Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Интеллигенция (А.Ф. Кони)

Название: Интеллигенция (А.Ф. Кони)
Раздел: Исторические личности
Тип: реферат Добавлен 23:09:37 24 сентября 2005 Похожие работы
Просмотров: 488 Комментариев: 2 Оценило: 5 человек Средний балл: 3.4 Оценка: неизвестно     Скачать

Оглавление:

Введение:.............................................................................................................. 2

«Я любил свой народ, свою страну...». А. Ф. Кони......................... 3

После революции............................................................................................................................ 3

Учеба.................................................................................................................................................. 3

Диссертация................................................................................................................................... 5

Дела.................................................................................................................................................... 5

Соратники....................................................................................................................................... 6

Литература.................................................................................................................................... 8

Вывод................................................................................................................................................. 9

Введение:

XIX век — преддверье революции, время, когда вершилась последующая история страны, время суровых реформ и великих людей, творивших их. Множество людей было поднято политическим водоворотом реформируемой России наверх и столько же сброшено вниз, их судьбы навсегда останутся на страницах учебников истории и политологии.

Безусловно, большая и основная часть интеллигенции предреволюционного периода истории России была связана с политикой, и явилась движущей силой будущих революций, что, конечно, неудивительно. Люди, имеющие образование, чутко ощущающие политическую среду, не могут оставаться равнодушными к ситуации в стране

«Я любил свой народ, свою страну...». А. Ф. Кони.

После революции.

Из своих 83-х 10 лет Анатолий Федорович Кони прожил при Советской власти. Она лишила его, кажется, всего: высших чиновничьих званий и орденов, поста члена Государственного совета. Кроме, конечно, звания по­четного академика по разряду изящной словесности, учрежденному к сто­летию со дня рождения Пушкина. Как всякое академическое звание, оно присваивалось выдающимся российским писателям пожизненно.

В самом начале первого года нового века вместе с Львом Толстым, Короленко, Чеховым — в ознаменование заслуг их в литературе — Кони был избран почетным академиком. Как известно, находившийся в оппози­ции к царской власти и ее институтам Толстой вообще не принял этого звания, Короленко и Чехов демонстративно, в знак протеста против не­избрания в «почетные» Горького, сложили с себя это звание — Кони оставался «почётным», чем чрезвычайно гордился.

Едва ли не на протяжении всей своей жизни он выступал с докла­дами, речами, статьями о Пушкине, Лермонтове и Толстом, Тургеневе и Достоевском, Гончарове и Некрасове… Он посчитал себя нужным стране и народу — и продолжал свое слу­жение им. Ему предложили поехать за рубеж на лечение (то было, как для Короленко, завуалированное предложение выбрать между голодной, воюющей, обновляющейся Родиной и сытым, комфортным Западом). Как и Королепко, старый Кони отказался. А иначе не могло быть.

Это не значило, что Анатолий Федорович принимал идеи партии, новой власти. Народный комиссар просвещения А. В. Луначарский в эти годы считал Кони лишь «блестящим либералом», забывая о его демократизме зачастую неотделимом от либерализма человека, вынужденно служившего в самом капище «судебного мира эпохи царей» и тем не менее сумевшего сохранить гражданское лицо, нравственную независимость, ува­жение даже своих политических противников — «седых злодеев» Госу­дарственного совета и сената.

Учеба.

Печататься он начал рано. Ему не было и двадцати двух, когда увидела свет его кандидатская диссертация «О праве необходимой обороны». Вооб­ще надо сказать, что многое, очень многое в детстве, отрочестве, юности Анатолия складывалось необыкновенно счастливо.

Его отец был известный в 30—40-х годах литератор, журналист, издатель; мать тоже писала и издавала рассказы и повести, позднее стала известной в столицах и провинциях актрисой. И Федор Алексеевич Кони и Ирина Семеновна Юрьева (по сцене Сапдунова) были людьми незауряд­ными, талантливыми многосторонне и столь же крепко преданными каж­дый своей профессии. Горько писать о том, что они расстались: по-видимому, артистические, художественные натуры их требовали большей само­стоятельности и большей терпимости друг к другу...

Сохранился любопытный документ, характеризующий уровень во­спитания отцом младшего сына (старший оказался способным, но слабо­вольным, непутевым, растратил казенные деньги, кончил печально...):

«Я, нижеподписавшийся! Сделал сего 1858 года от Р. X. марта II дня условие с Анатолием Федоровым сыном Кони в том, что я обязуюсь издать переводимое им. Кони, сочинение Торквато, неизвестно чьего сына Тассо, «Освобожденный Иерусалим» с немецкого и обязуюсь издать его с карти­нами и с приличным заглавным листом на свой счет числом тысяча двести экземпляров (1200) и пустить их в счет по одному рублю серебром за экземпляр (1 р.с.); а также заплатить ему. Кони, за каждый переводи­мый печатный лист по десяти (10 р.с.) рублей серебром, а листов всех одиннадцать (II числом)...

Руку приложил: переводчик Анатолий Кони, коллежский советник доктор философии Федор Кони...»

Мы не знаем, выполнил ли 14-летний переводчик эту работу, но, судя по твердости характера и настойчивости, которые проявлял А. Ф. Ко­нис детских лет и до последних дней жизни, он довел перевод до конца.

Он окончил трехгодичную немецкую школу в своем родном Петербурге, три года проучился в гимназии, из 6-го, предпоследнего класса, подго­товившись, сдал экзамены и поступил в университет на физико-матема­тический факультет; знал несколько европейских языков; в студенческие годы существовал на средства, добываемые частными уроками, отказываясь от материальной поддержки небогатых, в общем, родителей не потому, что они не в состоянии были помогать, а потому, что считал: должен обеспечивать себя сам. А с учениками занимался по словесности и исто­рии, по ботанике и зоологии (он учился на факультете по разряду есте­ственных наук). И только после закрытия с годичного университета по причине студенческих беспорядков перевелся в Московский, но уже на юридический. Что побудило юношу к переводу на «престижный», как сейчас бы сказали, факультет? Только что прогремела «Великая реформа», готовились Земская и Судебная; к первой Кони навсегда сохранил благоговейное отношение, к последней и сам «руку приложил», предельно четко и последовательно претворяя в жизнь только что увидевшие свет судебные уставы (с 1864 года). Пожалуй, главную роль в выборе профессии правоведа сы­грало время. Анатолий Федорович всегда считал себя сыном «святых шестидесятых» — и не изменил ни разу их лучшим заветам: гражданской честности, верности общественным идеалам, профессиональной этике, высоконравственным порывам молодости, когда не личные выгоды, а выс­шие интересы стоят у человека на первом плане.

«Повезло» Анатолию Кони и в том смысле, что эпоха наложила от­печаток и на наставников его — среди них были замечательные юристы, в разной степени причастные к реформам суда: Н. И. Крылов и Б. Н. Чи­черин, С. И. Баршев и В. Д. Спасович, отечественную историю с особенным блеском читал С. М. Соловьев. Только с одним преподавателем в будущем недобро скрестился путь Кони, а симпатия ученика сменилась презрением гражданина: курс гражданского судопроизводства читал К. П. Победоносцев...

О студенческих годах Кони оставил интересные, полные благодар­ной теплоты воспоминания (а равно, впрочем, и о годах юности), об учи­телях, о Москве. Как в школьные и гимназические годы в столице, в доме отца, Анатолий встречался и в Белокаменной с интересными людьми — писателями, историками, актерами; в старой столице он усердно посещал собрания знаменитого Общества любителей российской словесности, о ко­тором отзовется впоследствии: «Они собирали всю прогрессивно мысля­щую Москву». Еще усерднее занимался юный студент «своими» науками. Возможно, он стал бы неплохим естественником, продолжив учебу на физ­мате, но именно в правоведении он нашел себя — служителем Фемиды Кони оказался действительно блестящим.

Диссертация.

Впервые это обнаружила его диссертация, после написания которой Анатолий не только был выпущен в службу со степенью кандидата прав, но и «в приложение» к ней получил множество неприятностей. Изданная как выдающаяся кандидатская работа в 1-м томе «Приложения к Москов­ским университетским известиям» (издание, похожее на нынешние «Уче­ные записки»), она обратила на себя внимание не одних специалистов. Ею заинтересовалось министерство народного просвещения — после того, как цензурное ведомство усмотрело в диссертации нежелательные мысли и особенно — выводы, а затем «дело» легло на стол к министру внутренних дел Валуеву. «Власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает»,—цитировал цензор и как посягательство на незыблемые устоивласти со стороны диссертанта приводил одно из «крамольных» мест: «Граждане вправе отвечать на ее требования: «врачу, исцелися сам» . Чеканные, хотя и несколько тяжеловесные, характерные для Кони обороты — он сохранил их навсегда — привели в ужас чиновника-доносителя: «...Употребление личных сил может быть допущено только при отсутствии помощи со стороны общественной власти...», «Народ, правительство которого стремится нарушить его государственное устройство, имеет в силу правового основания необходимой обороны право революции, право восстания» .

У 22-летнего диссертанта — черным по белому: «Очевидно, что не­обходимая оборона, как сопротивление действиям общественной власти, может быть только в случае явного противодействия закону».

Да, конечно, служа закону, Кони служил строю, несчетное число раз допускавшему нарушение им же декларируемого закона. Но каждый раз защищая интересы человека из народа, из общества, Кони занимал по­зицию не просто блюстителя закона — он, отстаивая достоинство простого человека, призывая видеть в нем личность, действовал с общедемократи­ческих позиций — и нередко демократ в нем побеждал либерала.

Дела.

Неуклонно следуя закону, судья или прокурор Кони глубоко вникал в психологию провинившегося человека, всегда видел в нем не отвлечен­ную фигуру, к коей необходимо применить ту или иную статью Уложения о наказаниях, а «душу живу», тщательно анализировал все за и против, с последовательным гуманизмом и бесстрашием отстаивал право человека в тех случаях, когда оно попиралось.

Однако всегда был непримирим к заведомым и бесстыдным закононарушителям.

Когда прокурор Кони принимался «распутывать» дело представителя определенного сословия, почему-то обижалось все сословие. Петербург­ский гильдейный купец миллионер Овсянников поджег собственную фаб­рику в корыстных целях и получил «при содействии Кони» сибирскую каторгу — затаили недоброе на неподкупного прокурора уверенные в силе золота купцы.

Осуждена игуменья Митрофания — недовольна церковь. Спустя двадцать лет полиция обвиняет крестьян-вотяков села Старый Мултан в человеческом жертвоприношении. Оказывается, их вековое об­щение с русским народом, давнее обращение в христианство — ничто перед полицейскими обвинениями целого народа в кровавом изуверстве. В за­щиту крестьян выступает передовая интеллигенция, вмешивается писатель В. Г. Короленко, которого называют совестью нации,— против, заодно с полицией и судом, невежественный мракобес поп Блинов. Церковь, когда-то возмущенная «делом игуменьи», теперь напугана двойной кас­сацией Мултанского дела в сенате, поддержанной обер-прокурором Кони.

Правда закон победили и на этот раз: крестьяне были оправданы и освобождены. Когда Кони и Короленко встретились после процесса, писатель поведал судебному деятелю: на последнем, третьем суде над не­счастными удмуртскими мужиками заколебались русские мужики-при­сяжные: «Виновны или не виновны?» И все же победило исконное на­родное чувство: не могут соседи, такие же землепашцы, совершить чело­веческое жертвоприношение. И: «Не виновны!» После суда старшина присяжных подошел к Короленко: «Ехал я сюда с желанием закатать вотских. Вы меня переубедили. Теперь сердце у меня легкое».

Привлечен к ответу за содержание игорного дома офицер Колемин, ему грозит Сибирь — и на Кони ополчаются военные: затронута честь мундира.

Если суд, в котором обвинение поддерживал Кони (как, например, дело об убийстве губернским секретарем Дорошенко харьковского меща­нина Северина), признавал виновным дворянина-чиновника, на ноги под­нималась вся помещичья рать, пытаясь ошельмовать или подкупить моло­дого прокурора Харьковского окружного суда, осмелившегося «закатать» представителя первого сословия империи.

Вышеупомянутые дела нашли отражение в очерках «Дело Овсян­никова», «Игуменья Митрофания» и других, где правовые и моральные акценты были четко расставлены.

Соратники.

Непримиримый к сознательным нарушителям закона и снисходи­тельный к «простолюдинам», пред коими он, будучи истым шестидесят­ником, считал должником и себя как член интеллигентного общества,— Анатолий Федорович с высокой требовательностью относился к духовно близким ему единомышленникам, а к борцам за общественные интере­сы — с трогательной, самозабвенной дружбою. Одним из таких стал для него известный ученый и публицист профессор К. Д. Кавелин, чью весьма содержательную характеристику можно отнести к самому Кони. «Бывают люди уважаемые и в свое время полезные. Они честно осуществляли в жизни все, что им было «дано», но затем, по праву уста­лости и возраста, сложили поработавшие руки и остановились среди бы­стро бегущих явлений жизни... Новые поколения проходят мимо, глядя на них, как на почтенные остатки чуждой им старины. Живая связь менаду их замолкнувшей личностью и вопросами дня утрачена пли не чувствует­ся, и сердце их, когда-то горячее и отзывчивое, бьется иным ритмом, без­участное к явлениям окружающей действительности. Холодное уважение провожает их в могилу, и больное чувство незаменимой потери, незаместимого пробела не преследует тех, кто возвращается с этой могилы...

Но есть и другие люди — немногие, редкие. В житейской битве они не кладут оружия до конца. Их восприимчивая голова и чуткое сердце рабо­тают дружно и неутомимо, покуда в них горит огонь жизни. Они умирают, как солдаты в ратном строю, и, уже чувствуя дыхание смерти, холодею­щими устами еще шепчут свой нравственный пароль и лозунг. Жизнь часто не щадит их, и на закате дней, в годы обычного для всех отдыха и спокойствия, наносит их усталой, но стойкой душе тяжелые удары. Но зато — ничего из области живых общественных вопросов не остается им чуждым. Вступая в жизнь с одним поколением, они делятся знанием с другим, работают рука об руку с третьим, подводят итоги мысли с чет­вертым, указывают идеалы пятому... и исходят со сцены всем им понятные, близкие, бодрые и поучительные до конца. Они не «переживают» себя, ибо жить для них не значит только существовать да порою обращаться к своим, нередко богатым воспоминаниям... Их чуждый личных расчетов внутренний взор с тревожною надеждою всегда устремлен в будущее, и в их многогранной душе всегда найдутся стороны, которыми она тесно соприкаса­ется с настроением и стремлениями лучшей части современного им общества. Одним из таких людей был К. Д. Кавелин».

А сам Кони? Он был глубоко искренен, когда в конце своих дней исповедно признал: «Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть... Я любил свой народ, свою страну, служил им, как мог и умел. Я не боюсь смерти. Я много боролся за свой народ, за то, во что верил».

Мы смело можем прибавить к упомянутой Кони когорте «немногих, редких» его самого. Близко соприкасавшиеся с ним люди либо отходили прочь, либо становились невольно или вольно в один с ним ряд честных служителей долга, о которых создал прекрасные очерки или воспомина­ния Анатолии Федорович: юрист и историк искусства Д. А. Ровинский, судебные деятели и поэты А. Л. Боровиковский и С. А. Андреевский.

Кони сочувственно цитирует прозаика и критика В. Ф. Одоевского — и тоже как бы о себе: «Перо писателя пишет успешно только тогда, когда в чернильницу прибавлено несколько капель крови его собственного сердца... » Сам он писал именно так. С какой теплотой вспоминает Кони о людях, профессионально честно выполнявших свой долг, например об Иване Дмитриевиче Путилине или о судебных деятелях, чья нерядовая практика поднимала и возвышала в глазах парода и общества служителей Фемиды — равно и адвокатов (в их ряды несчетное количество раз был безрезультатно зван Кони теми, кто хотел иметь такого сильного и честного коллегу в условиях почти сплошного засилья врагов судебной перестройки).

Среди не очень многочисленных, но важных для понимания идейно-творческого облика Кони работ значительное место занимают его статьи о высших государственных деятелях России: Шувалове и Витте, предпо­следнем и последнем русских самодержцах, о Петре Великом и Лорис-Меликове...

Литература.

Особое место в творческом наследии Кони по праву занимают его статьи и воспоминания о литераторах: от Пушкина и Лермонтова до Толстого и Короленко...

Необыкновенно ярко написан портрет Тургенева. Читатель сможет оценить ту высокую степень любви и преклонения, которую вложил автор в описание внешности Ивана Сергеевича (нельзя не отметить: Кони был мастером словесного портрета) и в рассказ о драме любви писателя к выдающейся актрисе. Верный своему принципу повествовать о характер­ном, типичном для большого человека (это относится и к очеркам о До­стоевском, Некрасове, Толстом, Гончарове), Анатолий Федорович реши­тельно отбрасывает «неглавные черты». С какой воистину русской ин­теллигентской деликатностью живописует он встречу с Иваном Сергеевичем в его парижской получужой обители. Боль за того, кто, по словам Некрасова, «любящей рукой не охранен, не обеспечен», у рассказчика не переходит в гнев, он находит акварельные тона в раскраске гаммы возвышенных чувств, владеющих Тургеневым, когда на лестнице их настигает голос поющей почти 60-летней Полины Виардо. «...Сказал мне, показывая глазами на дверь: «Какой голос! До сих пор!» Я не могу забыть ни выражения его лица, ни звук его голоса в эту минуту: такой восторг и умиление, такая нежность и глубина чувства выражались в них...»

В воспоминаниях о Некрасове читателю близка ненависть самого автора и его героя к судейской породе «скотов старых приказных вре­мен» понятен и дорог Некрасов в проявлениях «доброты и даже велико­душной незлобивости» по отношению к чуждым ему людям. Его прекрас­ные внимательные и участливые отношения к сотрудникам, его отзывчи­вая готовность «подвязывать крылья» начинающим даровитым людям очень импонировали Кони. Явно имея в виду известный эпизод, когда отчаянное положение любимого детища, журнала «Современник», толкнуло поэта ради его спасения составить приветственную оду Муравьеву-Веша­телю, Кони с присущим ему мудрым пониманием души художника от­мечает: «Не «прегрешения» важны в оценке нравственного образа чело­века, а то, был ли он способен сознавать их и глубоко в них каяться».

Язык Кони в воспоминаниях о писателях, в рассказах о встречах с ними обретает особую вдохновенную выразительность, стиль этого почет­ного академика по разряду изящной словесности ни с чьим другим не смешаешь. Не просто читать его: масса иностранных афоризмов, ссылок, и в то же время по-своему лиричный язык, обладающий особой притя­гательностью, почти начисто лишенный канцеляризмов, казалось бы, обя­зательных для чиновничьей письменной речи, тем более судейской.

Не только публикациями в прессе, книгами, но и речами, лекциями, выступлениями перед массовой аудиторией он неизменно вызывал восхи­щение и восторг публики. Зато его «служебные» речи — четкие, отточен­ные, неизменно строго логичные и неопровержимо доказательные — ока­зывали зачастую на старцев Государственного совета и сената действие обратное.

Вот несколько примеров стилистики Кони, пронизанной мощью и красотою родного языка. В статье о Достоевском юрист и литератор обращается к состоянию души героя «Преступления и наказания» в час его адской решимости: «Мысль об убийстве уже созрела вполне и все­цело завладела им. Нужен лишь толчок — пустой, слабый, но имеющий непосредственную связь с этой мыслью — и все окрепнет, и решимость поведет Раскольникова «не своими ногами» на убийство... Так, постав­ленный под ночное тропическое небо, сосуд с водой, утративший свой лучистый водород, ждет лишь толчка, чтобы находящаяся в нем влага мгновенно отвердела и превратилась в лед».

А вот как тонко, даже с какой-то влюбленностью, разбирает Кони одно из лучших творений толстовского гения. «От рассказа «После бала» веет таким молодым целомудренным чувством, что этой вещи нельзя чи­тать без невольного волнения. Нужно быть не только великим худож­ником, но и нравственно высоким человеком, чтобы так уметь сохранить в себе до глубокой старости, несмотря на «охлаждении лета», и затем изобразить тот почти неуловимый строй наивных восторгов, чистого вос­хищения и таинственно-радостного отношения ко всему и всем, который называется первою любовью». И—сцена, когда отец Вареньки бьет сол­дата, «нанесшего слабый удар» проводимому сквозь строй замученному службой татарину, «этот роковой диссонанс,— скорбно и проницательно отмечает Кони, читатель, проведший жизнь за столом прокурора и судьи и насмотревшийся на людские драмы вдосталь,— действует сильнее всякой длинной и сложной драмы».

Вывод.

Анатолий Кони никогда не сходил со своего «островка» законности и права, никогда не уставал нести «огонь» правды, справедливости и культуры в народ и в общество. Оттого отважный, даже дерзкий по му­жественности переход из одной эпохи в другую стал длянеговыражением высшей творческой и гражданской любви к своей многолюдной, много­национальной России, к ее народу, от которых он никогда не мыслил ни отделить, ни отдалить себя.

Как много из прошлого в настоящее сумел перенести Кони — ученый, юрист-практик, литератор, лектор-просветитель. Несколько лет назад был его юбилей — он к своим юбилеям был равнодушен, однако не забывал «круг­лых дат» выдающихся людей России: 9 февраля 1994 года исполнилось 150 лет со дня его рождения…

Детство.

Третий ребенок в семье, Сергей родился в Москве 5 мая 1820 года. В то время Соловьевы жили в здании Коммерческого училища в тесных, плохо обставленных комнатах нижнего этажа, окнами во двор, где в послеобеденное время гуляли воспитанники. Мальчик подолгу следил за играми детей, но сам никогда в них не участвовал. На двор его не пускали, детских развлечений он не знал. И хотя, казалось, жил он светло и беспечально, но став взрослым он написал: «Я никогда сам не был ребенком».

Вероятно, врожденная склонность к занятиям историей и географией получила в ребенке развитие благодаря Марьюшке — так он ласково называл свою няню, которая по своей натуре была странницей и ни раз совершала длительные путешествия на богомолья, о чем потом рассказывала Сереже.

Выучившись читать, мальчик приохотился к книгам, которые стали его главным развлечением. В это время его сестер Елизавету и Агнию отдали в пансион и он остался в семье одним ребенком. В восемь лет его записали в духовное уездное училище — отец думал дать сыну, по семейной традиции духовное образование. Занимался он дома, сдавая в училище необходимые экзамены. У его отца — Михаила Васильевича Соловьева была довольно обширная библиотека, которую юный Сергей прочел практически за два-три года. Одна из любимейших его книг того времени стала «Начертание всеобщей истории» Ивана Басалаева. К тринадцати годам Соловьевым была уже прочитана «История государства Российского».

Гимназия, в которую позже был отправлен Сергей занимала два дома на Волхонке. Директор гимназии Окулов гимназистами не интересовался, был светским человеком, известным в Москве остроумцем и рассказчиком. Входя в класс, Сергей направлялся к первому месту: на скамьях гимназисты сидели строго по успехам, несколько раз в год их пересаживали. Место первого ученика, занятое в четвертом классе, Соловьев удержал до седьмого, выпускного.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:35:48 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:33:33 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Интеллигенция (А.Ф. Кони)

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151310)
Комментарии (1844)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru