Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Геополитика

Название: Геополитика
Раздел: Рефераты по геополитике
Тип: реферат Добавлен 13:51:04 02 августа 2005 Похожие работы
Просмотров: 3599 Комментариев: 3 Оценило: 3 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЕОПОЛИТИКА КАК САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА...................................................................

Географический детерминизм как основополагающий принцип традиционной геополитики................

Формирование и эволюция традиционной геополитики...............................................................................................

Проблема разработки новой геополитики.............................................................................................................................

Место идеологии во внешней политике................................................................................................................................

Конфликт идеологии и образование "трех миров»..........................................................................................................

Сущность идеологической борьбы между двумя блоками.........................................................................................

Национализм как идеология....................................................................................................................................................


ГЕОПОЛИТИКА КАК САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА

Географический детерминизм как основополагающий принцип традиционной геополитики

Идеи, которые в наше время принято причислять к геопо­литическим, в тех или иных формах, по-видимому, воз­никли одновременно с феноменом государственной экс­пансии и имперского государства. В современном понимании они сформировались и получили популярность на рубеже XIX и XX вв. Возникновение именно в тот период геополитических идей и самой геополитики как самостоятельной области исследования международных отношений и мирового сообщества было вы­звано целым комплексом факторов. Предвосхищая некоторые вы­воды, которые будут более подробно разработаны ниже, здесь от­метим лишь некоторые из них.

Это, во-первых, наметившиеся к тому времени тенденции к постепенному формированию глобального рынка, уплотнению ой­кумены и «закрытию» мирового пространства. Во-вторых, замед­ление (не в малой степени в силу этого закрытия) европейской, чисто пространственно-территориальной экспансии вследствие за­вершения фактического передела мира и ужесточение борьбы за передел уже поделенного мира. В-третьих, перенесение в ре­зультате этих процессов неустойчивого баланса между европей­скими державами на другие континенты «закрывшегося» мира. В-четвертых, образно говоря, история начинала переставать быть историей одной только Европы или Запада, она превраща­лась уже в действительно всемирную историю. В-пятых, в силу только что названных факторов именно тогда начали разрабатывать­ся теоретические основы силовой политики на международной арене, послужившие в дальнейшем краеугольным камнем поли­тического реализма.

Необходимо учесть и то, что геополитические идеи и сама ге­ополитика возникли и развивались в общем русле эволюции научной мысли того периода. В целом она представляла собой не что иное, как перенесение на сферу международных отношений гос­подствовавших в тот период как в естественных, так и социаль­ных и гуманитарных науках идей и концепций, а именно детер­минизма (в его географическом варианте), строгих естественно- ис­торических законов, социал-дарвинизма, органицизма и т.д.

Традиционные представления о международных отношени­ях основывались на трех главных китах — территории, сувере­нитете, безопасности государств — факторов международной по­литики. В трактовке же отцов-основателей геополитики централь­ное место в детерминации международной политики того или ино­го государства отводилось его географическому положению. В их глазах мощь государства прочно коренится в природе самой земли. Смысл геополитики виделся в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная задача геополитики усматривалась в изучении госу­дарств как пространственно-географических феноменов и по­стижении природы их взаимодействия друг с другом.

Иначе говоря, традиционная геополитика рассматривала каждое государство как своего рода географический или прост­ранственно-территориальный организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людски­ми и иными параметрами, собственным неповторимым обликом и руководствующийся исключительно собственными волей и интересами.

Поэтому естественно, что первоначально геополитика пони­малась всецело в терминах завоевания прямого (военного или по­литического) контроля над соответствующими территориями. Во многих своих аспектах традиционная геополитика возникла в рус­ле географического направления или географического детерми­низма в социальных и гуманитарных науках XIX—XX вв. Гео­графический детерминизм основывается на признании того, что именно географический фактор, т.е. месторасположение страны, ее природно-климатические условия, близость или отдаленность от морей и океанов и другие параметры определяют основные на­правления общественно-исторического развития того или иного народа, его характер, поведение на международно-политической арене-и т.д. Другими словами, географическая среда рассматри­вается в качестве решающего фактора социально-экономическо­го, политического и культурного развития народов.

Мысль о том, что общественно-исторические явления опре­деляются условиями среды, составляет стержневой элемент материалистического понимания истории. В данном контексте ге­ографический детерминизм является частью этого философско­го направления. Идеи об обусловленности жизни людей и обществ географической средой высказывали еще древние мыслители, та­кие как Демокрит, Геродот, Страбон, Полибий и др. Подобные идеи выдвигались средневековым арабским мыслителем Ибн Хальдуном.

Одним из основателей современной географической школы можно считать французского философа и политического ученого XVIII в. Ш.-Л. Монтескье. Монтескье пытался вывести из геогра­фических условий характер, нравы и обычаи народов, их хозяй­ственный и политический строй. Эту проблематику в тех или иных аспектах затрагивали многие ученые и исследователи XIX в. Не­мало в этом направлении сделали известный английский историк Г.Т.Бокль, французский географ Р.Элизе, американский географ Э.Хантингтон, известный русский ученый Л.И.Мечников и др.

Но все же признанным патриархом направления географиче­ского детерминизма в социальных и гуманитарных науках счи­тается германский этнограф и географ, зачинатель политической географии конца XIX — начала XX в. Ф.Ратцель. Главная за­слуга Ратцеля состояла в том, что он предпринял попытку свя­зать между собой политику и географию, изучить политику то­го или иного государства исходя из географического положения занимаемого им пространства.

Идеи самого Ратцеля в свою очередь восходили своими корня­ми к воззрениям И.Канта, В. фон Гумболдта, К. Риттера и других немецких мыслителей, которые значительное внимание уделяли физическому окружению и его влиянию на общественно-истори­ческое развитие. Например, по мнению Гумболдта, элементы ланд­шафта, повторяясь в бесконечных вариациях, оказывают немало­важное влияние на характер народов, живущих в тех или иных регионах земного шара. В соответствии с этим Ратцель рассматри­вал земной шар как единое, целое, неразрывной частью которого является человек. Он считал, что человек должен приспосабливать­ся к своей среде точно так же, как это. делают флора и фауна.

В своей «Политической географии», опубликованной в 1897 г., он обосновывал тезис о том, что государство представляет собой биологический организм, действующий в соответствии с биоло­гическими законами. Более того, Ратцель видел в государстве про­дукт органической эволюции, укорененный в земле подобно де­реву. Сущностные характеристики государства поэтому опреде­ляются его территорией и месторасположением, а его процветание зависит от того, насколько успешно оно приспосабливается к условиям среды.

Одним из основных путей наращивания мощи этого организ­ма, считал Ратцель, является территориальная экспансия или рас­ширение жизненного пространства — Lebensraum. С помощью этого понятия он пытался обосновать мысль о том, что основные экономические и политические проблемы Германии вызваны несправедливыми, слишком тесными границами, стесняющими ее динамическое развитие.

Формирование и эволюция традиционной геополитики

Как правило, введение в научный оборот самого термина «геополитика» связывают с именем шведского исследователя и политического деятеля Р.Челлена (1846-1922), который изучил системы управления для выявления путей создания сильного го­сударства. В своей главной работе «Staten som Lifsform» он предпринял попытку проанализировать анатомию силы и ее ге­ографические основы. Челлен говорил о необходимости органи­ческого сочетания пяти связанных между собой элементов поли­тики, понимаемой в самом широком смысле этого слова: экономополитики, демополитики, социополитики, кратополитики и геополитики. При этом он характеризовал геополитику как «на­уку, которая рассматривает государство как географический организм или феномен в пространстве". Будучи германофилом и сознавая слабость скандинавских стран перед лицом потенци­альной внешней угрозы, он предлагал создать германо-нордиче­ский союз во главе с Германской империей.

Наряду с Челленом отцами-основателями и главными адеп­тами геополитики в ее традиционном понимании считаются американский историк морской стратегии Великобритании и певец морской мощи А.Т.Мэхен, британский географ и политик сэр Г.Макиндер, британский географ сэр Дж.Фейргрив, который дополнил схему Макиндера, американский исследователь меж­дународных отношений Н.Спайкмен, германский исследователь К.Хаусхофер и др. Свои геополитические видения современно­го мира в первые десятилетия XX в. предлагали Л.С.Эмери, лорд Керзон, Й.Парч и др. Но в целом их работы носили эпигонский характер и не внесли ничего качественно нового по сравнению с "классиками" геополитики.

Одной из важных вех в формировании геополитических идей считается появление в конце XIX в. работ американского адми­рала А.Мэхена, среди которых центральное место занимает кни­га «Влияние морской силы на историю (1660-1783)», опублико­ванная в 1890 г. В тот период эта книга имела огромный успех. Только в США и Англии она выдержала 32 издания и была пе­реведена почти на все европейские языки, в том числе и на рус­ский (в 1895 г.). Английские рецензенты называли работы Мэхена «евангелием британского величия», «философией морской истории». Кайзер Германии Вильгельм II утверждал, что он старается наизусть выучить его работы и распорядился разослать их во все судовые библиотеки Германии. Необычайный успех вы­пал на долю этих работ в Японии. Симптоматично, что у нас так­же предпринимались попытки применить идеи Мэхена к исто­рии России. В этом контексте интерес представляют, например, статьи С.А.Скрегина и В.Ф.Головачева, появившиеся в 1889 г. в журнале «Морской сборник».

Суть главной идеи Мэхена, настойчиво проводимой во всех его работах, состояла в том, что морская мощь в значительной мере определяет исторические судьбы стран и народов. Объясняя превосходство Великобритании в конце XIX в. над други­ми государствами ее морской мощью, Мэхен писал: «Должное ис­пользование морей и контроль над ними составляет лишь од­но звено в цепи обмена, с помощью которого (страны.) аккуму­лируют богатства, ...но это центральное звено». Мэхен вы­делял следующие условия, определяющие, по его мнению, основ­ные параметры морской мощи: географическое положение страны, ее природные ресурсы и климат, протяженность терри­тории, численность населения, национальный характер и госу­дарственный строй. При благоприятном сочетании этих факто­ров, считал Мэхен, в действие вступает формула: N+NM+NB=

=SP, т.е. военный флот + торговый флот + военно-морские базы =

- морское могущество.

Свою мысль он резюмировал следующим образом: «Не захват отдельных кораблей и конвоев неприятеля, хотя бы и в большом числе, расшатывает финансовое могущество нации, а подавля­ющее превосходство на море, изгоняющее с его поверхности не­приятельский флаг и дозволяющее появление последнего лишь как беглеца; такое превосходство позволяет установить контроль чад океаном и закрыть пути, по которым торговые суда дви­жутся от неприятельских берегов к ним; подобное превосходст­во может быть достигнуто только при посредстве больших флотов». Исходя из подобных постулатов, Мэхен обосновывал мысль о необходимости превращения США в могущественную военно-морскую державу, способную соперничать с самыми крупными и сильными, государствами того периода.

Существенный вклад в разработку геополитической трак­товки внешней политики государств внес английский исследо­ватель сэр Макиндер. 25 января 1904 г. Макиндер выступил на заседании Королевского географического общества с докладом «Ге­ографическая ось истории». Определенные коррективы в концеп­цию, сформулированную в этой статье, были внесены им в 1919 и 1943 гг. Как считал Макиндер, вначале в качестве осевой об­ласти истории — серединной земли или хартленда — выделилась Центральная Азия, откуда татаро- монголы, благодаря подвиж­ности их конницы, распространили свое влияние на Азию и зна­чительную часть Европы. Со времени Великих географических открытий баланс сил изменился в пользу приокеанических стран, в первую очередь Великобритании. Однако, считал Макин­дер в 1904 г., новые средства транспортных коммуникаций, прежде всего железные дороги, снова изменят баланс сил в пользу сухопутных держав.

Исходя из этой постановки он сформулировал свою концеп­цию хартленда, каковым считал евразийское пространство или Евразию. Макиндер оценивал последнюю как гигантскую есте­ственную крепость, непроницаемую для морских империй и бо­гатую природными ресурсами, и в силу этого считал ее «осью ми­ровой политики». В 1919 г., выступив против вильсоновского иде­ализма, на основе которого США вступили в первую мировую вой­ну, чтобы «положить конец всем войнам» и «спасти демократию для мира», Макиндер отмечал: «идеалисты являются солью зем­ли», но «демократия несовместима с организацией, необходи­мой для войны против автократических режимов». При этом Макиндер сетовал на то, что политические моралисты вроде Вильсона «отказываются считаться с реальностями географии и экономики».

Он сформулировал свою позицию в ставшем известным тези­се: тот, кто контролирует Восточную Европу, контролирует хартленд; кто контролирует хартленд, тот контролирует мировой остров; кто контролирует мировой остров, тот контролирует весь мир. Поэтому, утверждал Макиндер, для предотвращения следующей мировой войны необходимо создать блок независи­мых стран, расположенных между Германией и Россией, для со­хранения баланса сил на евразийском континенте.

В 1943 г., в разгар второй мировой войны редактор журна­ла "Форин аферс» пригласил престарелого Макиндера (тогда ему было уже 82 года) порассуждать относительно его идей в кон­тексте тогдашнего положения в мире. В статье «Круглый мир и завоевание мира (peace)», написанной по этому поводу, Макин­дер утверждал, что если Советский Союз выйдет из войны побе­дителем над Германией, то он превратится в величайшую сухо­путную державу на планете. Вместе с тем он подверг значитель­ной ревизии свою первоначальную концепцию.

Теперь, по его схеме, хартленд включал помимо громоздко­го массива суши северного полушария Сахару, пустыни Централь­ной Азии, Арктику и субарктические земли Сибири и Северной Америки. В этой схеме Северная Атлантика стала «средиземным океаном». Это пространство он рассматривал как опорную точ­ку Земли, как регион, отделенный от другого главного региона — муссонных территорий Индии и Китая. По мере наращивания мощи этот регион, говорил Макиндер, может стать противовесом северному полушарию. Предложенную в статье версию Макин­дер назвал «второй географической концепцией».

Несомненно, здесь автор отказался от прежнего жесткого дихотомического противопоставления сухопутных и морских держав. Это и не удивите но, если учесть, что в обеих мировых войнах континентальные и морские державы находились во взаимных союзах. Собственно говоря, англо-русская Антанта 1907 г. никак не укладывалась в рамки первоначальной концеп­ции Макиндера. Тем более противоречила ей тройственная ось Берлин — Рим — Токио. А пребывание океанических держав США и Великобритании в антигитлеровской коалиции с континенталь­ным Советским Союзом вовсе подрывало его конструкции.

Очевидно, что несмотря на различия между Мэхеном и Макиндером, которые делали упор соответственно на морскую и сухопут­ную мощь, они были едины в своих основополагающих позициях. Оба презрительно оценивали демократию и враждебно относились к свободной торговле и самому коммерческому классу. Мэхен мог одобрительно говорить об использовании морской торговли в ка­честве источника английской экономической мощи, но в его схе­ме именно контроль над морями играл решающую роль в восхож­дении и могуществе Британской империи. А Макиндер был убеж­ден в том, что экономическая мощь государства никак не зависит от свободной торговли. По его мнению, классические теории раз­деления труда не только вредны, но и попросту опасны, посколь­ку свободная конкуренция на мировых рынках чревата войной.

Таким образом, с точки зрения как приверженности осново­полагающим принципам географического детерминизма, так и враж­дебности демократии и свободной торговле, т.е. тем принципам, которые составляют несущие конструкции современного миропо­рядка, оба исследователя принадлежали уходящей эпохе. В каче­стве основы своих экономических выкладок они брали мерканти­лизм, в то время как магистральным направлением развития ми­ровой экономики XX в. стали свободная торговля и принятие все более растущим числом стран и народов рыночной экономики.

Проблема разработки новой геополитики

Определенный вклад в разработку проблем геополитики в по­следние годы внесли российские исследователи. В одной недавно вышедшей работе геополитика характеризуется как дисцип­лина, имеющая своим предметом «использование государства­ми пространственных факторов при определении и достиже­нии политических целей». В этом контексте наиболее соответ­ствующей нынешним реальностям представляется формулиров­ка, предлагаемая К.В.Плешаковым. По его мнению, геополити­ка может быть «определена не просто как объективная зависи­мость внешней политики той или иной нации от ее географического местоположения, а как объективная зависимость субъекта международных отношений от совокупности мате­риальных факторов, позволяющих этому субъекту осуществ­лять контроль над пространством».

Поставив задачу выяснить, «в чем данная научная дисцип­лина устарела и какие поправки на современность ей необхо­димы, как данная дисциплина могла бы, быть использована для удовлетворения конкретных российских государственных по­требностей», К.Э.Сорокин пришел к выводу, что в ней сущест­вуют два раздела — «геополитика "фундаментальная", изуча­ющая развитие геополитического пространства планеты, со сво­ей, разумеется, точки обзора, и "прикладная", вырабатываю­щая принципиальные рекомендации относительно генеральной линии поведения государств или группы, государств на мировой сцене». Причем последнюю К.Э.Сорокин считает возможным именовать «геостратегией».

Очевидно, что такой подход позволяет выйти за традицион­ные чисто пространственные параметры, оторваться от пупови­ны географического детерминизма и разработать геополитику как самостоятельную политологическую дисциплину, призванную все­сторонне исследовать основополагающие реальности современно­го мирового сообщества.

В целом соглашаясь с такой постановкой вопроса, главную проблему все же я вижу в том, чтобы решительно отмежевать­ся от традиционного понимания геополитики как дисциплины, призванной изучать исключительно или преимущественно про­странственный аспект международных отношений и лежащий в основе этого подхода географический детерминизм, а также от трактовки геополитики как внешнеполитической стратегии, на­правленной на экспансию и достижение гегемонии с помощью военно-силовой политики.

Необходимо признать, что география и месторасположение государства имеют немаловажное значение для исторических судеб и перспектив любого государства или народа. Более того, в древнейший период истории человечества, когда природа в букваль­ном смысле слова продолжала диктовать людям формы жизне­устройства и хозяйственной организации, географический фак­тор играл определяющую роль в жизни людей и государств. Как писал Л.И.Мечников, «четыре древнейшие великие культуры, все зародились и развились на берегах больших рек. Хуанхэ и Янцзы орошают местность, где возникла и выросла китайская ци­вилизация; индийская, или ведийская, культура не выходила за пределы бассейнов Инда и Ганга; ассиро-вавилонская цивилиза­ция зародилась на берегах Тигра и Евфрата — двух жизненных артерий Месопотамской долины; наконец. Древний Египет был, как утверждал еще Геродот, "даром" или "созданием" Нила».

При этом важно учесть, что география и месторасположение имеют множество аспектов — размеры и масштабы территории конкретного государства, место его расположения, топография, климат, условия для сельскохозяйственного производства, нали­чие природных ресурсов, доступ к морям и океанам и т.д. Эти аспекты определяют целый ряд параметров, которые указыва­ют на потенциальные и реальные возможности государства, оп­ределяющие его место в мировом сообществе стран.

Как показывает исторический опыт, сама земля, территория государства составляет тот стратегический ресурс, который по зна­чимости, возможно, превосходит все остальные ресурсы. Реаль­ные размеры территориальных владений в той или иной форме и мере оказывают влияние как на характер, так и на основопо­лагающие параметры интересов государства.

Сам ландшафт, степень плодородия почвы, природные ресур­сы и т.д. непосредственным образом сказываются как на струк­туре и отдаче народного хозяйства, так и на плотности населе­ния. Топография и климатические условия страны крайне важ­ны для развития путей сообщения, размещения ресурсов и на­роднохозяйственной инфраструктуры, внутренней и внешней торговли. Положение относительно океанов и морей определя­ет близость или удаленность от важнейших рынков, центров си­лы и очагов конфликтов. Немаловажное значение для безопас­ности и национальных целей имеет также близкое окружение го­сударства. Очевидно, что от географического положения зависит решение государством не только многочисленных внутриэкономических и внутриполитических, но также основополагающих внешнеполитических задач.

На протяжении всей истории, вплоть до недавнего времени, главная цель государств состояла в завоевании территорий для

реализации своих экономических интересов, безопасности и т.д.» будь то средствами империалистического подчинения одно­го народа другим или путем аннексии прилегающей территории. Со времени Вестфальского мира 1648 г. территориальные грани­цы государств считались священными хранителями стабильно­сти и жизнеспособности международной системы. Государства, особенно великие или мировые, во все времена руководствова­лись императивом расширения своего контроля над соседними странами и народами, а при возможности и над всей междуна­родной системой.

По этой причине теорию изменений в международной поли­тике следовало бы назвать одновременно теорией империализма и территориальной экспансии. Вплоть до промышленной рево­люции в условиях господства традиционной технологии и низ­кой производительности в сельском хозяйстве и промышленно­сти то или иное государство могло увеличить свои богатство, мощь и власть лишь путем установления контроля над чужими тер­риториями или завоевания других стран и народов. Фактичес­ки мощь и богатство государства во многом определялись разме­рами контролируемой им территории.

По-видимому, основные постулаты традиционной геополити­ки, особенно географический, пространственно-территориаль­ный детерминизм в той или иной форме, применимы к реально­стям евро(западно)центристского мира. И то с некоторыми суще­ственными оговорками. Что касается современного мира, то на­чиная с конца второй мировой войны эти принципы безнадеж­но устарели.

Помимо всех прочих аспектов, которые подробно будут про­анализированы в учебнике, необходимо учитывать, что условия среды, географическое месторасположение, которые несомненно оказывали существенное влияние, особенно в период до промы­шленной и научно-технической революций, на исторические судьбы и характер народов и стран, со временем изменялись, из­менялась и их общественно-историческая роль. Как писал еще Р.Элизе в 1889 г., «океаны, которые являются в наше время ору­дием международного единения и путем торговых и идейных сношений, некогда вселяли в человечество только чувство ужа­са и служили средством разъединения народов».

То же самое можно сказать о дальних расстояниях, преодо­ление которых в наше время с изобретением и широкомасштаб­ным введением новейших средств транспорта, таких как скоро­стные поезда, авиация, ракетная техника, способная доставить в любую точку земного шара оружие массового уничтожения, ста­ло просто рутинным делом. Очевидно, что влияние географиче­ского месторасположения на геополитику государства не может быть столь фатальным, каким оно было в период преобладания аграрного хозяйства или гужевого транспорта и в постиндустри­альную эпоху при господстве информационной технологии и новейших средств транспорта и коммуникации.

В современном же мире, как уже отмечалось в предисловии и более подробно будет показано в соответствующих разделах учеб­ника, научно-технический прогресс второй половины XX в. име­ет своим результатом качественную модификацию самих геогра­фических факторов функционирования и развития обществ.

Все это свидетельствует о том, что назрела необходимость ра­дикального пересмотра фундаментальных и методологических прин­ципов изучения современного мирового сообщества. Другое де­ло, как и на каких путях этого можно достичь. В качестве од­ного из направлений решения данной проблемы я и предлагаю интерпретировать префикс «гео» в термине «геополитика» не как картографическое измерение международно-политических ре­альностей, а как восприятие мирового сообщества в качестве еди­ной «завершенной» системы в масштабах всей планеты.

Место идеологии во внешней политике

Политика теснейшим образом связана с идеологией. Иде­ологию можно определить как некий строительный про­ект или эскиз, на основе которого конструируются струк­туры и функции власти в том или ином обществе. Все идеоло­гии, независимо от их содержания, касаются проблем авторите­та, власти, властных отношений и т.д. Они основывается на признании определенной модели общества и политической сис­темы, путей и средств практической реализации этой модели.

Идеология выполняет одновременно интегративную и разгра­ничительную функции: первую, скажем, для сплачивания чле­нов той или иной партии, а вторую — для отделения этой пар­тии от других партий. Идеология ориентирована на непосредст­венные политические реалии и действия, на политический про­цесс и исходит из соображений привлечения наивозможно боль­шей поддержки. Поэтому, естественно, она носит ярко выраженный тенденциозный характер.

Идеология призвана придавать значимость институциональ­ным отношениям между людьми, институтами, партиями, сооб­ществами и т.д. как субъектами политики, объяснять, обосно­вывать, оправдывать или отвергать те или иные политические реальности в конкретных общественно-исторических условиях. Важнейшая функция идеологии состоит в том, чтобы отделить то или иное сообщество или группу от остальных сообществ и групп. Как отмечал германский исследователь О.Ламберг, защитное действие этой функции наиболее эффективно проявляется в тех случаях, когда остальной окружающий мир видится как враждебная сила, что и провоцирует инстинкты обороны, страха, агрессивности у членов соответствующей группы. Каждая идеологическая конструкция содержит в себе развернутое представление об антиподе или противнике. От образа противника во мно гом зависит степень интегрированности группы.

С этой точки зрения политика представляет собой арену столкновения различных идеологических систем, идейно-политических течений и направлений. Однако констатация этого по­ложения сама по себе еще мало что объясняет. Дело в том, что при всей своей верности знаменитая формула «политика есть искусство возможного» сохраняет правомерность и действенность и в современных условиях. С одной стороны, «искусство возможного» ставит определенные пределы идеологизации политики, а с другой, идеология, в свою очередь, определяет возможные пределы, за которые та или иная политическая партия или пра­вительство при проведении своего политического курса может выйти без ущерба основополагающим принципам своего политиче­ского кредо. Все это имеет самое непосредственное отношение к сфере международных отношений.

Считая установку современных исследователей от марксис­тов до экзистенциалистов, согласно которой человек есть суще­ство, живущее в необратимом историческом времени, упрощенной, румынский историк религии М.Элиаде утверждал, что человек живет еще и вне исторического времени, а именно, в своей мечте, своем воображении и т.д. Иначе говоря, человек, общество, государство и соответственно межгосударственные отно­шения и мировое сообщество в целом имеют мировоззренческое измерение. Именно это измерение и определяет содержание гос­подствующей в определенный исторический период парадигмы. Еще известный немецкий философ конца XIX в. Ф.Ницше предупреждал, что XX столетие станет веком борьбы различных сил з а мировое господство, осуществляемой именем философских прин­ципов. Предупреждение Ницше оказалось пророческим с той лишь разницей, что все многообразие и сложность мировоззренческого начала были заменены идеологическим измерением, идеологические принципы взяли верх над философскими. Наметившееся на рубеже третьего тысячелетия окончание европоцентристского мира совпало с началом разрушения двухполюсного мирового порядка в его военно-политическом и идеолого-политическом измерениях, а также концом цементировавшей этот порядокхолодной войны. В евро-центристской конфигурации геополитических сил, контуры которой сформировались начиная

Вестфальской и Венской систем, основополагающие вопросы меж­дународной политики, по сути дела, решались «концертом» нескольких великих держав Европы, а примерно с испано-американской войны в число этих держав вошли и США. Первая мировая война подорвала преимущественно или исключительно европейский характер системы баланса сил. В ходе и по окончании войны европейцы вынуждены были признать де-факто законность притязаний США и Японии на роль великих держав и вершителей судеб современного мира.

Кардинальные изменения в расклад европейских и мировых сил были внесены постепенным восхождением в 30-х годах Советского Союза и особенно второй мировой войной, после окончания которой мир разделился на два противоборствующих блока: утвердилась двухполюсная структура международных отношений в виде двух общественно-политических систем как бы персонифицированных в НАТО и Варшавском пакте центрами которых были противостоящие супердержавы — СЩА и СССР.

По-видимому, называя XX столетие «веком идеологии», мы допускаем определенное упрощение ситуации. Дело в том, что господствовавшие в тот период основные идейно-политические течения — марксизм, национал-социализм, либерализм и т.д. — функционально выполняли, в сущности, ту же роль, что и ве­ликие религиозные системы — католицизм, протестантизм, ис­лам и др. — в прошлом. С данной точки зрения они являлись своеобразными секулярными религиями. Но религиозное нача­ло проявлялось в них по-разному и в разных дозах. Тем не ме­нее идеология в собственном смысле слова в качестве одного из определяющих факторов мировой политики в наиболее завершен­ной форме проявила себя именно в XX в.

Вестфальская и затем Венская системы, которые лежали в основе межгосударственных отношений, базировались на прин­ципах национального суверенитета и легитимности. Они не предписывали той или иной стране форму правления и внутрен­ней социальной организации. В эти системы на равных правах входили, с одной стороны, самодержавная Россия, монархия Габ­сбургов, а с другой — либеральная Англия, т.е. авторитарные и либеральные режимы. Согласие касалось лишь того, что до­пустимо и недопустимо во внешнеполитическом поведении го­сударств.

Таким образом, одним из важных условий для законного или легитимного международного порядка считалось более или ме­нее жесткое разграничение между установленной тем или иным государством формой правления и его поведением на международной арене. Каждый участник международных отношений был вправе установить у себя любой социальный и политический режим, пока он ведет себя на мировой арене в соответствии с общепризнанными правилами поведения. Тем самым в рамках одной и той же системы межгосударственных отношений допускалось сосуществование различных политико-идеолопгческих систем.

Положение радикально изменилось в XX в., когда борьба за умы людей стала важной составной частью международной понятии. Проанализировав это положение, известный американ­ский исследователь Г.Моргентау в предисловии ко второму из­данию своей получившей популярность книги «Политика меж­ду нациями; борьба за власть и мир» подчеркивал, что "борьбу з а умы. людей в качестве нового измерения международной по­литики следует добавить к международным измерениям дип­ломатии и войны». При этом Моргентау сетовал на то, что эта борьба за умы людей нанесла последний фатальный удар той социальной системе международного общения, в рамках ко­торой в течение почти трех веков народы, жили вместе в по­стоянных ссорах, но под общей крышей разделяемых всеми . ценностей и всеобщих стандартов действия... Под руинами той 'крыши оказался похороненным механизм, который поддержи­вал стены того общего дома народов, а именно баланс сил». Выше уже говорилось о том, что уже в первые десятилетия ХХ в. развернулся бескомпромиссный конфликт между тремя 'главными альтернативными политико-идеологическими направ­лениями перестройки современного мира: социал-реформизмом, фашизмом и большевизмом. В ходе второй мировой войны в результате военного разгрома Германии и ее союзников фашизм как сколько-нибудь эффективная и дееспособная альтер­натива перестал существовать. В качестве главных противоборствующихальтернатив сохранились социал-реформистский капитализм и революционный социализм (коммунизм). Свою за­конченную форму идеологический конфликт принял после второймировой войны между двумя блоками, возглавлявшимися США и СССР.

. Особенность второй мировой войны в данном контексте состояла в том, что традиционный комплекс факторов, лежащих в ее основе, возможно впервые со времен религиозных войн XVI в. дополнялся идеологическим компонентом. Она представляла собой одновременно войну за территориальное господство и идеологическую войну, призванную навязать противной стороне определенный образ жизни, систему ценностей, форму жизнеустройства, политический режим и т.д. Обоснованность этого тезиса отнюдь не опровергается тем фактом, что одна из воюющих тоталитарных держав (СССР) находилась в союзе с либерально-демократическими странами (Великобританией, США и несколько позже Францией). Во-первых это была война не на жизнь, а на смерть между двумя неприми­римыми тоталитарными режимами — большевистским и на­цистским, в основе политической стратегии которых явно или неявно была заложена установка на глобальную экспансию. Здесь необходимо сделать ту "существенную оговорку, что для на­родов Советского Союза эта война являлась именно Великой Отечественной войной против неприкрытой нацистской агрессии.

Во-вторых, это была война западных демократий против фа­шистских и милитаристских режимов Германии, Италии и Япо­нии, которые стремились к мировому господству. По множест­ву причин западные демократии нашли в Советском Союзе ес­тественного союзника в борьбе с общим врагом. В идеологичес­ком плане этот союз облегчался тем, что коммунистический ин­тернационализм, проповедовавший равносущность пролетариев всех стран и континентов, все же был ближе к либеральному ин­тернационализму с его лозунгами свободы и прав всех людей, не­зависимо от их национальной, социальной и культурной принад­лежности, нежели идеология нацизма с ее откровенным нацио­нал- шовинизмом и расизмом. „,

Во время холодной войны идеологический конфликт приоб­рел самодовлеющее значение. Сила, военная мощь оказались по­ставленными на службу распространения образа жизни, мировидения, собственной легитимности двух противоборствующих сверхдержав и военно-политических блоков. Холодная война представляла собой уже масштабную идеологическую войну, в которой вопрос о территориях затрагивался постольку, посколь­ку речь шла об уничтожении или установлении на территории того или иного государства соответствующего режима — социалистического или капиталистического.

Иными словами, холодная война была своего рода борьбой про­тивостоящих политических и экономических систем за выжива­ние. Показательно, что в территориальном контексте послевоен­ный миропорядок основывался на признанных всеми сторонами известных ялтинских соглашениях о неприкосновенности государственных границ как на Западе, так и на Востоке.

Возможность идеологического или системного конфликт» была заложена в самой парадигмальной инфраструктуре европоцентристской (или западоцентристской) цивилизации. Он вытекал, в частности, из аугсбурского принципа cujus regio, ejus religio, т.е. принципа, согласно которому в стране господствует та вер»' которой придерживается ее правитель. Из него можно было сделать вывод, что правитель или правящий режим вправе учредить в подчиненной ему стране ту вероисповедную систему, которая, до его мнению, соответствует букве и духу «истинного» учения. В ХХ в. место вероисповедания заняла идеология, которая при­няла форму демократического национализма, национал-социализма марксистского интернационализма.

В наиболее законченной и чистой форме идеологический или системный конфликт имел место после второй мировой вой­ны между двумя блоками, возглавлявшимися США и СССР.

Конфликт идеологии и образование "трех миров»

Как отмечал К.Мангейм, признание того факта, что «мысль всех партий во все эпохи носит идеологический характер», спо­собствовало разрушению «доверия человека к человеческой мыс­ли вообще». Идеологизация внешней политики и созданные на ее основе стереотипы, которые после второй мировой войны не­изменно подкреплялись трудными, порой драматическими отно­шениями между Востоком и Западом, увеличивали взаимную по­дозрительность, недоверие и даже враждебность, способствова­ли возведению «железного» или иных занавесов, стен психоло­гического противостояния.

В период биполярного миропорядка сами понятия «Восток» и «Запад» приобрели идеологическое измерение и, по сути де­ла, перестав быть чисто географическими, превратились в идеолого- политические. Именно идеологическое измерение служило одним из стержневых элементов, составляющих ось двухпо­люсного мира. Именно оно в значительной мере обеспечивало тот стратегический императив, который заставлял большинство стран сгруппироваться вокруг того или иного полюса. По этому Признаку расположенная на Дальнем Востоке Япония стала ча­стью Запада.

? Определенные коррективы в такой расклад внесло то, что мировое сообщество оказалось разделенным на три разных мира, отличающихся друг от друга по степени экономического развития, образу жизни, мировоззрению. К первому относится группа Развитых и примыкающих к ним стран Европы и Северной Америки. а также Япония и некоторые азиатские страны, достигшие определенных успехов в экономическом развитии. В основном это страны первого эшелона капиталистического развития, составившие «центр». Первым он назывался потому, что возник уже в Новое время и вплоть до образования СССР занимал господствующее положение на всем пространстве евро-центристского мира. Хотя Советский Союз появился на политической кар­те после большевистской революции 1917 г., говорить о втором мире, включающем в себя группу социалистических стран, ста­ло возможным лишь после второй мировой войны.

Дело в том, что реальные вес и влияние мирового масштаба СССР приобрел лишь в самом конце 30-х годов. Длительная экономическая разруха после кровавой гражданской войны многочисленные эксперименты в сфере экономики, на которые растрачивались огромные материальные и людские ресурсы, ре­прессии, которые отрицательно сказывались на социальном и эко­номическом развитии страны, не позволяли руководству СССР подкрепить свои идеолого- политические притязания действенным экономическим и военно-техническим потенциалом.

Однако, сыграв решающую роль в разгроме гитлеровской Гер­мании, СССР вышел из второй мировой войны могущественной военно-политической державой. В результате, если в 20—30-х го­дах Советский Союз представлял для капиталистического мира прежде всего идеологическую угрозу, то теперь он превратился еще и в реальную военную угрозу. К тому же в межвоенный пе­риод СССР был единственной социалистической страной. После войны в результате освобождения от фашистского ига страны Вос­точной Европы — Польша, Венгрия, Румыния, Чехословакия, Албания, Болгария и Югославия — избрали социалистический путь развития. Определяющую роль в их выборе сыграло то, что в ходе переговоров по послевоенному урегулированию Восточная Европа вошла в сферу влияния СССР, который осуществлял до­вольно жесткий контроль за развитием событий в данном реги­оне. В результате в течение нескольких послевоенных лет во всех этих странах победу одержали коммунистические и рабочие партии.

За восточно-европейскими странами последовали некоторые страны Азии. В 1949 г. в Китае произошла народно-демократи­ческая революция, результатом которой явилось образование Ки­тайской Народной Республики (КНР). Затем были образованы Ко­рейская Народно-Демократическая Республика (КНДР), Социа­листическая Республика Вьетнам, Лаосская Народно-Демократическая Республика (ЛНДР) и Народная Республика Кампучия. В начале 60-х годов о выборе социалистического пути развития заявило руководство Кубы во главе с Ф.Кастро, пришедшее к власти в 1959 г. В итоге возникла мировая социалистическая сис­тема во главе с СССР, объединившая все страны с социалисти­ческими и народно-демократическими режимами.

В то же время в результате распада колониальных империй, как выше говорилось, на мировую авансцену вышла группа но­вых независимых стран, которые по множеству признаков, как социально-экономических, так и особенно идеолого- политических, в полной мере не могли принадлежать и не принадлежали ни к одной их двух группировок. В совокупности с Латинской Америкой они составили особую группу стран, которых объеди­нял целый ряд общих системообразующих признаков: отста­лость экономики, слаборазвитость социально-классовой структу­ры, преобладание крестьянства, слабость национального предпри­нимательства, незрелость рабочего класса, сохранение в широ­ких масштабах традиционных патриархальных, племенных, плановых, патерналистских структур и элементов и т.д. Чтобы Отличить их от двух упомянутых выше групп, они были назва­ны странами третьего мира.

Вслед за завоеванием странами третьего мира политической не­зависимости на первый план выдвинулись задачи достижения под­линной экономической независимости. А это предполагало преж­де всего преодоление экономической отсталости и перевод народ­ного хозяйства на рельсы ускоренного развития. В силу необхо­димости первоочередного решения именно этой задачи они были названы развивающимися странами. Проблема развития приобре­тала все большую актуальность по мере осознания того, что фор­мальная политическая независимость остается лишь благим по­желанием без основополагающей экономической независимости.

В поисках экономической и финансовой помощи между раз­личными странами третьего мира развернулась своеобразная конкуренция за завоевание благосклонности Запада и стран со­циалистического содружества, прежде всего СССР. А для послед­них они, в свою очередь, стали ареной ожесточенной идеологи­ческой и политической борьбы за сферы влияния, которая нередковыливалась в локальные и региональные войны, как это было, например, в 60-начале 70-х годов в Юго-Восточной Азии Или в 70—80-х годах в Анголе. Не случаен тот факт, что именно по линии приверженности или близости к одной из противо­борствующих блоков произошла дифференциация стран данной группы.

Необходимо отметить, что советская идеология и в более широком смысле марксизм оказали немаловажное влияние на политическую экономию и международные отношения в середи­не и второй половине XX столетия. Особенно большое влияние марксизм имел среди западной интеллигенции, разработавшей различные варианты неомарксизма. Нельзя отрицать и то, что в период перехода от колониализма к постколониализму миро­воззрение и установки политической элиты развивающегося мира были окрашены в марксистские и марксистско-ленинские тона. Дж.Неру, например, признавал: «изучение трудов Маркса и Ленина оказало серьезное влияние на мое мышление и помогло мне увидеть историю и текущие события в новом свете».

Политическую элиту привлекали в марксизме-ленинизме революционный пафос, разоблачение связанных с угнетением и эксплуатацией империализма и колониализма, призывы к рав­ноправию народов и социальной справедливости. Показательно, что среди значительной части политической элиты и творчес­кой интеллигенции преобладало убеждение, что все беды стран третьего мира вызваны колониалистской и неоколониалистской политикой индустриально развитых стран. Они рассужда­ли примерно по такой схеме: третий мир беден, потому что раз­витой мир богат. Эту мысль предельно четко изложил руково­дитель Сенегала Л.Сенгор, который в 1959 г. утверждал: "общественным фактом сегодня является то, что подъем жиз­ненного уровня европейских масс мог быть достигнут толь­ко за счет ухудшения жизненных стандартов народных масс Азии и Африки».

Очевидно, что советские руководители и идеологи недооце­нили потенции и возможности западного капитализма, неверно восприняли реальные умонастроения и установки элит развива­ющегося мира и жестоко обманулись в трактовке настроений ра­бочего класса развитого мира. Постепенно становилось ясно, что бедные страны бедны вовсе не потому, что богатые страны богаты. Как справедливо отмечал Дж.Пучала, «самыми бедны­ми странами в мире являются те, которые не были замечены западным капиталом; наоборот, многие из тех, кто экономь чески преуспевает, оказываются как раз наиболее обхаживаймыми западным капиталом. Незападные страны, делающие боль­шие экономические успехи, это именно те, которые сами выбрали путь капиталистического развития и обрели все связи с той международной системой, которая способствует подобному развитию».

Что касается богатства Запада, то главным его источником является не только и не столько сырье, сколько достижения на­учно-технического прогресса.

В целом вплоть до конца 70-начала 80-х годов на основе ба­зовых капиталистических институтов действовали в основном стра­ны первого, т.е. индустриального мира. Это примерно 1/4 часть современного мира. Социалистический лагерь включал 26 стран с общей численностью населения в 1986 г. около 1,7 млрд чело­век, или 37 % населения всего земного шара. Остальные стра­ны составляли третий мир.

Сущность идеологической борьбы между двумя блоками

Идеологизированная внешняя политика, по крайней мере в теории, имплицитно предполагает изменение существующего баланса сил в пользу той или иной противоборствующей сторо­ны, отказ от осторожного, реалистического и прагматического стиля дипломатии, основанной на равновесии сил между вели­кими державами.

Сущность и вместе с тем уникальность конфликта между дву­мя блоками, вылившегося в холодную войну, состояла в том, что в концептуальном плане он помимо всего прочего представлял собой глобальное идеологическое, политическое и военное про­тивостояние двух социально-политических систем, носил меж­системный характер и был пронизан мировоззренческим, идео­логическим началом.

Вторая мировая война имела одной из своих целей кардиналь­ное перераспределение мирового баланса сил между крупнейши­ми военно-политическими державами того времени. Особенность холодной войны состояла в том, что в качестве реальных претен­дентов на участие в противоборстве за первые роли в новом миропорядке остались две сверхдержавы — США и СССР. В геопо­литическом плане мир стал биполярным. «Холодная война, — писал в данной связи С.Хофман, — была сдержанным крестовым. походом, но все же она оставалась крестовым походом. Мир Представлялся разделенным между нами и ними, добром и злом, хорошими парнями и плохими парнями, свободным миром и угнетателями».

Иначе говоря, под понятием «холодная война» подразумева­лись не просто напряженные отношения между двумя сторона ми, не просто соперничество, а чуть ли не священная война, в которой одна из этих систем должна одержать победу, а другая — исчезнуть.

Очевидно, что в условиях биполярного мира и холодной вой­ны оборона от внешней угрозы составляла лишь одну из функ­ций двух главных военно-политических блоков. Как не без ос­нований отмечал А.Проэктор, значительно важнее внутренние, «сдерживающие» функции. Для США в послевоенное время — это «контроль и перевоспитание» германского и японского экс­тремизма, цементирование «атлантического» мира, укрепление связей Западной Европы с Северной Америкой. Для элиты СССР — это контроль над соцлагерем, его единение и огражде­ние от воздействия «чужой системы». Не случайно каждая из двух систем именно себя считала, выразительницей и защитницей чаяний и интересов народов и соответственно обосновывала не­избежность своей победы и обреченности противной стороны. Раз­работав идеологическое обоснование своих позиций, США объ­явили себя защитницей свободного мира, а СССР — оплотом ми­ра, демократии и социализма.

В результате конфликт между двумя блоками приобрел ши­рокомасштабное измерение, которое по-своему узаконивало раз­деление мира на два противоборствующих блока, двухполюсную структуру международных отношений. «Долгосрочный характер и исключительная потенциальная опасность конфликта меж­ду Востоком и Западом, — говорилось, например, в одном из докладов «Трехсторонней комиссии», — вытекает, из того фак­та, что этот конфликт соединяет в себе соревнование двух сверх­держав современного мира и "идеологический конфликт" меж­ду противоположными политическими, экономическими и со­циальными системами, основанными на фундаментально раз­личных ценностях. Именно благодаря такому сочетанию кон­фликт между Востоком и Западом на протяжении длительно­го времени является осью современного мира».

Более того, борьба между Востоком и Западом с обеих сторон оценивалась как квазирелигиозный крестовый поход. Причем ру­ководители обоих блоков, когда им было выгодно, сознательно выпячивали этот аспект конфликта. Как отмечал Дж.Спэние, американские государственные деятели выбрали формулу холод­ной войны в качестве «антикоммунистического крестового похода» потому, что ее легче было провести через конгресс.

Глобальные устремления сверхдержав и характерная для них тенденция интерпретировать развитие событий во всех регионах земного шара в терминах противоборства привели к то­му» что биполярность приобрела качество сущностей характеристики установившейся в послевоенные десятилетия междуна­родной системы. Главными движущими мотивами поведения обе­их сверхдержав и блоков были взаимный страх и озабоченность своей безопасностью. Фактически и в СССР, и в США сформи­ровались особые разновидности «государства национальной бе­зопасности» , в которых стержневым приоритетом стала жесткая конфронтация с внешним врагом в лице друг друга. Блоки НАТО и ОВД, по сути дела, выполняли роль эффективного ин­струмента конфронтационной безопасности. Соответственно в центре внимания с обеих сторон стояло стремление к наращи­ванию военной мощи.

В биполярном мире ситуация была довольно проста: каждая сторона более или менее точно знала, откуда происходила угроза и какая угроза. Установка на конфронтационность в отношениях друг с другом служила как для СССР, так и для США ос­новой глобальной внешнеполитической стратегии. Как не без ос­нования отмечал обозреватель газеты «Нью-Йорк тайме» Т.Фридман, Кремль служил «путеводной звездой внешней политики США. 'Политическим деятелям достаточно было посмотреть, куда отклоняется стрела компаса (выяснить, на чьей стороне Москва), и тут же определить, чью сторону следует занять США". Аналогичной была ситуация и с СССР. Такое положение держало в постоянном напряжении весь мир, в котором два противоборствующих полюса разыгрывали свое­образную игру с нулевой суммой, в соответствии с которой весь |мир, по сути дела, был разделен на сферы интересов. В этой игре войны и конфликты в любом регионе земного шара рассматривались как составная часть глобальной борьбы двух сторон друг против друга. В глазах обеих сторон каждая из этих войн (или конфликтов) имела значимость с точки зрения не только решения той или иной конкретной проблемы, но и выигрыша или проигрыша Востока или Запада. При этом любой выигрыш одной из сторонв каком-либо регионе планеты или отдельно взятой стране рассматривался как проигрыш другой стороны. Подобный подход не приемлет взаимных уступок и компромиссов или существенно затрудняет их достижение. Поэтому неудивительно, что обе стороны отвергли саму мысль о возможности строительства международных отношений на принципах баланса интересов. Идеология в пост конфронтационном мире

С распадом Советского Союза и окончанием холодной войны в мире сложилась кардинально иная ситуация. Прежде всего раз. валилась идеологически-политическая ось двухполюсного мира устарел упомянутый выше стратегический императив. Потеря­ло смысл само понятие «Запад». Япония как бы снова «верну­лась» в Азию и наряду с другими новыми индустриальными стра­нами Азиатско-Тихоокеанского региона способна строить свои от­ношения со всеми остальными странами и регионами вне зави­симости от тех или иных идеологически-политических сообра­жений.

Вместе с тем наступила эпоха неопределенности или, как пре­дупреждал еще М.Вебер, эпоха разочарований, потери иллюзий. Секулярные идейно-политические конструкции и утопии, рав­но как и великие религиозные учения прошлых эпох, какими мы их знали на протяжении всего XX столетия, во многом пе­рестали выполнять роль мобилизующих идеалов. Они либо ис­черпали себя, либо потерпели банкротство, либо существенно ос­лабли. Развенчание многих радикальных, социалистических и коммунистических утопий нашего времени стало свершившим­ся фактом. Люди перестали верить как реформаторам, так и ре­волюционерам. Великие программы, великие табу и великие от­казы более не воодушевляют и не вызывают страха. Они стано­вятся недееспособными из-за полного безразличия к ним.

С крахом идеологического по своей сути советского государ­ства развенчалась и коммунистическая утопия или, наоборот, с развенчанием утопии разрушилась и империя. Крах марксизма-ленинизма и связанное с ним признание неудачи советского эксперимента выбили почву из-под большинства социальных учений современного мира. Лишался всякой актуальности в перспективы миф о социалистической революции и обществе, ос­нованном на принципах всеобщего социального равенства.

Однако этот крах вовсе не есть свидетельство совершенства западного пути общественно-исторического развития и западной модели общественного устройства. Подтверждением этому явля' ется хотя бы тот факт, что в то время как весь не западный мир как будто принимает принципы рыночной экономики и полити­ческой демократии, на самом Западе усиливается критика наследия Просвещения и его детищ — индивидуализма, прогресса политической демократии. Выдвинуть же сколько-нибудь убедительный альтернативный миф Запад еще не сумел.

Разрушение идеологических мифов, диктовавших междуна­родно-политическое поведение ведущих стран в течение большей части послевоенного периода, означает эрозию и подрыв идеоло­гической базы того противостояния, которое привело к расколу цирана два противоборствующих лагеря.

На первый взгляд, крах марксизма-ленинизма как бы возве­стил об окончательной смерти всякой идеологии. Это дало повод некоторым псевдопророкам заявить о «конце истории» и наступ­лении новой эры прагматического либерализма. Под сомнение доставлена сама возможность или правомерность каких бы то ни было идеально-программных, политико-идеологических пост­роений в качестве мобилизующих идеалов. Возникает множест­во вопросов. Способна ли демократия эффективно ответить на вы­зовы новых исторических реальностей? Может ли либерализм, консерватизм или какой-либо иной «изм» заполнить тот ваку­ум, который образовался после очевидной несостоятельности традиционных идеологических систем? При поисках ответов на эти и другие вопросы необходимо исходить из признания того, что идеологии, призванные служить в качестве связующих скрепов человеческих сообществ, не могут насовсем исчезнуть, неиз­бежно появятся новые идеологические конструкции или мифы, но они примут иные очертания.

Нынешняя ситуация в данной сфере характеризуется преоб­ладанием импровизации и фрагментарности, отсутствием сколь­ко-нибудь цельных и последовательных теорий и идеологий. Имеет место усиление чувства неопределенности, непредсказу­емости и случайности мировых процессов. Это во многом объясняется тем, что лишенные идеологических оснований сдвиги гло­бального масштаба порождены сочетанием множества социаль­ных, экономических, культурных, технологических и иных факторов, различные комбинации которых способны вызывать непредсказуемые ситуации. Поэтому неудивительно, что у фор­мирующегося нового мирового порядка множество скрытых ас­пектов, чреватых непредсказуемыми последствиями. Эти последствия накладываются на целый комплекс факторов, которые в совокупности способны усиливать конфликтный потенциал как внутри отдельных обществ, так и между различными народами, странами, культурами, конфессиями и т.д. постиндустриальная революция, урбанизация, информатизация рост грамотности породили специфическую культуру и массы люмпенов физического и умственного труда, оторванных от корней и земли, способных поддерживать любой миф, обещающий все блага мира. В то же время динамика секуляризации породила тип человека, для которого главным мотивом деятельности, главным жизненным кредо стало удовлетворение собственных потребностей и желаний. Это самовлюбленный че­ловек, который, как удачно отметил С.Даннелс, является про­дуктом развития свободы, не корректируемой ответственнос­тью. Он отрицает все, что ограничивает утверждение личности восстает против институтов, процессов социализации, обяза­тельств, т.е. против всего того, что составляет саму ткань любо­го общества. Он осуждает общество, считая его ответственным за все ошибки, пороки, духовную нищету и пр. Он не признает ни дисциплины, ни авторитета отца, семьи и традиций, ни са­моограничений. Для него идеальным является гедонистическое общество, где все поставлено на службу удовлетворения потреб­ностей, на службу наслаждений. По справедливому замечанию М.Шелера, «образ жизни, ориентированный только на наслаж­дение, представляет собой явно старческое явление как в ин­дивидуальной жизни, так и в жизни народов».

Поскольку потребности постоянно воспроизводятся, люди не могут окончательно удовлетвориться своим положением. По­этому не случайно, что приверженцы постмодернизма назвали современное западное общество «неудовлетворенным общест­вом» (dissatisfield society)). Как писали представители этого тече­ния А. Геллер и Ф.Фезер, это понятие призвано осветить специ­фику современного западного общества в контексте производст­ва, восприятия, распространения и удовлетворения потребностей. Современные формы производства, восприятия и распростране­ния потребностей усиливают неудовлетворенность, независимо от того реализуется реально или нет та или иная конкретная потреб­ность. Более того, всеобщая неудовлетворенность действует в ка­честве сильнейшего мотивационного фактора воспроизводства со­временных обществ.

Человек не имеет будущего без мифа, без мифологии. Каза­лось бы современный западный мир строится на демифологиза-ции, развенчании сакрального, секуляризации. Поэтому амери­канский исследователь П.Бергер не без оснований говорил ° «повсеместно распространившейся скуке мира без бога». При такой ситуации возникает множество вопросов. Смогут ли лю­ди, общества, сообщества выжить и действовать в долговремен­ной перспективе? Где найти те идеи или идеалы, которые спо­собны служить в качестве духовных скрепов новых инфраструктур? Не поисками ли ответов на эти и другие вопросы вызван всплеск новых религиозных движений, засвидетельствованный во всех индустриально развитых странах, и не противоречит ли этот всплеск процессу секуляризации современного общества? Не оказалась ди перспектива окончательного преодоления религии в процес­се модернизации и связанной с ней секуляризации сознания ложной?

И действительно, на первый взгляд парадоксально выглядит сам феномен «возвращения священного» и «нового религиозно­го сознания» в секуляризованное общество. Но парадокс ли это? Не переоценили ли исследователи степень секуляризованности общества и ее необратимости? Не является ли «возвращение священного» оборотной стороной секуляризации?

Наше время не благоприятно для полета гуманитарной мыс­ли. Компьютеризация гуманитарного знания — путь, ведущий к его обеднению, упрощению, потере трагического мирочувствования и насаждению квантитативного, сугубо бухгалтерского от­ношения к мировым реальностям. Не случайно восхождение и утверждение гегемонии компьютера совпали с прогрессирующим захирением гуманитарного мировидения. Именно благодаря компьютеру в сознании современного человека удивительным

образом сочетаются вместе всезнание и неосведомленность, чувство всемогущества и вопиющей неуверенности.

Всевозрастающий эзотеризм научных знаний ведет к тому, что каждый может ориентироваться только в собственной узкой сфере. Широкое распространение образования парадоксальным образом сочетается с фрагментацией, диверсификацией, расчле­нением знаний и потерей способности целостного, всеохватыва­ющего мышления. Но это не означает потерю потребности лю­дей в целостности, органичности восприятия мира. и Проводя четкое различие между религией как формой веры в сверхъестественное и религиозностью как сферой воображае­мого, известный американский философ Дж.Дьюи усматривал смысл и назначение последнего в том, чтобы задавать перспективу раз­личным фрагментам человеческого существования. Это в значи­тельной мере определяется тем, что в важнейших своих аспектах наша жизнь зависит от сил, лежащих вне нашего контроля. В данном контексте парадокс современного секуляризованного мира состоит в том, что, отвергая традиционные религии и идеологии в качестве руководящих систем ценностей, норм, ориентаций, ожиданий и т.д., он в то же время создает условия для .формирования разного рода новых утопий, мифов, идеологий, которые функционально выполняют роль тех же традиционных религий и идеологий. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт что в современных условиях возрождаются, мимикрируясь и при­спосабливаясь к новым реальностям, как идеологии национал. социализма и большевизма, правого и левого радикализма, так и более респектабельные конструкции консерватизма и либера­лизма.

При распаде мифологии прогресса и эрозии влияния тради­ционных религий места коллективных идеалов и мобилизующих мифов остаются «вакантными». Поэтому прав был папа Иоанн Павел II, который говорил: «Там, где человек не опирается бо­лее на величие, которое связывает его с трансцедентностъю, он рискует допустить неограниченную власть произвола и, псев­доабсолютов, которая уничтожает его». Ослабление, расшаты­вание инфраструктуры традиционной базовой культуры имеют своим следствием измельчение, атомизацию, эфемерность цен­ностей, норм и принципов, определяющих моральные устои людей. В результате понятия «родина», «вера», «семья», «нация», теряют свой традиционный смысл. Это приводит, с одной сторо­ны, к усилению терпимости и открытости в отношении чуждых культур и нравов, а с другой стороны, к ослаблению чувства при­верженности собственным традициям, символам, мифам.

В условиях неуклонной космополитизации и универсализа­ции все более отчетливо прослеживается обострение чувства безродности, отсутствия корней, своего рода вселенского сиротст­ва. Как отмечал М.Хайдеггер, «бездомность становится судь­бой (современного) мира». При таком положении для многих дез­ориентированных масс людей национализм, различные формы фундаментализма могут оказаться подходящим, а то и послед­ним прибежищем. В данном контексте не случайным представ­ляется всплеск так называемых «возрожденческих» движений в исламском и индуистском мире, национализма и партикуля­ризма почти во всех регионах земного шара.

При этом важно отметить, что фундаментализм с его ударе­нием на идеи возврата к «истокам», разделением мира на «на­ших» и «чужих» бывает не только исламским, как нередко изо­бражают, но также протестантским, православным, либеральным, большевистским и т.д. Все они представляют собой своего роде реакцию против тенденций нарастания сложности и секуляри­зации социального мира.

В этом контексте следует рассматривать и традиционалистские движения. В условиях растущей интернационализации космополитизации особое звучание приобретает мысль американского поэта Э.Паунда о том, что «традиция — это красота, ко­алирую мы оберегаем, а не оковы, которые нас удерживают». Нель­зя считать традицию, принадлежащей всецело прошлому, огра­ниченной во времени и пространстве и не имеющей ничего об­щего с сегодняшним днем. Традиция, воплощая сам дух наро­да, призвана внести универсальный смысл в историческое бытие данного народа, в его место и роль в сообществе всех остальных народов. В то же время необходимо учитывать, что такие явления, как религиозный фундаментализм, национализм, расизм, нетерпимость во всех ее проявлениях некорректно объяснять с помощью таких понятий, как «возрождение», «пережитки» и т.д. Это, по сути дела, новые явления, порождения нашей же эпохи с той лишь разницей, что используют терминологию, заимство­ванную из лексикона прошлого. И этот факт не должен вводить нас в заблуждение.

Все сказанное создает благоприятную почву для формирования и распространения, с одной стороны, всякого органицистских, традиционалистских, фундаменталистских, неототалитарных, неоавторитарных идей,, идеалов, устоев, ориентации, а с другой стороны, универсалистских, космополитических, анархистских, либертаистских, антиорганицистских и т.д. идей, установок, не признающих целостности, дисциплины, от­ветственности. Это со всей очевидностью говорит о том, что в фор­мирующемся новом миропорядке идеологии отнюдь не станут достоянием истории, они сохранят функции и роль фактора, суще­ственно влияющего на характер и направления развития миро­вого сообщества.

Национализм как идеология

Идейно-политическому обоснованию национального государ­ства в течение последних двухсот лет служил и продолжает слу­жить национализм. Национализм и идеология теснейшим образом связаны друг с другом, дополняют и стимулируют друг друга. Не случайно они возникли почти одновременно и выражали прессы поднимающегося третьего сословия пли буржуазии, что, в сущности, на начальном этапе представляло собой одно и тоже. В XX столетии оба феномена приобрели универсальный характер и стали использоваться для обозначения широкого спектра явлений. Появившиеся понятия «буржуазный национализм», либеральный национализм», «мелкобуржуазный национализм», е. «национал-шовинизм», «нацизм» и т.д., по сути дела, использо­вались в качестве идеологических конструкций для оправдания и обоснования политико-партийных и идеологических программ соответствующих социально-политических сил. В Советском Союзе идеология интернационализма была поставлена на службу за­щиты государственных интересов и, став фактически государст­венной идеологией, выполняла, как это не парадоксально, роль и функции национал- социализма в гитлеровской Германии.

Большинство авторов признают, что XIX в. является пери­одом «сотворения национализма». Однако нет единого мнения что понимать под национализмом. Еще английский исследова­тель прошлого века У.Бейджгот отмечал: «Мы знаем, что это (национализм) такое, когда нас об этом не спрашивают, но мы не можем без запинки объяснить или определить его". Суще­ствует также мнение, которое вообще ставит под сомнение сам факт существования национализма как реального феномена. Например, известный современный английский исследователь Э.Хобсбаум утверждал, что «национализм требует слишком большой веры в то, что не существует».

Вместе с тем были и такие авторы, которые, будучи убежден­ными в реальности и силе национализма, выступали с радикаль­ными лозунгами предоставления всем нациям возможности со­здать собственное государство. Так, в определенной степени вы­ражая популярные в тот период умонастроения, швейцарский ис­следователь международного права И.К.Блюнчли писал в 1870 г.:

«Б мире должно быть столько же государств, сколько в нем раз­личных наций. Каждая нация должна иметь свою государст­венность, а каждое государство должно строиться на нацио­нальной основе».

Поэтому понятно, почему споры и дискуссии по данному во­просу в наши дни не только не прекратились, но и приобрели но­вый импульс. Они концентрируются вокруг вопросов о том, что такое национализм и национальная идея, когда они возникли, какую роль (положительную или отрицательную) сыграли в об­щественно-историческом процессе, какова их роль в современ­ном и грядущем мире, что первично — нация или государство, как они соотносятся друг к другу и т.д.

Не совсем верно рассматривать религиозный фундаментализм, национализм, расизм, нетерпимость во всех ее проявлени­ях только через призму истории, как некие реликты прошлого, несовместимые с настоящим и тем более с будущим. Причем зачастую, не имея четкого представления о природе появления этих феноменов в современных реальностях, их изображают в каче­стве неких возрождений или пробуждений, давно преодоленных тем или иным сообществом феноменов. Говорят, например, о воз­рождении религиозного фундаментализма, национализма, тра­диционализма и т.д. В результате они предстают в качестве не­ких фантомов, не имеющих почвы в современном мире. При этом часто предается забвению то, что каждая эпоха вырабатывает и исповедует собственные «измы», например собственные либера­лизм, консерватизм, радикализм и т.д., нередко присовокупляя к ним префикс «нео». В действительности же в большинстве слу­чаев мы имеем дело с совершенно новыми явлениями, порожден­ными именно современными реальностями, хотя к ним и при­меняются названия, ярлыки и стереотипы, заимствованные из прошлого. Чтобы убедиться в этом достаточно сравнить между собой, консерватизм конца XX века с его прототипом прошлого века или классический либерализм XIX в. с современным соци­альным либерализмом.

На первый взгляд парадоксально может звучать утверждение, что национализм при всей своей внешней обращенности в про­шлое, традициям, мифам и т.д. является ровесником и близне­цом модернизации и теснейшим образом связан с промышлен­ной революцией, урбанизацией, становлением гражданского об­щества и современного государства. То, что национализм и про­мышленная революция порой как бы противопоставляли себя друг Другу, никоим образом не должно вводить в заблуждение. Хотя некоторые авторы и говорят, что нация представляет собой феномен, старый как сам мир, национально-государственное строительство началось с Ренессанса и Реформации. Оно было сти­мулировано кризисом Священной Римской империи и противо­борством между возникавшими одной за другой монархиями. Но все же в современном понимании сами понятия «нация», «на­ционализм», «национальное государство», «национальная идея» сложились только в ХУШ-Х1Х вв.

И действительно, национальное государство в строгом смысле слова лишь в течение последних примерно 200 лет выполняет роль главного субъекта власти и регулятора общественных и политических отношений, в том числе и международных. Как выше отмечалось, Германия и Италия вышли на общественно-политическую авансцену лишь во второй половине XIX в. Целый ряднациональных государств — Югославия, Чехословакия, Финляндия, Польша, прибалтийские страны и др. — появились на политической карте современного мира лишь после первой мировой войны в результате распада Австро-Венгерской, Оттоман­ской и отчасти Российской империй.

Сама проблема нации и национализма стоит в точке пересе­чения социально-экономических, технологических и политиче­ских изменений. Очевидно, что формирование национального язы­ка невозможно рассматривать вне контекста этих изменений, по­скольку его стандарты могли формироваться только после появ­ления книгопечатания, развития средств массовой информации и массового образования.

Не случайно национализм первоначально отождествлялся с восхождением буржуазии и капитализма. Поэтому прав Э.Геллнер, который утверждал, что национализм — это «не пробуждение древней, скрытой, дремлющей силы, хотя он представля­ет себя именно таковым. В действительности он является след­ствием новой формы, социальной организации, опирающейся на полностью обобществленные, централизованно воспроизводящие­ся высокие культуры, каждая из которых защищена своим го­сударством».

Но опять же парадокс состоит в том, что ряд важнейших ус­тановок национализма, особенно те, которые призваны обосновать притязания или требования национального самоопределения всех без исключения народов на началах создания самостоятельных национальных государств, на первый взгляд, противоречат тен­денциям современного мирового развития. Тем не менее в глазах миллионов и миллионов людей он сохраняет притягательность и в этом качестве служит мощным мобилизирующим фактором. Но такова участь всех великих мифов, верований и идеологий. Ведь до сих пор среди исследователей, занимающихся данной пробле­матикой, нет единого мнения относительно того, что было рань­ше — национализм, нация или национальное государство. В этой связи ряд авторов совершенно справедливо указывают на то, что лишь в нескольких странах образование нации послужило ос­новой государственного строительства. Речь идет прежде всего об Италии, Германии и Греции. Как отмечал Г.Ульрих, специали­сты до сих пор не могут придти к согласию относительно того, что именно преобладало в процессе объединения Италии: государственное строительство под руководством Кавура или же станов­ление новой нации — процесс, который возглавили Мадзинй Гарибальди. Что касается Германии, то здесь задолго до объеди­нения существовало сильное национальное движение. Нельзя» признать, что во многом объединенная Германия явилась детищем железного канцлера О.Бисмарка.

Многие исследователи не без основания отмечают, что не нации создают государства и национализм, а наоборот, они созда­ется государством. По-видимому, есть резон в позиции Э.Геллвера, который считает, что «именно национализм порождает на­ции, а не наоборот». И действительно, во многом прав извест­ный 'английский экономист и историк Э.Хобсбаум, который под­черкивал, что нации представляют собой «дуалистический фе­номен. создаваемый преимущественно сверху, но который невозможно понять без изучения процессов, шедших снизу, т.е. без чаяний, надежд, потребностей, желаний и интересов про­стонародья, которые не всегда были национальными, но от этого не становились менее националистическими».

В данной связи показательно, что распространение рыночных отношений, расширение зон свободной торговли, с одной сторо­ны, ведут к сближению и усилению интеграции стран, а с дру­гой стороны, поощряют изоляционистские силы, способствующие воскрешению национализма и этнических конфликтов.

Как показывает исторический опыт, национализм может выступать в качестве фактора мобилизации народов на борьбу за свое освобождение, источника творческого порыва. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что националистическая идея миропорядка оказалась довольно устойчивой в течение послед­них полтора—двух столетий. В то же время он может служить в качестве катализатора разного рода конфликтов, холодных и горячих войн.

Для правильного понимания данной проблемы необходимо учесть, что национализм прежде всего социокультурный фено­мен, имеющий много общего с религией и идеологией и в не­которой степени определяющий контуры видения мира. Во многих случаях он выступает лишь в качестве своеобразной обо­лочки для реализации иных интересов и мотивов, например стрем­ления участвовать в дележе материальных ресурсов, завоевании власти и авторитета, преодолении психологических и идеологи­ческих комплексов и т.д. И соответственно он интегрировал в себя традиционные мифы и символы, но использовал их для защиты и обоснования новых феноменов в лице национального государства.

Привлекательность национализма состоит в его способности превращать совершенно банальные, повседневные, с точки зрения постороннего человека, действия в источник национальной гордости, усматривать в них элементы проявления свободы и самовыражения. Чувство принадлежности к собственному сообществу придает смысл и значимость самой жизни, укрепляет вза­имную ответственность и сопричастность, уменьшая тем самым чувства одиночества и отчуждения.

Особую значимость национализму придает то, что он спосо­бен абсорбировать личное недовольство, личную неудовлетворен­ность отдельного индивида. По-видимому, не лишены оснований доводы тех исследователей, которые считают, что индивид может «чувствовать себя защищенным в мире исторических традиций, создававших ощущение ускорененности и почти пле­менной принадлежности». Люди обращаются к национализму когда они озабочены проблемой придания смысла собственной жиз­ни. С усложнением, модернизацией, космополитизацией, обез­личением общества и соответственно потерей корней эта потреб­ность не только не уменьшается, а при определенных условиях может многократно усиливаться. Показательно, что порождае­мые этими процессами и феноменами условия размывания есте­ственных общностей в лице семьи, общины, этноса, нации спо­собствуют выдвижению на первый план потребности, стремле­ния присоединиться к разного рода искусственным, фиктив­ным, ложным общностям, таким как партии, религиозные сек­ты и т.д.

Новейшие тенденции общественно-исторического развития чре­ваты стиранием традиционных различий между дозволенным и недозволенным, допустимым и неприемлемым, нормальным и не­нормальным, сакральным и мирским. Национализм же несет в себе обещание восстановить нормальный порядок, все снова по­ставить на свои места и освободить людей от страха перед совре­менностью, а также трудной и мучительной необходимостью самим принимать решения. Данный момент приобретает особую значимость, если учесть, что каждой стране и каждому народу предстоит состязаться с другими странами и народами, чтобы за­нять лучшие позиции в формирующемся новом мировом поряд­ке. Поэтому неудивительно, что одним из факторов, диктующих положение в новых геополитических реальностях, стал пребы­вавший до недавнего времени в латентном состоянии, но агрес­сивно заявивший о себе национализм. Ныне, как образно выразился английский исследователь Э.Хобсбаум, «сова, Минервы парит над нациями вместе с национализмом».

В нашем веке имели место три периода всплеска национализма, совпавшие с образованием новых государств и получением независимости многими ранее зависимыми странами: первый -сразу по окончании первой мировой войны; второй — после второй мировой войны, за которой последовали распад колони­альных империй и образование множества независимых стран Азии и Африки; третий — период антикоммунистических революций в Центральной и Восточной Европе, а также распад советского блока и самого СССР.

Несомненно, что мирные договоры, в совокупности составив­шие Версальско-Вашингтонскую систему после первой мировой войны, внесли существенный вклад в национально-государствен­ное строительство. Одним из общепризнанных принципов, как было объявлено на Версальской мирной конференции в 1919 г., является признание права наций на самоопределение. Согласно этому принципу, на месте распавшихся многонациональных им­перий предусматривалось создать множество самостоятельных на­циональных государств. Следует отметить, что уже в тот пери­од обнаружились почти непреодолимые трудности на пути реализации этого принципа.

Во-первых, на практике он был выполнен лишь в отношении некоторых народов Оттоманской и Австро-Венгерской империй, потерпевших поражение в войне, а также в силу ряда обстоятельств '(большевистская революция и гражданская война) в России. Но и здесь необходимо внести целый ряд коррективов. Так, в Севр­ском договоре были учтены и признаны права и притязания курд­ского народа, в частности предусматривалось перераспределение территорий в их пользу. Однако договор не был ратифицирован, а в договоре, заключенном в Лозанне в 1923 г., в сущности игнорировались положения Севрского договора, касающиеся курдов. В результате последние не получили своей государственности. Что касается новых государств, образовавшихся в Европе, или государств, увеличивших свои территории, то лишь не- сколько из них можно было назвать национальными в собствен­ном смысле слова. Это — Польша, Финляндия, прибалтийские страны. Чехословакия стала государственным образованием, сформировавшимся в результате соединения двух народов — че­хов и словаков, а Югославия — нескольких народов: сербов, хор­ватов, словенцев, македонцев, боснийцев- мусульман.

Во-вторых, в восточно-европейских странах сохранились зна­чительные национальные меньшинства, не сумевшие получить свою государственность. В данной связи обращает на себя вни­мание тот факт, что зачастую границы новообразованных национальных государств проводились исходя из стремления ослабить побежденные государства — Германию, Венгрию, Австрию, а не желания полностью удовлетворить этнонациональные критерии. По мнению некоторых наблюдателей, само образование маленькой Австрии являлось нарушением принципа националь­ного самоопределения, поскольку большинство жителей этой страны предпочитало аншлюс, т.е. слияние с Германией. Насе­ление созданной Чехословацкой республики состояло из 64,8 % чехов и словаков и 23 % немцев. В Польше проживало 69,2 % поляков, 14,8 % украинцев, 7,8 % евреев, 3,9 % немцев и 3,9 % русских. В Латвии доля титульной нации составляла 73,4 %, в Литве — 80,1 % и Эстонии — 87,6 %. Лишь в Фин­ляндии шведы составляли незначительное меньшинство. Други­ми словами, принцип национального самоопределения был реализован в отношении титульных народов этих стран, что отнюдь не скажешь об их национальных меньшинствах.

В-третьих, в многонациональной Российской империи, несмо­тря на выход из нее Финляндии, Польши и прибалтийских стран, процесс самоопределения народов был прерван в самом на­чале и оказался отложенным более чем на семь десятилетий.

В-четвертых, заправилы Версальской конференции даже не ставили на обсуждение вопрос о предоставлении независимости народам, победившим в войне с колониальными империями Ве­ликобритании и Франции.

Мощный импульс национализм получил в ходе второй миро­вой войны и после ее окончания. Началось широкое националь­но-освободительное движение колониальных и зависимых наро­дов, в результате которого произошел распад колониальных им­перий и образование большого числа новых независимых государств.

В наши дни мир стал еще теснее, но разнородные националь­ные, культурные, религиозные или иные группы в рамках или вне рамок существующих сообществ требуют для себя автономии. Так, мы являемся свидетелями мирного распада Чехословакии на два самостоятельных государства и братоубийственной кро­вавой трагедии, сопутствовавшей распаду Югославии.

Событиями всемирно-исторического масштаба, приведшими к переустройству самого мирового порядка, стали распад Совет­ского Союза и образование на его обломках полтора десятка но­вых государств. Сочетание этих противоречивых тенденций со­пряжено со сложностями их совмещения в рамках существую­щих политических систем, привязанных к модели национально­го государства. Это создает благоприятную почву для появления новых и обострения старых конфликтов.

Следует иметь в виду, что во многом цивилизации, мировое сообщество, всепланетарная цивилизация представляют собой абстрактные категории, а не конкретные политические образова­ния. Они не имеют собственных границ, пределов юрисдикции, официальных институтов и руководителей, полномочных при­нимать решения и реализовывать их, не обладают контролем над ресурсами и -т.д. Всеми этими атрибутами обладает националь­ное государство. Государства могут мобилизовывать своих граж­дан, собирать с них налоги, наказывать врагов и награждать дру­зей, объявлять и вести войны и многое другое, что не под силу, во всяком случае в обозримой перспективе, цивилизации или ка­кому-либо иному культурному кругу.

Сила национализма как раз состоит в том, что он органиче­ски соединяет индивидуальные социокультурные привержен­ности людей с государством, которое способно действовать, в том числе в плане защиты и гарантии сохранения национально- культурной идентичности народа. По-видимому, и в будущем конфликты будут возникать между государствами по поводу государственного суверенитета, расчленения, консолидации государств, а также между различными группировками, выступающими за создание собственного самостоятельного государства. Разумеется, не исключаются и конфликты на разломах цивилизаций и между цивилизациями.

Парадокс современного мира состоит в том, что всплеск на­ционализма происходит на фоне почти полного отсутствия на­ционально однородных государств. Последние составляют скорее исключение, чем правило. Особо важное значение имеет то, что не все существующие в настоящее время народы и этносы способны создавать и поддерживать самодостаточные и сколько-ни­будь жизнеспособные государственные образования. К тому же в современном мире по большому счету нет и не может быть пол­ностью независимых от внешнего мира в смысле полной само­достаточности стран. Поэтому неудивительно, что большинство Иран являются, по сути дела, многонациональными. Во многих Из них роль доминирующей нации в той или иной форме и сте­пени оспаривается другими национальными группами. Более того существует множество народов без собственной государствен­ности. Как показывает исторический опыт, территориальный подход редко приводит к сколько-нибудь удовлетворительному раз­решению национального вопроса. Албанцы в Сербии, венгры в сопредельных государствах, курды в Ираке, Турции, Иране и Сирии— ни что иное как следствие Версальско-Вашингтонской системы. Эти проблемы настолько сложны, что никакая перекройка не поможет, лишь еще более усугубит ситуацию. В наши дни национальные и этнические конфликты не все­гда поддаются удовлетворительному урегулированию путем из­менения национальных границ. Как показал опыт распада Югославии и СССР, решение одних проблем зачастую чревато появ­лением новых, еще более сложных и трудноразрешимых проблем. Если бы все существующие в современном мире нации, народы этносы претендовали на создание собственных независимых го­сударств и попытались бы реализовать эти претензии, неустой­чивость миропорядка многократно усилилась бы и само сущест­вование многих государств было бы поставлено под вопрос.

На земле существует огромное число потенциальных наций, несомненно во много раз превосходящее возможное число потен­циальных государств. По некоторым данным, в настоящее вре­мя в мире насчитывается 8000 языков, не считая диалектов. По­тенциальное число новых национальных государств исчисляет­ся десятками, но никак не сотнями. Нельзя не согласиться с те­ми авторами, которые убедительно обосновывают мысль о невоз­можности удовлетворения интересов всех без исключения этно­сов, во всяком случае в полном объеме и одновременно.

Реализация интересов одного этноса слишком часто задева­ет интересы другого этноса ( нередко и не одного). К тому же мно­гие этносы во всех регионах земного шара либо малочисленны, либо уже живут не компактными группами, а перемешаны друг с другом и поэтому не вправе реально претендовать на создание собственных суверенных национальных государств.

Рост числа государств может стать фактором, способствую­щим увеличению неопределенности и международной неста­бильности. Как показал опыт 90-х годов, распад сколько-нибудь многонационального государства может привести к распаду ус­тоявшихся властных структур и нарушению баланса власти и ин­тересов, а это, в свою очередь, к росту неопределенности и не­устойчивости. События на постсоветском и постъюгославском про­странствах показывают, что такой распад чреват непредсказуе­мыми кровавыми последствиями, в которых даже в долгосроч­ной перспективе проигрыш для большинства вовлеченных сто­рон явно перекрывает все возможные приобретения.

Этот факт приобретает особую значимость, если учитывать. что на смену характерной для биполярного периода определённости приходит неопределенность, способная питать недоверие стран и народов друг к другу. Следует отметить и то, что не­редко национальные движения, в идеологии которых преобладает этническое начало, довольно быстро исчерпывают своим мобилизационный потенциал. Более того, они создают благопри­ятную почву для утверждения авторитарных и тоталитарных режимов.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:21:25 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
16:01:36 25 ноября 2015
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:20:51 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Геополитика
Разрушение общности советских народов и русская нация
Вдовин А. И. Постсоветская история начинается с пропаганды единой российской нации. Распрощавшись с Лениным, Троцким, Бухариным, Сталиным, Брежневым и ...
Русская нация, составляющая более 85 % населения России, по убеждению этих идеологов, при своем самоопределении вправе требовать унитарного русского национального государства с ...
Серьезные же отечественные исследователи проблемы, понимая под империей (в переносном смысле слова) "форму геополитической организации социального пространства, основанного на ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: статья Просмотров: 702 Комментариев: 2 Похожие работы
Оценило: 1 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать
Учебник по международным отношениям
МЕЖДУНАРОДНЫЕ отношения Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию в качестве учебного пособия для студентов ...
Наиболее плодотворных результатов в науке можно добиться не при отрицании идеологии (это, в лучшем случае, заблуждение, а в худшем - сознательное лукавство), а при условии ...
С точки зрения П. Галлуа, к традиционным элементам геополитики - таким, как пространственно-территориальные характеристики государства (его географическое положение, протяженность ...
Раздел: Рефераты по экономике
Тип: реферат Просмотров: 9995 Комментариев: 4 Похожие работы
Оценило: 1 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно     Скачать
Регионология 30 вопросов
1.Процессы децентрализации, дезинтеграции и суверенизации на советском и постсоветском пространстве. Во всем мире одновременно с процессами интеграции ...
После распада СССР Россия сократилась в своих геополитических параметрах, получила вдоль своих "прозрачных" границ ряд новых государств БЗ.
Экономически ориентирован в первую очередь на Россию, т.к. рассматривается мировым сообществом как периферийное государство не обладающее значительными ресурсами и важным ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: реферат Просмотров: 665 Комментариев: 2 Похожие работы
Оценило: 2 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать
Геополитическое положение и интересы России как фактор национальной ...
Курсовая работа по теме: Геополитическое положение и интересы России как фактор национальной безопасности Содержание Введение Глава 1. Геополитическое ...
Политолог К.С. Гаджиев, в целом соглашаясь с такой постановкой вопроса, главную проблему все же видит в том, чтобы решительно отмежеваться от традиционного понимания геополитики ...
В определении геополитического интереса, как в истории, так и в современности мы можем прийти к выводу, что мнение авторов часто было неоднозначным, так как это обуславливалось ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: курсовая работа Просмотров: 4490 Комментариев: 2 Похожие работы
Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать
Современные геополитические теории и школы Запада
Содержание Введение 1 Геополитика как научное направление 1.1 Понятие, объект и предмет геополитики 1.2 Методы и функции геополитики 1.3 Трансформация ...
Вот одно из формальных определений: геополитика - это отрасль знаний, изучающая закономерности взаимодействия политики с системой неполитических факторов, формирующих ...
В первые послевоенные годы развитие геополитической науки в Германии, потерпевшей сокрушительное поражение, было серьезно затруднено: геополитика как часть официальной идеологии ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: дипломная работа Просмотров: 3275 Комментариев: 3 Похожие работы
Оценило: 1 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно     Скачать
Внешняя политика России и международные отношения
Контрольная работа по политологии Уральская академия государственной службы Челябинск - 2004 Введение Для защиты своих национальных интересов любое ...
Роль и место России в современном мире во многом определяется ее геополитическим положением, т.е. размещением, мощью и соотношением сил в мировой системе государств.
В советский период развитие геополитической науки в России и Германии, потерпевшей поражение во Второй мировой войне было серьезно затруднено: геополитика как часть официальной ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: реферат Просмотров: 26754 Комментариев: 14 Похожие работы
Оценило: 6 человек Средний балл: 4.7 Оценка: 5     Скачать
Современный международный терроризм
ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ _ 3 Глава I. Понятие терроризма и его Современные разновидности §1. Понятие "терроризма" и методологические Проблемы его изучения ...
Долгое время над исследователями довлели сперва идеологические штампы краткого курса ВКП (б), а затем трудности, связанные с объективным рассмотрением деятельности политических ...
Вопросы появления самого феномена "исламского" терроризма, его политические, социальные и идеологические предпосылки; финансирование деятельности движения "Талибан" и "Аль-Каиды ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: дипломная работа Просмотров: 6619 Комментариев: 3 Похожие работы
Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать
Сотрудничество Российской Федерации со странами Центрально-Азиатского ...
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН КОКШЕТАУСКИЙ НИВЕРСИТЕТ ИМ.А.МЫРЗАХМЕТОВА КАФЕДРА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ...
Распад СССР привел к беспрецедентным по своим масштабам изменениям на огромном геополитическом пространстве, населенным представителями десятков различных национальностей.
После распада СССР отношения между Россией и Казахстаном превратились в одну из важнейших составляющих не только на постсоветском пространстве, но и в сфере геополитики.
Раздел: Рефераты по международным отношениям
Тип: дипломная работа Просмотров: 4171 Комментариев: 2 Похожие работы
Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать
Международно-политический конфликт
СОДЕРЖАНИЕ Введение 1. Теоретические подходы исследования международно-политического и конфликта. 1.1 Понятие конфликта. Международно-политические ...
При этом если раньше война рассматривалась как, хотя и крайнее, но все же "нормальное" средство достижения политических целей, то огромная разрушительная мощь ядерного оружия ...
Казалось, что если уж такой сложный и многогранный конфликт, как "холодная война", в котором сочетались идеологические, геополитические, военно-технические и иные компоненты, стало ...
Раздел: Рефераты по политологии
Тип: дипломная работа Просмотров: 3499 Комментариев: 3 Похожие работы
Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Все работы, похожие на Реферат: Геополитика (12551)

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151320)
Комментарии (1844)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru