что в течении 10 лет они не нападут ни на одну из 31 пере­численных в посла­нии стран. Но было ясно, что попытки "приручить" аг­рессора и сделать его послуш­ным орудием антисоветской политики тщет­ны.

В этой обстановке нарастания военной уг­ро­зы, внутренней нестабиль­ности, активизации реак­цион­ных элементов утвердилось мнение Руз­вельта - не ос­тавлять поста президента. Он хотел придать выборам характер рефе­рендума в драма­тически решающий для судеб страны момент.

А. Гитлер

Германия уже оккупировала Польшу, Да­нию, Норвегию, Бельгию, вторглась во Францию. Были сильны голоса в пользу того, чтобы изоли­роваться от войны, вступить а сделку с Гитлером, наладить выгод­ное ши­рокомасштабное сотрудни­чество. Рузвельт пра­вильно уловил преобла­даю­щие на­строе­ние и обра­тился к избирателям с при­зы­вом противо­поставить нацио­нальное единство главно­му против­нику - Гитлеру.Замысел президента простирался весьма да­леко и заключался в реали­зации концепции на­ционального единства в условиях военной моби­лиза­ции, а воз­можно и участия в войне. Но он также не пошел на поводу у ав­торов реакци­он­ных антирабочих законов, гонителей радика­лизма. Рузвельт ввел в правитель­ство двух пред­ставителей профсоюзов, что символи­зиро­вало призна­ние того значения, которое Рузвельт при­давал восста­новле­нию контактов с рабочим дви­жением.

Голосование на президентских выборах по­ка­за­ло, что прочное боль­шинство все еще под­держи­вает президента с чьим именем связаны ре­формы "нового курса". Рабочий класс и бедней­шие слои поддержали Рузвельта. Трудящиеся го­лосовали за продолжение и углубление реформ. Голосование означало также пора­жение "изоляционистов", про­нацистских группи­ровок, пытавшихся помешать тенденции к отпорам аг­рессо­рам.

Если до 1940 года в США существовал за­кон о нейтралитете и было широко распростра­нено убежде­ние о том, что война не коснется страны, то после па­де­ния Франции стало ясно, что отсидеться не удастся. Рузвельт выступает за отмену эмбарго на поставку оружия воюющим странам и за отмену закона о ней­тралитете.

Послание Черчилля от 10 мая 1940 года с моль­бой о помощи и закли­нанием оставить эгои­стические расчеты извлечения выгоды из евро­пейской схватки подтолкнули к ряду важных ша­гов. Первым была про­дажа Фран­ции самолетов. Фактически весь 1940 год до и после выборов Руз­вельт из­бегал высказы­ваться по вопросу о вступле­нии в войну, ограничива­ясь по­луме­рами. Англии было передано 50 старых эсминцев и торпедных кате­ров. Крепкие позиции "изоляционистов" и ши­роко распространенные пацифистские настроения парализовали волю Руз­вельта. 9 декабря 1940 года по­ступило личное послание Черчилля уведомляв­шее о без­выходном поло­жении Англии, с просьбой о помощи.

Издается закон о ленд-лизе, который дол­жен по­мочь Англии путем предоставления взай­мы или в арен­ду, с тем чтобы не быть втянутыми в войну. И тем не менее не было оказано сущест­венной помо­щи. Ждали, ко­гда вступит в войну Советский Союз. Отношения ме­жду США и СССР бы­ли в это время достаточно слож­ны. После ус­тановления диплома­ти­ческих отношений США не сделали ничего для подлинного сближения. От­вергли все попытки уста­новить сотрудничество для организации отпора агрессии. В конце 1940-начале 1941 года в Москве и Вашингтоне возоб­новились попытки установить более тесные кон­такты, на чем неодно­кратно на­стаи­вал СССР. Однако эти переговоры ни к какому сближению не привели, ска­зывалось мощное давле­ние анти­советского блока в конгрессе.

Англия тем временем терпела поражение за по­ражением (оставили Крит, английский флот тер­пел в Атлантике урон от подводных лодок, снабже­ние Анг­лии продовольствием и снаряже­нием было под угрозой. Рузвельт запретил воен­но-морскому флоту конвоиро­вать транспорты.

Нападение на Советский Союз 21 июня 1941 года означало, что угроза смертельного удара по Англии, этой передовой линии обороны США - ми­новала. Мно­гим в правящей верхушке общест­ва поражение Совет­ского Союза представлялось сверх­желанным. Сенаторы Тафт и Трумен зая­вили, что победа "коммунистов" для американ­ского на­рода более опасно, чем за­воевание Рос­сии Гитле­ром.

Президент выступил с заявлением только 24 ию­ня. Очень лаконично. "Мы намерены оказать России всю помощь, какую только сможем," не ука­зав какие формы эта помощь может принять, а также не сказав о возможно­сти распростране­ния ленд-лиза на СССР.

Для выяснения ситуации и установления кон­так­тов с Советским руко­водством Рузвельт напра­вил в Москву своего личного представителя Гоп­кинса. 30 и 31 июля состоялись встречи Гоп­кинса со Сталиным. 12 ав­густа в бухте Арджен­тейя (Ньюфаундленд) произошла встреча Чер­чилля и Руз­вельта, где выяснилось, что ни Анг­лия ни США не готовы помочь Красной Армии. Рузвельт еще раз высказался против вступления США в войну, не­смотря на настойчивые просьбы Черчилля. Здесь была подпи­сана Атланти­ческая хартия - деклара­ция о целях в войне и принципах послевоенного уст­рой­ства. Рузвельт и Черчилль заявили также о готовности оказать помощь СССР поставками материалов.

30 октября 1941 года, когда стало ясно, что блиц­криг провалился, Руз­вельт сообщил в Моск­ву о реше­нии правительства предоставить СССР бес­процентный заем на один миллиард долларов. В 1941 году Черчилль сооб­щил Рузвельту в одной из своих телеграмм, что в случае сохранения США и далее по­ложения невоюющей стороны он не может пору­читься за то, будет ли Анг­лия продолжать войну в 1942 году.

11 сентября 1941 года в Атлантике произо­шел инцидент с германской подводной лодкой и амери­кан­ским эсминцем "Гриер". Рузвельт вы­ступил по радио с заявлением об изменении по­литики США "в водах, ко­торые мы (США) рас­сматриваем как исключительно важные для на­шей обороны".

Американские корабли и самолеты получи­ли приказ без предупрежде­ния атаковать италь­янские и германские суда, главное же - им разре­шалось конвои­ровать суда других стран. Факти­чески воен­но-морской флот полу­чил приказ о на­чале необъ­явлен­ной войны против Германии в Атлантике.

В самых разных кругах общественности резко изменилось в положительную сторону от­ношение к во­енному сотрудничеству с Советским Сою­зом.

7 декабря 1941 года после внезапного напа­де­ния японской авиации на американскую воен­но-морскую базу Перл-Харбор на Гавайях США пре­вратились в страну воюющую, при том число их врагов сразу ут­роилось: 11 декабря 1941 года Ита­лия и Германия объя­вили войну Соединенным Шта­там. Попытки прави­тельства Рузвельта на протяжении це­лого ряда лет от­тянуть неизбеж­ную войну с Японией путем урегулиро­вания раз­ногла­сий, в том числе и за счет третьих стран, ничего не дали. "Умиротворение" агрес­сора и здесь за­верши­лось фиаско. Широкие массы насе­ления требо­вали оказать самую действен­ную по­мощь Красной Ар­мии и это оказывало пря­мое и опосредствованное влия­ние на внешнюю полити­ку Рузвельта. В оп­ределении коалиционной стра­тегии Рузвельт коле­бался, испыты­вая давле­ние с разных сторон. Осо­бенно решительно в пользу затягивания открытия второго фронта в Европе выступали Черчилль и его кабинет, а также боль­шая часть командного состава США. Весной 1942 года под влиянием нарас­тавших требований аме­риканской обще­ствен­ности активизировать воен­ные усилия США и Англии Рузвельт начал скло­няться к идее форсиро­ван­ного открытия второго фронта, для чего он послал в апреле 1942 года Гопкинса и Маршалла для перегово­ров с Черчил­лем. Но не получил в Лондоне под­держки. По­мимо этого Рузвельт при­гла­сил Молотова для пере­говоров по этому же вопросу и заверил его, что второй фронт в Европе будет открыт в 1942 году в Северной Франции. Но все это оказа­лось мистификацией, ни­кто и не соби­рался выпол­нить договоренности.

Сторонники доктрины "англосаксы долж­ны управлять миром" в пра­вительстве, военных и финан­сово-промышленных кругах считают курс Руз­вельта в отношении СССР не достаточно же­стким, излишне бла­городным. Этим объясняется двойственность и нереши­тельность политики Руз­вельта.

Правительства Англии и США снова укло­ни­лись от выполнения своих обязательств и в июле 1942 года согласовали открытие (в буду­щем) вто­рого фронта в Северной Африке, что со­вершенно незначи­тельно влия­ло на ход дел на главном театре военных действий, но было вы­годно Англии и США по­скольку укрепляло их позиции на Ближнем Востоке и в Средиземномо­рье, в зонах интересов их монополий. В США действовали определенные силы, которые по мере развития успеха Красной Армии склонялись к мысли, что сепаратный мир Германии с Англией и США не только возможен, но и обоюдно выго­ден в плане "спасения западной ци­вилизации" и противо­дей­ствия "советской угро­зе". Од­нако Рузвельт верно учел господствовавшие в широкой общественности настроения на беском­промисс­ную борьбу с фа­шизмом. Рузвельт стре­мился противостоять нарас­тавшему нажиму сепара­ти­стов. Эту цель пресле­довала и конференция в Касабланке, где он пред­ложил в январе 1943 года четкую формулу "беззаговорочная капитуляция Германии". В ряде последующих выступ­лений президент публично отмежевался от тех элемен­тов, которые пытались внести раскол в Объеди­нен­ные Нации.

Рузвельт не только не собирался идти на по­во­ду у реакции, провоци­рующей его на прове­дение жесткой линии в "русском вопросе", Но и пла­нировал серьезно заняться совместно с Совет­ским ру­ководством созда­нием необходимых усло­вий для тесного взаимодействия двух стран для поддержа­ния длительного и прочного мира после войны.

В 1943 году возникли серьезные осложнения в американо-советских отношениях, чему причи­ной были постоянные оттяжки с открытием вто­рого фронта, от­каз Англии и США от поставок военных грузов север­ным маршрутом, оттяжки в выполне­нии уже согласо­ванных планов по ленд-лизу и тот факт, что Англия и США принимали все решения о втором фронте без уча­стия Совет­ского Союза и без консуль­таций с ним. Это ухудшение отношений в Вашинг­тоне восприни­малось по-разному, у одних оно вызы­вало одоб­рение и даже ликование, у дру­гих обеспоко­ен­ность. Рузвельт был встревожен. Он решил пере­бо­роть этот нежелательный крен, про­тивопос­та­вив ему политическую волю к со­трудни­честву в интересах по­беды над фашизмом. Вто­рого де­кабря 1942 года Рузвельт направляет послание Ста­лину с предложе­нием о двусторонней встрече. В ин­тересах коалиции пози­ция Советского Союза была иной - провести трехстороннюю встречу, твер­до стоять за сохранение и углубление меж­союзнеческх отношений на основе полного ра­вен­ства сторон. Пока велся обмен мне­ниями о встрече, на Ва­шингтонской конференции Чер­чилля и Рузвельта сроки открытия второго фрон­та были отодвинуты на весну 1944 года.

К осени 1943 года в высших военных кругах США не оставалось сомне­ний в том, что Совет­ский Союз способен самостоятельно довершить раз­гром на­цистов и освободить Европу. Среди­земномор­ский вари­ант второго фронта, предла­гаемый Чер­чиллем вызывал все большие сомне­ния. На Квебек­ской конференции (август 1943 года) Рузвельт выдвинул задачу "достичь Берли­на раньше рус­ских". Оба руководителя понимали, что за­тяжки с открытием второго фронта ставят под вопрос будущие отноше­ния с СССР. После Сталинграда любые решения, предусматриваю­щие изоляцию Совет­ского Союза, как того хотел Черчилль стано­вились не­реальными. Важнейшим решением Кве­бекской конфе­ренции было решение приступить к практической под­готовке второго фронта в Европе 1 мая 1944 года (операция "Оверлорд"). Черчилль дал согласие под на­стой­чивым нажимом Рузвельта.

Постоянное и все более угрожающее анти­со­вет­ское брюзжание Чер­чилля, его настойчивые "предостережения" об "опасностях" укрепления со­труд­ничества с СССР не могли поколебать Руз­вельта в том, что "поддержание и развитие дру­жественных отноше­ний между США и СССР" яв­ляется абсолютно необхо­димым.

28 ноября - 1 декабря 1943 года состоялась встре­ча в Тегеране. Глав­ным был вопрос о вто­ром фронте. Благодаря твердой позиции совет­ских представителей конференция пришла к со­гласован­ным решениям (а до от­крытия конфе­ренции разно­гласия между Черчиллем и Рузвель­том по этому вопросу так и не были преодо­лены). В декларации главы государств выра­зили реши­мость, что три стороны "будут работать совме­стно как во время войны, так и в последующее мирное время".

13 Планы послевоенного устройст­ва.

В 1943 году после Сталинграда и Курска на­ча­лась высадка союзников в Южной Италии. Руз­вельт понял, что он должен заглянуть в более дале­кое буду­щее и заняться рассмотрением во­просов послево­енного мира. Надо было осущест­вить идею о пере­стройке ме­ждународных отно­шений на осно­ве со­трудничества стран с разными социальными систе­мами, на основе учета их за­конных интересов и достижения согласия по спорным вопросам мир­ным путем. Желание со­хранить после войны доб­рые отношения с Со­вет­ским Союзом преобладало в американском обще­стве. Впервые Руз­вельт высту­пил с проектом дек­ларации о создании меж­дуна­родной организации, об ответственности четырех держав (США, Анг­лии, СССР, Китая) за со­хране­ние мира после войны на Квебекской встрече с Черчиллем в ав­густе 1943 года.

Темпы и масштабы экономического роста в го­ды войны, последовав­шего за десятилетием глу­бо­чайшего кризиса, были беспрецедентными. В про­мышленности все отросли работали с пол­ной нагруз­кой, безработица исчезла, резко улуч­шилось положе­ние в сельском хозяй­стве.

Возникла идея сохранить эту перспективу бес­ко­нечного процветания, укрепляя союз биз­неса и военных кругов с целью поддержания на ходу "постоянной воен­ной экономики". Это пол­ностью совпадало с жела­ниями военных кругов осуществ­лять полицейские функции в мире. Уже в 1943 году заместитель военно-морского мини­стра Форрестол призывал к усилению военной мощи с целью уста­новления полного контроля над миром: "У нас теперь в руках сосредоточена ог­ромная сила и мы должны непременно со­хра­нить ее". Планы после­во­енного урегулирования и сотрудничества при­ходили по этому в явное противоречие с такими устремле­ниями. Настрое­ния в пользу сохранения ори­ентации всей после­военной экономической по­литики на военно-стратегические цели с учетом глобальных при­тязаний американского империа­лизма были со­вершенно не двусмысленно выраже­ны в формуле "военная готов­ность плюс экономи­ческая готов­ность".

Назывались потери в заработках, которые не­из­бежно должны после­довать за сокращением воен­ного производства и закрытием заводов. Фи­гу­рировали цифры ожидаемой в первые же годы по­сле войны без­работицы (12 - 16 миллионов че­ловек) . Прямо указы­валось на возможность по­вторе­ния сразу же за военным бумом нового 1929 года. В США войну если даже не приветствовали как из­бавление от хронической депрес­сии и без­рабо­тицы, то восприни­мали во всяком случае как норму.

Значительные сдвиги в социально - классо­вой структуре общества, про­исходившие на фоне эконо­ми­ческого роста, не могли не вызвать эро­зию той массо­вой базы, на которую опиралась администра­ция Руз­вельта.

Значительная часть профсоюзных лидеров про­хладно относилась к перспективе тесного со­трудни­чест­ва СССР и США в интересах послево­ен­ного мирного урегулирования. Прячась за те­зисом скорейшего окон­чания войны, эта группа настаи­вала на сепаратном ми­ре с Германией на условиях, прямо противоположных тем, которые были про­возглашены Рузвельтом в Касаб­ланке. Формула "реалистического мира" выдвинута в противовес концепции "беззаговорочной капиту­ляции". В такой обстановке подходила Америка в 1944 году к прези­дентским выборам.

Избирательная кампания 1944 года, развер­нув­шаяся в разгар решаю­щих сражений на теат­рах военных действий, обернулось для президен­том тяжким испыта­нием. Предстояло избрание на чет­вер­тый срок. Чтобы пре­одолеть этот рубеж, нужно было выдвинуть новые идеи, способные при­влечь массы избирателей. Прези­дент заявил, что он об­думывает программу социально-эконо­мических преобразова­ний, которая призвана про­должить эру реформ. 11 января 1944 года в по­слании конгрессу президент назвал ряд мер, ко­торые должны были способство­вать экономиче­ской стабилизации, это законода­тельство о на­логообложении, контроля над це­нами и т. д.

Главное место в послании было уделено так на­зываемому второму биллю о правах, в котором провоз­глашалось достижение "нового базиса обес­пе­чения и процветания" для всех американ­цев "без различия по­ложе­ния, расовой и религи­озной при­над­лежности ". По убеждению Руз­вельта, этот базис включал право на полезный труд, право зарабаты­вать на про­питание, одеж­ду, отдых, право фермеров иметь достаточные до­ходы, право каж­дого предпри­нимателя на ком­мерче­скую деятель­ность в условиях, не ограни­ченных дикта­том моно­полий, право на "приличное жилище", на об­разо­вание, на меди­цин­скую помощь, на социальное обеспечение в старости, по болезни, в связи с без­рабо­тицей и т.д.

Изложенный в форме общих пожеланий вто­рой билль о правах пред­ставлял собой пере­чень далеких це­лей, но бесспорно мог стать зна­менем широкого движе­ния за социальное обнов­ление, что сразу почувствовала реакция, назвав это "опасной химе­рой". Президент под­лил масла в огонь заявив, что уг­роза безопасности на­ции находится справа. "Если ре­акция возьмет верх, то можно будет опре­деленно сказать: хотя мы и раз­гро­мили врагов на полях сражений за рубежами нашей страны, здесь мы дали одер­жать верх духу фашизма".

14 Завершение войны и новые про­бле­мы.

Высадка в Северной Франции 6 июня 1944 года вызвала активизацию тех сил в правящем классе, ко­то­рые мечтали закончить войну "американским миром" и готовы были пойти на сговор с гитлеров­цами на общей платформе борьбы с "мировым коммунизмом".

Вторая Квебекская конференция (11 - 16 сен­тября 1944 года ) выгля­дела как очередная уступка силам, заинтересованным в расколе ан­тигитле­ровской коали­ции. О принятом в Квебеке соглаше­ниях по политиче­ским вопросам Совет­ское прави­тельство не получило фактически ни­какой ин­фор­ма­ции. Более того, памятная записка встречи 18 - 19 сентября 1944 года в Гайд-Парке, где Рузвельт и Черчилль обсуждали будущее атомного ору­жия, предусматривала сохранение в сек­рете от Совет­ского Союза самого факта работ по "Монхеттенскому проекту".

Американский историк Кимбелл считает, что весь ход конференции (квебекской) и ее ре­шения про­низаны близкой Черчиллю идеей англо-аме­рикан­ского союза и гегемонией в мире. Именно эта идея владела теми об­щественными силами США, которые сделали лозунг борьбы с "коммунистической опасно­стью" цен­тральным лозунгом "политического года".

Все громче были речи, призывающие адми­ни­ст­рацию рассматривать Советский Союз как буду­щего военного противника. Усилилась кри­тика со стороны либеральных групп планов Руз­вельта, предусматри­вающих тесное сотрудниче­ство четы­рех великих держав (СССР, Великобри­тании, США, Китая) в целях сохра­нения мира по­сле победы. В публичных выступлениях антируз­вельтовских сил вновь слышал­ся подтекст: Гер­мания должна стать союзником в бу­дущих поли­ти­ческих комбинациях, призванных слу­жить про­тивове­сом Советскому Союзу.

Рузвельт понимал, что все эти проекты тя­нут страну назад к двадцатым годам. Свою зада­чу он ви­дел в развенчании кампании за отказ от участия США в будущей международной органи­зации безо­пасности. Что касает­ся будущего Гер­мании, то призывы к "мягкому обращению" с ней подтолк­нули президента предпринять ряд шагов с целью добиться совместно с СССР устранения военной угрозы со стороны Герма­нии. Рузвельт заявил о намерении США совместно с другими державами оккупировать Германию, дабы не по­вторить ошиб­ку 1918 года.

Наступала решительная фаза избиратель­ной компании. Опросы обще­ственного мнения показы­вали, что несмотря на заметное падение влияния демократов, личный авторитет прези­дента оста­вался выше автори­тета его соперника - республи­канца Дьюи.

С целью достигнуть перелома в настроени­ях из­бирателей Рузвельт прибегнул к испытан­ному приему: переключить внимание нации на крити­ческий, пово­ротный характер мирового развития, требующий учета траги­ческого опыта предвоенных лет и неординарных смелых реше­ний, отречения от старых догм. По мысли прези­дента предвоенная политика США была ошибоч­на, ошибочно само­уст­ранение после 1918 года от обес­печения меж­дународ­ной безопасности кол­лективными усилиями всех заинтересован­ных стран. Необходимо создать после войны Объеди­ненным Нациям ново­го эффек­тивного механизма поддержания мира. Все это тесно увязыва­лось с особым значением для будуще­го мира добро­со­седских советско-американ­ских отноше­ний.

15 Крымская конференция.

Предложение о встрече в верхах с целью об­суж­дения проблем, встав­ших на заключитель­ном этапе войны, сделано Рузвельтом в послании Ста­лину 19 ию­ля 1944 года.

И. СталинВ 1944 году сильно акти­визировались тай­ные контакты высших чинов Германии с пред­ста­вите­лями спецслужб Англии и США, имевшие целью проти­во­дей­ствовать укреплению аме­ри­кано-совет­ских отно­шений и способ­ствовать за­ключению сепаратной сделки. По­кушение на Гитлера 20 июля 1944 года и секретная ин­форма­ция о демо­кратиче­ских убежде­ниях ряда его уча­стников (и прежде всего полковника фон Штау­фенбер­га) усиливали за­интересованность воен­ных руководи­телей США в установлении контак­тов с оппозицион­ными Гит­леру генера­лами Вер­махта, склоняющимися к сепа­ратному миру с за­падными союзниками на услови­ях раз­рыва с Со­вет­ским Союзом и предотвращения "большевизации Европы".

Значительное влияние на активизацию сил, про­тиводействующих укреп­лению советскою - американ­ских отношений, оказывала английская дипло­матия. Полнее всего в период подготовки Ялтинской конфе­ренции олице­творявшая линию на ослабление коалици­онных усилий и на реви­зию ранее согласованных реше­ний.

Заметно возросло давление на Белый дом со сто­роны правого крыла конгресса и консерватив­ных орга­нов печати, неизменно рассматривав­ших Совет­ский Союз в качестве потенциального врага. По мере при­ближения выборов в ноябре 1944 года кампания за пе­ресмотр внешней поли­тики на­бира­ла силу. Поэтому в телеграмме к Сталину Рузвельт высказы­вался за ско­рейшую встречу в верхах. Важно было закрепить во внешнеполитиче­ском курсе США позитивные сдвиги в отношениях с СССР, достигну­тые с мо­мента их восста­новления в 1933 году и получив­шие развитие в годы войны.

Пристально следя за растущей наступа­тель­ной мощью советских войск, за тем как ши­рится между­на­родное признание решающего вклада их в победу, улав­ливая настроения боль­шинства амери­канского народа, стре­мившегося к прочно­му миру, Рузвельт постепенно и не без внутрен­них ко­леба­ний приходил к выводу о на­зревшей перестройке международных от­ношений на ос­но­ве сотрудниче­ства стран с различ­ным об­ществен­ным стро­ем.

Реализм Рузвельта положительно сказался на итогах конференции по созданию "Всеобщей меж­ду­на­родной организации безопасности", ко­торая проходила в Думбартон-Оксе в августе - сентябре 1944 года и где принцип единогласия великих дер­жав получил свое подтверждение.

Проявляя двойственность, Рузвельт никак не мог полностью расстать­ся с идеей лидерства в послевоенном мире, понимая вместе с тем, что отно­шения СССР и США должны покоится на дос­таточно прочных осно­вах, попытки расшатать которые обойдутся дорого в плане ближайших и дол­говремен­ных целей союзников.

Контуры решений на предстоящей Крым­ской конференции вырисовы­вались для Рузвельта как произ­водное от трезвого учета меняющейся обста­новки - во­енной, стратегической, политиче­ской, дипломатиче­ской, мораль­ной. Фактор на­личия Советского Союза, одержанные им ре­шающие победы имели доминирую­щее значение в этом ана­лизе. Ни о какой "поспешности" в под­готовке Белого дома к Крымской конференции или об "интеллектуальной немощи" пора­женного недугом президента, оказав­шегося якобы жертвой "русского коварства" в Ялте, о чем твердят сто­ронники реви­зии принятых там решений, и речи быть не может. Особые обстоятель­ства на пред­стоящей конферен­ции представлял собой для Руз­вельта "фактор Черчилля" или "трудности с Чер­чиллем", который как считал Рузвельт все более и более сползал к мышлению девятнадцатого ве­ка, вместо того чтобы видеть мир таким, каким он был к концу войны.

Франклин Рузвельт - политик-реалист, и сто­рон­ники рузвельтовской линии на Крымской кон­фе­ренции еще раз могли убедиться, что един­ствен­ный путь к по­бедоносному завершению войны и обеспече­нию проч­ных основ послевоен­ного мир­ного урегули­рования - это в первую оче­редь про­должение и развитие советско-американ­ского со­трудничества.

На Крымской конференции был достигнут трех­сторонний консенсус - редчайшее явление для конфе­ренции подобного рода. Главным содержа­нием конфе­ренции были вопросы о послевоенном устрой­стве мира об Организации Объединенных Наций, о совместных действиях против Японии, без чего война на Дальнем Востоке могла затя­нуться на 2 - 3 года и привести к ог­ромным люд­ским и материальным потерям.

Последнее выступление Рузвельта перед кон­грес­сом состоялось 1 марта 1945 года. Это был отчет о Крымской конференции и размышле­ния о целях внеш­ней политики США. Это высту­пление было еще и пре­дупреждением против сто­летиями культивируемого слепого соблазна, при­бегая к силе и военно-блоковой политике, решать международ­ные конфликты без учета интересов мирового сообщества в целом. "Мир, кото­рый мы строим, не может быть американским или бри­танским миром, русским, французским или ки­тайским миром. Он не может быть миром боль­ших или миром малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместном усилии всех стран. Крымская конфе­ренция призвана обозна­чить конец односторонних действий, замкну­тых блоков, сфер влияния, ба­ланса сил и всех других подобных методов, кото­рые использовались ве­ками и всегда безуспешно. Мы предлагаем поста­вить на их место всемирную организацию, кото­рая в конечном счете объеди­нила бы все миролю­бивые нации". Идея справед­ливого мира "для всех" уживалась у Рузвельта с признанием лиди­рующей роли США в мировых делах. За исход­ный принимался факт резкого эко­но­мического ослабления всех стран и превращения США в "образец" социально-экономического раз­ви­тия остального мира, в своего рода эталон для под­ражания, что подразуме­вало одновременно и от­ношения зависимости. Все это должны были вен­чать многочисленные военные базы США, а также торговая и финансовая экспансия.

К весне 1945 года атомный "Манхеттенский про­ект" успел приобрести черты зловещей реаль­но­сти. Еще в 1944 году по инициативе датского физи­ка Нильса Бо­ра возникла идея: ради сохра­нения доверия между со­юзниками информиро­вать Совет­ский Союз о ведущихся работах по созданию атом­ной бомбы. Тем не менее Рузвельт дал себя угово­рить Черчиллю не информиро­вать Советский Союз, что и было зафиксировано в па­мятной записке, подписанной Черчиллем и Руз­вельтом 19 сентября 1944 года в Гайд-Парке. Следует считать, что Рузвельт, также как и Чер­чилль придерживался же­сткой линии, отвергая идею международного кон­троля над атом­ным оружием на основе равноправ­ного уча­стия в нем всех стран антигитлеровской коалиции.

Внешнеполитический курс Рузвельта и "дух Ял­ты" подвергались непрерывным нападкам.

16 Бернский инцидент.

Весной 1945 года на долю честных союзни­че­ских отношений выпали новые испытания. Од­ним из них стал так называемый "Бернский ин­цидент". В Берне ве­лись тайные переговоры гене­рала СС Карла Вольфа и резидента разведыва­тельных служб США Аллена Дал­леса. Этим пе­реговорам пред­шествовала с января 1945 года длительная история тайных контактов эмиссаров американской и анг­лийской разведок с предста­вителями "третьего рейха" в Италии. В ходе этих контактов речь шла о "спасении Западной циви­лизации" путем откры­тия второго фронта. Со стопроцентной уверенностью можно сказать, что президент Рузвельт знал об этом. Об этих пере­говорах стало известно и в Москве. В марте 1945 года последовал по этому поводу интенсив­ный обмен посланиями между Сталиным и Рузвель­том. Сталин расценивал эти действия как тяжкое наруше­ние союзнического долга. Рузвельт в свою очередь пытался как-то снизить эффект этих разоблачений, ссылаясь на "малозначительность" инцидента или предпола­гая про­вокации гитлеровской разведки, пытав­шейся таким образом внести раздор между союз­никами. Эта тайная интрига американской и английской спецслужб была затеяна в расчете на политическую выгоду, которую западные союз­ники надеялись извлечь, вновь прибегая к "альтернативной воен­ной стратегии". Также как и раньше, ее суть со­стояла в том, чтобы с наи­мень­шими издержками, используя готовность из­верив­шихся в по­беде Гит­лера военных и полити­ческих деятелей "третьего рейха" открыть запад­ный фронт, продвинуть­ся далеко вперед на вос­ток и взять под свой контроль всю территорию центральной Европы.

В это время с 29 марта Рузвельт находился в Уо­рим-Спрингс (штат Джоржия), он там отды­хал и гото­вился к выступлению на учредительной конфе­ренции Организации Объединенных Наций в Сан-Франциско.

По поводу этого инцидента Рузвельт от­пра­вил Сталину следующую телеграмму: "Благодарю Вас за Ваше искреннее пояснение со­ветской точки зрения в от­ношении бернского ин­цидента, кото­рый, как сейчас представляется, поблек и отошел в прошлое, не принеся какой-либо поль­зы. Во всяком случае не должно быть взаимного недоверия и незначительные недора­зумения тако­го характера не должны возни­кать в будущем. Я уверен, что, когда наши армии ус­тановят контакт в Германии и объе­динятся в полно­стью коорди­нирован­ном наступле­нии, на­цистские армии рас­падутся".

Телеграмма была послана 12 апреля из Бе­ло­го дома в Москву Гарриману и одновременно в Лондон Черчиллю. Через короткий промежуток времени, в тот же день, пришла шифровка от Гар­римана с предложе­нием опустить слово "незначительные". Рузвельт отве­тил без промед­ления и в тоне, не терпящем возражений: "Я про­тив того, чтобы вычеркнуть слово "незначительные", потому что я считаю бернское недо­разумение не­значительным инцидентом".

Это были последние послания и распоряже­ния Рузвельта.

17 Смерть президента - утрата для Аме­рики.

11 апреля неожиданно оказалось насыщен­ным событиями. Помимо чтения прибывших с по­чтой дело­вых бумаг, обдумывания речи по слу­чаю Дня па­мяти Джефферсона и подготовки ди­плома­тических депеш он был заполнен до отказа "мелочами", каждая из кото­рых была важна сама по себе. Не простым делом было утрясти с пресс-секретарем Хассетом рабочий кален­дарь до конца апреля (президент предполагал уехать из Уорм-Спрингса в среду, 18 апреля, пробыть день в Ва­шингтоне, а затем отправиться поездом в Сан-Франци­ско). На утро следующего дня Руз­вельт назначил стено­графирова­ние своей речи перед участниками учреди­тельной конференции Органи­зации Объединенных На­ций. Вечером в малом Белом доме появился министр финансов Генри Моргентау, занявший президента трудным разго­вором о будущем Германии. Внезапно обор­вав беседу в том месте, где Моргентау вернул его к плану расчленения Германии, президент пере­вел ее в иное русло, в область воспоминаний. Расставаясь Руз­вельт дружески извинился за краткость беседы, сослав­шись на предстоящие завтра встречи. Ему хотелось вы­спаться перед тем, как утром следую­щего дня его разбу­дят сек­ретари с всегдашней порцией ут­ренней почты.

12 апреля началось, как обычно, чтением га­зет. Они сообщали о взятии Вены русскими и о боях марша­ла Жукова в 40 милях от Берлина, о добро­вольной сдаче в плен сотен тысяч герман­ских солдат на Запад­ном фронте и о боях англо-амери­канцев в окрестностях Болоньи. Затем се­анс с художницей Шуматовой, закан­чивающей портрет президента. Все время сохранять не­под­вижную позу было делом утомительным. В ко­рот­кие проме­жутки Рузвельт подписывал деловые бумаги и перебрасывался двуми-тремя словами с окружаю­щими. Все восприняли как шутку его реплику о желании по­дать в отставку с по­ста президента. Вопрос присутство­вавшей тут же его родственницы Лауры Делано: "Вы это серьезно ? И что же Вы будете делать ?" - не застал его врасплох. "Я бы хотел возглавить Организацию Объединенных Наций", - ответил Рузвельт.

Где-то сразу после 1 часа дня 12 апреля 1945 года он внезапно почувствовал "ужасную головную боль", а затем потерял сознание. В 3 часа президент США умер. Уход из жизни Руз­вельта накануне исторических собы­тий решаю­щего значения был воспринят как тяжелая утрата прежде всего для трудного дела выработки но­вой философии безо­пас­ности в условиях действия уже проявившихся, но еще не познанных до конца глобаль­ных факто­ров разви­тия - социально-эко­номических, по­лити­ческих, национальных, воен­ных, научно-техниче­ских. Плоть от полти своего класса - класса аме­рикан­ской буржуазии, он в тоже время был и про­дуктом сво­его времени, от­меченного динамиче­скими изменениями, подры­вом позиций мирового капитализма, крутой лом­кой политических струк­тур, углублением револю­цион­ных процессов, воз­никшей угрозой для чело­вече­ства со стороны импе­риалистической реак­ции и воинствую­щего милита­ризма.

То, что внес Франклин Рузвельт как даль­но­вид­ный государственный деятель и дипломат в американ­скую политику (имея в виду ее практи­ческий и идеоло­гический аспекты), при всей не­однозначно­сти этого вклада обеспечили ему осо­бое место в национальной истории рядом с Ва­шингто­ном, Джеф­ферсоном и Лин­кольном. О роли же Рузвельта в становлении позитив­ной традиции в советско-амери­канских отношениях можно сказать словами Г. Гопкинса. "Рузвельт... - гово­рил он на встрече с советскими руководи­телями в Мо­скве в мае 1945 года, - не упускал из виду того факта, что экономи­ческие и географи­ческие интересы Совет­ского Союза и США не сталкиваются. Казалось, что обе страны прочно встали на путь, и но, Гоп­кинс, уве­рен, что Руз­вельт был в этом убежден, который ведет к раз­решению многих трудных и сложных проблем, ка­сающихся наших обеих стран и остального мира. Шла ли речь о том, как посту­пить с Германией или с Япони­ей, или о конкретных интересах обеих стран на Дальнем Востоке, или о междуна­родной организации безопасно­сти, или, и это не в последнюю очередь, о длительных взаимо­отно­шениях между Соединенными Штатами и Со­вет­ским Союзом - Рузвельт был убежден, что все эти вопросы могут быть разрешены и что в этом его под­держит американский народ."

18 Список литературы.

1) Мальков В. Л. "Франклин Рузвельт". -Москва: "Мысль", 1988. - 350 с.

45

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:38:12 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:34:35 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Франклин Рузвельт как человек и политик

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151259)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru