Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Концепция социального действия М. Вебера и ее значение для социологии

Название: Концепция социального действия М. Вебера и ее значение для социологии
Раздел: Рефераты по философии
Тип: реферат Добавлен 18:07:09 13 ноября 2002 Похожие работы
Просмотров: 1980 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 3 Оценка: неизвестно     Скачать

Теория действия имеет в социологии устойчивую концептуальную базу, на формирование которой оказали влияние различные направления мышления. Для того, чтобы дополнить или расширить этот теоретический фундамент с целью дальнейшего совершенствования теории, необходимо исходить из современного уровня ее развития, а также из вкладов классиков, которые сегодня начинают формироваться по-новому. Все это нужно для того, чтобы она была эффективной и не теряла актуальность для будущего. Относительно вклада М. Вебера в становление теории действия среди социологов сегодня возникает полное взаимопонимание. Не вызывает сомнений и то, что предпринятое им обоснование социологии как науки о социальном действии представляло радикальный поворот, обращенный против позитивизма и историцизма, преобладавших в социальных науках в начале ХХ века. Однако большая неясность и несогласованность существует над интерпретацией его взглядов.

На этом фоне необходимо установить, в какой мере М. Веберу удалось сформулировать гносеологические принципы теории действия, способной интегрировать различные теоретические основания и определить свои границы. В этой связи обращение к классику социологии не предполагает лишь экскурс в историю науки, оно производится в целях дальнейшего теоретического развития. “Классик” интересен не только тем, что предлагал одну из конкурирующих парадигм, но и тем, что работал над проблемами, которые и сегодня остаются определяющими для социальной науки.

Поэтому нам предстоит реконструировать вклад М. Вебера в установление общей теории действия, установить, в какой мере он соответствует духу его социологии и выделить ее недостатки. При решении этой проблемы необходимо учесть, что социальные науки стремятся совместить разнородные цели, предпосылки и методы, свойственные естественным и историческим наукам. Поэтому “социология есть наука, связывающая себя с интерпретационным пониманием социального действия и вследствие этого с каузальным объяснением его цели и следствий” 1.

В этом-то и кроется основная проблема исследования, связанная с тем, как вообще возможны допущения относительно эмпирических регулярностей действия в форме гипотез, являющихся основанием для объяснения. С этим связан вопрос о том, в какой степени возможно понимание общих моментов социального действия. Еще один блок проблем относится к тому, в какой мере подход М. Вебера в терминах теории действия дает его адекватное понимание через соотнесение с целями и ценностями, на которые ориентирован субъект. Это выводит нас на еще одно проблемное поле: в какой мере логическое отношение понимания и объяснения может сводиться к отношению между общей номологической гипотезой, с помощью которой проводится объяснение, и ее эмпирическим подтверждением.

Кто бы сегодня не говорил о теоретической программе социального действия М. Вебера для социологии, связывают это с вышеназванной ее дефиницией, которую он дал уже на первых страницах “Хозяйства и общества”. Из этой формулировки следует сделать три вывода:

1. Социология должна концентрировать свое внимание на объяснении фактов действия, т.е. она должна вскрыть его определенные регулярности и закономерности.

2. Объяснение этого действия должно происходить посредством понимания, которое означает выявление его смысловой значимости.

3. Это действие необходимо интерпретировать, т.е. представить посредством системы понятий его субъективный смысл. Следует последовательно рассмотреть эти постулаты, до сих пор вызывающие разногласия в социологии.

Какую позицию мог занимать М. Вебер в научной полемике, имевшей место между индивидуализмом и социоцентризмом? Можно без особых усилий показать, что он отвергает социоцентристские представления и формирует подход в терминах номиналистской теории действия. Центральной задачей социологии Вебер объявляет объяснение социального действия. По своему качественному своеобразию оно отличается от реактивного поведения, т.к. в его основе лежит субъективный смысл. Речь идет о заранее предусмотренном плане или проекте действия. В качестве социального оно отличается от реактивного поведения тем, что этот смысл соотносится с действием другого. Социология, таким образом, должна посвятить себя изучению фактов социального действия.

В смысле этого постулата, прежде всего, следует дать дефиницию основным социологическим конструкциям, таким, как протекание и причинная связь специфических действий индивидов. Для М. Вебера такие понятия, как “государство”, “феодализм” и т.п. представляют категории, “обозначающие определенный тип совместного человеческого действия, которое, чтобы быть понятным, редуцируется к действиям индивидов, принимавших в нем участие. В дальнейшем следует объяснить эти факты, раскрывая то, что определяет действия участников” 1.

Неприятие социоцентристских принципов при объяснении социального действия проявляется в отклонении Вебером допущения о коллективном субъекте, которое он обнаружил у представителей исторической школы национальной экономии. 2 С помощью этого допущения определенные трансформации государственных форм права и хозяйства различных народов объяснили не только в том смысле, что их развитие, как и развитие отдельных субъектов, осуществляется через эти отмеченные целостности.

С помощью этого же допущения происходило объяснение отдельных действий индивидов в обществе: все они осуществляются через органы, выполняющие функцию управления и контроля над общественным целым. Вебер не принимает такие представления, даже если они претендуют на нечто большее, чем эвристический метод. Для него это является необоснованным гипостазированием. Социальное действие замкнуто на социальную ориентацию индивида, который рассматривается как нечто самоочевидное. Система взаимных ориентаций связывает индивидов в общество, которое есть в свою очередь совокупность людей и связей между ними.

Объяснение действий этих людей может происходить непосредственно, если при этом определяются их мотивы, но это может происходить косвенно, если при этом ссылаются на знание определенной функциональной закономерности, сквозь призму которой рассматривается социальное действие. Разумеется, эта закономерность должна подтверждаться не только зафиксированным установлением, но она должна подтверждаться не только зафиксированным установлением, но она должна быть понятной”, т. е. надо определить из какой мотивации и какого общего смысла следуют те действия, которые предопределяют эту закономерность при наличии определенного социального факта.

М. Вебер стремился показать то, как важнейшие социальные факты-отношения, порядок, связи - следует определять как особые формы социального действия. Другое дело, что это стремление фактически не реализовалось. Систематическое объяснение этих социальных фактов через исследование единичных действий, конституирующих их, не состоялось. Социальное действие приводит к социальному факту. Это - важнейшая мысль Вебера. Но в таком случае следует обратить внимание на то, что далеко не все факты, которые исследует традиционная социология, можно объяснить как определенные совместные действия, а также опровергать через объяснение индивидуальных действий участников. К таким фактам можно отнести распределение доходов, социальные представления о ценностях.

В таком случае возникает вопрос о том, достаточны ли аргументы Вебера для обоснования номиналистской позиции в споре с социоцентристскими представлениями об обществе, а если это так, то не разрешается ли спор в пользу номинализма? На этот вопрос следует ответить отрицательно, т.к. Вебер должен был бы ограничить социологию объяснением социального действия, и в соответствии с этим показать, как возможны точные дефиниции социальных феноменов как особых случаев этого действия, которые в последствии необходимо объяснить. В своей эмпирической социологии Вебер не стремится подчиниться этому ограничению. Очевидно и то, что большинство социологов, в том числе и представители антропоцентристского подхода, возражало бы против такого ограничения ее предметной области. Общественные представления о мире и ценностях, к осуществлению которых стремятся индивиды, представления, которые со своей стороны определяют различные феномены - все это находится в центре внимания социальной науки.

Разумеется, М. Вебер, вопреки своему определению социального действия, во главу угла ставит изучение именно этих факторов. Если рассматривать ядро его эмпирической социологии - объяснение возникновения западного рационализма и капитализма, - то ясно, что этот капитализм характеризуется через комплекс определенных действий, связанных с хозяйством соответствующего типа. Но в таком случае предпосылки возникновения этих действий - имеющиеся технические возможности, рациональное право и соответствующий хозяйственный менталитет - нельзя реконструировать как действия.

М. Вебер детальнейшим образом исследует происхождение именно этого хозяйственного менталитета и комплекса необходимых ориентаций. Он показывает, что эти установки следуют из определенных действий: создания и распространения соответствующих религиозных доктрин. Поэтому веберовское историческое объяснение этого капитализма состоит отнюдь не из суждений о простой последовательности действий. Оно состоит из суждений об их последовательности и предпосылках, приводящих к этим действиям - определенных ментальных факторах: комплексах религиозных идей и правовых представлений. К этим предпосылкам относится и ряд физических факторов: распределение капиталовложений, вспомогательных средств, инструментов власти.

Таким образом, если бы задачу социологии ограничивали объяснением фактов социального действия, то спор между номинализмом и социоцентризмом был бы вследствие этого не разрешим. Обнаруживается, что определенные социальные факты и феномены можно определять как действие, и затем выясняется, что эти феномены можно объяснить, устанавливая факторы, конституирующие отдельное действие. Прежде всего, нужно эмпирически, от случая к случаю, различать, все ли общие понятия определяются через индивидуальное поведение, и имеется ли действительно полезный теоретический принцип, который может объяснить обозначенное поведение.

В целом же объяснение социального факта в рамках коминалистской теории не предполагает его концептуализацию с помощью понятий этой теории. Связь переменных с социальными фактами, которые необходимо объяснить, может происходить посредством установления определенной эмпирической закономерности. Однако в дальнейшем нельзя исключать, что социальный факт, подлежащий объяснению, можно определить не только с позиций номинализма, но и с точки зрения социоцентризма. Конфликт этот не может быть разрешен посредством применения априорного онтологического допущения о последних, предельных элементах социального, что в свою очередь приводит к определению социальных фактов как особых совместных действий субъектов.

Конфликт между этими социологическими направлениями и их гносеологическими программами продолжает существовать, и разрешен он может быть только тогда, когда обнаружится, что в рамках одного из этих подходов возможно достижение более адекватного объяснения для нетронутых проблем, чем в рамках другого. В этой связи следует отметить, что методологический индивидуализм М. Вебера во многом зависит от ценностей предпочтений. Его исходный пункт связан с общеевропейской гуманистической традицией, с ее почтительным отношением к индивиду и его существованию.

Для М. Вебер понятие целостности, используемое применительно к обществу - не более, чем метафора. Объяснение посредством целостностей связано с абстрагированием от ментального фактора, который модель Вебера принимает как существенный. Этот фактор объявляется основной предпосылкой действия, что закономерно приводит к поиску системы объяснения на базе суждений об индивидуальном действии, которое противопоставляется программе, исходящей из допущения о существовании коллективного субъекта. Поэтому действие, ориентированное на субъективный смысл, существует для Вебера как действие одной или многих отдельных личностей.

Если предыдущее изложение хотя бы немного пролило свет на номиналистскую программу, согласно которой факты, подлежащие объяснению, следует реконструировать как формы совместных действий субъектов, редуцирующихся к действиям отдельных личностей, то для обоснования этого тезиса решающее значение имеет следующее: существуют ли прочные и устойчивые принципы для объяснения индивидуального действия? Надо выяснить, как, согласно Веберу, возможно объяснение действия посредством понимания. Необходимо проверить, имеется ли в сформулированных Вебером принципах устойчивая база для этого.

В контексте теории Вебера нужно уяснить принципы, с помощью которых можно объяснить процесс осуществления действия, что предполагает его сведение к соответствующим мотивам. Необходимо также объяснить результат действия через понимание, что предполагает установление и исследование тех действий, которые предшествовали ему. Объяснение действия через понимание допускает также учет особых принципов и приемов для этого, т.е. то, как необходимо их использовать в каждом конкретном случае. Наконец, хотелось бы сказать, что суждения Вебера относительно объяснения действий, приводят к такой теории последнего, которая не связывает особых надежд с принципом понимания. М. Вебер движется по этому пути, это станет ясно после проверки и реконструкции тех специфических приемов, которые он использует для объяснения действия посредством понимания.

Чтобы объяснить протекание действия посредством понимания, необходимо ограничить себя рядом правил и требований. Поэтому у Вебера целесообразно различать два момента:

1. Общие приемы объяснения действия через понимание.

2. Особые указания относительно того, как эти приемы и методы надо использовать в конкретном случае.

Для Вебера протекание действия является поведением в определенных внешних условиях. Его объяснение, как и объяснение любого другого события, должно производиться путем подведения под общую эмпирическую закономерность, с которой связаны условия действия. При таком подходе, понимание будет играть двоякую роль.

Непосредственному объяснению предшествует особый тип понимания, направленный на идентификацию типа действия, которое нужно объяснить посредством замыкания его внешних признаков на смысл иди цель этого действия, что предполагает применение гипотез относительно связи определенных внешних признаков с соответствующей целью действия. Непосредственное объяснение должно производиться путем “объясняющего понимания”. Речь здесь идет о сведении смысла действия к его субъективным основаниям, чтобы уяснить, почему интересующая нас личность действует именно таким образом, а не другим.

Для обнаружения этих субъективных оснований предполагается своеобразное представление себя на месте действующего индивида, в условиях, в которых он находится. Необходимо сделать доступными размышления о целях и средствах, предшествовавших действиям, подлежащим объяснению. Это предполагает то, что “необходимо сделать доступной и понятной предшествовавшую связь чувств и эмоций”. 1

Вебер, таким образом, полагает, что объяснение действия происходит посредством отнесения к определенному каузальному принципу. Для Вебера объяснение выступает как прием, при котором находят применение общие правила опыта. Однако он выражает мысль о том, что основанием для интерпретации поведения является собственное познание повседневности. Поэтому общие правила, примененные при раскрытии оснований действия обнаруживает “свою непосредственную связь с личным опытом, обосновывающим повседневное знание, и поэтому они не точно и не вполне определенно сформулированы”. 2 Поэтому в общей интерпретации объясняющего понимания Вебер обращает внимание на то, что понимание происходит в свете общих правил повседневного знания.

Для Вебера понимание является средством для поиска наиболее очевидного и адекватного объяснения данного действия. Но наличие “понятно” определенной причины действия не является условием для адекватного объяснения. Последнее имеется тогда, когда при эмпирической проверке обнаруживается, что найденное объяснение оказывается верным. Как должна выглядеть такая проверка - Вебер не уточняет. При всяком конкретном объяснении действия он стремится проверять гипотезы относительно причинной связи определенных внешних ситуаций и субъективных основаниях действия с одной стороны, и рядом оснований действия с соответствующим ему действием - с другой. Для Вебера важно установить соответствие адекватности по смыслу и верификации посредством опыта.

Эта проверка предусматривает некоторые статистические методы, историческое сравнение и в крайнем случае - мысленный эксперимент. При этой проверке Вебер хотел бы верифицировать допущения, примененные при объяснении действия, относительно существование его детерминант. Например, допущение о том, какие цели, оценки ситуации и представления о действиях участников, согласующихся с целью, содержались у действующих. У Вебера, таким образом, обнаруживается ряд особых указаний по объяснению действия через понимание.

Для этого следует допустить особую интерпретационную гипотезу относительно причинной связи, которая предполагает наличие полностью существующего действия. В “Хозяйстве и обществе” оно именуется по-разному: сначала “рациональным”, позднее - ”целерациональ-ным”, которое обнаруживает два отличительных признака:

1. Он является “субъективно целерациональным”, т.е. обусловлено, с одной стороны, четко осознанной целью действия, не вызывающей сомнений относительно своего осуществления. С другой - осознанным представлением о том, что проводимое действие достигает цель с наименьшими издержками.

2. Это действие является “верно ориентированным”. Это предполагает, что в данном случае используется допущение о том, что интересующее нас действие согласовано с его целью. Это зависит от того, что представления субъекта о данной ситуации - назовем их условно “онтологическим” знанием - были верными, как и представления о том, с помощью каких действий он может достичь намеченной цели. Эти представления будем условно называть “монологическим” знанием. Схематично целерациональное действие можно описать благодаря следующим детерминантам:

1. Четкое осознание цели имеет здесь решающее значение в том смысле, что ставятся под сомнение нежелательные последствия для других субъективных целей, которые могут возникнуть в процессе ее осуществления. Это действие осуществляется в данной ситуации с наименее дорогостоящими средствами для ее реализации.

2. Целерациональное действие можно определить косвенно, благодаря существованию двух особых детерминант:

а) посредством верной информации о своеобразии данной ситуации и причинной связи различных действий с осуществлением преследуемой в данной ситуации цели, т.е. через верное “онтологическое” или “номологическое” знание;

б) благодаря сознательному расчету соразмерности и согласованности проводимого действия на основании имеющейся информации. Это предполагает осуществление, по меньшей мере, четырех операций:

1. Рациональный расчет тех действий, которые могут быть возможны с определенной долей вероятности. Они же могут являться средствами для достижения поставленной цели.

2. Сознательную калькуляцию последствий действий, которые могут выступать в качестве средств, а это предполагает уделить внимание тем издержкам и нежелательным последствиям, которые могут возникнуть благодаря фрустрации других целей.

3. Рациональный расчет желаемых последствий любого действия, которое также рассматривается как средство. Необходимо учитывать, является ли оно приемлемым при возникающих нежелательных последствиях.

4. Тщательное сопоставление этих действий, учитывая, какие из них приводят к цели с наименьшими издержками.

Эта модель должна применяться при объяснении конкретного действия. При этом М. Вебер намечает два принципиальных класса отклонений от модели целерационального действия.

1. Действующий исходит из ложной информации о ситуации и о вариантах действия, которые могут привести к реализации поставленной цели.

2. Действующий проявляет ценностно-рациональное, аффективное или традиционное действие, которое

а) не определяется через четкое осознание цели, ставящей под сомнение фрустрации других целей, возникающих при ее осуществлении. Они характеризуются через цели, осуществляемые непосредственно, не принимая во внимание другие целевые установки.

б) Не определяюся путем рационального расчета соразмерности и согласованности действия относительно ситуации, проводимого на основании имеющейся информации. Подобные действия рассматриваются как ограничение рациональности - чем дальше они отклоняются от нее, тем больше они обнаруживают иррациональные признаков. Поэтому Вебер идентифицирует нерациональное с иррациональным.

Так, с одной стороны, в основу ценностно-рационального действия положена цель, осуществление которой не учитывает последствия, которые нужно предвидеть. С одной стороны, это действие является в определенной мере последовательным и планомерным. Оно вытекает из установления тех императивов, которые отвечают за выбор альтернатив действия. Если при этом полагают, что эти императивы должны переместиться в согласованное с ситуацией действие, то очевидно, что определение альтернатив действия, актуальных для цели, должно исходить из имеющегося знания о ситуации и альтернативах действия, ведущих в этой ситуации к его цели. В ценностно-рациональном действии происходит установка на этический императив, который становится общей целевой установкой действия, не подлежащей осмыслению в связи с другими целями.

Подобным образом охарактеризовано аффективное действие вследствие того, что в его основу положена цель, реализация которой не подвергается сомнению при установленных нежелательных последствиях для других целей. Но эта цель не является длительной как при ценностно-рациональном действии, она кратковременна и не устойчива. Аффективное действие имеет также качество, не являющееся субъективно-рациональным, т.е. оно не связано с рациональным расчетом возможных альтернатив действия и отбором лучших из них. Это действие означает продиктованную чувством преданность целевой установке, колеблющейся и изменяющейся согласно констелляции чувств и эмоций. Осмысление аффективно установленной цели в соотнесении с другими целями с точки зрения их совместимости, а также их последствий является здесь малопродуктивным.

Например, в основу традиционного действия кладется цель, чье осуществление подвергается сомнению при различении нежелательных последствий для других целей. Однако расчет альтернатив действия происходит очень быстро и не является рациональным. Происходит неосознанное и нерациональное определение альтернатив действия в плане их соразмерности и согласованности относительно его цели. Традиционное действие связано с правилами некоторого порядка, смысл и цель которого неизвестны. При этом типе действия имеется цель, для достижения которой необходимо наличие определенной последовательности действий. В данном случае эта последовательность не просчитана. При традиционной ориентации простор для рационального осмысления сужается благодаря нормам, предписывающим в определенном случае конкретные цели и средства для их реализации.

Однако действиям, определенным через устойчивую традицию, предшествует неполная переработка информации об имеющейся ситуации, содержащей своеобразную “привычную прелесть”, на которую реагируют традиционным действием, и действиях, ведущих в этой ситуации к поставленной цели. В связи с этим встает проблема достаточности веберовских принципов для ответа на вопрос о том, почему действие происходит “именно теперь и в этой связи”. Все это вызывает сомнения, если принять во внимание следующее.

Во-первых, следовало бы ограничить постулат понимания сферой социологического объяснения действий, т.к. в ряде случаев эмпирически не удается идентифицировать поведение, подлежащее объяснению, как особое действие, или открыть субъективные основания для него. К таким случаям - как это признает Вебер, ссылаясь на недоступность для понимания поведения естественного человека - “относятся действия людей чужих культур”.

Возможно уже здесь не удается попытка “понять” поведение, т.к. никакой гипотезы, основанной на личном опыте, нет в распоряжении для того, чтобы определить, на какие цели указывают внешние реакции индивида, появляющиеся в некоторой ситуации. В этом случае мы ничего не можем сказать ни о причинной связи имеющегося внешнего признака поведения со смыслом действия, ни о связи смысла с его потенциальным основанием. Т.к. этот недостаток возникает при попытке объяснения в рамках чужих культур, и, несмотря на это, постулат понимания фиксируется, то нужно ограничить сферу социологического объяснения действий рамками собственной культуры.

Во-вторых, постулат понимания может привести к тому, что объяснение действия станет не возможным даже в сфере собственной культуры, т. к. возможен конфликт с требованием Вебера, согласно которому найденное объяснение проверяют пониманием, чтобы этим способом достичь не только “понятного”, но и каузально-значимого объяснения. Если верно, что “объясняющее понимание” является подведением действия под общее основание посредством теории действия, основанной на личном опыте, то проверку найденного объяснения нужно проводить двояким образом: на основании того, является ли примененная теория верной и представляются ли в ней названные основные условия.

Однако теория повседневности, примененная при понимании, оказывается неадекватной для поставленной познавательной задачи. Поэтому нужно было бы отказаться в пользу объяснения на базе до сих пор известного знания, на котором покоится любое понимание. Эта последовательность не может быть оправданной, т. к. теории человеческого поведения, претендующие на статус научности, например, психоанализ, являются, в конце концов, теориями повседневности, обоснованными личным опытом.

В целом же общие принципы Вебера, касающиеся объяснения действия через понимание не являются достаточными для ответа на вопрос, почему действие произошло “именно теперь и в этой связи”, т. к. они приводят к конфликту: чему нужно отдавать предпочтение - объяснению или пониманию. Необходимо уяснить, что Вебер предлагает в качестве исходного основания для ответа на поставленный выше вопрос. Он применяет устойчивую общую гипотезу относительно причинной связи действий, с помощью которой произведенное объяснение должно стать “понятным” в веберовском смысле. Однако употребление таких гипотез может вызывать ряд проблем, т. к. Вебер отделяет друг от друга различные типы действий, которым он приписывает соответствующие детерминанты. Все же, имеются достаточные основания для того, что Вебер исходит из общих детерминант для любых действий, т. е. использует общую теорию.

Он склоняется к тому, что всем типам действий предшествует когнитивная переработка информации о данной ситуации и зависящий от этого выбор реакции на нее. Адекватные представления о причинах действия можно получить только тогда, когда охарактеризованные выше веберовские детерминанты целерационального действия и детерминанты действий, которые рассматриваются как отклонения от первого, исследуются с точки зрения из общности. Это позволяет сделать выводы об общих детерминантах любого действия.

1. Его можно определить непосредственно через две детерминанты: через его цель и верное или ложное представление о том, что в данной ситуации определенное действие согласуется со средствами для достижения этой цели.

2. Любое действие можно определить косвенно через две детерминанты, связанные с этим представлением о согласованности: это становится возможным посредством типа “онтологического” или “монологи-ческого” знания и благодаря типу его переработки - субъективно-ра-циональному и нерациональному.

Необходимо учесть, что веберовский подход во главу угла ставит “ожидание”. В таком случае вся система социального взаимодействия будет строиться на том, что социальная интеграция основана на коррекции индивидуальных действий. Важнейшими элементами здесь становятся нормы, регулирующие поведение. В этом контексте исходят из того, что среди возможных альтернатив действия имеются такие, которые связаны с большим ожидаемым успехом. Последний вытекает из дифференциации ожидаемой пользы и ожидаемых издержек.

В таком случае этот успех является ожидаемым с определенной вероятностью осуществлением цели действующего, ожидаемые издержки - ожидаемыми с некоторой вероятностью фрустрациями других целей действующего. Это свидетельствует о том, что у Вебера имеются элементы теории ожидания, являющейся психологической по своей сути. Поэтому становится сомнительным то, что Вебер неоднократно требовал: нужно отделять друг от друга социологию и психологию, которая не может быть основой для первой. К тому же Вебер полагает, что “процесс определения конкретного действия через данную констелляцию интересов, в соответствии с наиболее желательными последствиями, которые следует ожидать, не становится нам понятен посредством психологических соображений” . 1 В то же время он сомневается в том, что является ли рациональным принижение научной значимости психологии, стремящейся найти закономерности объяснения нормального повседневного действия. При объяснении иррациональности действия, согласно Веберу, психология является полезной. 2 В целом же веберовская концепция содержит определенные недостатки, существенно затрудняющие ответ на вопрос, почему действие произошло “именно теперь и в этой связи”.

С помощью названных детерминант становится затруднительным процесс определения содержания представления о действии, адекватном его цели, т. к. представления о процессе отбора среди имеющихся альтернатив действия являются неполными. Для Вебера существуют лишь рациональный и нерациональный процессы отбора. Первый характерен для целерационального и ценностно-рационального действия, второй - для аффективного и традиционного. Вебер дает указания лишь относительно рационального процесса отбора и тех альтернатив действия, которые лучше всего согласуются с длительными целями. Поэтому результаты такого отбора могут вызвать некоторые сомнения, если допустить, что существует нерациональный процесс отбора возможных альтернатив действия.

Вебер характеризует рациональный отбор исключительно через атрибуты сознания и просчет известных вариантов действия с точки зрения их наилучшей совместимости с устойчивыми целями. Поэтому результатом такого рационального отбора может быть лишь дефиниция отдельного действия.

Веберовский подход не содержит также принципов связи обоих основополагающих детерминант, которые бы устанавливали связь этих детерминант с признаками имеющейся в данный момент причинной связи действий. Это имеет значение для такой детерминанты действия, как его цель. Если следует объяснить, почему определенная личность предприняла в данной ситуации действие, то, согласно Веберу, необходимо установить, какие цели преследовала эта личность. Однако для того, чтобы иметь знание о том, какие цели стремится осуществить действующий субъект, необходимо наличие теории, вскрывающей предпосылки формирования этой цели. Необходима также информация о наличии этих предпосылок у действующих лиц. Вебер, однако не дает общих суждений относительно того, как индивид достигает цели действия в данной ситуации.

Этот недостаток частично ликвидируется тем, что в эмпирической социологии Вебера имеется ряд оснований для таких суждений. В социологии религии он различает три класса фундаментальных потребностей 1: стремление к личному достоинству, конкретизирующееся в стремлении к реализации определенных ценностей, стремление к реализации интересов, определяющихся типом концепции религиозного спасения, и стремление к постижению смысла. Эти потребности зависят от соответствующих картин Мира, задающих им определенное содержание и направленность.

У Вебера обнаруживается ряд предпосылок для теории, объясняющей закономерности формирования цели, когда он различает относительно стабильные цели, имеющиеся в любой ситуации, и относительно нестабильные, т. е. не действующие в означенных ситуациях.

Первые вытекают из вышеназванных антропологических потребностей и из картин Мира, сформулированных посредством определенного учения. Т.к. они задают этим потребностям некоторую направленность, то они становятся основанием для относительно стабильных цен.

У Вебера невозможно найти ответ на вопрос, при каких условиях индивид получает информацию о данной ситуации. Это же касается вопроса о том, как субъект в различных ситуациях видит варианты действия, ведущие к достижению цели. Мы можем найти лишь разрозненные ссылки на то, что “ошибочная ориентация” может объясняться психологически, и что знание о способе, с помощью которого “люди имеют привычку реагировать на данную ситуацию, должно извлекаться из собственного жизненного опыта и из знания поведения других”. 1

Нам необходимо знание о том, как видит и понимает индивид возможные варианты действия. Для этого нужно наличие теории, объясняющей ряд предпосылок для формирования таких вариантов, непосредственно связанных с обработкой “онтологического” или “номоло-гического” знания. Почему субъект выбрал именно этот вариант действия, а не другой станет ясно тогда, когда можно установить, какой тип “онтологического” или “номологического” знания имелся у него в наличии.

Действующий использует определенные приемы для того, чтобы выбирать те варианты действия, которые должны реализоваться. Нам же необходимо знание об этих приемах. Для теории ожидания этот вопрос не составляет проблем. В ней предполагается, что “действующий приводит в определенный порядок свои предпочтения, а затем выбирает из известных вариантов действия те, которые лучше всего соответствуют этим предпочтениям” 1. Для Вебера такой образ действий ограничен формами рационального действия. Речь идет об избирательных типах поведения, предъявляющих высокие требования к когнитивным способностям, и в следствие этого применяющихся в особых ситуациях действия, при часто повторяющихся задачах.

Ряд трудностей связан с тем, что Вебер не давал особых указаний относительно тех ситуаций, где индивид перерабатывает данное “онтологическое” или “номологическое” знание субъективно-рацио-нально или нерационально. Однако, согласно Веберу, ситуации предопределяют “довольно привычные стимулы к традиционному и эффективному действию”. 2

В исследованиях по протестантизму он утверждает, что кальвинисты, благодаря соблюдению религиозных императивов, утверждают свои постоянные мотивы в противовес аффектам и ведут методическую сознательную жизнь. Наконец, в его теории хозяйства содержится мысль о том, что рациональное действие непосредственно связано с дальнейшим развитием капитализма. Это свидетельствует о том, что Вебер имеет ввиду не только ситуационально, но и ментально обусловленные, а также институциональные предпосылки для рационального процесса переработки информации.

В итоге, объяснить действие - значит обнаружить его смысл и цель, т.е. установить его субъективные основания. Так, действия дровосека являются объясненными, если удалось установить основания, побудившие его к такому действию, т.е., если известно, что он предпринял эти действия с целью получения денег - для своей личной пользы, - или же в целях своего физического развития и т.д. В качестве причины для этого действия субъект обнаружил определенные обстоятельства и условия для его осуществления. В приведенном примере - это дровосек и соответствующие инструменты. Поэтому очевидно, что к осуществлению действия относятся ряд обстоятельств и условий, делающих его возможным.

Разумеется, что М. Вебер в эмпирической социологии объясняет действия не только из их цели, но и из необходимых условий для их осуществления. Однако последним он не уделяет достаточного внимания. Так, в качестве причины современного капитализма он называет стремление к прибыли на рационально организованном предприятии и определенные технические предпосылки, структуры рационального права и управления. Точно также пророчества древнего иудаизма Вебер объясняет тем, что они были обусловлены слабостью царской власти и жречества.

Т.к. он рассматривает в качестве “социологических факторов” лишь “понятные” факты, т.е. действия, то очевидно, что он принимает во внимание такие последствия, которые сами являются действиями. Это требование означает, что действие необходимо объяснить через все действия, предшествовавшие ему. Это становится возможным, когда удается определить действия Х, предшествовавшие действиям У, которые нужно объяснить. Прием “объясняющего понимания” необходим здесь для установления причины действия У. Это -, с одной стороны, - цель действия в форме стремления, направленного на организацию действия У. С другой - представление о цели, адекватной этому действию, вытекающее из верной информации об альтернативах действия, ведущих к этой цели и из рационального процесса отбора. При этих обстоятельствах мы имеем дело с чисто рациональным действием в вышеприведенном смысле.

Согласно Веберу, это является средствами, вполне подходящими для цели, которую преследует субъект. Он характеризует это как “чистое и полное согласование с условиями данной ситуации”. Речь идет о том, что при целерациональном действии гарантируется достижение соответствующей цели, а также действие У, т.к. имелась соответствующая цель. Однако подобный подход вызывает определенные сомнения.

Очевидно, что существует ряд признаков, конституирующих целерациональное действие. Но это не всегда гарантирует, что достигается цель действия, к которой стремятся в некоторой ситуации. Это связано с тем, что признак рационального процесса отбора определяется лишь через сознательное осмысление известных вариантов действия с точки зрения их наилучшей совместимости с устойчивыми целями и действующих. Вполне возможны такие ситуации, в которых при менее квалифицированных процессах отбора, приходят к ложному определению имеющихся вариантов, что может приводить к действию, цель которого не достигается.

Даже если действие Х кладет в основу своей цели организацию действия У, и если действие Х рационально, то при объяснении действия У посредством действия Х нужно было бы установить, что это действие проявило именно этот признак. К установлению признака “рациональности” относится не только констатация рационального процесса отбора, но и то, что действующий верно оценил ситуацию, т.е. обладал верным “онтологическим” знанием, и что он имел информацию об альтернативах действия, ведущих в этой ситуации к цели, т.е имел в распоряжении верное “номологическое” знание. Т.к. целью дей-ствия явилась организация действия У, то теория действия должна содержать это “номологическое” знание, а также теоретические представления о том, как могут влиять детерминанты действия на его осуществление.

М. Вебер рассматривает в качестве детерминант действия лишь его цель и не уделяет должного внимания обстоятельствам, делающим его возможным. Он не указал на достаточные условия для того, чтобы выяснить, среди каких альтернатив действия осуществляется выбор. У него нет суждений о том, какие цели действия и в каких ситуациях имеет действующий, и, наконец, какие варианты действия, ведущие к этой цели, видит субъект, и какой тип отбора среди них он производит.

Эти суждения явились бы исходным пунктом для теоретических представлений о том, путем какого действия Х может быть вызвано желаемое действие У. Т.к. они отсутствуют, Вебер не дает указаний относительно разрешения вопроса о том, следует ли классифицировать интересующее нас действие как рациональное и как причину для действия, нуждающегося в объяснении.

В целом же веберовские принципы могут препятствовать получению удовлетворительного объяснения действия как последствия, путем интерпретации действия, предшествовавшего ему. Это связано с общими недостатками веберовской теоретической программы, поскольку ему так и не удалось определить для каждого конкретного случая то, как должно выглядеть рассмотренное рациональное действие в качестве причины для другого.

Из вышесказанного следует, что при объяснении действия Вебер решающее значение отводит мотивам. Поэтому типология действий относится к существующим типам мотивации. В рамках этого подхода индивид выступает как нечто самоочевидное, как исходная данность. Общество есть совокупность людей и связей между ними. Вебера интересует формирование некоторого стереотипа ориентации, обязательного для множества индивидов. Он предполагает наличие соответствующих ценностей норм. Согласованность возникает при ориентации участников взаимодействия на этот стереотип. Поэтому социология объясняет, понимая смысл действия, которое под него подводится. В этом контексте общество для Вебера - это то, что осознанно регулируется.

Категории иррационального и рационального вводятся через сравнительно-сопоставительное описание. Очевидно, что традиционное мышление иррационально, т.к. оно не выходит за свои пределы. Рациональность появляется тогда, когда возникает рефлексия. Рациональность с точки зрения целерационального действия предполагает соответствующие манипуляции с объектом и выбор необходимых средств, где ожидается рациональное поведение.

Концепцию Вебера следует также рассмотреть с точки зрения оснований, делающих возможной интеграцию позитивизма и идеализма в теории действия. Можно исследовать их возможные дилеммы и соответствующие разрешения в концепции действия. Необходимо также определить, как преломляется веберовская типология действий в экономической и политической сферах, что связано с соответствующими типами господства и управления. Это в свою очередь выводит на проблему социального порядка, для уяснения сущности которой нужно рассмотреть взаимоотношение религиозной этики и мира. Это - перспективы дальнейшей работы, которые выходят за рамки данной статьи и составляют тему отдельного исследования.

Список литературы

1. Weber M. Roscher und Knies und logischen Probleme der historischen Nationalokonomie. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. Tubingen, 1973. S. 8.

2. Weber M. Roscher und Knies und logischen Probleme der historischen Nationalokonomie. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. Tubingen, 1973. S. 9 f.

3.Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Bd. 1 Koln, 1964. S. 4.

4. Lindner C. -J. Max Webers hand-lungstheoretischen Programm fur die Soziologie-In: Max Weber heute. Frankfurt am Main, 1989. S. 361.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:45:04 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
10:28:04 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Концепция социального действия М. Вебера и ее значение для социологии

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(149932)
Комментарии (1829)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru