Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Адмирал Нахимов

Название: Адмирал Нахимов
Раздел: Исторические личности
Тип: реферат Добавлен 20:04:37 21 июля 2005 Похожие работы
Просмотров: 3633 Комментариев: 7 Оценило: 6 человек Средний балл: 4.5 Оценка: 5     Скачать

АДМИРАЛ ПАВЕЛ СТЕПАНОВИЧ НАХИМОВ

Во время Великой Отече­ственной войны Советское правительство учредило ор­ден двух степеней и медаль Нахимова. Орденом награж­дались офицеры Военно-Мор­ского Флота «за выдающиеся успехи в разработке, прове­дении и обеспечении морских операций», а медалью — от­личившиеся в боях матросы, старшины и сержанты флота. Именем адмирала названы училища, где подростки начи­нают готовиться к военно-морской службе. Чем адми­рал заслужил такую память?

События привели нас как раз к тем годам, когда фло­товодческий талант Павла Степановича Нахимова про­явился необычайно ярко и весь был отдан Отечеству. О славном адмирале этот доклад.

Весной 1853 года между Турцией и Россией были ра­зорваны дипломатические от-

Нахимов П. С.

ношения, а осенью начались военные действия на Черном море и по обе стороны от не­го — на Кавказе и Дунае, где были границы враждующих стран.

Царь и его правительство отнеслись к очередной войне с турками без тревоги. Царю, его министрам, капиталистам и помещикам казалось, что в итоге войны, разгромив Тур­цию, можно будет еще боль­ше укрепить влияние в стра­нах Балканского полуострова и Ближнего востока. Было у них еще немаловажное сооб­ражение, чтобы новую войну считать благом: в стране не утихали волнения и бунты крепостных крестьян; у всех на памяти было восстание, поднятое против царя офице­рами-декабристами. Сильное потрясение, такое, как война (с победоносным концом), должно было, по мнению ца­ря и его окружения, успоко­ить народ, ненависть к туркам должна была заглушить недо­вольство царскими порядка­ми. Как видно, цели войны были далеки от интересов на­рода. Она несла простым лю­дям новые жестокие законы, новые (разорительные налоги, гибель тысяч и тысяч солдат, матросов. Эти беды в одина­ковой мере ждали и народ Турции. Так что началась вой­на несправедливая с обеих сторон.

Сообщения с театра воен­ных действий в первое время приходили радужные. Успех сопутствовал русским. 5 нояб­ря 1853 года произошел бой паровых кораблей — первый в истории. Русский пароходофрегат «Владимир» под командо­ванием капитан-лейтенанта Гри­гория Ивановича Бутакова ар­тиллерийским огнем повре­дил колеса турецкого парохо­да «Перваз-Бахри» («Владыка морей») и затем пленил его. Через несколько дней парус­ный фрегат «Флора» вел бой с тремя турецкими парохода­ми, двум из них нанес боль­шие повреждения и всю трои­цу обратил в бегство. А 18 но­ября произошло знаменитое Синопское сражение — по­следнее в истории парусного флота.

СИНОПСКОЕ СРАЖЕНИЕ

Турки сосредоточили в Батуме (этот город тогда при­надлежал им) 20 тысяч сухо­путных войск и готовились пе­ребросить их морем в район Поти и Сухума, чтобы отрезать от России русскую армию, на­ходившуюся на Кавказе. Если бы десант удался, то армия, ли­шенная всякого снабжения, по­гибла бы. Переброску десанта турки намеревались прикрыть боевыми кораблями. На усиле­ние своего флота в районе Батума и направили они из Стамбула эскадру Осман-паши. Русский флот на Черном море после смерти Михаила Петровича Лазарева возглав­ляли два адмирала: Владимир Алексеевич Корнилов и Павел Степанович Нахимов. Они предполагали, что турки пред­примут именно такие дей­ствия. Но где искать эскадру противника? Море велико. К тому же осенью часты штормы, туманы. Было одно средство: крейсировать у турецких берегов, днем и ночью не смыкая глаз, чтобы не пропустить врага. Случилось так, что Нахимову пришлось половину своей эскадры отправить в Севастополь — корабли получили по­рождения во время жестокого шторма. И почти тут же выяснилось, что турецкие корабли стоят в Синопе, отдыхая перед второй половиной пути. Эти сведения Нахимов получил, опрашивая торговые суда, их подтвердили матросы захваченного турецкого паро­хода.

Синоп был укрепленной ба­зой турецкого флота. По бе­регам бухты на возвышенных местах расположились шесть батарей с крупнокалиберны­ми орудиями. Под их защитой стояли 16 кораблей: 7 фрега­тов, 2 парохода, 3 корвета, 2 военных транспорта, 2 бри­га. На кораблях и на берегу у турок было в общей сложно­сти 512 орудий.

Что было делать Нахимо­ву? Напасть с ограниченными силами на неприятельский флот нельзя, только загубишь свои корабли. Но нельзя и упустить неприятеля! В руках маленькой эскадры русских оказалась судьба всего Кавка­за. «Я решился, — писал по­том Нахимов, — тесно блоки­ровать этот порт», 84-пушечные линейные корабли «Им­ператрица Мария», «Чесма», «Ростислав» встали у входа в бухту, закрыв собой выход из

нее. Фрегат «Кагул» занял пост для наблюдения в не­скольких милях от бухты, а в Севастополь за помощью со всей возможной быстротой пошло посыльное судно.

Трудно сказать, почему ту­рецкий адмирал не напал на русских, имевших только 252 орудия. Он больше недели смотрел на них со своего фрегата «Ауни-Аллах». Ко­нечно, адмирал понимал, что три грозных стража откроют выход из бухты, только если погибнут...

И вот пришла помощь: три 120-пушечных корабля и фре­гат под командованием контр-адмирала Федора Михайло­вича Новосильского. Лил дождь, ветер был сильный и неблагоприятный. Но Нахи­мов приказал готовиться к сражению. Приказ адмирала заканчивался словами, кото­рые мог сказать только командующий, до конца уве­ренный в мужестве и мастер­стве своих помощников: «...все предварительные наставления при переменившихся обстоя­тельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и поэтому я предостав­ляю каждому совершенно не­зависимо действовать по усмотрению своему, но не­пременно исполнить свой долг».

Теперь русские имели 8 ко­раблей: 6 линейных, 2 фрега­та. На них 720 орудий, в том числе 76 бомбических, снаря­ды которых взрываются внут­ри корабля. Чтобы превос­ходство в артиллерии еще увеличить, чтобы огонь был как можно губительнее, ад­мирал приказал начинать его с дистанции 300—600 метров. А во всех западных флотах было принято вести артилле­рийский бой на расстоянии один-два километра.

Русские корабли, стремясь быстрее сблизиться с противником, вошли в бухту двумя кильватерными колоннами. Под градом ядер и книпелей они встали против турецких кораблей и сами открыли ошеломляющий огонь.

Флагманский корабль «Императрица Мария», на кото­ром находился Нахимов, сра­зился с турецким флагма­ном — фрегатом «Ауни-Аллах». Решительно атаковать и вывести из дела неприятель­ский флагман — такое прави­ло ввел еще Ушаков. Через полчаса, не выдержав обстре­ла, «Ауни-Аллах» выбросился на берег. За ним выбросился на берег «Фазли-Аллах». В отдельные моменты на флот врага и его береговые бата­реи обрушивалось до 200 сна­рядов в минуту.

Все корабли Нахимова сра­жались так же доблестно, как флагман. И все же адмирал особо выделил корабль «Па­риж» и приказал поднять на мачте «Марии» сигнал с бла­годарностью. Но сигнальные фалы были перебиты. Адми­рал послал шлюпку, и коман­да «Парижа» узнала о похва­ле начальника. А командовал доблестным кораблем капи­тан первого ранга Истомин, он вместе с Нахимовым и Корниловым был в Наваринском сражении на «Азове».

Не прошло и трех часов, как неприятельская эскадра пе­рестала существовать. Были разбиты и все береговые ба­тареи. Турецкие корабли горе­ли. Два из них взорвались, за­сыпав город обломками. В го­роде начались пожары. Их ни­кто не тушил, так как населе­ние ушло в окрестные деревни. Спастись удалось только паро­ходу «Таиф». На нем бежал контр-адмирал Мушавер-паша — такой титул имел в ту­рецком флоте английский со­ветник капитан Адольф Слэд. Потери турок только погиб­шими составили около 3 ты­сяч, это из 4500, находивших­ся в сражении. Было много пленных, в их числе сам вице-адмирал

Истомин В. И.

Осман-паша, ранен­ный в ногу, и три командира фрегатов.

Русские потеряли 38 чело­век убитыми и 235 ранеными. Все корабли были целы, но имели много повреждений. Некоторые пришлось до са­мого Севастополя буксиро­вать пароходами, которые вскоре подошли к месту сра­жения. Дело это было труд­ное из-за сильного ветра и волн. Но эскадра Нахимова благополучно пришла в свою базу. Ей была устроена тор­жественная встреча — с по­здравлениями, наградами и обедами для матросов на пло­щади у Графской пристани, а для офицеров в морском клубе.

Значение победы, одержан­ной при Синопе, видно из письма, которое послал На­химову командующий отря­дом судов у Кавказских бе­регов контр-адмирал Петр Вукотич: «С сердечным удо­вольствием имею честь по­здравить в. пр-во с блиста­тельным истреблением непри­ятельской Синопской эскад­ры, великой грозы всего Кав­каза... Быстрое и решительное истребление турецкой эс­кадры вами спасло Кавказ, в особенности Сухум, Поти и Редуткале, покорением по­следнего досталась бы в до­бычу туркам Гурия, Имеретия и Мингрелия». (Это основные районы Грузии.)

ПРЕДВИДЕНИЕ АДМИРАЛА

Нахимов не был бы знаме­нитым флотоводцем, если бы только умел вести сражения. Он, как истинный военачаль­ник, мог обозреть взглядом будущее, а это дано не мно­гим. Один из морских офице­ров, лейтенант Ухтомский, в дневнике писал: «Во время Синопского дела я был на Су­хумской эскадре и в начале декабря 1853 года на шхуне «Смелая» возвратился в Се­вастополь. Конечно, все мы очень сожалели, что не имели счастия быть в Синопе, и с жадностью ловили все под­робности и последствия это­го дела... В первый свободный день я отправился к Нахимо­ву по праву знакомого. Он был очень любезен, жалел, что меня не было в Синопском отряде, и невольно ув­лекся, рассказывая о Синопе. «Только ужасно то, г. Ухтом­ский, — сказал адмирал, — что эта победа подвинет про­тив нас войну, ибо англичане увидят, что мы им действи­тельно опасны на море, и, по­верьте, они употребят все усилия, чтобы уничтожить Чер­номорский флот». По изме­нившемуся звуку голоса ад­мирала и по выражению глаз несомненно было то, что На­химов как бы винил себя в том, что он навлек или уско­рил будущие бедствия вой­ны».

Наша наука рассматривает войну как продолжение поли­тики. Продолжение не мирны­ми средствами, а насильствен­ными. «Ту самую политику, — писал Владимир Ильич Ленин, — которую известная держава, известный класс внутри этой державы вел в течение долгого времени пе­ред войной, неизбежно и не­минуемо этот самый класс продолжает во время войны, переменив только форму дей­ствия».

Зна­я политику Англии того вре­мени, политику ее правящего класса — капиталистов. Это захват колоний, порабощение народов, безжалостное унич­тожение соперников. Зная также, что английские капи­талисты предпочитали нано­сить удары соперникам чужи­ми руками. Так бывает в обыч­ной жизни: идет здоровенный громила, а рядом с ним дер­жится слабосильный, но зано­зистый тип; этого-то типа и выпускает громила начинать драку. Смотрит с любопытством, как отвешивают тума­ки его сообщнику, но забить не дает, сам кидается с кула­ками. И в этой войне за спиной Турции стояла Англия. Не только она, еще Франция и Сардиния. Весной 1854 года эти государства, увидев, что Турции грозит поражение, объявили России войну. Тут же к границам России подтя­нула огромную армию Авст­рия: она держала нейтрали­тет, но, если бы русские вой­ска с западной границы были переброшены на юг, не за­медлила бы захватить боль­шие территории. К отторже­нию русских земель пригото­вились Швеция и некоторые другие государства. Вот как просчитался Николай 1 и его правительство! Думали вое­вать только с Турцией, а при­шлось иметь дело с сильней­шими державами мира.

Следуя своей предвоенной политике, Англия и ее союзники поставили себе целью уничтожить Черноморский флот России, отторгнуть от нее Крым, Кавказ, придунайские районы, а также земли на Балтике и на Дальнем Во­стоке. «Раз уж пришлось са­мим вступить в войну, — рас­суждали английские и фран­цузские капиталисты, — надо низвести Россию на морях до самого крайнего положения».

Началась изнурительнейшая многолетняя война. Фридрих Энгельс писал о ней: «В течение сорока лет Европа не знала проклятия подобной борьбы; по важно­сти и значительности ее уча­стников, равно как и по раз­нообразию и необъятности их ресурсов, едва ли найдется что-либо аналогичное во всей истории человечества». Слова Энгельса подтверждают такие цифры. В Отечественной вой­не 1812 года, воюя с Наполео­ном, русская армия израсхо­довала 36 тысяч пудов пороха, а за время обороны Севасто­поля — 200 тысяч.

Военные действия шли в местах, удаленных Друг от друга на тысячи миль. Союз­ные эскадры получили задачу нанести удары по русским ба­зам и флотам на всех морях, омывающих Россию: по Крон­штадту на Балтике, по Архангельску на Белом море, по Петропавловску - Камчатскому на Тихом океане.

Атаки на эти крепости были успешно отбиты. Причем на минах, поставленных у Крон­штадта, подорвались четыре петровых корабля неприятеля; это был первый в истории слу­чай успешного применения минного оружия.

Самым тяжелым театром военных действий стало Чер­ное море, точнее — Крым­ский полуостров (отсюда и название всей войны — Крым­ская) и даже не весь полу­остров, а Севастополь — глав­ная база русского Черномор­ского флота.

Корабли не могут обойтись без берега, как птицы не мо­гут вечно парить в воздухе. Перелетные птицы, увидев в море судно, без страха устремляются к нему и отды­хают на нем, набираются сил, чтобы продолжить нелегкий путь. А самому кораблю, что­бы отдохнуть, набраться сил, залечить раны, полученные в боях и штормах, нужен берег.

В течение всего лета 1854 го­да англо-французское коман­дование готовилось к высад­ке армии на русское побе­режье.

2 сентября союзный де­сант — почти 70 тысяч анг­лийских, французских и турец­ких солдат — высадился в Ев­патории. Его доставили из Варны три сотни транспорт­ных судов.

90 боевых кораб­лей обеспечивали высадку. Собственно, обеспечивать им ничего не

нужно было. Вой­ска выгружались на берег со­вершенно беспрепятственно. В Крыму в

это время не было достаточно сильной русской армии. Главнокомандующий Меншиков был убежден, что союзники, чтобы не зимовать в окопах, осенью высаживать­ся не станут, поэтому и не по­заботился о сосредоточении своих войск. Не мог помешать высадке и флот. У союзни­ков было вдвое больше воен­ных судов, причем ядро их флота составляли паровые винтовые корабли, не зависев­шие от ветра. Вооружены они были нарезными орудиями. Вне всякого сомнения, кораб­ли Нахимова, если бы они вступили в бой, были бы унич­тожены. Как мы увидим даль­ше, именно эскадра Нахимо­ва — ее корабли, ее моря­ки — сыграла решающую роль в обороне Севастополя. Без них Севастополь был бы захвачен неприятелем с ходу.

ВОЕВАТЬ НЕЧЕМ

Царская Россия сильно отстала от других дер­жав в промышленном произ­водстве, во всем хозяйстве. Нарезное оружие, к примеру, было изобретено русскими, а раньше вооружили им свои армии англичане и французы, да еще турок снабдили. Пер­вый военный пароход «Ско­рый» тоже русские сделали, а к началу Крымской войны на Черном море было у рус­ских всего шесть пароходофрегатов. В огромной стране порох делали три завода. Чу­гуна Россия производила в 10 раз меньше, чем Англия. Потом, когда начнутся у Се­вастополя ожесточенные ар­тиллерийские дуэли, русские из-за нехватки снарядов смо­гут на десять выстрелов про­тивника отвечать только од­ним.

Поставим перед собой та­кой вопрос: если бы царь и его правительство заранее узнали о размерах опасно­сти, грозящей Севастополю, Крыму, всей России, могли бы они вооружить русскую ар­мию и флот так же хорошо, как был вооружен неприятель? Что-то было бы лучше, конеч­но. Но коренной разницы не было бы. Для коренного изме­нения военных дел нужно бы­ло изменить в корне политиче­скую и социальную основу жизни всего народа. И первое, что нужно было сделать,—это отменить крепостное право — право помещиков иметь в собственности людей, распо­ряжаться ими, как вещами. И на заводах работали люди, находившиеся в собственно­сти капиталистов. Труд, что в городе, что в деревне, был рабским трудом, следователь­но, малопроизводительным. В Англии и Франции давным-давно закончилась эпоха фео­дализма, в России же господ­ствовали феодальные отноше­ния.

Но разве мог царь по доб­рой воле изменить существу­ющие порядки? Наоборот, он всячески укреплял их: это ведь были порядки его, а не чьи-нибудь. Он сам был богатейшим помещиком. Како­во ему было расстаться со своей собственностью? И раз­ве мог он обидеть свою опо­ру — русских помещиков?

Мы говорили, что флот на Черном море возглавляли Корнилов и Нахимов. Правильнее, точнее было бы ска­зать, что они больше всех де­лали для флота. А должности их были не такие уж глав­ные — первый был начальни­ком штаба Черноморского флота, второй — начальником 5-й флотской дивизии. Над ними стояло много вельмож, титулы которых были настоль­ко пышные, насколько убоги­ми были их военные способ­ности. Оба адмирала имели ограниченные права, свои приказы и распоряжения обя­заны были согласовывать, утверждать; они тратили много сил, чтобы доказать выгод­ность и необходимость како­го-либо дела. Только нечело­веческая энергия, святая пре­данность Отечеству давали им силы воевать с неприяте­лем и одновременно с вель­можным начальством.

ПЕРВЫЕ БОИ У СЕВАСТОПОЛЯ

Неприятельские войска дви­гались от Евпатории к Сева­стополю. 8 сентября на реке Альме им преградила путь русская 35-тысячная (вдвое меньшая по численности) ар­мия. Произошло кровопро­литное сражение. Потери с обеих сторон были очень большие. Главнокомандующий генерал-адмирал князь Меншиков приказал своим войскам отступить к Бахчисараю. И Се­вастополь остался один, город должен был защищаться сам — силами небольшого гарнизона и тем, что мог дать флот.

Остается только гадать, как решилась бы судьба города, если бы союзники сразу по­сле сражения двинулись на Севастополь. Имея хорошую орудийную защиту со сторо­ны моря и укрепления на се­верной стороне, город был беззащитен на суше с юга. Но союзники долго не могли прийти в себя от понесенных потерь, они даже не пресле­довали отступавшую русскую армию. Это-то и дало воз­можность в кратчайший срок возвести на южной стороне города линию оборонитель­ных сооружений. Когда англи­чане, французы и турки, обой­дя северные укрепления го­рода, вышли к южной сторо­не, они неожиданно для се­бя наткнулись на непреодо­лимую полосу редутов и ба­стионов.

Флот неприятеля тоже был остановлен, он не смог войти в Севастопольскую бухту: у входа в нее моряки затопили пять старых линейных кораб­лей и два фрегата. Жалко бы­ло топить свои корабли, все они были прославлены во многих сражениях. Но иного выхода не было.

Союзное командование, как и предполагал Меншиков, боя­лось оставить свои войска в окопах на зиму. Только проб­лему эту оно намеревалось решить иначе, чем представ­лял себе Меншиков, — реши­тельным штурмом взять Сева­стополь и закончить войну до холодов.

5 октября союзники, поль­зуясь большим превосход­ством в артиллерии, начали ожесточенную бомбардиров­ку города с суши и моря. По­сле этого начался штурм укреплений. Защитники Сева­стополя сражались с невидан­ным мужеством. Штурм они отбили, при этом уничтожили много неприятельских орудий и повредили несколько кораб­лей. И опять потери в людях с обеих сторон были очень большие, повторить штурм в ближайшее время противник не мог. Севастопольцы вос­пользовались передышкой для совершенствования своей обороны.

Умер раненный на Малаховом кургане адмирал Влади­мир Алексеевич Корнилов. С того тяжелого дня все за­боты о защите Севастополя легли на Павла Степановича Нахимова и его давнего со­ратника адмирала Владимира Ивановича Истомина.

РАССКАЗЫВАЮТ ДОКУМЕНТЫ

14 сентября 1854 года. Приказ П. С. Нахимова

«Неприятель подступает к городу, в котором весьма ма­ло гарнизона; я в необходи­мости нахожусь затопить суда вверенной мне эскадры и оставшиеся на них команды с абордажным оружием присо­единить к гарнизону. Я уверен в командирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться как герой: нас соберется до трех тысяч; сборный пункт на Театральной площади. О чем по эскадре объявляю».

Из записок неизвестно­го унтер-офицера

«В Севастополе везде кипе­ла работа; все бегало, суети­лось. Почти все полки были вооружены лопатами, кирка­ми, мотыгами и другими ору­диями, необходимыми при по­стройке укреплений. Рабочие таскали землю в корзинах, в мешках, в полах шинелей, во всем, в чем было можно. Всюду возили и носили брев­на, доски, станки и орудия, снятые с потопленных кораб­лей. Работали не только сол­даты, но даже женщинам бы­ла дана работа: они построи­ли батарею...»

20 ноября 1854 года. Из письма артиллерийско­го офицера Л. Н. Толстого брату

«Город осажден с одной стороны, с южной, на кото­рой у нас не было никаких укреплений, когда неприятель подошел к нему. Теперь у нас на этой стороне более 500 ору­дий огромного калибра и не­сколько рядов земляных укреплений, решительно непри­ступных. Я провел неделю в крепости и до последнего дня блудил как в лесу, между этими лабиринтами батарей. Неприятель уже более трех недель подошел в одном ме­сте на 80 сажен и не идет вперед; при малейшем дви­жении вперед его засыпают градом снарядов. Дух в вой­сках выше всякого описания. Во времена древней Греции не было столько геройства. Кор­нилов, объезжая войска, вме­сто «здорово, ребята!» гово­рил: «Нужно умирать, ребята, умрете?» — и войска отвеча­ли: «Умрем, ваше превосхо­дительство, ypa!» И это не был эффект, а на лице каждо­го видно было, что не шутя, а взаправду, и уже 22000 ис­полнили это обещание.

...Бомбардирование 5-го чи­сла останется самым блестящим, славным подвигом не только в русской, но и во все­мирной истории. Более 1500 орудии два дня действовали по городу и не только не да­ли сдаться ему, но и не за­ставили замолчать и одну двухсотую наших батарей...»

Из дневника участника обороны

«...Мальчики от 10-летнего возраста являются на бастио­ны, где с необыкновенным са­моотвержением под самым сильным неприятельским ог­нем остаются на батареях, по­могая артиллерийской прислу­ге, поднося заряды и снаря­ды; так, сын матроса 37-го флотского экипажа Максим Рыбальченко, мальчик 12 лет, во время самого сильного бомбардирования города, в продолжение 5, 6 и 7-го чи­сел октября, собирал ложив­шиеся в Аполлонову балку ядра и носил их на бастион Корнилова... В настоящее вре­мя Максим Рьпбальченко на­ходится на батарее Камчат­ского люнета и исполняет обя­занности нумера, подающего снаряды к орудию. Товарищ Рыбальченки, сын матроса 30-го флотского экипажа, Кузьма Горбаньев [14 лет] с первых дней осады Севасто­поля явился на бастион № 4 и просил командовавшего там определить его в число ар­тиллерийской прислуги. 2 апреля Кузьма Горбаньев ранен и после перевязки возвратил­ся к своему месту.

Максим Рыбальченко и Кузьма Горбаньев за храб­рость награждены медалями на Георгиевской ленте».

12 октября 1854 года. Из письма капитана второго ранга М. М. Коцебу М. Ф. Рейнеке

«Уважаемый любезный Ми­хаил Францевич!

Па[вел] Степ[анович] треть­его дня был на нашей стороне и просил передать вам, что кроме незначительной цара­пины от штуцерной пули, про­летевшей мимо его уха, он здоров.

Сам же скажу, что П[авел] С[тепанович] как бы ищет смерти, разъезжая под самым убийственным огнем; недав­но матросы без церемонии сняли его с лошади и отнесли в место, более безопасное. Он один теперь ездит по ли­нии, воодушевляя своим присутствием и матрос, и солдат».

Из письма М.Ф. Рейне­ке П.С.Нахимову 19 ок­тября 1854 года

«...Вести из Севастополя силь­но беспокоят меня — не столько опасным положением города, которое при помощи божьей может поправиться, сколько твоя отчаянная отва­га... С твоим именем и при тво­их понятиях об обязанностях начальника иначе и быть не может. Но для чего без нуж­ды пускаться в самые опас­ные места и подвергать себя убийственному огню? К чему искать смерти? Рассуди хлад­нокровно и увидишь, что эта отвага для главного дей­ствующего лица не только бесполезна, но даже и вредна и опасна общему делу: те­бя убьют, и дух чинов, имею­щих доверие и надежду един­ственно к тебе, упадет. Хоро­шо еще, если найдется чело­век, который не допустит пасть духу войска до отчая­ния и сумеет возбудить в них за потерю любимого началь­ника месть к врагам. Но есть ли такой человек при тебе?..

Ради бога, мой добрый друг, береги себя для общей пользы! Только ты еще мо­жешь поправить или хоть поддержать дела Севасто­поля...»

Будучи каждый день гото­вым к смерти, Нахимов вовсе не искал ее: врага мертвые не одолеют, победа только во власти живых. Он думал имен­но так, и это подтверждает его приказ, в котором он под­черкивает, что победа «при большой потере со своей сто­роны не есть еще полное тор­жество». Дальше он говорит: «...и поэтому-то я считаю дол­гом напомнить всем начальни­кам священную обязанность, на них лежащую, а именно: предварительно озаботиться, что­бы при открытии огня с непри­ятельских батарей не было ни одного лишнего человека не только в открытых местах и без дела, но даже прислуга у орудий и число людей для неразлучных с боем работ бы­ло ограничено крайней необходимостью. Заботливый офи­цер, пользуясь обстоятель­ствами, всегда отыщет сред­ство сделать экономию в лю­дях и тем уменьшить число подвергающихся опасности».

Тогда почему же все-таки сам Павел Степанович еже­дневно на протяжении девяти месяцев (из одиннадцати оса­ды) бывал в самых опасных местах? Почему он, человек высокого роста, не сменил, как другие адмиралы и гене­ралы, свой черный сюртук с золотыми эполетами на солдатскую шинель и был виден издали и своим и неприятель­ским войскам? Еще раз вспо­мним слова генерала русской армии, теоретика военного де­ла Драгомирова: «Работают у того, кто сам работает, и на смерть идут у того, кто сам ее не сторонится». Оборонa Севастополя — сплошная чре­да героизма и самопожертво­вания. А начало этой чреды было в поведении Корнилова, Нахимова, Истомина. Нахимов пережил своих товарищей адмиралов. Владимир Иванович Истомин был убит ядром на Камчатском люнете в марте 1855 года. И Павел Степано­вич уже один «не сторонился смерти». Видя это, зная это, не боялись смерти другие.

А как нелегко ему было изо дня в день — долгие ме­сяцы — служить примером неустрашимости. Он ведь был самым обыкновенным челове­ком, и здоровье его было плохим.

Из воспоминаний врача X. Я. Гюббенета

«...Он неоднократно говорил мне в искренней беседе, что, пережив двукратное бомбардирование Севастополя, тре­тьего пережить не в состоя­нии! [Адмирал пережил пять бомбардирований!] В послед­нее время он страдал различ­ными припадками — болями в желудке, рвотою, голово­кружением, даже обмороком. Сам он всегда говорил мне откровенно о своем положе­нии, которое тщательно ста­рался скрывать от всех про­чих, но уверял, что о лечении теперь и думать нечего; сто­ит ему прекратить сегодня обычный круг деятельности, чтобы впасть завтра в совер­шенное изнеможение. «Да, — присовокупил он к этому, — если мы сегодня заключим мир, то я убежден, что, на­верное, завтра же заболею горячкою: если я держусь еще на ногах, то этим я обя­зан моей усиленной, тревожной деятельности и постоян­ному волнению». И в самом деле, деятельность его, не прекращавшаяся до самой по­следней минуты, возрастая почти до лихорадочного состояния и держа его целых девять месяцев в беспрерыв­ной тревоге, переступала поч­ти границы естественного...»

Одна храбрость не да­ет победы над неприятелем. Нужно еще и искусство вое­вать.

Формулу победы велико­лепно точно выразил Алек­сандр Васильевич Суворов: «Не надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над неприятелем победу, но един­ственно смешанное с оною военное искусство».

Мы не чтили бы так Нахи­мова, если бы он был толь­ко примером храбрости. Он был знаток военного искус­ства и сам творил его. Изу­чив в ежедневных поездках свою оборону, Павел Степа­нович делал, что было в его силах, чтобы на пути возмож­ного движения неприятеля стояли надежные заслоны.

В начале 1855 года он был очень озабочен защитой вхо­да в Севастопольскую бухту. Штормовые ветры и волны разрушили преграду из за­топленных кораблей, неприя­тель мог воспользоваться этим и ввести свою эскадру на рейд. Отбить такую атаку было бы невозможно, так как береговые батареи были здесь недостаточно сильны, а на русских кораблях почти не осталось ни орудий, ни лю­дей — все было свезено на берег. Предположив в своих размышлениях, что союзники прорвутся на рейд, Нахимов увидел и события, которые за этим непременно последова­ли бы, — штурм города с южного берега бухты. Защит­ники Севастополя не выдержали бы его, ведь им в спи­ну били бы орудия англо­французской эскадры.

Увидев опасность, Нахимов придумал, как усилить защи­ту рейда. И это при остром недостатке людей, орудий, по­роха, снарядов. Павел Степа­нович написал обстоятельный доклад главнокомандующему сухопутных и морских сил Крыма князю Меншикову. В докладе излагалось, как и за счет чего усилить корабли, оставшиеся незатопленными, где и в каком количестве до­бавить береговые батареи. Не­сколько дней спустя Нахимов посылают князю еще доклад­ную записку. В ее конце не­скрытое волнение, даже отча­яние: Нахимов боится, что главнокомандующий отвергнет его предложения, и тогда Севастополю гибель.

Из докладной запис­ки П. С. Нахимова А. С. Меншикову

«...Может быть, в. с-ть найде­те в этом изложении односто­ронний взгляд моряка, но, тем не менее, я уверен, что вы отдадите справедливость прямодушию, с которым оно писано; конечно, только пол­ное и глубокое убеждение за­ставило меня возвысить свой голос перед в. с-тью, — не мне решать вопросы столь сложные. Но если вы найдете хотя немного истины во всем, мною сказанном, то для соб­ственного вашего спокойствия позвольте обсудить его в во­енном совете. Этим сред­ством вы положите конец опасениям тех, кому изве­стно настоящее положение за­топленных кораблей, или, в противном случае, решитесь без душевного беспокойства на меры, указываемые необ­ходимостью.

Чрезвычайные обстоятель­ства, в которых мы находим­ся, послужат мне оправдани­ем перед в. с-тью в настоящем моем поступке».

Умный человек, истинный патриот и честный должен извиняться перед светлейшим начальством за то, что видит страшную опасность, грозящую общему делу, и знает, как эту опас­ность предотвратить.

Меншиков всяче­ски притеснял и унижал Нахи­мова, хотя, если бы доверил­ся ему, поддерживал бы его предложения, сам получил бы большие почести за победы над неприятелем. Меншиков желал — и очень сильно — выиграть войну.

Самодержавная власть ца­ря плодила в огромном коли­честве сановников, в характе­ре которых карьеризм, лизо­блюдство, пресмыкательство перед сильными мира сего сочетались с ненавистью и за­вистью к людям меньшего звания, но энергичным, дальновидным, одним словом, та­лантливым. Меншиков был по-своему умен, однако ум его обслуживал потребности ха­рактера. Унизить человека, оскорбить было для ,него сверхприятным делом. При этом забывалось все, в том числе и собственная ответственность за порученное. То, как пытался Меншиков уни­зить Нахимова, может слу­жить классическим примером мести бездарного начальника своему подчиненному за то, что тот талантлив.

В разгар боев за Севасто­поль Меншиков написал хода­тайство царю о награждении Нахимова орденом Белого ор­ла «за достохвальное служе­ние». «Дать» — наложил ре­золюцию Николай 1. По пово­ду награды морской офицер П. В. Воеводский писал М. Ф. Рейнеке: «Награда Белым ор­лом, мало сказать, удивила, но оскорбила всех, видевших действия Павла Степановича, зато [поэтому] ни один чело­век не позволил себе поздра­вить его...»

Этот орден не имел ценно­сти. У него не было даже ста­тута, то есть неизвестно, за что он давался. Военные лю­ди высоко ценили орден Ге­оргия, он имел четыре степе­ни и вручался дворянам за воинские подвиги. Нахимов уже был награжден Георгием 4, 3 и 2-й степени, поэтому все ждали, что его наградят орденом 1-й степени. Такой награды Павел Степанович был достоин больше, чем кто-либо другой в Севастополе. Но Меншикову хотелось уни­зить героя, и он сделал это с помощью награды.

Нахимов отно­сился к орденам с уважением, ведь ни он сам, ни его това­рищи не получали их даром.

Орденами 1 и 2-й степени награждал царь, а орденами 3 и 4-й степени — «кавалерственные Думы», учрежденные при командующих, царь же только утверждал реше­ние Думы, Дума состояла из георгиевских кавалеров и большинством голосов выно­сила свое решение — награ­дить или отказать. Павел Сте­панович Нахимов, как чело­век кристальной честности, входил в Думу георгиевских кавалеров Севастополя.

Из подписанного Нахи­мовым решения поход­ной Думы

«...Подвиги лейтенанта Бирюлева заключаются в следу­ющем: С первого начала военных действий офицер этот отли­чается особенным мужеством, особенно же 9 и 20 декабря 1854 года и 1 января 1855 го­да при трех вылазках, в кото­рых взято в плен 3 офицера и 53 рядовых и много побито неприятеля. Всегда командо­вал охотниками и, всегда бу­дучи впереди, первый бро­сался в неприятельские тран­шеи; увлекал людей к не­устрашимости и обращал не­приятеля в бегство. Сверх се­го, ночью с 19 на 20 декабря 1854 (новый год неприятеля) вызвался с 100 чел. охотни­ков, бросился на высоту про­тив батарей на бульваре, ...штыками выбил оттуда французов, разорил их рабо­ты и устроил на том самом месте завалы, в которых под его наблюдением наши шту­церные [стрелки] держатся и доселе.

Кавалерственная Дума, со­образив таковые подвиги лей­тенанта Бирюлева с статутом военного ордена великомуче­ника и победоносца Георгия, признает его, Бирюлева, до­стойным награждения орде­ном св. Георгия 4-й степени...»

Николай Алексеевич Бирюлев впоследствии был контр-­адмиралом. В вылазке, о ко­торой идет речь, его спас Иг­натий Шевченко, матрос-охот­ник. Охотниками называли тех, кто по своей воле, по охоте, шел на выполнение рискован­ного задания.

Из воспоминаний Б. П. Мансурова

«Лейтенант Бирюлев сам рас­сказывал мне некоторые под­робности о смерти Шевченки: он всегда сопровождал его вместе с Петром Кошкой в качестве телохранителей, как Кошка при мне выразился.

Бирюлев уже одолжен был один раз Шевченке за спасе­ние жизни, ибо на одной из предшествующих вылазок сей последний без оружия бро­сился на целившегося в упор на Бирюлева французского стрелка и схватил его за гор­ло так удачно, что повалил на месте и сам остался невре­дим, тогда как выстрел шту­цера оторвал Бирюлеву толь­ко ножны. В ночь на 20 янва­ря, когда Бирюлев бросился в траншее на неприятельских стрелков, Шевченко увидел, что на его командира направ­лено в нескольких шагах шту­церов 15, которых сей по­следний не замечал: в одно мгновение Шевченко локтем и плечом свалил Бирюлева с ног и в ту же минуту упал, раненный пулей, которая по­пала ему в грудь и вылетела около крестцовой кости...»

Мат­рос Шевченко был не менее отважен, чем офицер Бирю­лев. Однако орден матросу не полагался. Орденами на­граждались только дворяне. Для рядовых и унтер-офице­ров был знак отличия ордена св. Георгия — вначале одной степени, а позже — четырех. Его называли Георгиевским крестом. После победы Вели­кой Октябрьской социалисти­ческой революции были упразднены чины и сословия, а также старые ордена, но не был упразднен Георгиевский крест — награда простых пат­риотов, таких, как Игнатий Шевченко и Петр Кошка. Георгиевским крестом награждались и целью подраз­деления. В таком случае на роту выделялось от 5 до 10 крестов. Нахимов предла­гал матросам самим назвать храбрейших и достойнейших. Этот маленький штрих в нрав­ственном портрете адмирала для нас с тобой, читатель, очень важен. Другие коман­диры поступали иначе: рота тянула жребий, и счастливый «нижний чин» получал «Геор­гия». Для большинства офи­церов солдаты и матросы бы­ли не людьми, а военным имуществом. Уважительное отношение к ним считалось предосудительным, недостой­ным дворянина. Нахимов же требовал от офицеров ценить матросов, считать их товари­щами по оружию.

Из рассказа лейте­нанта В. И. Зарудного о разговоре с П. С. Нахи­мовым

«...Пора нам перестать счи­тать себя помещиками, — го­ворил адмирал, — а матросов крепостными людьми. Мат­рос есть главный двигатель на военном корабле, а мы толь­ко пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит ору­дие на неприятеля; матрос бросится на абордаж, ежели понадобится; все сделает матрос, ежели мы, начальни­ки, не будем эгоистами, еже­ли не будем смотреть на службу как на средство удов­летворения своего честолю­бия, а на подчиненных — как на ступени для собственного возвышения. Вот кого нам нужно возвышать, учить, воз­буждать в них смелость, ге­ройство, ежели мы не себя­любцы, а действительные слу­ги отечества...»

В то время в стране жило как бы два совершенно раз­личных народа, несхожих и по социальному положению, и по жизненным интересам. Од­ному — богатому меньшинству — было дано все, у дру­гого — неимущего большин­ства — все отнято. Но обез­доленные, униженные люди ни за что , не хотели отдать чужестранным захватчикам землю, на которой так тяже­ло жили. Земля была родная. И не вечно было жить на ней в мучениях. Этим объясняет­ся героизм Игнатия Шевченко и тысяч ему подобных, этим объясняется и почитание ад­мирала Нахимова — его дея­тельность отвечала интересам простого народа.

В феврале 1855 года П.С. На­химов назначается временным военным губернатором Сева­стополя, а месяц спустя за от­личия в обороне города его производят в адмиралы. Те­перь ему стало легче руково­дить обороной, уже не нужно было убеждать и умолять вышестоящих начальников отдать то или другое распоряжение, он многим распоряжался сам.

По-прежнему круг его дел был необычайно широк. Вот ему встретились матросы — несут обед в медном нелу­женом котле. Пища в медной посуде делается ядовитой. Надо приказом запретить пользоваться нелуженой по­судой.

Неприятель начал стрельбу по пароходам новыми зажи­гательными ракетами. Надо сообщить всем командирам способ тушения ракет.

Пароход «Крым» подавил артогнем неприятельскую ба­тарею, Нахимов сам наблюдал за стрельбой. Надо поблаго­дарить командира и команду.

Ранены храбрые молодые лейтенанты. Адмирал посылает в госпиталь лакомства для них. Изувечены ядрами матросы с кораблей его эскадры, кто без руки, кто без ноги вернутся в свои деревни. Надо передать им с адъютантом деньги. В подобных случаях кошелек Нахимова открыт для них. У него не было семьи, и поч­ти все деньги, какие он получал, тратились на помощь младшим офицерам и матро­сам.

Неприятель подвел траншеи к самым бастионам, подтащил орудия. В ближнем бою глав­ное — упредить противника. Нахимов отдает приказ, в ко­тором просит быть особенно бдительными на рассвете, что­бы не пропустить момента, ког­да вражеские артиллеристы станут снимать щиты с амбра­зур: в этот момент и надо бить по ним метким огнем из своих пушек.

Женам и детям матросов не­чего есть в осажденном горо­де. Нахимов добивается у ца­ря разрешения зачислить семьи моряков на военное до­вольствие.

Нет ядер. Их везут за 900 верст из Луганска. Дохнут волы, ломаются в степи теле­ги, вся дорога усыпана бро­шенными снарядами. Надо по­сылать своих офицеров, чтобы ускорить подвоз...

Между тем ряды защитни­ков города все таяли и таяли. Особенно много погибло мо­ряков. Они отдавали свои жиз­ни, чтобы не был отдан врагу Севастополь. Уже не существо­вало русского Черноморского флота, но, как выводятся птен­цы в крепком гнезде, корабли вывелись бы в надежной Се­вастопольской гавани. Надо было отстоять это орлиное гнездо.

Было 28 июня — 300-й день высадки неприятеля в Крыму, 267-й день бомбардирования города. Тогда и случилось, че­го так боялись севастопольцы.

Из письма П.И. Лесли родным. 30 июня 1855 года.

«Грустно мне писать это пись­мо, дорогие мои друзья, но что же делать? И вы, вероят­но, еще прежде получения это­го письма знали о незаменимой потере, которую испытал наш Черноморский флот. 28-го чис­ла в 6 часов вечера ранен штуцерной пулей Павел Степанович Нахимов и ранен в голо­ву, так что рана чрезвычайно опасна, но что грустнее для меня — это то, что он ранен на моей батарее. Вот подроб­ности этого несчастья... Осмот­ревши работы неприятеля с одной стороны, и, так как моя батарея расположена полукру­гом, он пошел на другую сто­рону и, взойдя на барбет, устроенный для полевых ору­дий, начал осматривать рабо­ты, и хотя его предупреждали, чтобы не высовывался слиш­ком, но он, как и постоянно 10 месяцев, не поберег себя и продолжал осматривать ра­боты, совершенно высунув из-за мешков голову, несколько пуль просвистело мимо, но он не обращал на них внимания и продолжал смотреть; наконец какая-то проклятая ударила его в голову, и удар был так силен, что Павел Степанович моментально упал навзничь без чувств. Все окружавшие его так и охнули, и у всех опусти­лись руки. Я побежал поскорее за носилками и потом уже уви­дел, как его сносят с моей ба­тареи. Между прочим, кровь из раны струится, я схватил свой носовой платок и перевя­зал им голову Павла Степано­вича.. Когда его принесли на перевязочный пункт, устроен­ный на кургане, то там сдела­ла ему настоящую перевязку сестра милосердия, которая живет у нас на батарее. Отку­да Павла Степановича отвезли на Северную сторону в дом, и к этому времени успели со­браться доктора... Рана его вот какая: пуля ударила выше пра­вого глаза и вышла позади вис­ка. Страдание должно быть очень сильно... Вы, конечно, можете себе представить все наше горе, когда всеми люби­мый, как отец родной, и ува­жаемый, как хороший и спра­ведливый начальник, уже не в состоянии распоряжаться на­ми, а мы без него сироты; он один только у нас и остался, который заботился о нас и поддерживал дух. Матросы жале­ют его, как отца родного; они знают его давно и знают, как он о них всегда заботился; все свое довольствие раздавал им. Курган наш — это проклятое место, где был убит Корнилов, ранен Павел Степанович и убит тоже Истомин, хоть и не на этом самом кургане, но он был начальником на нем все вре­мя. Итак, мы лишились всех трех адмиралов, на которых имели огромную надежду... Но и десять адмиралов не сде­лают того, что делал один Па­вел Степанович...

Сию секунду прислали нам сказать, что Павел Степанович умер. Мир праху твоему, доб­рый наш начальник, и вечная память...»

Из походных записок участника обороны Се­вастополя П.В. Алабина [28 июня — 1 июля 1855 года]

«...Приехав утром на Граф­скую, я еще застал прах На­химова в его скромном доми­ке; он лежал в углу небольшой комнаты; моряки составляли почетный караул; три флага приосенили славный прах, чет­вертый, тот, который развевал­ся на корабле «Императрица Мария» в славный Синопский день, прикрывал знаменитого покойника. Этот флаг, изорван­ный в битвах, изъеденный вре­менем, был почетнейшим по­кровом Нахимову...»

Из дневника капитан-лейтенанта А. Б. Асланбегова

«...1 июля... В 6 часов, после обеда со всех мест обороны съехались начальствующие лица отдать последний долг. Мы вынесли гроб из квартиры, предшествуемый тремя адмиральскими флагами, и понесли его в церковь между двумя батальонами армейскими и флотскими, составленными от всех бастионов и батарей и су­дов флота, по ту сторону церкви стояло шесть орудий. По окончании панихиды дозво­лено было всем матросам батальона проститься с адмира­лом. ...В 8 часов мы подняли прах Павла Степановича, чтобы отнести его на место упокое­ния, рядом с Михаилом Петро­вичем [Лазаревым]. Вся доро­га, весь подъем был унизан провожающими; многие ожи­дали, что неприятель откроет канонаду по площади, но, од­нако, он вел себя прилично, даже разнесся слух во время погребения, что будто англий­ские корабли приспустили фла­ги, но, оказалось, несправедлив. Гроб опустили, батальоны и артиллерия сделали залпы, и толпы начали расходиться.

И так, Синопский герой, му­жественный защитник Сева­стополя, ученик адмирала Лазарева, третий лейтенант «Азова» в Наварине, окончил свое трудовое поприще...»

Что было в Севастополе пос­ле смерти Нахимова? В конце августа противник предпринял шестую ожесточенную бомбар­дировку города и его оборо­ны. За трое суток англичане и французы выпустили 150 тысяч снарядов. 27 августа они на­чали штурм русских бастионов. Французская дивизия атакова­ла Малахов курган, на котором оборонялось менее тысячи русских солдат и матросов. Од­новременно начался штурм и других укреплений. Потери с обеих сторон были очень ве­лики. Главнокомандующий Горчаков, сменивший Меншикова, принял решение оставить Юж­ную сторону. По заранее на­веденному мосту вечером то­го же дня русские войска, взорвав свои укрепления, на­чали отход. Противник не ме­шал отходу. Чтобы враг не воспользовался Севастополь­ской гаванью и рейдом, на фарватере были затоплены еще остававшиеся боевые корабли: 6 линейных кораблей, 9 фре­гатов, корветов и бригов и пароходофрегаты. Русские вой­ска закрепились на Северной стороне города. Так закончилась героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся 349 дней.

Союзники настолько были обескровлены и измучены в боях у города, что в Крыму больше не предпринимали ни­каких военных действий.

На Кавказе союзникам был нанесен ряд крупных пораже­ний. Русские войска взяли сильную турецкую крепость Каре, в которой пленили 20 ты­сяч турок вместе с их коман­дующим английским генералом Вильямсом. Перед русскими войсками открылся путь в глу­бину Турции. Но тут начались мирные переговоры. Россия и союзные страны — Англия, Франция, Турция, Сардиния — были истощены войной. Обе стороны поняли бессмыслен­ность и бесперспективность дальнейшего кровопролития.

В начале 1856 года был подписан мир. Россия теряла часть Бессарабии, ей запреща­лось иметь на Черном море военный флот. Но Крым и Се­вастополь оставались русски­ми. Героические моряки и сол­даты своей стойкостью, муже­ством, самопожертвованием сберегли их для России буду­щей.

В 1870 году Россия отказа­лась признавать ограничитель­ные статьи договора и начала восстанавливать военный Чер­номорский флот.

Рассказ о защитниках Сева­стополя и их славных адмира­лах закончим тоже доку­ментом — словами, сказанны­ми Григорием Ивановичем Бутаковым. Он коман­довал пароходофрегатом «Владимир» и провел с удачей первый в истории бой паровых судов? После Крымской войны он был уже контр-адмиралом, заведующим морской частью в городе Николаеве. Вот его слова:

«...Ни Нахимов, ни Корнилов не родились, а сделались Нахи­мовым и Корниловым, сдела­лись потому, что постоянно посвящали себя всеми силами прежде службе, а потом себе, а не прежде себе, а потом службе; и никакие преграды, никакие огорчения, неизбежные в быту человеческом, не могли отклонить их во всю жизнь от этого пути. Вот весь секрет этих знаменитых вож­дей наших, завещанный нам в огне и пламени Севастополя...»

Литература

1. А. Митяев “Книга будущих адмиралов”, 335 с.

2. Учебник истории для средней и высшей школы.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:34:01 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:32:47 24 ноября 2015
То что искал
Стас13:17:05 26 февраля 2012
То что искал
Стас13:16:33 26 февраля 2012
То что искал
Стас13:15:56 26 февраля 2012Оценка: 5 - Отлично

Смотреть все комментарии (7)
Работы, похожие на Реферат: Адмирал Нахимов

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150651)
Комментарии (1838)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru