Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Ценностные ориентации личности как динамическая система

Название: Ценностные ориентации личности как динамическая система
Раздел: Рефераты по психологии
Тип: реферат Добавлен 18:00:39 22 июня 2011 Похожие работы
Просмотров: 2300 Комментариев: 1 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Ценностные ориентации личности как динамическая система

Содержание

Предисловие

Глава 1. Психологическая природа ценностных ориентации личности

1.2. Общая характеристика развития теоретических представлений о ценностях и ценностных ориентациях личности
1.2. Место и роль системы ценностных ориентации в структуре личности и ее развитии
1.3. Проблема типологии систем ценностных ориентации личности
Резюме

2.2. Формирование системы ценностных ориентации личности в онтогенезе
2.2. Динамика ценностных ориентации в процессах личностного развития
2.3. Психологические факторы развития системы ценностных ориентации личности
Резюме

Глава 3. Личность и ее система ценностных ориентации

3.2. Общественное сознание и ценностные ориентации личности
3.2. Структура ценностных ориентации личности
3.3. Типы индивидуальной иерархии ценностных ориентации
3.4. Основные механизмы и факторы развития системы ценностных ориентации личности
Резюме

Глава 4. Экспериментальное исследование психологических механизмов и факторов развития системы ценностных ориентации личности

4.2. Особенности системы ценностных ориентации при аномальном, антисоциальном и просоциальном развитии личности
4.2. Развитие высшего уровня системы ценностных ориентации личности в ходе группового психологического тренинга
4.3. Развитие профессиональной системы ценностей в процессе психологического обучения
Резюме

Заключение
Приложение
Библиографический список

Предисловие

Интерес к ценностным основам отдельной личности и общества в целом всегда возрастал на грани эпох, в кризисные, переломные моменты истории человечества, необходимость осмысления которых закономерно требовала обращения к проблеме этических ценностей. Кардинальная смена общественной системы и произошедшие за последнее десятилетие изменения в российском обществе потребовали переоценки значимости многих фундаментальных ценностей.

Социальные перемены, обусловившие необходимость принятия каждым членом общества ответственности за свою судьбу, приводят к постепенному утверждению в общественном сознании новой системы ценностных ориентаций. Входящие в жизнь молодые люди, уже не связанные с прежними ценностями, не в полной мере восприняли и ценности свободного демократического общества. В этой связи особое значение приобретает процесс ценностного самоопределения в вузе, формирование системы ценностных ориентаций, имеющей гуманистическую и деонтологическую направленность, которая особенно необходима для успешной реализации будущей профессиональной деятельности в системе «человек-человек». Необходимость обращения к этико-деонтологическим аспектам подготовки будущих специалистов психолого-педагогического профиля, формирования у них направленности на ценности профессиональной и личной самореализации, особенно актуальные в кризисном обществе, определяет значимость изучения закономерностей развития системы ценностных ориентаций.

Актуальность рассматриваемой проблемы определяется, тем самым, наличием противостояния между современными социальными условиями, предъявляющими особые требования к формированию системы ценностных ориентаций личности, и недостаточной изученностью психологических факторов и механизмов ее развития, а также слабой разработанностью конкретных приемов соответствующего целенаправленного воздействия.

Данная работа посвящена изучению психологических закономерностей формирования системы ценностных ориентаций личности и разработке системы психологических факторов и механизмов целенаправленного развития этой системы в процессе подготовки специалистов психолого-педагогического профиля.

Автор выражает благодарность доктору психологических наук, профессору В. Г. Леонтьеву за ценные научные консультации и замечания по организации и структуре данной работы, а также доктору психологических наук, профессору А. И. Донцову и всему коллективу возглавляемой им кафедры социальной психологии Московского государственного университета за существенную методологическую помощь в разработке и внедрении принципов развития профессиональной системы ценностей будущих практических психологов в процессе обучения в вузе.

Ценностные ориентации личности как динамическая система (гл.1)

Глава 1. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ ЛИЧНОСТИ

1.2. Общая характеристика развития теоретических представлений о ценностях и ценностных ориентациях личности

Завершающийся XX век вывел проблему осмысления ценно­стей человеческого бытия на первый план научного познания, ознаменовав тем самым современный, аксиологический, этап раз­вития науки. Однако ценности и ценностные ориентации чело­века всегда являлись одним из наиболее важных объектов ис­следования философии, этики, социологии и психологии на всех этапах их становления и развития как отдельных отраслей зна­ния. Г. П. Выжлецов, описывая онтологический, гносеологичес­кий и собственно аксиологический этапы развития философии, выделяет для каждого из них основные анализируемые ценнос­ти и идеалы — благо, счастье и духовную свободу [7, 63—65].

Сократ, считающийся основателем этики, первым из филосо­фов античности пытался найти ответ на вопрос о том, что такое благо, добродетель и красота сами по себе, вне зависимости от поступков или вещей, которые обозначаются этими понятиями. По его мнению, знание, достигаемое посредством определения этих основных жизненных ценностей, лежит в основе нравствен­ного поведения. С точки зрения Сократа, благо («агатом») опре­деляется как таковое при соответствии его поставленной чело­веком цели. Как отмечает Г. П. Выжлецов, «введение Сократом принципа целесообразности, общего для блага и красоты, возво­дит их из оценочных понятий («хорошее», «прекрасное») в ранг идеальных ценностей» [74, 67].

Аристотель, рассматривая в «Большой этике» отдельные виды благ, впервые вводит термин «ценимое» («тимиа»). Он выделяет ценимые («божественные», такие как душа, ум) и хвалимые (оце­ненные, вызывающие похвалу) блага, а также блага-возможности (власть, богатство, сила, красота), которые могут использоваться как для добра, так и для зла. Таким образом, в отличие от Сокра­та, у Аристотеля, по его собственным словам, «благо может быть целью и может не быть целью» [29, 300 — 307].

По мнению Аристотеля, благо может находиться в душе (та­ковы добродетели), теле (здоровье, красота) либо вне того и дру­гого (богатство, власть, почет). Высшим благом у Аристотеля яв­ляются добродетели («аретэ»), т. е, этические ценности. Добродетели, в свою очередь, разделяются Аристотелем на мыс­лительные (такие как мудрость, сообразительность, рассудитель­ность) и нравственные (щедрость, благоразумие), в соответствии с его противопоставлением разумной и страстной частей души [там же, 77], по словам Аристотеля, первые могут быть сформи­рованы посредством обучения, вторые — посредством воспита­ния соответствующих привычек. Как справедливо отмечает Б. Расселл, в этике Аристотеля мыслительные добродетели яв­ляются целями личности, а нравственные — только средствами их достижения [208, 199].

Диоген Лаэртский, излагая взгляды стоиков Гекатона, Аполлодора, Хрисиппа, показывает, что все сущее может быть или благом, или злом, или «безразличным». К благу, в частности, относятся такие добродетели, как справедливость, мужество, здравомыс­лие и пр., к злу — их противоположности. Критерием отнесения к благу или злу в данном случае является, соответственно, спо­собность приносить пользу или вред. «Безразличными» они на­зывают, например, здоровье, красоту, силу, богатство, так как их можно употреблять и во благо, и во вред. Интересно, что и «без­различное», тем не менее, может быть для человека как предпоч­тительным (например здоровье), так и избегаемым (болезнь). С целью обозначения критерия такого разделения стоики впер­вые используют понятие «ценность» («аксиа» — достоинство). В представлении стоиков предпочтительное — это то, что имеет ценность, избегаемое — то, что не имеет ценности. Диоген Лаэр­тский приводит приписываемое им, как мы полагаем, самое пер­вое существующее определение многозначного понятия цен­ности: «... ценность, по их словам, есть, во-первых, свойственное всякому благу содействование согласованной жизни; во-вторых, некоторое посредничество или польза, содействующая жизни, согласной с природой, — такую пользу, содействующую жизни, со­гласной с природой, приносят и богатство и здоровье; в-треть­их, меновая цена товара, назначаемая опытным оценщиком, — так говорят, что за столько-то пшеницы дают столько же ячменя да вдобавок мула» [87, 278]. Ценности в понимании стоиков, таким образом, носят инструментальный характер, являясь средства­ми, позволяющими достичь блага, которое есть конечная, иде­альная цель.

В отличие от философов европейской античности, при рас­смотрении этических проблем, сосредоточивших свое внимание на различных аспектах соотношения ценностей и целей челове­ка, восточная, и прежде всего конфуцианская, философия особое внимание уделяла вопросам соотношения внутренних и внешних источников происхождения этических ценностей и норм. Важ­нейшей этической категорией китайской философии является добродетель («дэ»), понимаемая как наилучший способ существо­вания индивида [112, 119—120]. Высшая форма мирового соци­ально-этического порядка («дао») образована иерархизированной гармонией всех индивидуальных добродетелей («дэ»). Важнейшими проявлениями дао и дэ на личностном уровне, их «человеческими ипостасями» в конфуцианстве являются «бла­гопристойность» («ли») и «гуманность» («жэнь»), составляющие вместе двуединую ось конфуцианства, вокруг которой концент­рируются все его остальные этические категории [там же, 753]. Анализ соотношения и взаимодействия внешних социализирую­щих этико-ритуальных норм поведения, определяемых категори­ей «ли», и внутренних побуждений и морально-психологических установок человека, охватываемых понятием «жэнь», находится в центре учения Конфуция.

Нормативные принципы «ли», определяемые как благоприс­тойность, этикет, ритуал, церемонии и т.п., представляют собой совокупность детально разработанных правил, обрядов, жестко регламентированных форм поведения, обязательных для тщатель­ного исполнения. По словам И. И. Семененко, в изречениях Кон­фуция нет ориентации на выработку внутренних критериев че­ловеческого поведения, отличных от принятых норм, однако он переводит традиционные нормы внутрь человека, делая их обла­стью личных, глубоко интимных переживаний [220, 175]. Меха­низмом внутреннего принятия этических ценностей выступает «гуманность» («жэнь»), которую сам Конфуций определял, с одной стороны, как «любовь к людям», а с другой — как «преодоле­ние себя и возвращение к ритуальной благопристойности» [126, 57—61]. Понятие «жэнь», по словам И. И. Семененко, означает интериоризацию нравственных ценностей и правил этикета, пре­вращение их во внутреннюю природу, естественную и безотчет­ную потребность человека. «Жэнь» интерпретируется им как не­что идентичное человеческой воле, как активность человека [220, 183—187]. Конфуцианская философия, таким образом, в извес­тном смысле предвосхитила понимание диалектического харак­тера процессов становления личности и формирования ее цен­ностных ориентации, описываемых современной психологией в полярных понятиях, таких как идентификация и интернализация.

На смену описанной философской традиции, оказавшей вли­яние и на религиозное мировоззрение средневековья с его пред­ставлением об идеальном характере ценностей, в новое время приходит период формирования научных основ знания, ставя­щий под сомнение саму возможность использования ценност­ных категорий.

Т. Гоббс впервые ставит вопрос о субъективности, относи­тельности ценностей, поскольку «то, что один человек называет мудростью, другой называет страхом; один называет жестокос­тью, а другой — справедливостью... и т.п.» [цит. по 74, 65]. По его представлению, ценностные суждения обусловлены челове­ческими интересами и склонностями и поэтому не могут быть истинными в научном смысле. «Хорошее» и «плохое», по его сло­вам, называется таковым, когда является объектом, соответственно, желания либо отвращения [209, 66]. При этом остается неясным, что же, в свою очередь, определяет это желание.

В качестве научной основы определения ценностных понятий Т. Гоббс пытается использовать социально-экономические под­ходы: «...ценность человека, подобно всем другим вещам, есть его цена, то есть она составляет столько, сколько можно дать за пользо­вание его силой, и поэтому является вещью не абсолютной, а за­висящей от нужды в нем и оценки другого» [цит. по 74, 68].

Б. Спиноза еще более критически относится к ценностным понятиям, являющимся, по его словам, лишь «предрассудками», которые только мешают достижению людьми своего счастья. Он полагает очевидным, что «умный человек выберет своей целью свою пользу» [209, 90]. Такой утилитарный подход к этике полу­чил в дальнейшем теоретическое обоснование в трудах основателя деонтологии И. Бентама. По его мнению, польза, выгода — это единственная цель и норма поведения человека, основа че­ловеческого счастья. При этом пользой И. Бентам считает все, что приносит удовольствие, стремление к которому и является источником нравственности. Долгом, целью моральной жизни и высшей ценностью для человека, по его словам, является «наи­большее счастье наибольшего числа людей» [227, 23], которое может быть достигнуто путем «моральной арифметики», т. е. по­средством расчета и накопления пользы по составленной им «шкале удовольствий и страданий».

Попытка придать научное значение этическим ценностям личности была предпринята И. Кантом, для учения которого ха­рактерно представление об «автономии» моральных ценностей от какого-либо высшего источника. В отличие от большинства своих предшественников, признающих религиозное происхожде­ние ценностей, Кант полагает, что мораль и долг существуют в разуме и не нуждаются ни в какой божественной цели. Напро­тив, из морали возникает цель, имеющая сама по себе «абсолют­ную ценность» — личность каждого отдельного человека. Кант утверждает, что любое разумное создание «существует как цель сама по себе, а не только как средство», в отличие от предметов, существование которых хотя зависит не от нашей воли, а от при­роды, которые «имеют тем не менее, если они не наделены разу­мом, только относительную ценность как средства» [110, 269].

Нравственность, моральный закон и долг у Канта противопо­ставляются чувственной природе человека, его склонностям и счастью, которое заключается в их удовлетворении. Так, «именно с благотворения не по склонности, а из чувства долга и начина­ется моральная и вне сравнения высшая ценность». Однако, по его словам, при наличии неудовлетворенных потребностей у че­ловека может возникнуть искушение нарушить долг, из чего он делает вывод, что «обеспечить себе свое счастье есть долг» [там же, 234]. Такое понимание моральных ценностей, по сути возвра­щающееся к утилитаризму, вероятно, и позволило К. Марксу на­зывать Канта «приукрашивающим выразителем интересов не­мецких бюргеров» [110, 52], аналогично своей же характеристике И. Бентама, которого он назвал «трезво-педантичным, тоскливо-болтливым оракулом пошлого буржуазного рассудка» [227, 23].

Начало собственно аксиологического этапа научного знания обычно связывается с работами одного из основоположников медицинской психологии Р. Г. Лотце, который ввел понятие «зна­чимость» как критерий истины в познании и, по аналогии, поня­тие «ценность» как критерий этического в поведении [245, 326], Аксиологический этап характеризуется окончательным разделе­нием понятий реальности и ценности как объекта желаний и устремлений человека. Так, Лотце отдельно описывает место человека в трех сферах: действительности, истинности и ценно­сти [133, 250]. В неокантианстве у В. Виндельбанда, Г. Риккерта, Г. Когена весь мир разделяется на реальное бытие (действи­тельность) и идеальное бытие (ценности), а сознание, соответ­ственно, — на эмпирическое и «нормативное». По словам Г. Рик­керта, сущность ценностей «состоит в их значимости, а не их фактичности» [цит. по 75, 92], они выступают как идеальная все­общая норма, придающая реальности смысл.

М. Шелер разделяет вещи, являющиеся носителями качеств, которые можно постичь посредством интеллектуальных функций, и блага, являющиеся носителями «ценностных качеств». По его словам, благо есть «подобное вещи единство ценностных качеств» [цит. по 157, 254]. Соответственно, ценности, как и вещи, носят объективный характер, представляя собой «особое царство пред­метов». Отличие ценностей заключается в особом характере их познания, осуществляющегося посредством эмоциональных функ­ций, «чувствования». Сам Шелер называет этот процесс «эмоци­ональным интуитивизмом» [там же].

Н. Гартман также пишет об особом «царстве ценностей», носящих неизменный, вечный, абсолютный характер. «Царство цен­ностей» находится за пределами как действительности, так и со­знания человека. В его представлении сознание определяется двумя сферами: реальной действительностью и идеальным долженство­ванием. «Детерминациями» сознания человека в этих сферах явля­ются, соответственно, воля и ценности, при этом ценности выступа­ют в качестве ориентира для волевого усилия, а воля — в качестве средства реализации ценностей. Смысл ценностей заключается в согласовании действительности с должным и утверждении того, что является ценным. Ценности, по его словам, являются «творящи­ми принципами реальности» [цит. по 227, 48].

В русской религиозной философии, в частности в работах В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, Н. О. Лосского, идеальный и абсолютный характер сферы ценностей определяется через понятие духовности, имеющей божественное происхождение. Так, у Н. О. Лосского основа ценностей — это «Бог и Царство Божие». Он дает следующее определение абсолютной ценности: «это — Бог как само Добро, абсолютная полнота бытия, сама в себе имеющая смысл, оправдывающий ее, делающий ее предме­том одобрения, дающий безусловное право на осуществление и предпочтение чему бы то ни было другому» [157, 266]. Относи­тельно абсолютной ценности все остальные носят производный характер. Н. О. Лосский разделяет производные ценности на по­ложительные (добро) и отрицательные (зло) в зависимости от их направленности к осуществлению абсолютной полноты бытия или к удалению от нее. Полярность ценностей связана также и с по­лярностью их внешнего выражения «в чувстве удовольствия и стра­дания». Кроме того, «полярна и реакция воли на ценности, выра­жающаяся во влечении или отвращении». Однако «возможное отношение ценности к чувству и воле не дает права строить пси­хологическую теорию ценности», так как «ценность есть условие определенных чувств и желаний, а не следствие их» [там же, 287],

В резкой противоположности к религиозному пониманию ценностей находятся взгляды Ф. Ницше, которые он сам опреде­лял как «моралистический натурализм». Он последовательно критиковал религиозные представления о морали, полагая, что они лежат в основе утраты подлинных высших ценностей в со­временной культуре, нигилизма. Моральные ценности Ницше считал мнимыми, безнравственными и призывал к их «переоцен­ке», освобождению человека от действующих этических норм. Свою цель он видел в том, чтобы «привести... утратившие свою природу моральные ценности назад к их природе, т. е. К их есте­ственной «имморальности» [186, 127]. В представлении Ницше подлинные ценности можно свести к некой «биологической цен­ности». Так, сострадание интерпретируется им как проявление полового влечения, справедливость — как инстинкт мести. По его словам, «все добродетели суть физиологические состояния, а именно главнейшие из органических функций, которые ощуща­ются как необходимые» [там же, 706]. В ценностях выражается природная «воля к власти» сверхчеловека, который сам их уста­навливает по своему усмотрению. В определении Ницше «цен­ность — это наивысшее количество власти, которое человек в состоянии себе усвоить» [там же, 341].

В работах ряда основоположников социалистической и ре­волюционной идеологии, оппонирующих индивидуализму Ницше, моральные представления также понимаются достаточно нату­ралистически. Так, ведущий теоретик анархо-коммунизма П. А. Кропоткин видел основу морали и нравственности в при­родных особенностях животных, общем для всех живых существ «законе взаимопомощи», способствующем сохранению вида. По его словам, «общественный инстинкт, прирожденный человеку, как и всем общественным животным, — вот источник всех этических понятий и всего последующего развития нравственности» [137, 55]. Соответственно, П. А. Кропоткин в своих произведениях по этике вообще не обращается к ценностям как таковым, оперируя в основном биологическими понятиями.

Как несколько иронически замечает Б. Рассел, общеизвест­но, что «идеалисты добродетельны, а материалисты — безнрав­ственны» [209, 175]. Действительно, К. Маркс в своей статье «Морализирующая критика и критизирующая мораль» отвергает «морализирование», т. е. нравственную оценку тех или иных яв­лений, как не учитывающую «объективную историческую необхо­димость» [227, 167]. В. И. Ленин еще более конкретно связывает мораль с «революционной целесообразностью». Он прямо ука­зывает, что нравственность должна быть «подчинена вполне ин­тересам классовой борьбы пролетариата» [227, 116].

Классики марксизма, рассматривая поведение человека че­рез призму «общественно-исторических условий» и «экономи­ческого базиса», не используют понятие ценности в этико-нормативном смысле. К. Маркс в своей «трудовой теории стоимости» сводит понятие ценности к меновой стоимости товара, опреде­ляющегося временем труда, затраченного на его производство [1, 355]. Очевидный этический пробел в учении, которое после­дователями было объявлено «всеобъемлющим» и «единственно верным», послужил основой попыток своеобразной спекулятив­ной «реконструкции» представлений К. Маркса о ценностях лич­ности. Так, М. Фрицханд, А. Хеллер, В. Брожик в своих работах фактически достраивают за Маркса так и не сформулированную им этическую концепцию в искреннем убеждении, что «единственно правильный подход к ценности заключается в приписывании ей характера аксиомы социальной теории марксизма» [68, 148—149].

В нашей стране, как пишет Г. П. Выжпецов, «вплоть до начала 60-х годов аксиология находилась под официальным запретом как буржуазная «лженаука» [75, 96]. Среди появившихся в пери­од «оттепели» первых отечественных исследований можно выделить работы В. А. Василенко, понимавшего под ценностями значимость предметов, средство удовлетворения потребностей человека, и И. С. Нарского, интерпретировавшего ценности как идеалы, высшие цели личности [75]. В концепциях В. П. Тугаринова и О. Г. Дробницкого ценности определяются и как значи­мость, и как идеал одновременно. По мнению В. П. Тугаринова, значимость ценностей опосредована ориентацией человека на других людей, на общество в целом, на существующие в нем иде­алы, представления и нормы. Отдельный человек может пользо­ваться лишь теми ценностями, которые имеются в обществе, по­этому ценности жизни отдельного человека в основе своей являются ценностями окружающей его общественной жизни [239]. Однако, по словам Г. П. Выжлецова, все эти «мономаркси­стские» концепции рассматривали «специфику ценностей с по­зиции марксизма именно как экономического материализма», и, соответственно, «прерванная в 30-е — 50-е годы мировая и, в особенности, русская традиция в развитии ценностной фило­софии так и не была восстановлена» [75, 96—97]. Позднее, как пишет С. Ф. Анисимов, «в 70 — 80-е гг. разработка общей фило­софской теории ценностей в нашей стране была свернута» [22, 5].

На Западе положение об общественно-историческом характе­ре ценностей получило дальнейшее развитие в работах классиков социологической традиции, в частности А. Тойнби и П. А. Сорокина, опиравшихся на идеи В. Дильтея о множественности культурно-исторических систем ценностей [86] и типологию «культурных организмов» О. Шпенглера [271]. Так, П. А. Сорокин рассматри­вал историю как процесс циклической смены различных типов культурных систем, подчинив теорию социального развития «цен­ностям как главной побудительной движущей силе в обществе» [цит. по 75, 95].

Э. Дюркгейм в своих произведениях анализировал взаимо­влияние ценностно-нормативных систем личности и общества. По его мнению, система ценностей общества представляет собой совокупность ценностных представлений отдельных индивидов, и, соответственно, «объективна уже благодаря тому, что она коллек­тивна». Дюркгейм полагает, что «шкала ценностей оказывается таким образом свободной от субъективных и изменчивых оценок индивидов. Последние находят вне себя уже устоявшуюся клас­сификацию, к которой они вынуждены приспосабливаться» [92, 290]. Механизмом, регулирующим поведение человека в обществе, является внутреннее принятие им социальных ценностей посредством внешнего принуждения: «мы явственно ощущаем, что не являемся хозяевами наших оценок, что мы связаны и при­нуждаемы. Нас связывает общественное сознание» [92, 290].

В работах М. Вебера, У. Томаса и Ф. Знанецкого, Т. Парсонса принятие личностью ценностей общества выступает уже как пос­ледовательный процесс. М. Вебер, понимающий под ценностя­ми установки той или иной исторической эпохи, выделяет две стадии формирования «культурно-исторической индивидуально­сти». Им разделяются субъективная оценка объекта и «отнесе­ние к ценности», которое превращает индивидуальное впечатле­ние в объективное при соотнесении с исторической системой ценностей [64]. У Томаса и Знанецкого ценности носят «ситуа­тивный» характер. Центральное место в их теории занимает по­нятие «социальная ситуация», включающее как объективно суще­ствующие социальные ценности, так и субъективные установки. Формирование системы ценностей личности происходит при «оп­ределении ситуации» индивидом посредством их взаимодействия и соперничества [232, 357]. Т. Парсонс в своей теории социаль­ного действия оперирует понятием «социальная система», кото­рая в качестве подсистем включает, с одной стороны, потребнос­ти «деятеля», а с другой — ценности социокультурной среды. При «ориентации деятеля на ситуацию» происходит взаимодействие и взаимообмен ценностно-нормативного содержания этих двух подсистем посредством институционализации (узаконения обще­ством в процессе легитимизации) и интернализации (внутренне­го принятия личностью в процессе социализации) [11, 367 — 378].

В отечественной социологии проблема принятия личностью ценностей различных социальных групп также активно разрабаты­валась в работах ряда авторов, среди которых можно выделить прежде всего исследования В. Я. Ядова, И. С. Кона, Н. И. Лапина, С. Г. Климовой, В. П. Вардомацкого и др.

Собственно в психологии проблема ценностей личности и общества с самого начала заняла важное место, став предме­том «высшей» (в терминологии В. Вундта) ее области. По сло­вам В. Дильтея, главным предметом анализа «описательной» или «понимающей» психологии является «душевная жизненная связь», включающая «как основные отношения наших представлений, так и постоянные определения ценностей, навыки нашей воли и гос­подствующие целевые идеи» и содержащая, таким образом, «правила, которым, хотя мы часто это и не сознаем, наши действия подчиняются» [86, 336]. Содержанием душевной жизни, по В. Дильтею, являются эмоции, чувства, представляющие собой личностное выражение ценности: «для нас имеет ценность лишь пережитое в чувствах... ценность не отделима от чувства» [там же, 344]. Критикуя это положение, Э. Шпрангер подчеркивает, что содержание человеческой души не может быть сведено к субъек­тивным ценностям, определяемым как таковые посредством эмо­циональной регуляции. По его словам, душа человека отражает и объективные ценности — «эти ценности, возникшие в истори­ческой жизни, которые по своему смыслу и значению выходят за пределы индивидуальной жизни, мы называем духом, духовной жизнью или объективной культурой» [272, 355—356]. Ценностная сфера личности, таким образом, в психологии духа имеет двой­ственный характер, включая как субъективные оценки, так и суще­ствующие в общественном сознании нормы и представления.

В австрийской психологической школе (А. Мейнонг, X. Эренфельс, И. Крейбиг) ценности понимаются как исключительно субъективный феномен. По X. Эренфельсу, ценность объекта определяется его желаемостью, которая, в свою очередь, опре­деляется возможностью получения удовольствия. Иерархия ценностей, таким образом, выстраивается исходя из способнос­ти объектов приносить удовольствие либо неудовольствие. А. Мейнонг сводит понятие ценности к возможности пережива­ния некоего субъективного «чувства ценности». По его словам, ценность приписывается какому-либо предмету постольку, по­скольку есть «кто-нибудь, для кого ценность есть ценность» [цит. по 157, 252]. В этом же смысле им используется понятие «лич­ные ценности», т. е. ценности «для кого-нибудь».

Для большинства теорий, которые можно отнести к «биоло­гическому», или «естественнонаучному», «этажу» психологии, цен­ности не являются научными, т. е. эмпирически верифицируе­мыми категориями. Наиболее ярко, по нашему мнению, это формулируется в теории К. Левина, который сознательно исклю­чает ценностные суждения из системы научных психологических понятий. Он справедливо подчеркивает, что «психология выхо­дит за пределы классификации только по ценностному основа­нию» [143, 49]. Однако, отстаивая применительно к психологии принцип объективности в том же смысле, что и М. Вебер, выдви­нувший в социологии тезис «ценностной нейтральности», К. Левин переносит критическое отношение к оценочным суждениям на ценностные представления в целом. Главное преимущество так называемого «галилеевского», эмпирического способа мыш­ления перед спекулятивным «аристотелевским» видится ему в том, что в нем не прослеживается «никаких ценностных концеп­ций» [143, 63].

В бихевиоризме ценности также оказываются полностью исключенными из сферы научного изучения человеческой при­роды. По словам Б. Скиннера, «ценностные суждения лишь там выходят на верный след, где этот след оставила наука. А когда мы научимся планировать и измерять мелкие социальные взаи­модействия и другие явления культуры с такой же точностью, какой мы располагаем в физической технологии, то вопрос о ценностях отпадет сам собой» [цит. по 252, 49]. Для бихевиористов «этика, мораль и ценности — не более чем результат ассоциативного научения» [78, 339]. Поведение человека в клас­сическом бихевиоризме сводится к совокупности реакций, вы­раженность которых определяется силой подкрепления на сти­мулы внешней среды. Однако уже Э. Толмен для характеристики силы и направленности реакций человека использует понятие ценности, которую он определяет как привлекательность целе­вого объекта, наряду с потребностью, определяющей нужность цели [257, 207]. Дж. Роттер в своей теории социального научения использует термин «ценность подкрепления», понимающую им как степень, с которой человек при равной вероятности получения предпочитает одно подкрепление другому. Наряду с «ценностью подкрепления» поведение человека определяется и «ценностью потребности», представляющей собой среднюю ценность набора подкреплений, относящихся к основным категориям потребнос­тей. Ожидаемая ценность подкрепления зависит от субъективной оценки внешней социальной ситуации [259, 412—425].

Классический психоанализ 3. Фрейда концентрирует внима­ние на внутренних биологических факторах развития личности. Как пишут Дж. Фейдимен и Р. Фрейгер, «все мышление Фрейда покоится на предпосылке, что тело — единственный источник ду­шевного опыта. Он предполагал, что придет время, когда все ду­шевные феномены смогут быть объяснены прямыми ссылками на физиологию мозга» [243, 75]. В основу поведения человека пси­хоанализ ставит неосознаваемые инстинктивные влечения Ид, которые служат импульсом к удовлетворению биологических потребностей в соответствии с принципом удовольствия. По словам Фрейда, «естественно, Ид не знает ценностей, добра и зла, морали» [78, 336]. Однако, вопреки распространенному мне­нию, теория 3. Фрейда все-таки подразумевает определенную ценностно-нормативную регуляцию поведения человека. «Супер-эго» Фрейда представляет собой, по существу, хранилище как бессознательных, так и социально обусловленных моральных ус­тановлений, этических ценностей и норм поведения, которые слу­жат своего рода судьей или цензором деятельности и мыслей Эго, устанавливая для него определенные границы. Фрейд в своих работах указывает на три функции Суперэго: совесть, самонаб­людение и формирование идеалов. По его мнению, задачей со­вести является ограничение, запрещение сознательной деятель­ности; задачей самонаблюдения — оценка деятельности независимо от побуждений и потребностей Ид и Эго. Формиро­вание идеалов связано с развитием самого Суперэго, обуслов­ленного социальными факторами. По словам Фрейда, «Суперэго ребенка в действительности конструируется... По модели Суперэго его родителей: оно наполнено тем же содержанием и ста­новится носителем традиции и переживающих время суждений ценности, которые передаются, таким образом, от поколения к поколению» [цит. по 243, 22].

Ряд современных исследователей полагают, что любой эле­мент трехчленной структуры личности 3. Фрейда может служить источником и местом нахождения ценностей. Так, гг. Дилигенский пишет, что Суперэго содержит социальные нормы и ценно­сти, а Эго — индивидуальные ценности, являющиеся результатом «окультуривания» бессознательных стимулов Ид. Ценности Эго, по его словам, «сильнее и истиннее» общепринятой системы ценностей [85, 197]. В. Э. Чудновский полагает, что многие сти­мулы сферы бессознательного, в свою очередь, основаны на «со­знательно принятых» нравственных ценностях — «они как бы «опускаются» сверху и настолько глубоко и органично усваива­ются, что могут противостоять не только сознательным намере­ниям, но и инстинктивным влечениям, и даже в гипнотическом состоянии не удается внушить человеку то, что противоречит прочно усвоенным ценностям» [264, 415].

Социальные аспекты развития личности, лишь косвенно зат­рагиваемые 3. Фрейдом, получили дальнейшее развитие в ра­ботах его последователей — А. Адлера, К. Хорни, Э. Фромма, Г. Салливена. В индивидуальной психологии А. Адлера важное место занимает концепция «социального интереса», понимаемо­го как чувство общности, стремление вступать в социальные от­ношения сотрудничества, как источник активности личности, про­тивопоставляемый либидо Фрейда. Социальный интерес формируется в процессе идентификации и является «баромет­ром нормальности». Как отмечают Л. Хьелл и Д. Зиглер, «акцент, сделанный в его теории на социальном интересе как существен­ном критерии психического здоровья, способствовал появлению концепции ценностных ориентации в психотерапии» [259, 764].

По словам Э. Фромма, главной функцией классического пси­хоанализа было «развенчать ценностные суждения и этические нормы, продемонстрировав, что они представляют собой рацио­нализацию иррациональных — и часто неосознаваемых — жела­ний и страхов и, следовательно, не могут претендовать на объек­тивную значимость» [254, 24]. Он полагал, что в попытке утвердить психологию в качестве естественной науки «психоанализ сде­лал ошибку, оторвав психологию от проблем философии и эти­ки» [там же]. Фромм совершенно справедливо замечает, что нельзя игнорировать тот факт, что человеку присуща потребность искать ответы на вопрос о смысле жизни и определять те нормы и ценности, в соответствии с которыми он должен жить. Глав­ным отличием его теории от теории Фрейда было то, что основа характера виделась им не в либидо, а в специфических формах отношения человека к миру. По мнению Фромма, человек оказы­вается связанным с миром посредством процессов ассимиля­ции (приобретая и потребляя вещи) и социализации (устанавли­вая отношения с другими людьми). Особенности проявления и соотношения этих процессов формируют тот или иной тип соци­ального характера, принадлежность к которому и определяет на­правленность личности на соответствующую систему ценностей.

Таким образом, в развитии представлений о личности в при­веденных «биологизаторских» теориях выявляется определенная общая закономерность, которая заключается в постепенном при­нятии идеи о социальной обусловленности поведения человека и, соответственно, обращении к проблеме ценностных ориентации. Однако наибольшее значение ценностные ориентации личности имеют в гуманистической и экзистенциальной психологии.

Центральным понятием теории личности К. Роджерса явля­ется «самость», которая им определяется как «организованная, подвижная, но последовательная концептуальная модель воспри­ятия характеристик и взаимоотношений «Я», или самого себя, и вместе с тем система ценностей, применяемых к этому поня­тию» [212, 46]. По его мнению, в структуру самости входят как «непосредственно переживаемые организмом», так и заимство­ванные, «интроецируемые» ценности, которые человеком ошибоч­но интерпретируются как собственные. Как пишет Роджерс, «именно организм поставляет данные, на основе которых фор­мируются ценностные суждения» [там же, 72]. Он полагает, что и внутренние и внешние ценности формируются или принимают­ся, если воспринимаются «физиологическим аппаратом» как спо­собствующие сохранению и укреплению организма — «именно на этом основании усваиваются взятые из культуры социальные ценности» [там же, 73]. Однако Роджерс упоминает все же и о необходимости осознания возникающих переживаний как осно­ве ценностных представлений.

Как справедливо отмечает А. Маслоу, «здоровые люди на­верняка делают «правильный выбор» в биологическом смысле, но также, вероятно, и в других смыслах» [160, 209]. По его метко­му выражению, «выбранные ценности и есть ценности», при этом действительно правильный выбор — это тот, который ведет к самоактуализации. Выбор человеком высших ценностей предоп­ределен самой его природой, а не божественным началом или чем-либо другим, находящимся за пределом человеческой сущ­ности. При наличии свободного выбора человек сам «инстинк­тивно выбирает истину, а не ложь, добро, а не зло» и т.п. [там же]. Говоря о природности, естественности внутренних «психоби­ологических» ценностей, Маслоу подчеркивает, тем не менее, что «любые инстинктивные склонности человека гораздо слабее сил цивилизации» [там же, 272]. При этом он также, как и К. Роджерс, видит «жизненно необходимую» роль психолога в актуализации, «пробуждении» внутренних ценностей человека.

Г. Оллпорт, полагая, что источником большинства ценностей личности является мораль общества, выделяет также ряд ценно­стных ориентации, не продиктованных моральными нормами, например, любознательность, эрудиция, общение и т.д. Мораль­ные нормы и ценности формируются и поддерживаются посред­ством внешнего подкрепления. Они выступают скорее в каче­стве средств, условий достижения внутренних ценностей, являющихся целями личности. Преобразование средств в цели,

превращение внешних ценностей в ценности внутренние Оллпорт называет «функциональной автономией», понимаемой им как процесс трансформации «категорий знания» в «категории значимости». «Категории значимости» возникают при самостоя­тельном осознании смысла полученных извне «категорий зна­ния». Как пишет Оллпорт, «ценность, в моем понимании, — это некий личностный смысл. Ребенок осознает ценность всякий раз, когда смысл имеет для него принципиальную важность» [187, 133].

Самого факта осознания ценностей, однако, не вполне дос­таточно для их внутреннего принятия личностью. Осмысленность ценностей, по словам В. Франкла, придает им объективный, уни­версальный характер: «как только я постигаю какую-либо цен­ность, я автоматически осознаю, что эта ценность существует сама по себе, независимо оттого, принимаю я ее, или нет» [249, 170]. Франкл понимал под ценностями личности так называемые «уни­версалии смысла», т. е. смыслы, присущие большинству членов общества, всему человечеству на протяжении его исторического развития [там же, 288]. Субъективная значимость ценности, по мнению Франкла, должна сопровождаться принятием ответствен­ности за ее реализацию.

В отечественной психологии, созвучной по многим позициям западной гуманистической традиции и, можно сказать, во многом ее опередившей, аналогичные подходы к пониманию ценностей рассматриваются в различных аспектах изучения свойств лично­сти. По словам Б. Ф. Ломова, несмотря на различие трактовок понятия «личность», во всех отечественных подходах в качестве ее ведущей характеристики выделяется направленность. Направлен­ность, по-разному раскрываемая в работах С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, Б. Г. Ананьева, Д. Н. Узнадзе, Л. И. Божович и других классиков отечественной психологии, выступает как си­стемообразующее свойство личности, определяющее весь ее пси­хический склад. Б. Ф. Ломов определяет направленность как «от­ношение того, что личность получает и берет от общества (имеются в виду и материальные, и духовные ценности), к тому, что она ему дает, вносит в его развитие» [156, 37/]. Таким обра­зом, в направленности выражаются субъективные ценностные отношения личности к различным сторонам действительности. Подчеркивая психологический характер ценностей как объекта направленности личности, В. П. Тугаринов использует понятие «ценностные ориентации», определяемые им как направленность личности на те или иные ценности [239].

Как замечает В. Н. Мясищев, сам термин «направленность» является очень общим, векторным и «характеристика личности направленностью не только односторонняя и бедная, но она мало подходит для понимания большинства людей, поведение кото­рых определяется внешними моментами» [179, 101]. Обществен­ные условия формируют личность как систему отношений. Со­держанием личности, по В. Н. Мясищеву, является совокупность отношений к предметному содержанию опыта человека и свя­занная с этим система ценностей [там же, 159]. Личность пред­ставляет собой иерархическую динамическую систему субъек­тивных отношений, формирующуюся в процессе развития, воспитания и самовоспитания. «Доминирующее отношение», со­ответствующее у В. Н. Мясищева собственно направленности личности, связано с решением ею вопроса о смысле собствен­ной жизни.

По мнению К. К. Платонова, «отношение более правильно рассматривать не как свойство личности, а как атрибут сознания, наряду с переживанием и познанием, определяющими различ­ные проявления его активности» [199, 126]. Проявления активно­сти человека определяются его убеждениями, которые в струк­туре личности Платонова наряду с мировоззрением, интересами, идеалами, моральными качествами и потребностями объединя­ются в подструктуру «направленность и отношения личности». Направленность личности, занимая наиболее высокое положе­ние в личностной иерархии, носит социально обусловленный характер и формируется в процессе воспитания.

Анализ социальной опосредованности личностных отноше­ний занимает важное место в отечественной психологии, посколь­ку личность не может рассматриваться в отрыве от социальной среды, общества. Еще Л. С. Выготский ввел в психологию поня­тие «социальная ситуация развития». Развитие личности, по Л. С. Выготскому, обусловлено освоением индивидом ценностей культуры, которое опосредовано процессом общения. По его словам, значения и смыслы, зарождаясь в отношениях между людьми, в частности, в прямых социальных контактах ребенка со взрослыми, затем посредством интериоризации «вращиваются» в сознание человека [72]. С. Л. Рубинштейн также пишет, что ценности «производны от соотношения мира и человека, выра­жая то, что в мире, включая и то, что создает человек в процессе истории, значимо для человека» [214, 369]. По мнению Б. Г. Ананьева, исходным моментом индивидуальных характеристик человека как личности является его статус в обществе, равно как и статус общности, в которой складывалась и формирова­лась данная личность. На основе социального статуса личности формируются системы ее социальных ролей и ценностных ори­ентации. Статус, роли и ценностные ориентации, по словам Б. Г. Ананьева, образуя первичный класс личностных свойств, определяют особенности структуры и мотивации поведения и, во взаимодействии с ними, характер и склонности человека [15, 210].

Изучение роли общественно-социальных отношений в фор­мировании личности применительно к ее ценностным ориентациям было продолжено в работах Б. Д. Парыгина, Г. М. Андреевой, А. И. Донцова, Л. И. Анцыферовой, В. С. Мухиной, А. А. Бодалева, гг. Дилигенского, В. Г. Алексеевой и многих других исследова­телей. С точки зрения Л. И. Анцыферовой, направленность лич­ности на определенные ценности — ценностные ориентации — формирует общество. Именно общество предъявляет опреде­ленную систему ценностей, которые человек «чутко улавливает» в процессе постоянного «обследования границ и содержания норм» и формирования их собственных, индивидуально-личност­ных эквивалентов [28]. В. Г. Алексеева формулирует общеприня­тое определение ценностных ориентации, как форму включения общественных ценностей в механизм деятельности и поведения личности, как ступень перехода ценностей общества в деятель­ность субъекта [9, 64].

Необходимо подчеркнуть, что социально-психологический подход к определению ценностей заключается не в рассмотре­нии ценностной системы общества как внешней по отношению к человеку совокупности норм и правил, а в анализе социально обусловленного характера принятия ценностей личностью. Так, С. Л. Рубинштейн видел задачу психологии в том, чтобы «пре­одолеть отчуждение ценностей от человека» [цит. по 5, 211]. В данном контексте как основное средство принятия личностью ценностей общества может рассматриваться понятие «деятель­ность», занимающее ключевое место в теории А. Н. Леонтьева. По его словам, реальным базисом личности человека выступает совокупность общественных по своей природе отношений к миру, которые реализуются его деятельностью [144]. Становление личности заключается в закономерной перестройке системы отношений и иерархии смыслообразующих мотивов в процессе

общения и деятельности, в становлении, тем самым, «связной системы личностных смыслов». Основываясь на концепции А. Н. Леонтьева, В. Ф. Сержантов делает вывод, что всякая цен­ность характеризуется двумя свойствами — значением и лично­стным смыслом. Значение ценности представляет собой сово­купность общественно значимых свойств, функций предмета или идей, которые делают их ценностями в обществе, а личностный смысл ценностей определяется самим человеком [222].

Как пишет Д. Н. Узнадзе, человек реагирует на воздействия внешней действительности в большинстве случаев «лишь после того, как он преломил их в своем сознании, лишь после того, как он осмыслил их» [240, 87—88]. Осмысление, «объективация» явле­ний внешнего мира в процессе индивидуального опыта, приво­дит, по словам Д. Н. Узнадзе, к постоянному расширению облас­ти установок человека. Аналогичная роль смысловых образований в формировании собственно ценностей личности раскрывается в работах Ф. Е. Василюка, Б. С. Братуся, Б. В. Зейгарник, А. Г. Асмолова, В. Э. Чудновского, В. И. Слободчикова, Д. А. Леон­тьева, других отечественных авторов.

Говоря об осознанности, «отрефлексированности» наиболее общих смысловых образований, Б. С. Братусь использует для их обозначения понятие «личностные ценности» [51, 89—90]. В со­временных отечественных исследованиях, в частности, в работах Б. С. Братуся, Г. Е. Залесского, Е. И. Головахи, Г. Л. Будинайте и Т. В. Корниловой, Н. И. Непомнящей, С. С. Бубновой и др., лично­стные ценности рассматриваются как сложная иерархическая система, которая занимает место на пересечении мотивационно-потребностной сферы личности и мировоззренческих структур сознания, выполняя функции регулятора активности человека.

Таким образом, теоретические концепции второй полови­ны XX века и, прежде всего, отечественная традиция раскрыва­ют психологическую природу ценностей через введение прак­тически тождественных понятий «ценностные ориентации личности» и «личностные ценности», которые различаются, по существу, лишь отнесением ценностей скорее к мотивационной либо смысловой сферам. Ценностные образования, рас­сматриваемые как важнейший функциональный компонент структуры личности, становятся, тем самым, предметом анали­за общей психологии.

1.2. Место и роль системы ценностных ориентации в структуре личности и ее развитии

Ценностные ориентации личности, как и любое другое мно­гозначное междисциплинарное научное понятие, по-разному ин­терпретируются в произведениях различных авторов. В ряде исследований понятие «ценностные ориентации личности» по существу совпадает с терминами, характеризующими мотивационно-потребностную либо смысловую сферу. Так, А. Маслоу фактически не разделяет понятия «ценности», «потребности» и «мотивы», В. Франкл — «ценности» и «личностные смыслы». Во многих отечественных работах ценностные ориентации как бы поглощаются другими, более устоявшимися психологическими понятиями, которые являются основным объектом исследования того или иного автора. Как пишет Ф. Е. Василюк, «когда знако­мишься с попытками психологической науки ответить на вопрос, что есть ценность, часто создается впечатление, что главное стрем­ление этих попыток — отделаться от ценности как самостоятель­ной категории и свести ее к эмоциональной значимости, норме, установке и т.д. Но ценность явно не вмещается в узкие рамки этих понятий» [63, 292]. В этой связи, для определения места ценностных ориентации в общей системе личностных составля­ющих необходимо разграничить ценностные ориентации со смеж­ными понятиями, прежде всего с такими, как «потребность», «мо­тив», «установка», «аттитюд», «диспозиция», «личностный смысл», «убеждение».

По словам Е. И. Головахи, «предметы потребностей, будучи осознанными личностью, становятся ее ведущими жизненными ценностями» [80, 258—259]. Однако, по нашему мнению, совер­шенно очевидно, что если бы так происходило на самом деле, не могло бы существовать таких состояний, как внутриличностный конфликт, эго-дистония и т.п., определяемых с использованием метафоры «запретный плод», когда «хочется, а нельзя». В этой связи мы согласны с Ф. Е. Василюком, который считает, что цен­ность не является ни предметом потребности, ни мотивом, по­скольку последние всегда «корыстны» и борются только за «свой» интерес, в отличие от ценности, которая может быть «нашей» и даже в интрапсихическом пространстве выполняет интегрирую­щие, объединяющие функции [63, 292]. Д. А. Леонтьев также ука­зывает на то, что ценности «не эгоистичны». Он справедливо отмечает при этом, что, в отличие от потребностей, ценности не ограничены данным моментом и не влекут к чему-либо изнутри, а «притягивают извне» [148, 40].

При наличии ситуации, в которой возможно удовлетворение определенной потребности, включается особое регулятивное образование, которое Д. Н. Узнадзе называет установкой. Функ­ция установки, по А. С. Прангишвили, состоит в том, что она «ука­зывает» потребности предмет, способный удовлетворить ее в данной ситуации [200]. Установки с ценностными ориентациями личности объединяет общее для них состояние готовности. Как пишет О. М. Краснорядцева, «готовность поступить тем или иным образом уже содержит в себе оценку, а оценивание пред­полагает установку как готовность определенным образом реа­лизовать ценности» [132, 26]. В то же время число ценностей, которыми может располагать индивид, значительно меньше, чем число установок, связанных с конкретными ситуациями. Боль­шинство отечественных авторов придерживаются точки зрения, что именно ценности определяют основные качественные ха­рактеристики установки, имея большую субъективную значимость, а не наоборот [268]. По нашему мнению, ценностные ориента­ции как регулятивный механизм охватывают более широкий круг проявлений активности человека, чем установки, которые в гру­зинской психологической школе связываются в основном с био­логическими потребностями.

Для характеристики социальной регуляции поведения чело­века часто используется понятие «социальная установка», или «аттитюд», который У. Томас и Ф. Знанецкий определяли как «состо­яние сознания индивида относительно некоторой социальной ценности», «психологическое переживание индивидом ценности, значения, смысла социального объекта» [36, 4]. В отличие от уста­новки, имеющей скорее неосознанный характер, аттитюд понима­ется как осознанное явление, которое человек может выразить в языке. Аттитюды, помогая человеку осмыслить явления социаль­ной действительности, выполняют функцию выражения того, что для него является важным, значимым, ценным. Таким образом, ат­титюды представляют собой средство вербализованного выра­жения ценностей как более общих, абстрактных принципов при­менительно к конкретному объекту.

Установки, аттитюды и ценностные ориентации личности ре­гулируют реализацию потребностей человека в различных социальных ситуациях. В. Я. Ядов объединяет все описанные выше регулятивные образования как диспозиции, т. е. «предрасполо­женности». В своей «диспозиционной концепции регуляции со­циального поведения личности» [278] В. Я. Ядов аргументирует иерархическую организацию системы диспозиционных образо­ваний. В разработанной им схеме на низшем уровне системы диспозиций располагаются элементарные фиксированные уста­новки, носящие неосознаваемый характер и связанные с удов­летворением витальных потребностей. Второй уровень состав­ляют социально фиксированные установки, или аттитюды, формирующиеся на основе потребности человека во включении в конкретную социальную среду. Третий уровень системы дис­позиций — базовые социальные установки — отвечает за регу­ляцию общей направленности интересов личности в тех или иных конкретных сферах социальной активности человека. Высший уровень диспозиций личности представляет собой систему ее ценностных ориентации, соответствующую высшим социальным потребностям и отвечающую за отношение человека к жизнен­ным целям и средствам их удовлетворения. Каждый уровень диспозиционной системы оказывается задействованным в раз­личных сферах и соответствующих им ситуациях общения: в бли­жайшем семейном окружении, малой контактной группе, конкрет­ной области деятельности и, наконец, в определенном типе общества в целом. Отдельные уровни диспозиционной системы отвечают при этом за конкретные проявления активности: за отдельные поведенческие акты в актуальной предметной ситуа­ции; за осуществляемые в привычных ситуациях поступки; за поведение как систему поступков; за целостность поведения или деятельность человека. Таким образом, можно сделать вывод, что уровни регуляции поведения в диспозиционной концепции В. Я. Ядова различаются долей биологических и социальных ком­понентов в их содержании и происхождении. Ценностные ори­ентации как высший уровень диспозиционной системы, по В. Я. Ядову, тем самым полностью зависят от ценностей соци­альной общности, с которой себя идентифицирует личность.

Очевидно, что уровни диспозиционной системы личности отличаются также степенью осознанности описанных регулятив­ных образований. Ценностные ориентации, определяющие жиз­ненные цели человека, выражают соответственно то, что являет­ся для него наиболее важным и обладает для него личностным смыслом.

К. А. Абульханова-Славская и А. В. Брушлинский опи­сывают роль смысловых представлений в организации системы ценностных ориентации, которая проявляется в следующих функ­циях: принятии (или отрицании) и реализации определенных ценностей; усилении (или снижении) их значимости; удержании (или потере) этих ценностей во времени [5, 232].

Б. С. Братусь определяет личностные ценности как «осознанные и принятые человеком общие смыслы его жизни» [51, 89]. Он проводит раз­деление личных ценностей как осознанных смыслов жизни и декларируемых, «назывных», внешних по отношению к человеку ценностей, «не обеспеченных «золотым запасом» соответствую­щего смыслового, эмоционально-переживаемого, задевающего личность отношения к жизни, поскольку такого рода ценности не имеют по сути дела прямого касательства к смысловой сфере» [там же].

Г. Л. Будинайте и Т. В. Корнилова также подчеркивают, что «личностными ценностями становятся те смыслы, по отно­шению к которым субъект определился» [55, 99], акцентируя вни­мание на необходимости не только осознания смыслов, но и ре­шения об их принятии или непринятии. Внутреннее принятие осознанных личностью смыслов выступает, таким образом, необ­ходимым условием образования личностных ценностей.

В то же время ряд авторов полагают, что ценностные обра­зования, напротив, являются базой для формирования системы личностных смыслов. Так, по В. Франклу, человек обретает смысл жизни, переживая определенные ценности [249]. Ф. Е. Василюк пишет, что смысл является пограничным образованием, в котором сходятся идеальное и реальное, жизненные ценности и возмож­ности их реализации. Смысл, как целостная совокупность жизнен­ных отношений, у Ф. Е. Василюка является своего рода продуктом ценностной системы личности [62, 722—725]. Аналогичную точку зрения в своем исследовании отстаивает и А. В. Серый [223]. Мы полагаем, что развитие и функционирование систем личностных смыслов и ценностных ориентации носит взаимосвязанный и вза­имодетерминирующий характер. Как справедливо замечает Д. А. Леонтьев, личностные ценности являются одновременно и ис­точниками, и носителями значимых для человека смыслов [146, 372].

Г. Е. Залесский связывает личностные ценности и смыслы через понятие «убеждение». Убеждение, являясь интегрирующим элементом механизма регуляции активности человека, представ­ляет, по его мнению, «осознанные ценности, субъективно готовые к реализации путем их использования в социально-ориентиро­вочной деятельности» [95, 142]. По словам Г. Е. Залесского, убеж­дению присущи одновременно и побуждающая, и когнитивная функции. Убеждение, выступая в качестве эталона, оценивает конкурирующие мотивы с точки зрения их соответствия содер­жанию той ценности, которую оно призвано реализовать, и выби­рает соответствующий способ ее практической реализации. Как пишет Г. Е. Залесский, «убеждение носит как бы двойной харак­тер: принятые личностью социальные ценности «запускают» его, а будучи актуализированным, уже само убеждение вносит лич­ностный смысл, пристрастность в реализацию усвоенной обще­ственной ценности, участвует в актах выбора мотива, цели, по­ступка» [там же]. При этом чем выше в субъективной иерархии находится убеждение, соответствующее той или иной ценности, тем более глубокий смысл придается его реализации, а следо­вательно, и выделенному с его участием мотиву.

Представление о системе ценностей личности как иерархии ее убеждений получило распространение также в американской социальной психологии. Так, М. Рокич определяет ценности как «устойчивое убеждение в том, что определенный способ поведе­ния или конечная цель существования предпочтительнее с лич­ной или социальной точек зрения, чем противоположный или обратный способ поведения, либо конечная цель существования» [291, 5]. По его мнению, ценности личности характеризуются сле­дующими признаками:

  • истоки ценностей прослеживаются в культуре, обществе и личности;
  • влияние ценностей прослеживается практически во всех социальных феноменах, заслуживающих изучения;
  • общее число ценностей, являющихся достоянием челове­ка, сравнительно невелико;
  • все люди обладают одними и теми же ценностями, хотя и в различной степени;
  • ценности организованы в системы [там же, 3].

Ш. Шварц и У. Билски дают аналогичное концептуальное определение ценностей, включающее следующие формальные признаки:

  • ценности — это понятия или убеждения;
  • ценности имеют отношение к желательным конечным со­стояниям или поведению;
  • ценности имеют надситуативный характер;
  • ценности управляют выбором или оценкой поведения и событий;
  • ценности упорядочены по относительной важности [292].

Таким образом, ценностные ориентации представляют со­бой особые психологические образования, всегда составляющие иерархическую систему и существующие в структуре личности только в качестве ее элементов. Невозможно представить себе ориентацию личности на ту или иную ценность как некое изоли­рованное образование, не учитывающее ее приоритетность, субъективную важность относительно других ценностей, то есть не включенное в систему.

Понятие «система», имеющее общенаучное значение, опреде­ляется В. Н. Садовским как «совокупность элементов, находящих­ся в отношениях и связях друг с другом, которые образуют опре­деленную целостность, единство» [245, 610]. В качестве наиболее общих принципов организации системы выступают такие ее ха­рактеристики, как целостность (несводимость свойств системы к сумме свойств составляющих ее элементов и невыводимость из свойств последних свойств системы в целом); структурность (обусловленность функционирования системы свойствами ее структуры); иерархичность (элементы системы могут также рас­сматриваться в качестве систем, а сама система — в качестве подсистемы системы более высокого уровня); взаимозависимость системы и среды (их взаимосвязь и взаимовлияние); множествен­ность описания (невозможность учета всех аспектов системы в рамках какой-либо одной модели).

Как справедливо отмечает А. Г. Асмолов, отличительная осо­бенность системного подхода в отечественной психологической науке заключается в том, что «объектом системного анализа преж­де всего являются развивающиеся системы» [32, 50]. В. Д. Шадриков дает следующее определение динамической системы: «... это система, развивающаяся во времени, изменяющая состав входящих в нее компонентов и связей между ними при сохране­нии функции» [цит. по 199, 121]. Психологические системы так­же обладают, помимо общих характеристик, некоторыми более специфическими особенностями, например целеустремленнос­тью и самоорганизацией, т. е. способностью к самостоятельно­му изменению собственной структуры. В основу разработанной В. Е. Клочко теории самоорганизующихся психологических систем был положен принцип системной детерминации, позволив­ший преодолеть противопоставление внутреннего и внешнего посредством определения особого психологического простран­ства, которое он вслед за А. Н. Леонтьевым обозначает понятием «многомерный мир человека» [119]. По словам В. Е. Клочко, чело­век, понимаемый как целостная психологическая система, «высту­пает не в противопоставлении объективному миру, а в единстве с ним, в своей продленное™ в ту часть этого мира, которая им «ос­воена», т. е. имеет для него значение, смысл, ценность» [118, 709]. Смыслы и ценности, определяющие «поле» сознания, соответствен­но, рассматриваются им как функциональные характеристики мно­гомерной системы «человек», намечающие ее границы.

Систему ценностных ориентации личности, таким образом, можно рассматривать как подсистему более широкой системы, описываемой различными авторами как «жизненный мир чело­века», «образ мира» и т.п., имеющую, в свою очередь, сложный и многоуровневый характер. По словам Б. Ф. Ломова, «ценност­ные ориентации, как и любую психологическую систему, можно представить как многомерное динамическое пространство, каж­дое измерение которого соответствует определенному виду об­щественных отношений и имеет у каждой личности различные веса» [156, 36]. Я. Гудечек полагает, что система ценностей имеет «горизонтально-вертикальную» структуру. Под горизонтальной структурой им подразумевается упорядоченность ценностей «в параллельной последовательности», т.е. иерархия предпочи­таемых и отвергаемых ценностей. Вертикальная структура пони­мается в данном случае как включение индивидуальных систем ценностей в систему ценностей общества в целом [82, 707].

Принцип иерархии ценностей, многоуровневость, является важнейшей характеристикой системы ценностных ориентации личности. По словам В. Франкла, субъективное «переживание определенной ценности включает переживание того, что она выше какой-то другой» [249, 290]. Принятие личностью ценностей, таким образом, автоматически предполагает построение инди­видуальной ценностной иерархии. Ранг той или иной ценности в индивидуальной системе, по мнению Н. Гартмана, может опре­деляться как ее абстрактной «высотой», так и ее «силой», завися­щей от «тягости», возникающей при ее нереализации [157, 307]. В работах современных отечественных авторов, в частности Е. Б. Фанталовой, С. Р. Пантилеева, Д. А. Леонтьева, также указывается на неоднозначность критериев индивидуального ранжи­рования ценностей: их предпочтение может быть обусловлено представлениями об их абсолютной значимости для общества и человечества в целом или же их субъективной актуальной важ­ностью, насущностью [147]. В этой связи представляет интерес концепция С. С. Бубновой, которая наряду с принципом иерар­хичности выделяет принцип нелинейности системы ценностных ориентации. По ее словам, «чрезвычайно важным свойством си­стемы личностных ценностей является ее многомерность, зак­лючающаяся в том, что критерий их иерархии — личностная зна­чимость— включает в себя различные содержательные аспекты, обусловленные влиянием разных типов и форм социальных от­ношений» [54, 39].

Структурный характер системы ценностных ориентации лич­ности, ее многоуровневость и многомерность определяют воз­можность реализации ею целого ряда разноплановых функций. Система ценностных ориентации личности, занимая промежуточ­ное положение между внутренними установками и нормами со­циальной среды, между мотивационно-потребностной сферой и системой личностных смыслов, обеспечивает взаимодействие этих элементов более общей системы «человек». По мнению Ю. А. Шерковина, двойственный характер системы ценностей, обусловленных одновременно индивидуальным и социальным опытом, определяет ее двойное функциональное значение. Во-первых, ценности являются основой формирования и сохране­ния в сознании людей установок, которые помогают индивиду занять определенную позицию, выразить свою точку зрения, дать оценку. Таким образом, они становятся частью сознания. Во-вто­рых, ценности выступают в преобразованном виде в качестве мотивов деятельности и поведения, поскольку ориентация чело­века в мире и стремление к достижению определенных целей неизбежно соотносятся с ценностями, вошедшими в его лично­стную структуру [268, 737].

Как уже отмечалось, система ценностных ориентации явля­ется важным регулятором активности человека, поскольку она позволяет соотносить индивидуальные потребности и мотивы с осознанными и принятыми личностью ценностями и нормами социума. С точки зрения В. Г. Алексеевой, ценностные ориента­ции представляют собой предполагающую индивидуальный сво­бодный выбор форму включения общественных ценностей в механизм деятельности и поведения личности. По ее словам, система ценностных ориентации — это «основной канал усвое­ния духовной культуры общества, превращения культурных цен­ностей в стимулы и мотивы практического поведения людей» [9, 63]. Как справедливо замечает К. Роджерс, потребности могут удовлетворяться лишь теми путями, которые совместимы с сис­темой ценностей личности и концепцией «я» [212, 56]. А. Г. Здравомыслов также полагает, что благодаря контрольным функциям ценностных ориентации «действие потребностей любого рода может ограничиваться, задерживаться, преобразовываться» [97, 202]. Механизм действия системы ценностных ориентации, по его словам, связан с разрешением конфликтов и противоречий в мотивационной сфере личности, выражаясь в борьбе между долгом и желанием, т. е. между мотивами нравственного и ути­литарного характера. Как пишет Ф. Е. Василюк, система ценнос­тей выступает в данном случае как «психологический орган» из­мерения и сопоставления меры значимости мотивов, соотнесения индивидуальных устремлений и «надындивидуальной сущности» личности [62, 122—125].

Регулятивная функция ценностных ориентации личности ох­ватывает все уровни системы побудителей активности челове­ка. Как замечает в этой связи А. Г. Здравомыслов, «специфика действия ценностных ориентации состоит в том, что они функци­онируют не только как способы рационализации поведения, их действие распространяется не только на высшие структуры со­знания, но и на те, которые обозначаются обычно как подсозна­тельные структуры. Они определяют направленность воли, вни­мания, интеллекта» [97, 202—203].

Роль ценностных ориентации в регуляции волевых процес­сов рассматривается, в частности, в работе Ш. А. Надирашвили [180]. На основе теории Д. Н. Узнадзе им выделяется три каче­ственно различных уровня регуляции психической активности человека: объективация предмета, объективация социальных тре­бований, объективация собственного «Я». По мнению Ш. А. На­дирашвили, объективация собственного внутреннего состояния приводит к постановке оценочной задачи, в результате чего по­рождается волевой процесс. Таким образом, высший уровень психической активности человека — волевая активность — регу­лируется ценностными ориентациями индивида.

Значение системы ценностных ориентации в регуляции мыс­лительных и познавательных процессов раскрывается, в частно­сти, в трудах О. К. Тихомирова, В. Е. Клочко, О. М. Краснорядцевой и других отечественных авторов. По образному определению В. Б. Ольшанского, ценности представляют собой «своеобраз­ные маяки, помогающие заметить в потоке информации то, что наиболее важно для жизнедеятельности человека, для его пове­дения. Что противоречит ценностям, будет неизбежно игнориро­вано— либо невниманием, либо невосприятием, либо неразде­лением информации». По его словам, «субъект избирает материал в соответствии с уже имеющейся у него точкой зрения» [189].

В работах В. Ф. Сержантова, В. Д. Шадрикова, Е. А. Климова и др. ценностные ориентации выступают в качестве важного механизма регуляции деятельности. Наиболее ярко эта роль системы ценностных ориентации проявляется применительно к профессиональной деятельности. По мнению Е. А. Климова, для каждой определенной профессиональной группы характерен свой смысл деятельности, своя система ценностей [115]. При этом, как подчеркивает Л. Г. Дикая, сегодня профессионально важные качества «становятся производными от нравственных качеств человека... От иерархии ценностных ориентации» [260, 766]. Роль ценностных ориентации в данном контексте заключается в том, что они, по словам О. М. Краснорядцевой, «детерминируют про­фессиональное поведение, обеспечивая содержание и направ­ленность деятельности и придавая смысл профессиональным действиям» [132, 28]. Особое значение система ценностных ори­ентации занимает в деятельности профессий типа «человек — человек», приобретая в этом случае характер центрального эле­мента в структуре их профессионального образа мира. Рядом авторов в этом контексте рассматривается роль ценностных ори­ентации в профессиональной деятельности педагога (О. М. Краснорядцева), психолога (А. В. Серый), социального работника (Т. Д. Шевеленкова, Н. Б. Шмелева).

Необходимо отметить, что двойственность системы ценност­ных ориентации личности как высшего регулятивного образова­ния заключается в том, что она не только определяет формы и условия реализации побуждений человека, но и сама становится источником его целей. Как справедливо отмечает А. И. Донцов, ценностные ориентации направляют и корректируют процесс целеполагания человека [89]. Н. Ф. Наумова также выделяет ценностные ориентации как один из механизмов целеполагания, так как они ориентируют человека среди объектов природного и социального мира, создавая упорядоченную и осмысленную, име­ющую для человека значение картину мира. По ее словам, ценно­стные ориентации дают основание для выбора из имеющихся альтернатив целей и средств, для порядка предпочтений отбора и оценки этих альтернатив, определяя «границы действия», т. е. Не только регулируют, но и направляют эти действия [181]. По наше­му мнению, тем самым система ценностных ориентации опреде­ляет жизненную перспективу, «вектор» развития личности, являясь важнейшим внутренним его источником и механизмом.

Одновременно с этим система ценностных ориентации лич­ности, являясь отражением ценностей социальной среды, сама может оказывать воздействие на групповые нормы и ценности. Индивидуальные ценностные ориентации отдельных членов груп­пы взаимодействуют и через межличностные взаимоотношения воздействуют на коллективные. В стратометрической концепции коллектива А. В. Петровского ценности выполняют функцию ре­гулятора групповой сплоченности и активности [197]. По его мнению, одним из основных показателей сплоченности группы является «ценностно-ориентационное единство» — фактор, фик­сирующий степень совпадения позиций и оценок ее членов и ценностей, наиболее значимых для группы в целом.

Таким образом, система ценностных ориентации личности является многофункциональным психологическим органом. Сам термин «психологический орган», в том смысле, в котором мы его употребляем, по своему содержанию близок распространен­ным в физиологии понятиям «функциональный орган» (А. А. Ух­томский) и «функциональная система» (П. К. Анохин). В психо­логии понятие функциональных органов широко использовали и развивали Л. С. Выготский, А. В. Запорожец, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия, В. П. Зинченко и др. В частности, Л. С. Выготский писал о «психологической функциональной системе». Ф. Е. Василюк, Б. С. Братусь, А. Г. Асмолов используют сегодня сходное понятие «психологический орган». Так, Б. С. Братусь проводит прямую аналогию между понятием «психологический орган» и представлением о «функциональных органах» как средствах решения возникающих перед индивидом задач. Он определяет следующие специфические функции психологических органов: самостоятельное продуцирование самих задач; обеспечение и закрепление определенных, достаточно единообразных спосо­бов их решения; взаимодействие с другими подобными психо­логическими органами [51, 68]. По нашему мнению, система цен­ностных ориентации личности, выполняющая одновременно функции регуляции поведения и определения его цели, связы­вающая в единое целое личность и социальную среду, является именно таким психологическим органом.

По словам Ф. Е. Василюка, «ценность внутренне освещает всю жизнь человека, наполняя ее простотой и подлинной свобо­дой» [62, 125]. Как он отмечает в этой связи, ценности приобре­тают качества реально действующих мотивов и источников ос­мысленности бытия, ведущие к росту и совершенствованию личности в процессе собственного последовательного разви­тия. Ценностные ориентации, являясь, таким образом, психологи­ческим органом, механизмом личностного роста и саморазвития, сами носят развивающийся характер и представляют собой ди­намическую систему.

1.3. Проблема типологии систем ценностных ориентации личности

Сложная и неоднородная структура ценностных ориентации личности, двойственность источников их развития, разноплано­вость выполняемых ими функций определяют и наличие множе­ства классификационных моделей ценностных образований, раз­личающихся критериями, положенными в их основание. Так, в различных философских концепциях разделяются абсолютные и относительные, объективные и субъективные, идеальные и ре­альные, индивидуальные и социальные, внутренние и внешние ценности.

Очевидно, что объектом направленности человека могут вы­ступать различные ценности. Н. А. Бердяев, полагая, что установ­ка иерархии ценностных ориентации является трансцендентной функцией сознания человека, в качестве таких объектов выделя­ет духовные, социальные и материальные ценности [38, 171]. В. П. Тугаринов также делит ценности на три категории: духов­ные (образование, наука, искусство); общественно-политические (свобода, братство, равенство, справедливость); материальные (техника и материальные блага, которые могут выполнять функ­цию стимулятора индивидуально-психического развития лишь в совокупности с общественно-политическими и духовными ценностями) [239]. Д. А. Леонтьев тоже выделяет три формы существования ценностей — общественные идеалы, предметные ценности и личностные ценности [151].

В. Ф. Сержантов, исходя из того, что предметами потребнос­тей человека могут быть как вещи, так и идеи, сводит все ценно­сти в две категории — материальные и духовные. Соответствен­но, под материальными ценностями он понимает орудия и средства труда, вещи непосредственного потребления, под ду­ховными ценностями —политические, правовые, моральные, эс­тетические, философские и религиозные идеи [222].

О. Г. Дробницкий, выделяя два полюса ценностного отноше­ния к миру, противопоставляет предметные ценности, которые выступают как объекты направленных на них потребностей, и ценности сознания, или ценности-представления. Первые явля­ются объектами наших оценок, а вторые — высшими критериями для таких оценок [91]. Я. Гудечек также указывает на два основ­ных значения понятия «ценность»: ценности в смысле объектив­но существующих предметов, событий, идей, свойств материаль­ных и духовных продуктов и т.д., которые существуют независимо от субъективных оценок людей, а также ценности в смысле субъек­тивной значимости, «ценностности» для индивида. Значимость ценности для индивида понимается им, в свою очередь, в трех значениях: как качества вещей, к которым направлены усилия человека или которые удовлетворяют его потребности; как по­ложительно оцениваемые индивидом объекты; как критерий, на основании которого разные объекты подлежат оценке [82, 103].

Ценность, имеющая для индивида наибольшую значимость, т. е. занимающая самое высокое положение в его системе цен­ностных ориентации, определяет ведущую направленность лич­ности. Психологическая классификация доминирующих ценнос­тных ориентации личности является, тем самым, и основанием для дифференциации личностных типов. По словам В. Г. Алек­сеевой, ценностные ориентации могут использоваться в каче­стве главного критерия построения типологии личности [9, 65]. Первой типологией личности, построенной на основе различий ее ценностных ориентации, является классификационная модель Э. Шпрангера. Он выделяет шесть идеальных типов личности: теоретический человек (основная ценность —поиск истины); эко­номический человек (основной акцент делается на полезных и практических ценностях); эстетический человек (наивысшей ценностью считаются стиль и гармония); социальный человек (главная ценность—любовь, стремление к всеобщей любви, любви ко всему человечеству); политический человек (основная ценно­стная направленность — личная власть, влияние, известность, не ограниченные сферой политики); религиозный человек (ценнос­тная ориентация состоит в поиске смысла жизни, высшей духов­ной силы) [273]. Несмотря на ограниченность этой классифика­ции шестью абстрактно-теоретически выделенными типами, разработанный на основе теории Э. Шпрангера тест ценност­ных предпочтений Г. Оллпорта, Ф. Вернона и Г. Линдзи долгое время оставался практически единственной общеупотребитель­ной методикой диагностики ценностных ориентации личности.

Ш. Шварц и У. Билски выдвинули гипотезу о наличии огра­ниченного числа «универсальных мотивационных типов» — «до­менов», различающихся между собой «типом цели», или домини­рующей ценностью. Ими были выделены десять таких «доменов», фактически представляющих собой различные типы ценностных ориентации личности. Каждому «домену» соответствует та или иная ведущая терминальная ценность — саморегуляция, полнота ощущений, гедонизм, достижение успеха, власть, безопасность, конформность, поддержание традиций, благополучие группы, бла­гополучие всех людей в целом. Указанные ценности, определяю­щие соответствующую «мотивационную тенденцию», могут быть противоречащими друг другу. Исходя из этого, Ш. Шварц и У. Билски выделяют следующие дихотомии ценностей:

  1. Ценности сохранения (безопасность, конформность, тради­ции)—ценности изменения (полнота ощущений, саморегуляция).
  2. Ценности самоопределения (благополучие группы и че­ловечества в целом) — ценности самовозвышения (власть, дос­тижение, гедонизм) [292].

М. Рокич проводит более общее разделение ценностей на основе традиционного противопоставления ценностей-целей и ценностей-средств. Соответственно, он выделяет два класса цен­ностей:

  • терминальные ценности — убеждения в том, что какая-то конечная цель индивидуального существования с личной или общественной точек зрения стоит того, чтобы к ней стремиться;
  • инструментальные ценности — убеждения в том, что ка­кой-то образ действий является с личной и общественной точек зрения предпочтительным в любых ситуациях. Терминальные ценности носят более устойчивый характер, чем инструментальные, причем для них характерна меньшая меж­индивидуальная вариативность [291].

Как отмечает Д. А. Леонтьев, индивидуальная иерархия цен­ностных ориентации, как правило, представляет собой последо­вательность достаточно хорошо разграничиваемых «блоков». Он приводит возможные группировки ценностей, объединенные в блоки по различным основаниям и представляющие собой сво­его рода полярные ценностные системы [147]. В частности, сре­ди терминальных ценностей противопоставляются:

  1. Конкретные жизненные ценности (здоровье, работа, дру­зья, семейная жизнь) — абстрактные ценности (познание, разви­тие, свобода, творчество).
  2. Ценности профессиональной самореализации (интерес­ная работа, продуктивная жизнь, творчество, активная деятельная жизнь) — ценности личной жизни (здоровье, любовь, наличие друзей, развлечения, семейная жизнь).
  3. Индивидуальные ценности (здоровье, творчество, свобода, активная деятельная жизнь, развлечения, уверенность в себе, ма­териально обеспеченная жизнь) — ценности межличностных от­ношений (наличие друзей, счастливая семейная жизнь, счастье других).
  4. Активные ценности (свобода, активная деятельная жизнь, продуктивная жизнь, интересная работа) — пассивные ценности (красота природы и искусства, уверенность в себе, познание, жиз­ненная мудрость).

Среди инструментальных ценностей Д. А. Леонтьев выделя­ет следующие дихотомии:

  1. Этические ценности (честность, непримиримость к недо­статкам) — ценности межличностного общения (воспитанность, жизнерадостность, чуткость) — ценности профессиональной са­мореализации (ответственность, эффективность в делах, твер­дая воля, исполнительность).
  2. Индивидуалистические ценности (высокие запросы, неза­висимость, твердая воля) — конформистские ценности (испол­нительность, самоконтроль, ответственность) — альтруистичес­кие ценности (терпимость, чуткость, широта взглядов).
  3. Ценности самоутверждения (высокие запросы, независи­мость, непримиримость, смелость, твердая воля) — ценности при­нятия других (терпимость, чуткость, широта взглядов).
  4. Интеллектуальные ценности (образованность, рационализм, самоконтроль) — ценности непосредственно-эмоционального мироощущения (жизнерадостность, честность, чуткость).

Болгарский исследователь В. Момов противопоставляет цен­ности целевые (или мыслимые — желаемые, возможные) и цен­ности существующие (или наличные — актуальные). При даль­нейшем анализе целевых ценностей он классифицирует их на собственно ценности-цели, ценности-идеалы, ценности-желания и ценности должного (нормативные ценности) [170].

В теории А. Маслоу, в отличие от типологического подхода Ш. Шварца и У. Билски, группы ценностей (как и блоки потреб­ностей) образуют вертикальную иерархию. По его словам, по­требности и ценности «представляют собой не дихотомию, а согласованную иерархию, то есть они зависят друг от друга» [160, 273]. А. Маслоу выделяет две основные группы ценностей:

- Б-ценности (ценности бытия) — высшие ценности, прису­щие самоактуализирующимся людям (истина, добро, красота, це­лостность, преодоление дихотомии, жизненность, уникальность, совершенство, полнота, справедливость, порядок, простота, лег­кость без усилия и др. );

- Д-ценности (дефициентные ценности) — низшие ценнос­ти, поскольку они ориентированы на удовлетворение какой-то фрустрированной потребности (мир, покой, сон, отдых, зависи­мость, безопасность и т.д. ) [161].

Занимающие подчиненное положение «Д-ценности», или, как Маслоу их называет в другой своей работе, «регрессивные» цен­ности, выбираются людьми «ради выживания», достижения со­стояния гомеостаза. Их реализация является, по словам Маслоу, «абсолютной необходимостью» и выступает предпосылкой «ощу­щения и функционирования» высших «Б-ценностей», или «ценно­стей развития» [160, 213—214].

Концепция Р. Ингльхарта, оказавшая заметное влияние на методологию отечественных социологических исследований в области так называемой «аксиометрии», также базируется на приведенных выше положениях теории А. Маслоу. Р. Ингльхарт разделяет «материалистические» (физиологические) и «постма­териалистические» (социальные и самоактуализации) ценности, преобладание которых в том или ином обществе отражает, по существу, стадию его общего экономического и социального развития [284, 260].

Система ценностных ориентации личности включает, наряду с присущими конкретному человеку индивидуальными ценност­ными предпочтениями, также и исторически обусловленные цен­ности данного общества. Ш. Щварц и У. Билски соответственно противопоставляют ценности, отражающие интересы самого ин­дивида или группы; К. А. Абульханова-Славская — конкретные и абстрактные ценности; Н. И. Лапин — «дифференцирующие», т. е. обособляющие человека, и «интегрирующие» ценностные позиции [260]. В этой связи для нас представляет интерес точ­ка зрения О. Г. Дробницкого, который выделяет два основных вида ценностно-нормативной регуляции — «обычно-традицион­ную» и «морально-нравственную», различающиеся критериями оценки и инстанциями, производящими такую оценку. При «обыч­но-традиционной» регуляции поведения критериями являются нормы общества, члены которого следят за их соблюдением, при «морально-нравственной» — этические принципы должного, при­сущие конкретному человеку, который сам отвечает за оценку собственных действий [91].

Ценностная система любого общества также отличается неод­нородностью. Так, Г. Триандис разделяет «имические» и «итические» общественные ценности. Первые носят конкретный со­циокультурный характер, а вторые представляют собой универсальные «метаценности», присущие любому типу и ста­дии общественного устройства [260]. Основой выделения соци­ально обусловленных типов ценностных систем личности могут, таким образом, являться как универсальные общественные цен­ности, так и специфические особенности ценностной иерархии, присущие тем или иным конкретным типам общества.

В результате обобщения типичных ситуаций, с которыми обществу или человечеству пришлось сталкиваться в истории, В. Франкл выделяет три группы вечных ценностей — смысловых универсалий:

  • ценности творчества, позволяющие человеку осознать, что он дает обществу;
  • ценности переживания, позволяющие человеку осознать, что он берет от общества;
  • ценности отношения, позволяющие человеку осознать по­зицию, которую он занимает в отношении факторов, ограничива­ющих его жизнь.

Ценности отношения, в свою очередь, делятся им на три ка­тегории: осмысленное отношение к боли, вине и смерти [249, 299—300].

Конкретная форма общественного устройства, специфичес­кие социокультурные условия формирования личности лежат в основе различных концепций типологии социального характера. Э. Фромм понимал под социальным характером «культурное ядро» личности, которое он рассматривал как форму связи меж­ду психикой индивида и ценностями и идеалами общества. Э. Фромм делит ценности на две категории: официально при­знанные, осознаваемые (религиозные и гуманистические) и дей­ствительные, бессознательные (порожденные социальной сис­темой), которые являются непосредственными мотивами человеческого поведения [254, 285]. Пытаясь объединить социо­логический и психоаналитический подходы, Э. Фромм соотносит прегенитальный и генитальный типы ориентации 3. Фрейда с «непродуктивным» и «продуктивным» типами ориентации, отли­чающимися направленностью на различные системы ценностей. Им выделяется несколько типов непродуктивной ориентации, существующих в современном обществе: рецептивный (получа­ющий), эксплуататорский (берущий), накопительский (сохраняю­щий) и рыночный (обменивающий). Продуктивная ориентация (производящий, дающий тип характера), по словам Э. Фромма, отличается подчинением всех усилий человека целям роста и развития всех его потенций [там же, 45—99].

Анализ связей между системами ценностей личности и об­щества осуществлялся также при исследованиях социальной установки. У. Томас и Ф. Знанецкий рассматривали поведение личности в обществе с точки зрения «социальной ситуации», включающей в себя социальные нормы и ценности, социальную установку индивида и определение им ситуации. Определение ситуации индивидом на основе собственных установок или груп­повых норм позволяет судить о его степени приспособляемости к социальному окружению, конформности. На этой основе У. То­мас и Ф. Знанецкий выделили три типа личности: мещанский (ориентирующийся на традиционные ценности), богемный (ха­рактеризующийся нестойкими и несвязанными ценностями, вы­сокой степенью приспособляемости) и творческий (единствен­ный определяющий развитие общества и культуры) [232, 351].

Типология социальных характеров американского социоло­га Д. Рисмена построена на преобладании внутреннего или внеш­него источника ценностных ориентации личности. Социальный характер он определяет как «более или менее постоянную, соци­ально и исторически обусловленную организацию стремлений индивидуума и его возможностей их удовлетворить» [211]. На протяжении развития современного западного общества друг друга сменяют и типы социального характера. Д. Рисмен в каче­стве основных типов описывает «ориентированного на себя» и «ориентированного на другого». Поведение первого опреде­ляется интернализованными в раннем детском возрасте норма­ми, ценностями и жизненными принципами. «Ориентированная на себя» личность является более целеустремленной, динамич­ной, предприимчивой, более открытой к переменам и нововведе­ниям, требующей или осуществляющей «позитивное лидерство». Поведение «ориентированной на другого» личности определя­ется не собственными принципами, а «другими», т. е. ценностями окружающих, модой, внешними влияниями, существующей систе­мой общественных связей. Такой человек обезличен, стандарти­зован современным потребительским обществом, пассивен и становится объектом манипулирования.

Осуществляемое некоторыми авторами отождествление ти­пов характера Д. Рисмена с конформным и неконформным ти­пами личности, по нашему мнению, является не совсем точным. «Ориентированность на себя» не означает враждебности к окру­жающим или конфронтации с групповыми нормами. Сам Рисмен определяет конформную личность как «ориентированный на традицию», консервативный тип социального характера, привер­женный устоявшимся традициям и обычаям. Неконформной лич­ности в его типологии соответствует «автономная личность», ак­тивная и независимая в отношении воздействий своей культурной среды и имеющая ясные рациональные цели, не навязанные дру­гими людьми [211]. Эти два типа характера являются у Д. Рис­мена как бы «крайними» по отношению к «ориентированному на себя» и «ориентированному на другого» типам. Они соответствуют исторически предшествующему и будущему типам обществен­ного устройства.

В зависимости от того, признает ли человек господствую­щие в обществе ценности и средства их достижения, Р. Мертон выделил пять моделей социальной адаптации к действующим культурным нормам: конформизм (полное принятие целей и средств их достижения), инновация (достижение одобряемых целей непризнанными средствами), ритуализм (соблюдение вне­шних правил ради собственных целей), эскейпизм (отрицание доминирующих целей и средств достижения), мятеж (амбива­лентное отношение к общественным целям и нормам) [69, 333—334]. По нашему мнению, такая модель описывает лишь отклоня­ющиеся модели поведения, не оставляя места для осознанного внутреннего принятия социальных ценностей.

Я. Гудечек выделяет пять основных типов отношения лично­сти к системе ценностей современного общества в зависимос­ти от степени ее внутреннего принятия:

  • активное отношение (выражение высокой степени интернализации ценностной системы);
  • конформное отношение (внешнее, приспособленческое выражение согласия без интернализации или идентификации с данной системой ценностей);
  • индифферентность (безразличие, отсутствие интереса к данной ценностной системе);
  • несогласие (критика, осуждение и отрицательная оценка ценностной системы, стремление к ее изменению);
  • активное противодействие (внутреннее и внешнее отри­цание системы ценностей) [82, 707].

Подобная типология ценностных систем предлагается и К. А. Абульхановой-Славской, В. Г. Алексеевой, другими отече­ственными авторами. Так, К. А. Абульханова-Славская на основе экспериментальных данных выделяет три типа личности:

  • тип, характеризующийся непризнанием общественных норм и ценностей как ограничивающих его личную свободу и стремя­щийся к освобождению от них, не имеющий желания самому по­ступать «нравственно-ценностным образом»;
  • тип, имеющий негативное отношение к системе ценностей общества и берущий на себя ответственность за реализацию нравственной функции;
  • тип, не отрицающий, а конформистски признающий соци­альные нормы как ценности, не имеющий внутренних принципи­альных нравственных и ценностных позиций [260].

Описываемые многими другими авторами типы личности и характера, выделенные по иным основаниям, во многих случаях также имеют различные системы ценностных ориентации. Так, низшие и высшие типы А. Ф. Лазурского, различающиеся преоб­ладанием «экзопсихики» или «эндопсихики», «полезависимые» и «поленезависимые» Г. Уиткина, «экстерналы» и «интерналы» Дж. Роттера, «экстраверты» и «интраверты» К. Юнга, «актуализаторы» и «манипуляторы» Э. Шострома и т.п. существенно раз­личаются пропорцией индивидуального и социального в ценно­стной системе и ее развитии. Однако все эти типы, как и описанные ранее типы направленности личности и социаль­ного характера, являются по существу идеальными либо куль­турно-историческими, т. е. теоретическими, абстрактно-логичес­кими конструкциями, заведомо упрощенными и не всегда имеющими аналоги в виде реальной личности. Кроме того, все приведенные типологии имеют явный или подразумеваемый оценочный характер. Сам подход к выделению типов личности на основе ее ориентации на какую-либо доминирующую цен­ность либо на основании какого-либо другого единичного при­знака справедливо критиковался различными авторами, прежде всего, уже упоминавшимся М. Рокичем.

Среди немногих исследований, направленных на эксперимен­тальное выделение типов ценностных систем личности на осно­ве целостной иерархии ценностных ориентации, можно выделить работу С. С. Бубновой [54]. На основе концепции М. Рокича она предлагает трехуровневую иерархическую модель системы цен­ностных ориентации:

  • ценности-идеалы, являющиеся наиболее общими, абст­рактными (духовные —познавательные, эстетические, гуманис­тические и социальные —уважения, достижений, социальной ак­тивности);
  • ценности-свойства, закрепляющиеся в жизнедеятельнос­ти и проявляющиеся как свойства личности (общительность, любознательность, активность, доминантность и т.д. );
  • ценности-способы поведения, наиболее характерные сред­ства реализации и закрепления ценностей-свойств.

С. С. Бубнова экспериментально выделяет также типы лич­ности, различающиеся ранговой структурой идеальных ценнос­тей: типы формального и неформального лидеров, гуманисти­ческий, эстетический и познавательный типы, а также тип с доминированием материальных ценностей [54].

Однако данная типология, как и любая дифференциация лю­дей на основании их ценностных ориентации, является достаточ­но условной. Система ценностей человека изменчива, поскольку в значительной степени обусловлена как меняющейся социаль­ной средой, так и актуальным уровнем развития личности. Опи­санные многими авторами типы ценностной направленности могут выступать в качестве стадий развития системы ценност­ных ориентации личности. Таким образом, можно констатиро­вать, что, несмотря на отдельные экспериментальные исследова­ния, проблема построения типологии на основе целостной иерархии ценностных ориентации, учитывающей динамический характер их системы, недостаточно разработана.

Резюме

Субъективная значимость для человека тех или иных ценнос­тей может определяться разными источниками. В качестве основ­ных таких источников на разных этапах развития науки называ­лись: божественный или природный разум, принцип удовольствия и инстинктивные биологические потребности, универсальный за­кон сохранения вида, этические нормы микросоциального окруже­ния и общества в целом, внутренняя психологическая природа че­ловека. В современной психологии направленность личности на те или иные ценности (ценностные ориентации) рассматривается как двойственное по своему происхождению образование, основанное одновременно на индивидуальном и социальном опыте.

Ценностные ориентации личности, связывающие ее внутрен­ний мир с окружающей действительностью, образуют сложную многоуровневую иерархическую систему. Система ценностных ориентации является одним из важнейших компонентов структу­ры личности, занимая пограничное положение между ее мотивационно-потребностной сферой и системой личностных смыслов. Соответственно, ценностные ориентации личности выполняют двойственные функции. В одной стороны, система ценностных

HPSY.RU / публикации / .. / Ценностные ориентации личности как динамическая система (гл. 2)
------------------------------

Глава 2. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИИ ЛИЧНОСТИ

2.2. Формирование системы ценностных ориентации личности в онтогенезе

Личность, представляя собой динамическую систему, находит­ся в состоянии непрерывного изменения и развития. В процессе такого личностного становления постепенно все большее значе­ние приобретают его внутренние движущие силы, позволяющие человеку все более самостоятельно определять задачи и направ­ление собственного развития. Система ценностных ориентации личности выступает в качестве регулятора и механизма такого развития, определяя форму реализации намеченных целей и при утрате ими побудительной силы в результате их достижения сти­мулируя постановку новых значимых целей. В свою очередь, дос­тигаемый уровень развития личности последовательно создает все новые предпосылки для развития и совершенствования системы ее ценностных ориентации. В этой связи примечательна точка зрения Р. Хейвигхерста, по мнению которого главной задачей раз­вития личности является самоопределение в сферах общечело­веческих ценностей и выработка собственной ценностной систе­мы [263, 52]. Этапность формирования системы ценностных ориентации, занимая важное место в ряде теорий развития, соот­ветствует общей периодизации индивидуального развития.

Одной из важнейших предпосылок формирования системы ценностных ориентации личности является определенный уровень интеллектуального развития. Ж. Пиаже однозначно полагал, что смена стадий морального развития связана с общими когнитив­ными возрастными изменениями. Моральные суждения, проявля­ющиеся, по его словам, в «уважении индивидуума к нормам общественного строя и его чувстве справедливости», у детей формиру­ются на основе взаимодействия между их развивающимися мыс­лительными структурами и постепенно расширяющимся соци­альным опытом [130, 532]. По мнению Пиаже, нравственное развитие, подобно умственному, носит прогрессивный, стадиальный харак­тер. Пиаже выделяет две основные стадии морального развития. На первоначальной стадии «нравственного реализма» дети счита­ют, что все моральные нормы поведения реальны, неизменны, обя­зательны для исполнения и не имеют исключений. Критерием нрав­ственной оценки поступка являются только его последствия. Позднее, в период от 5 до 12 лет, в процессе развития абстрактно­го мышления у ребенка на первый план вместо категории дей­ствительности выходит категория возможности. Тем самым у ре­бенка формируется способность оценивать намерения поступка, абстрагируясь от его конкретных последствий. Эту стадию, кото­рую Пиаже обозначает как «нравственный релятивизм», характе­ризует понимание относительности моральных норм, как создан­ных на основе взаимной договоренности между людьми, которые при необходимости могут их изменять. Критерием нравственной оценки на этой стадии выступают уже намерения человека [246]. Л. Колберг, уточняя и детализируя концепцию Ж. Пиаже, выде­ляет три уровня моральных суждений: предконвенциональный, кон­венциональный и постконвенциональный, которые включают по две стадии каждый [287]. Предконвенциональный уровень отличается эгоцентричностью, моральные ценности носят внешний характер, и следование им основывается на принципе выгоды. На первой стадии ребенок подчиняется нормам и правилам, чтобы избежать наказания, на второй — ради получения вознаграждения или лич­ной выгоды. Конвенциональный уровень характеризуется социаль­ной конформностью, некритическим принятием оценок своей ре­ферентной группы и стремлением к поддержанию установленного порядка, традиций и правил. Нормы и ценности близкого окруже­ния интериоризируются, их соблюдение становится внутренней потребностью, однако они по-прежнему основаны на внешнем ав­торитете. На третьей стадии подчинение правилам определяется желанием «быть хорошим», соответствовать ожиданиям, избежать неодобрения или осуждения со стороны значимых близких. Чет­вертая стадия соответствует ориентации на систему ценностей общества в целом, при этом поведение регулируется стремлени­ем избежать как осуждения со стороны законных властей, так и чувства вины из-за невыполнения долга. Постконвенциональный уровень соответствует ориентации на собственные моральные принципы, выработке автономной системы этических ценностей. Личные ценности на этом уровне могут не совпадать с ценностями референтной группы, определяясь в большей степени абстракт­ными, универсальными, общечеловеческими ценностями. На пятой стадии человек поступает в соответствии с собственными ценно­стями и принципами, уважая в то же время законы данного обще­ства и ценности других людей, и действует ради всеобщего блага. Шестая стадия является высшим уровнем морального развития и определяется ориентацией на законы свободной совести, привер­женностью универсальным этическим принципам.

Описанные Ж. Пиаже и Л. Колбергом стадии соответствуют определенным уровням умственного развития, достижение кото­рых является необходимым условием перехода на следующий уро­вень морального развития. Однако, как признает сам Колберг, од­ного этого условия недостаточно, так как многие люди, несмотря на адекватный уровень умственного развития, все же не достигают постконвенциональных стадий. При этом его концепция не дает ответа на вопрос, что же в таком случае является механизмом раз­вития моральных ценностей.

Г. Дюпон, развивая представления Ж. Пиаже, связывает фор­мирование ценностных ориентации со стадиями эмоционального развития человека, отражающими динамику его эмоциональной оценки собственных взаимоотношений с другими людьми. Им выделяется шесть основных стадий развития эмоциональных от­ношений. Первоначальная эгоцентрично-внеличностная стадия характеризуется отсутствием дифференциации причин собствен­ных эмоциональных реакций. На стадии личных отношений ребе­нок некритически принимает эмоциональные оценки взрослых членов семьи. Межличностная стадия связана с появлением спо­собности к эмоциональной децентрации. Ребенок начинает ори­ентироваться на эмоциональные оценки группы сверстников, при­знавая равноправие оценок каждого отдельного человека. Психологическая стадия определяется построением подростком классификаций людей по основаниям, имеющим яркую эмоцио­нальную окраску, — смелости, честности, доброте и т.п. По мнению Г. Дюпона, такая эмоциональная оценка себя и других людей сис­тематизирует представления подростков о ценностях. Несоответ­ствие системы личных ценностей системе ценностей социального окружения приводит либо к формированию негативизма, либо к адаптации собственных представлений к реальным условиям жиз­ни. Стадия автономии, присущая меньшинству людей, характери­зуется преодолением противоречия между собственными, внутрен­ними ценностями и ценностями, навязанными извне, за счет преобразования и тех и других в процессе осознания и принятия ответственности за свою судьбу, личностного самоопределения. Высшая, интегративная стадия эмоционального развития отлича­ется целостностью, непротиворечивостью, полной гармонией меж­ду ценностями индивида и общества [263, 47—49].

В эклектической теории «эго-развития» Дж. Ловингер, интег­рирующей концепцию Л. Колберга и психосоциальную теорию Э. Эриксона, развитие личности понимается как единый многосто­ронний процесс, наиболее существенными сторонами которого выступают следующие: источник самоконтроля, стиль взаимоот­ношений, смысловое содержание сознания и стиль мышления. Центральным элементом ее теории является «эго», интерпретиру­емое в данном случае как понятие, близкое по смыслу к «Я-концепции». Дж. Ловингер выделяет семь основных стадий развития личности. На досоциальной стадии поведение младенцев регули­руется исключительно собственными потребностями и стремле­нием к удовольствию, на импульсивной — желанием получить поощрение и избежать наказания. Самозащитная стадия характе­ризуется эгоцентричностью и склонностью к манипулированию, подчинение ребенка правилам обусловлено стремлением к полу­чению выгоды. Конформная стадия определяется принятием вне­шних правил и ценностей, и поведение регулируется стыдом при их нарушении. На сознательной стадии на основе норм окружения уже формируются собственные принципы и идеалы, разграничи­ваются цели и средства, появляется способность к самокритике, ответственность за последствия. Автономная стадия характеризу­ется осознанием конфликта между собственной системой ценно­стей и ценностями общества, формированием терпимости и ува­жения к иным взглядам на основе способности к их пониманию. Последняя, интеграционная, стадия, которой достигает менее 1% взрослых, состоит в способности к примирению конфликтующих цен­ностей как внутри себя, так и в отношениях с другими [130, 682—685]. Наибольший интерес в концепции Дж. Ловингер для нас представляет положение о том, что каждая стадия развития может оказаться для человека последней и достигнутый к этому моменту возрастной уровень становится его личностным типом [263, 51]. Тем самым ее интегративная концепция позволяет объединить типологический и динамический подходы к изучению системы ценностных ориентации личности.

Теоретические представления Ж. Пиаже и его последователей критикуются многими авторами, начиная с Л. С. Выготского, за не­достаточное внимание к социальным аспектам личностного разви­тия. Как справедливо отмечает И. С. Кон, в процессе формирования моральных понятий и нравственных чувств решающее значение имеют социальный опыт личности, ее деятельность. По его словам, система ценностей личности формируется в результате совмест­ного расширения круга действий и ответственности, развития ин­теллекта, эмоций и воли, происходящих в ходе практической дея­тельности ребенка и его общения с другими людьми [123, 148].

Наиболее последовательно роль смены деятельности в раз­витии ценностных ориентации раскрывается в работах отечествен­ных авторов, прежде всего в трудах Л. С. Выготского, А. Н. Леонть­ева, Л. И. Божович, Д. Б. Эльконина, В. И. Слободчикова и др. Содержанием любого вида деятельности, по Л. С. Выготскому, является создание духовных и материальных ценностей [72]. На­чиная с его работ в отечественной психологии в основу возраст­ной периодизации ставится ведущая деятельность, определяющая формирование определенных способностей, которые и являются основными психологическими новообразованиями соответствую­щих стадий развития. Переход от одного вида деятельности к дру­гому в терминологии Л. С. Выготского называется «критическим возрастом», т. е. кризисом развития. В основе известной класси­фикации возрастных периодов Д. Б. Эльконина лежит ступенчатая смена следующих видов ведущей деятельности: непосредствен­но-эмоциональное общение, предметно-манипулятивное действие, ролевая игра, учебная деятельность, интимно-личностное общение и учебно-профессиональная деятельность. По словам Д. Б. Эль­конина, в этом процессе смены видов деятельности закономерно чередуются периоды освоения общественных норм, целей, моти­вов деятельности и т.д. И периоды освоения способов действий, формирования интеллектуально-познавательных сил. Соответ­ственно, развитие личности, в том числе и ее ценностных ориента­ции, разделяется им натри основные «эпохи», включающие в себя периоды преимущественного развития мотивационно-потребностной сферы либо формирования «операционно-технических», когнитивных способностей. Переход от эпохи к эпохе характеризует­ся резким кризисом, который определяется возникновением несо­ответствия между актуальными задачами деятельности и суще­ствующими возможностями ребенка [274].

В. И. Слободчиков в основу периодизации стадий возрастно­го развития ставит смену «человеческих общностей», являющихся, по его мнению, предельно общим понятием, включающим одно­временно и объект, и источник развития. Каждая человеческая общность характеризуется той или иной совместной деятельнос­тью, смена партнеров в осуществлении которой определяет выде­ление пяти базовых ступеней развития. На ступени «оживления» ребенок строит общение с матерью, на ступени «одушевления» он осуществляет совместную деятельность с близкими взрослыми. Ступень «персонализации» характеризуется освоением социальных норм и принципов в общении с общественным взрослым — учи­телем, наставником и т.п. На ступени «индивидуализации» взрос­леющий человек вступает в отношения со всем человечеством, опосредованные индивидуальным принятием системы ценностей общества в целом. Существующая теоретически высшая ступень «универсализации» отличается принятием духовных, экзистенци­альных ценностей, партнером в осмыслении которых становится так называемое «Богочеловечество». Переход от одной ступени к другой проявляется в кризисе рождения, который определяется противоречием между актуальной и потенциальной (вследствие появившейся новой способности) формой совместной деятельно­сти. По мнению В. И. Слободчикова, каждая ступень развития вклю­чает в себя «стадию принятия» и «стадию освоения» данной общно­сти. На стадии принятия происходит совместное освоение способов взаимодействия, «построение» соответствующего типа общности. В конце этой стадии взрослый подталкивает ребенка, стремящегося к сохранению status quo, к поиску новых способов самоопределения, что проявляется кризисом развития данной общности, преодоление которого знаменует начало стадии освоения ребенком собственной отдельности в рамках этой ступени развития [225, 263, 53—62]. По нашему мнению, такая позиция содержит излишний крен в сторону действия внешних социальных факторов и недооценивает способ­ность человека к самостоятельной постановке целей и задач разви­тия, к выработке собственной системы ценностей.

При анализе описанных разными авторами закономерностей смены стадий ценностного развития личности возникает четкая параллель с социально-историческими стадиями развития обще­ства. Так, периодизация Д. Б. Эльконина вызывает явные ассоци­ации со сменой общественно-экономических формаций посред­ством революций, возникающих, по К. Марксу, при несоответствии уровней развития производительных сил и производственных от­ношений. Приведенные нами в предыдущей главе характеристи­ки исторических типов социального характера Д. Рисмена прямо соответствуют этапам развития «автономной морали» отдельной личности. В этой связи представляется уместным привести точку зрения В. Г. Морогина и Г. В. Залевского, которые понимают инди­видуальные ценности как «проявление в конкретной личности уров­ней коллективного бессознательного — общечеловеческого, расо­вого, национального и группового» [174, 74], отождествляя их тем самым с архетипами К. Юнга. По нашему мнению, представление Л. С. Выготского о культурно-исторической обусловленности пове­дения в этом контексте может быть понято как последовательное возникновение в процессе развития общества предпосылок для появления новых, более высоких уровней развития личности, для достижения все большим числом людей высших стадий развития.

Приведенные нами основные периодизации, делающие ак­цент на формировании ценностной сферы личности, базируют­ся одновременно на различных компонентах единого процесса личностного развития. В обобщенной «схеме развития» Э. Коуэн удачно, на наш взгляд, вычленяются наиболее универсальные компоненты: ключевые системы (социальное окружение — се­мья, сверстники и т.д. ), задачи развития (знания и навыки, на­правленные на выживание и достижение счастья), ресурсы раз­вития (внутренние и внешние условия, позволяющие их решить) и кризисы развития (несоответствие ресурсов развития его за­дачам) [8, 179—182]. Исходя из описания этих и других, приве­денных выше, компонентов, мы попытаемся дать характеристику формирования и развития собственно системы ценностных ориен­тации применительно к основным стадиям общепринятой пери­одизации возрастного развития.

С самого момента рождения ребенок постепенно вырабаты­вает представления о самом себе, об окружающем мире и о своем отношении к нему. По словам К. Роджерса, для самого раннего периода развития характерно зарождение представлений о хоро­шем или плохом посредством так называемой «организмической оценки», позволяющей ребенку на основе физиологических реакций разделять, что ему нравится, а что нет [212, 46]. Однако вскоре ребенок начинает ориентироваться также на оценки взрослых об окружающих предметах и явлениях, а также о самом себе. По мне­нию П. Массена и соавторов, в период от полутора до двух лет у детей с помощью родителей начинают складываться критерии нормы для оценки явлений и форм поведения, которые ложатся в основу нравственного развития. Регуляция поведения в раннем детстве определяется тем, что при несоответствии предмета или поведения представлению ребенка о норме он начинает испыты­вать тревогу. Усвоение оценочных норм при этом осуществляется, как они полагают, в процессе наблюдения за реакциями родите­лей, выступающих в качестве модели поведения [163, 67—73].

Очевидно, однако, что только одного наблюдения за поведени­ем взрослых членов семьи недостаточно. Эталоны этической оцен­ки, выступающие, по словам В. С. Мухиной, в качестве взаимосвя­занных категорий добра и зла, постигаются через совместное со взрослым рассудочное и эмоциональное общение. В. С. Мухина, полагая, что усвоение моральных норм в дошкольном возрасте также происходит под влиянием усвоения образцов поведения взрослых, отмечает, что оно может осуществляться при этом раз­личными путями. В процессе общения в качестве эталонных об­разцов поведения могут выступать как непосредственно поведе­ние других людей, так и действия сказочных персонажей, наделенных определенными моральными чертами. При этом, по утверждению В. С. Мухиной, принятие этических эталонов поведения определя­ется наличием следующих условий нравственного развития: зна­нием норм, привычками поведения, эмоциональным отношением к нравственным нормам и внутренней позицией самого ребенка [176, 780]. По ее словам, «потребность соответствовать положительно­му эталону поведения возникает лишь в том случае, когда для ре­бенка тот или иной поступок или те или иные формы поведения приобретают определенный личностный смысл» [там же, 194].

По нашему мнению, выработка осознанной внутренней пози­ции ребенка, формирование его личностных смыслов не могут быть в полной мере реализованы в дошкольном возрасте. К. Роджерс, полагая, что осознание личностного смысла собственного поведе­ния является условием адаптивного, «психологически здорового развития», отмечает, что оно наблюдается лишь в меньшинстве случаев. Обычно же ребенок просто некритически заимствует и воспринимает как собственные ценности значимых взрослых [212, 46—51]. В этой связи представляет интерес точка зрения Г. Крайга, который описывает фактически две последовательные стадии принятия норм и ценностей в раннем детстве и дошкольном воз­расте. По его словам, вначале дети копируют лишь словесные формулировки, например, повторяя при выполнении того или ино­го запрещенного действия «нельзя, нельзя! » Позднее ребенок ос­ваивает в поведении социальные и этические ценности посред­ством атрибуции свойств, совершая одобряемые поступки потому, что он «хороший», а не потому, что от него требуют такого поведе­ния [130, 433].

Применительно к младшему школьному возрасту подобная схема описана А. В. Запорожцем и Я.3. Неверовичем, которые делают акцент на эмоциональном освоении социальных норм и ценностей в процессе совместной групповой деятельности. По их мнению, вначале групповые требования воспринимаются как чуж­дые, на втором этапе соблюдение норм основано на внешнем «сти­муле-средстве»— наказании или похвале, на третьем этапе нормы и ценности приобретают для ребенка личностный смысл, становя­щийся основой эмоциональной коррекции поведения [96]. Новая форма деятельности и общения, предполагающая выполнение одних и тех же заданий, объединяет детей и способствует все боль­шей ориентации ребенка на нормы группы сверстников, выступа­ющей в качестве своего рода посредника в освоении норм и цен­ностей общества в целом. Г. Крайг приводит интересные данные о роли кличек, даваемых детьми в этом возрасте одноклассникам. По его мнению, детские клички способствуют интернализации общепринятых норм и ценностей путем «объявления» группой несоответствия кого-либо своим стандартам [130, 543]. Решаю­щее значение в младшем школьном возрасте оказывает собственно учебная деятельность, определяющая как когнитивное, так и соци­альное развитие учащихся в процессе усвоения новых знаний и ориентации на взгляды учителя. Как справедливо отмечает Р. С. Немов, «через учение в эти годы опосредуется вся система отношений ребенка с окружающими его взрослыми» [183, 30]. Однако при всем этом младший школьный возраст в периодиза­циях 3. Фрейда и Э. Эриксона обозначается как латентная стадия. По нашему мнению, этот возрастной период является латентным и в плане формирования ценностных ориентации. Ребенок вклю­чается в новую систему отношений, происходит изменение его со­циальной роли, ведущим видом деятельности становится учение. В тоже время развитие ценностных представлений, опосредованное взаимодействием с новыми партнерами — организованной группой сверстников и учителями, осуществляется сформирован­ными ранее механизмами.

В подростковом возрасте главным новообразованием, по мнению практически всех отечественных авторов, начиная с Л. С. Выготского, является чувство взрослости, которое прояв­ляется ориентацией на взрослые ценности. Такая ориентация, по справедливому замечанию И. С. Кона, отличается противоре­чивым характером. С одной стороны, для подростков исключитель­ную значимость приобретают ценности, принятые в группе сверст­ников. С другой стороны, в этот период впервые появляется возможность формирования собственной связной и непротиво­речивой ценностной системы, определяющаяся развитием способ­ности к критической переоценке принципов внешней, «взрослой» морали. По словам Г. Крайга, в доподростковый период дети не в состоянии создать свою систему ценностей, даже если хотят этого, так как не обладают соответствующими когнитивными способно­стями [130, 622]. По мнению М. Хоффмана, процесс морального развития в подростковом возрасте, определяющийся построени­ем и переоценкой системы ценностей, идет тремя различными, но не исключающими друг друга путями, основанными на новообра­зованиях подросткового возраста. Первый — это «основанное на тревоге сдерживание», то есть поведение, определяющееся снача­ла страхом наказания, затем, вследствие интернализации запре­тов, — чувством вины. Второй путь заключается в «основанной на эмпатии заботе», связанной с развитием способности понимать чувства других людей. Третий путь основан на развитии «мышле­ния на уровне формальных операций», появлении способности к переоценке информации и переформулированию понятий [там же].

Создание собственной ценностной системы сопровождается обращением подростков к вечным философским проблемам, иде­альным представлениям о нравственности. По мнению Е. Ф. Ры­балко, усложнение комплекса личностных свойств подростка про­исходит за счет включения в систему его ценностных ориентации различного рода нравственных качеств [216]. Осознание несоот­ветствия провозглашаемых родителями (или даже обществом в целом) нравственных принципов реальной действительности про­является в резкой и категоричной их критике, «бунтарстве», в ряде случаев — в идеализации морали своего поколения, выступающе­го для подростка образцом «совести общества». Эти и подобные им особенности подросткового поведения, описываемые, в частности, А. Е. Личко как проявления реакций группирования со сверстниками и эмансипации [154], чаще не воплощаются в реальные дела, оставаясь на уровне общих рассуждений.

Предпосылки для начала реального выполнения системой ценностных ориентаций всех своих регулятивных функций окончательно складывается лишь в юношеском возрасте. Как обоснованно пишет Л. И. Божович, «только в юношеском возрасте моральное мировоззрение начинает представлять собой такую устойчивую систему нравственных идеалов и принципов, которая становится постоянно действующим побудителем, опосредствующем все их поведение, деятельность, отношение к окружающей действительности и к самому себе» [47, 321]. В основе приобретения ценностной системой реально действующего характера, по нашему мнению, лежит осознание человеком личностного смысла своей жизни. По мнению В. Франкла, именно в юношеском возрасте вопросы о смысле жизни наиболее часты и особенно насущны [249]. Появление потребности в определении своих жизненных целей, нахождении своего места в жизни становится отличительной особенностью именно этого возраста. Как отмечает И. С. Кон, характерной чертой юношеского возраста является формирование жизненных планов, возникающих в результате обобщения личностных целей, иерархизации мотивов, становления устойчивого ядра ценностных ориентаций. Появление жизненных планов, выступающих, по его мнению, как явления одновременно социального и этического порядка, характеризуется различением вопросов «Кем быть?» и «Каким быть?», т.е. обособлением процессов профессионального и морального самоопределения [123, 136]. Тем самым в юношеском возрасте складывается собственное мировоззрение человека, создающее возможность формирования внутренней, автономной системы ценностей. Юношеский возраст, таким образом, является решающим в плане формирования ценностной системы личности.

Однако динамическая система ценностных ориентаций не останавливается на этом в своем развитии. Период взрослости характеризуется осуществлением намеченных ранее жизненных целей и планов, а также их корректировкой при затруднениях в достижении. В этот период человек создает собственную семью, реализует себя в профессиональной деятельности, карьере, общественной жизни. Особое место при этом занимают вопросы максимальной реализации собственных возможностей, личностного роста, саморазвития. Р. Коген, интегрирующий в своей теории «развивающегося «Я» подходы Ж. Пиаже, Л. Колберга, А. Маслоу, Э. Эриксона, Дж. Ловингер и др., делает акцент на развитии ценно­стно-смысловой сферы личности именно в период взрослости. По его мнению, человек продолжает структурировать и реструкту­рировать свое понимание мира, даже далеко перешагнув тридца­тилетний рубеж. В качестве механизма такого развития Р. Коген выделяет, прежде всего, продолжающееся развитие смысловых систем, служащих источниками поведения личности [130, 96]. Го­воря о роли смысла в личностном развитии, И. С. Кон отмечает, что «критическая переоценка ценностей, наиболее общим выражением которой является вопрос о смысле жизни, психологически, как пра­вило, связана с какой-то паузой, «вакуумом» в деятельности или в отношениях с людьми» [123, 283]. Соответственно, наиболее значи­тельные изменения в зрелом возрасте система ценностей претер­певает в периоды кризисов развития. По справедливому замечанию А. Г. Асмолова, «кризисы развития зрелой личности неизбежно со­провождаются перестройкой системы ценностей» [32, 283]. Характе­ризующиеся обращением к экзистенциальным вопросам кризисы развития приводят к переосмыслению жизненных целей, к смене ха­рактера деятельности и межличностных взаимоотношений и, тем са­мым, к определенной трансформации системы ценностей.

Таким образом, система ценностных ориентации личности не остается неизменной на протяжении всей жизни человека, вклю­чая и зрелый возраст. Применительно к динамике системы ценно­стей в зрелом возрасте более адекватным является не термин «формирование», предполагающий некий конечный итог, а термин «развитие», как имеющий, по нашему мнению, более широкое зна­чение. Здесь мы не согласны, в частности, с А. В. Петровским, за­нимающим в этом вопросе противоположную позицию — «форми­рование» понимается им и как развитие личности, и как целенаправленное воспитание, то есть этому термину им придает­ся более широкий смысл [204, 45]. Мы полагаем, что по отноше­нию к взрослому человеку, система ценностей которого уже в ос­новном сформирована, следует, вероятно, говорить не о четко разграниченных стадиях формирования, а, скорее, об индивидуаль­ном уровне ее развития. Объективные, подтвержденные экспери­ментальными исследованиями критерии оценки уровня такого раз­вития, не привязанные к определенному возрасту, а носящие универсальный, «вневозрастной» характер, в настоящее время не­достаточно разработаны.

2.2. Динамика ценностных ориентации в процессах личностного развития

На разных возрастных стадиях те или иные аспекты разви­тия системы ценностных ориентации личности с определенной периодичностью выходят на первый план. Очевидно в то же вре­мя, что различные условия или механизмы, определяющие сущ­ность данной стадии ценностного развития, могут (пусть и в мень­шей степени) проявляться и на других этапах. Так, лежащее в основе периодизации Д. Б. Эльконина чередование преимуще­ственного развития мотивационно-потребностной либо когни­тивной сфер, по существу, отражает лишь циклический, фазовый характер параллельных процессов мотивационного и когнитив­ного развития. В этой связи положение об обязательности пос­ледовательного прохождения всех возрастных стадий примени­тельно к ценностному развитию представляется нам слишком упрощенным. По нашему убеждению, развитие системы ценнос­тных ориентации более точно может быть представлено не как последовательное ступенчатое прохождение тех или иных ста­дий и уровней, а как параллельное протекание ряда циклических процессов. То есть скачкообразное развитие ценностной систе­мы определяется поступательной динамикой ряда личностных процессов, развивающихся по своего рода спирали, а число и индивидуальная последовательность стадий зависят от «резо­нанса», циклического совпадения фаз изучаемых процессов у конкретного человека.

В научной лексике под термином «процесс» обычно понима­ется последовательная смена состояний в развитии какого-либо явления. В качестве содержательных характеристик процессов личностного развития можно выделить как психологические осо­бенности и новообразования его отдельных фаз, так и психологи­ческие механизмы, обеспечивающие развитие данных процессов.

В современной отечественной психологической науке поня­тие «механизм» трактуется неоднозначно в зависимости от того, какой — структурный или процессуальный — аспект явления рас­сматривается. В. Г. Леонтьев, внесший значительный вклад в развитие представлений о психологических механизмах, опре­деляет последние как отражение в психике объективных факто­ров, закономерностей человеческого взаимодействия с окружа­ющим миром, как «раскодированные факторы» тех или иных состояний, «выраженные в содержательных, образных, понятий­ных терминах и представлениях», как их «субъективное «описа­ние». При этом В. Г. Леонтьев в своей монографии убедительно раскрывает системный по структуре и одновременно формиру­ющий по направленности характер психологических механизмов [145, 70]. В. В. Собольников, развивая этот подход, определяет механизм как систему психических и социальных предпосылок, условий, обеспечивающих направленность человеческого пове­дения на развитие [230]. Тем самым понятие «механизм» сбли­жается с многозначным понятием «фактор», которое обычно по­нимается как компонент или же как условие какого-либо явления.

В. С. Агеев, фактически отождествляя понятия «процесс» и «механизм», делает акцент на элементарном характере после­днего, позволяющем объяснить функционирование и развитие чего-либо сложного через нечто более простое. По его словам, «идея механизма, то есть некоторого более элементарного уров­ня анализа, к которому несводима специфика более высокого уровня, но который способен выполнить здесь функцию сред­ства, всегда была заманчива для психологического исследова­ния» [6, 211].

Общим для всех приведенных интерпретаций понятия «механизм» является его связь с личностным развитием. По пока­зательному в этой связи определению Л. И. Анцыферовой, психо­логические механизмы — это «закрепившиеся в психологической организации личности функциональные способы ее преобразо­вания, в результате чего появляются различные психологические новообразования, повышается или понижается уровень органи­зованности личностной системы, меняется режим ее функцио­нирования» [27, 8]. В контексте нашего исследования мы будем понимать под психологическим механизмом компонент процес­са развития системы ценностных ориентации личности, представ­ляющий собой систему средств и условий, обеспечивающих это развитие.

Развитие системы ценностных ориентации личности осуще­ствляется несколькими одновременно протекающими и взаимо­связанными между собой процессами. Поскольку с самого момента рождения развитие человека определяется его взаи­модействием с окружающей средой, базовым процессом инди­видуального развития можно считать процесс адаптации, отож­дествляемый Г. Селье с самим понятием жизни [219]. Концепция адаптации, возникшая первоначально в физиологической тради­ции и получившая развитие в трудах П. К. Анохина, Ф.3. Меерсона, В. П. Казначеева и др., в дальнейшем приобрела междис­циплинарное значение, став одним из современных подходов к комплексному изучению человека.

Основной задачей постоянно осуществляющегося процесса адаптации является поддержание состояния гомеостаза. Под­держание равновесия в системе человек — среда может осуще­ствляться на физиологическом, психологическом или же соци­ально-психологическом уровнях единой функциональной системы адаптации. По мнению Ф. Б. Березина, у человека в этом ряду решающую роль играет собственно психическая адаптация, в значительной мере оказывая влияние на адаптационные процес­сы, осуществляющиеся на иных уровнях [39, 4]. При этом психичес­кий гомеостаз определяется как состояние, в котором удовлетво­ряется вся система первичных и приобретенных потребностей. Это дает основание полагать, что состояние, возникающее при изме­нении сбалансированности системы человек — среда, сопро­вождается нарушением удовлетворения актуальных потребнос­тей, рассогласованием самих потребностей или возможностью блокады удовлетворения их в будущем. Поэтому на психологи­ческом уровне состояние, возникающее при нарушении взаимо­действия человека и среды, может быть описано с использова­нием следующих ключевых понятий: стресс, фрустрация и конфликт, общим проявлением которых является тревога.

Разрешение ситуации конфликта, снижение фрустрационной напряженности, устранение тревоги и восстановление нарушен­ного баланса в системе человек — среда, по мнению Ф. Б. Бере­зина, может быть достигнуто двумя путями. При реорганизации среды в желаемом направлении путем активного на нее воздей­ствия или в результате ухода из неблагоприятной среды психи­ческая адаптация реализуется без изменения потребностей, ценностей и целей индивида. В этом случае речь идет об алло-психической адаптации. Устранение несоответствия между акту­альными потребностями и возможностью их реализации может быть достигнуто и в относительно стабильной среде в результа­те реориентации личности. В этом случае психическая адапта­ция определяется модификацией ценностных ориентации лич­ности путем включения механизмов интрапсихической адаптации [39, 251]. Выделяемые Ф. Б. Березиным направления адаптации отражают общепринятое ее понимание как двустороннего про­цесса приспособления и приспосабливания. В частности, Ж. Пиа­же также описывает процесс адаптации как обоюдное единство процессов аккомодации (усвоение правил среды, «уподобление» ей) и ассимиляции («уподобление» себе, преобразование среды), т. е. как результат встречной активности субъекта и среды [246].

Психологические механизмы адаптации можно определить как индивидуальные типы реагирования на нарушение сбалан­сированности в системе человек — среда, обусловленные уси­лением или ослаблением тех или иных личностных черт и пове­денческих реакций. Эти характеристики исследовались рядом авторов, в частности Л. Н. Собчик и Ф. Б. Березиным. В своих последних работах Ф. Б. Березин, один из авторов распростра­ненной версии теста MMPI, пришел к пониманию того, что в за­висимости от степени подъема профиля по той или иной его шкале можно определить механизмы интрапсихической адапта­ции исследуемого, которые он называет механизмами устране­ния тревоги, являющейся, в свою очередь, следствием фрустра­ции базовых потребностей [39, 40]. Таким образом, механизмы интрапсихической адаптации Ф. Б. Березин фактически полнос­тью отождествляет с психоаналитическим понятием психологи­ческих защит. Подобная интерпретация дается в настоящее время и в работе Л. Н. Собчик [231].

Ф. Б. Березин выделяет несколько типов таких защит: пре­пятствующие осознаванию факторов, вызывающих тревогу — «от­рицание» (шкала гипомании теста MMPI), или самой тревоги — «вытеснение» (истерия); позволяющие фиксировать тревогу на определенных стимулах — «фиксация тревоги и формирование ограничительного поведения» (психастения); снижающие уровень побуждений — «обесценивание исходных потребностей» (деп­рессия); устраняющие тревогу или модифицирующие ее за счет формирования устойчивых концепций — концептуализация пу­тем «соматизации тревоги» (ипохондрия) или «вторичного конт­роля эмоций» (паранойяльность). Отдельно Ф. Б. Березиным рассматривается механизм «реализации эмоциональной напря­женности в непосредственном поведении» (асоциальная психо­патия), т. к. В этом случае уменьшение тревоги достигается не за счет интрапсихической переработки, а посредством изменения характера поведения, т. е. скорее аллопсихической адаптации [39, 40—70].

Л. Н. Собчик объединяет перечисленные механизмы адаптив­ного поведения в два основных типа реагирования: стенический (ведущие пики профиля MMPI — импульсивность, ригидность и оптимистичность), а также гипостенический (пессимистичность, тревожность и социальная интроверсия) [231, 55]. Адаптация, соответственно, может быть достигнута либо путем удовлетво­рения потребности в самореализации, достижении успеха в про­тиводействии ограничивающим средовым факторам, либо путем повышения самоконтроля с отказом от достижения сиюминут­ных потребностей ради сохранения конгруэнтных отношений с окружением.

Таким образом, реализация процесса адаптации при помо­щи психологических защитных механизмов устранения тревоги, сопровождающаяся акцентированием тех или иных психологи­ческих особенностей, приводит к изменению ценностных ориен­тации личности. Такая трактовка явно восходит к психоаналити­ческой традиции с ее принципом «редукции напряжения» и, в частности, к работам К. Хорни, по мнению которой основной мотивацией поступков человека является «коренная тревога», представляющая собой фиксированное внутреннее свойство пси­хической деятельности [258]. Говоря словами Э. Фромма, в сущ­ности, это «представление о биологически имманентных ценнос­тях» [254, 286]. Л. Фойер, противопоставляя такие ценности истинным, отмечает, что «различие между подлинными и ложны­ми ценностями заключается в том, что первые являются выраже­нием первичных устремлений организма, а вторые порождены тревогой. Это контраст между ценностями, которые выражают свободу личности, и ценностями, которые ее подавляют посред­ством страхов и запретов» [283, 73].

Взгляды на закономерности развития ценностных ориента­ции, подобные высказываемым сегодня Ф. Б. Березиным, нео­днократно подвергались критике психологами экзистенциального и гуманистического направления. Так, В. Франкл в своих работах резко критикует редукционистское, по его мнению, понимание ценностей, по которому они представляют собой реактивные образования и механизмы защиты. В этой связи он достаточно эмоционально заявляет: «Я не хотел бы жить ради моих реактив­ных образований, и еще менее — умереть за мои механизмы за­щиты» [249, 287]. В то же время А. Маслоу, считая «защитные» или «порожденные тревогой» ценности, отражающие направленность на сохранение гомеостаза, низшими, «регрессивными», при­знает тем не менее их существование и, более того, абсолютную необходимость для личностного развития [160, 207—220].

Противопоставление адаптации и личностного развития яв­ляется достаточно распространенным. Наиболее четко, по наше­му мнению, эту позицию формулирует К. Домбровски, который считает, что «способность всегда приспосабливаться к новым условиям и на любом уровне свидетельствует о моральной и эмоциональной неразвитости. За этой способностью скрывает­ся отсутствие иерархии ценностей и такая жизненная позиция, которая не содержит в себе элементов, необходимых для поло­жительного развития личности и творчества» [цит. по 51, 8]. Мы полагаем, что подобная позиция отличается излишней катего­ричностью, поскольку психологическая адаптация, реализующая­ся в процессе жизнедеятельности каждого человека, является базовым, фоновым процессом, определяющим условия социаль­ного взаимодействия личности и ее развития. По справедливо­му определению В. Г. Леонтьева, «собственно адаптация это и есть начальная стадия уподобления человека социальной сре­де, условиям деятельности, ее основным компонентам» [145, 80].

Во многих направлениях психологии представление о том, что каждая система стремится к сохранению своей стабильнос­ти, было перенесено на взаимодействие человека с социальным окружением. Подобное представление развивается в отечествен­ной традиции через введение понятия «социальная адаптация». Социальная адаптация понимается при этом как процесс усвое­ния личностью групповых норм и ценностей. Так, С. Д. Артемов определяет социальную адаптацию как «процесс приспособле­ния личности к существующим общественным отношениям, нор­мам, образцам, традициям общества, в котором живет и действу­ет человек» [30, 135—136]. В работе И. А. Милославовой также указывается, что благодаря социальной адаптации человек усва­ивает необходимые для жизнедеятельности стандарты, стерео­типы, с помощью которых активно приспосабливается к повто­ряющимся обстоятельствам жизни [168].

Для понимания сущности процесса формирования ценност­ных ориентации личности важным представляется вопрос о со­отношении достаточно близких понятий «социальная адаптация» и «социализация». В работе О. И. Зотовой и И. К. Кряжевой от­стаивается позиция, что социализация личности, обусловленная в основном влиянием со стороны социальной среды, является необходимым условием адаптации индивида в обществе и в конкретном коллективе [103, 220]. Т. К. Кончанин, напротив, при­держивается мнения, что адаптация является одним из этапов социализации личности [127, 78]. По мнению Б. Д. Парыгина, адаптация — часть социализации, которую он рассматривает как «многогранный процесс очеловечивания человека, включающий в себя как биологические предпосылки, так и непосредственно само вхождение индивида в социальную среду» [193, 164—165]. Д. А. Андреева рассматривает адаптацию и социализацию как единый процесс взаимодействия личности и общества. При этом адаптация выражает приспособление человека к новой для него предметной деятельности, являясь условием социализации, по­нимаемой как процесс становления личности [20, 66]. Н. А. Ер­моленко справедливо отмечает в этой связи, что «социальная адаптация может рассматриваться отдельным моментом, специ­фической формой социализации в конкретных условиях... В раз­ных отношениях социальная адаптация может рассматриваться и уже и шире социализации» [93, 70].

Приведенные подходы к определению социальной адапта­ции говорят о том, что разные авторы употребляют этот термин с различными смысловыми оттенками. Поэтому можно согла­ситься с В. Г. Асеевым, который считает, что в настоящее время нет такого четкого и однозначного определения социальной адап­тации, которое бы учитывало всю сложность и противоречивость этого процесса, в связи с чем проблема определения понятия «социальная адаптация» продолжает оставаться весьма актуальной и требующей научного и всестороннего разрешения [31, 7—8]. В этой связи, в дальнейшем мы будем использовать для обозна­чения процесса принятия личностью ценностей социальной среды термин «социализация», как имеющий более общее и, одновре­менно, более устоявшееся значение.

Концепция социализации берет свое начало в западной со­циологической традиции, в частности, в работах Г. Тарда, Э. Дюркгейма, Т. Парсонса, где она рассматривалась как усвоение индивидом норм и культурных ценностей в социальном взаимо­действии путем подражания или принятия заданной социальной роли. При этом решающее значение отводится обществу, кото­рое посредством своих институтов принуждает индивида к внут­реннему принятию социальных норм. В частности, Т. Парсонс определяет социализацию как процесс «интернализации моти­вации соблюдения надлежащих уровней лояльности по отноше­нию к коллективным интересам и потребностям» [11, 370].

В психологии подобный подход, заключающийся в понима­нии социальной среды как внешней по отношению к ребенку силы, принуждающей его к принятию чуждых ему ценностей и представлений, содержится, в частности, в ранних работах Ж. Пиаже [246]. Развивая подобные представления, П. Массен и соавторы в контексте индивидуального возрастного развития определяют социализацию как «процесс, во время которого дети воспринимают и усваивают определенную систему норм, ценно­стей и знаний данной культуры» [163, 790]. У. Бронфенбреннер понимает под социализацией совокупность процессов, благода­ря которым индивид усваивает систему норм и ценностей, по­зволяющих ему функционировать в качестве члена общества [52]. Во многих отечественных работах дается аналогичное опреде­ление; так, по И. С. Кону, социализация представляет собой про­цесс усвоения индивидом социального опыта, определенной системы знаний, норм, ценностей, позволяющих ему функциони­ровать в качестве полноправного члена общества [123, 22]. Та­ким образом, социализация представляет собой процесс приня­тия внешних по отношению к человеку ценностей, доминирующих в его социальном окружении.

И. С. Кон выделяет несколько относительно автономных пси­хологических механизмов социализации в семье: подкрепление — выработка привычки к соблюдению норм посредством поощре­ния либо наказания; идентификация, отождествляемая им с под­ражанием; понимание, связанное с формированием самосозна­ния [123, 76]. По нашему мнению, данные механизмы скорее являются возрастными стадиями процесса формирования сис­темы ценностных ориентации личности. Большинство зарубеж­ных и отечественных авторов в качестве основного механизма социализации описывают прежде всего идентификацию, кото­рая, по словам В. С. Мухиной, является центральным механиз­мом структурирования самосознания [177].

Понятие идентификации имеет в западной психологии раз­личное значение, в частности, А. Бандура и Р. Уолтере сводят его смысл к имитации, или подражанию [34]. Сам термин «иден­тификация» был введен 3. Фрейдом, в работах которого она по­нималась как бессознательное отождествление, уподобление себя другой личности. Отождествление, проявляющееся в подража­нии в поведении, играет роль механизма защиты от объекта, вы­зывающего страх и ощущение собственной неполноценности, путем уподобления ему. В качестве такого объекта, по 3. Фрейду, наиболее часто выступает фигура родителя того же пола [250]. Т. Парсонс, развивая подобный подход в своей концепции соци­ализации, рассматривает идентификацию как процесс форми­рования Суперэго, реализующийся посредством механизмов «катектической оценки», основанной на принципе удовольствия, а также познавания и усвоения семейных и групповых ценнос­тей [232, 316—317].

В отечественной психологии, в работах таких авторов, как Б. Д. Парыгин, А. В. Петровский, В. А. Петровский, А. А. Бодалев, Р. Л, Кричевский, Е. М. Дубовская, В. С. Мухина, В. В. Абраменкова, Е.3. Васина, В. Г. Леонтьев и других, идентификация интер­претируется как процесс межличностного взаимодействия, по­знания другого человека, вхождения в его систему мотивов, целей и ценностей. По словам В. А. Петровского, идентификация обра­зует одну из форм отраженной субъектности, «когда в качестве субъекта мы воспроизводим в себе именно другого человека (а не свои побуждения), его, а не свои цели и т.п. » [204, 22]. Данный механизм является ведущим при усвоении ценностей и норм микросоциального окружения. В. В. Абраменкова отме­чает, что при вхождении личности в группу благодаря идентифи­кации происходит принятие «вкладов» от значимых других и отож­дествление себя с ними, а через это — усвоение принятых в группе норм и ценностей [201].

Очевидно, что механизм идентификации не может быть све­ден лишь к подражанию и тем более к бессознательному копи­рованию ценностей социального окружения. В. Я. Ядов, основы­ваясь на экспериментальных данных X. Тажфеля, приходит к выводу, что социальная идентификация является результатом не только общения и взаимодействия как такового, но и категори­зации, упрощения этих социальных взаимосвязей, т. е. их осмыс­ления в доступных человеку понятиях [278]. Как совершенно обо­снованно отмечает В. Г. Леонтьев, базовым компонентом механизма идентификации является переживание значимых для человека ценностей и развитие личности происходит через спе­цифическое подражательное усвоение личностных смыслов. В то же время, по его словам, действие механизма идентификации во многом определяется исходными механизмами адапта­ции и поддержания динамического равновесия: «уподобление, подражание в действительности есть не что иное, как уравнове­шивание, достижение равного положения одного человека по от­ношению к другому человеку, выступающему в качестве образца, носителя привлекательных черт и свойств» [145, 80]. Это дает нам основание полагать, что идентификация представляет собой механизм формирования системы ценностных ориентации лич­ности, занимающий промежуточное положение между базовыми адаптационными механизмами и более высокоорганизованными механизмами осознания личностного смысла ценностей.

Многие отечественные авторы, в частности В. С. Мухина, Т. И. Комиссаренко, Л. Н. Антилогова, раскрывают механизм иден­тификации через противопоставление его полярному механиз­му отчуждения, понимаемому как обособление, утверждение соб­ственной самостоятельности в процессе социализации. Так, В. С. Мухина пишет: «... идентификацию и обособление (отчуж­дение) мы рассматриваем как парный механизм, определяющий развитие, бытие и становление индивида в системе обществен­ных отношений» [177, 4].

В работах Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева понимание со­циализации 3. Фрейдом, Э. Дюркгеймом и Ж. Пиаже подвергает­ся обоснованной критике, поскольку они интерпретируют ее толь­ко как идентификацию, уподобление, пассивное принятие той или иной социальной роли посредством внешнего принуждения. А. Н. Леонтьев, говоря о взаимопереходах в совместной деятель­ности человека в обществе, отмечает, что «для психологии, кото­рая ограничивается понятием «социализация» психики индивида без его дальнейшего анализа, эти трансформации остаются на­стоящей тайной. Эта психологическая тайна открывается только в исследовании порождения человеческой деятельности и ее внут­реннего строения» [143, 83—84]. Для содержательной характе­ристики внутреннего принятия социального опыта в процессе деятельности в школе Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева исполь­зуется концепция интериоризации — экстериоризации.

Интериоризация, понимаемая как присвоение общественно-исторического опыта, у Л. С. Выготского и других классиков оте­чественной психологии выступает в качестве основного меха­низма социализации. По словам Б. Г. Ананьева, «формирование личности путем интериоризации — присвоения продуктов общественного опыта и культуры в процессе воспитания и обуче­ния — есть вместе с тем освоение определенных позиций, ролей и функций, совокупность которых характеризует ее социальную структуру. Все сферы мотивации и ценностей детерминированы именно этим общественным становлением личности» [15, 248]. В работах ряда современных авторов, в частности И. Ф. Климен­ко, отмечается, что интериоризация общественно значимых цен­ностей проходит через усвоение социальных нормативов, как в вербальном, так и в поведенческом плане [113]. При этом, по мнению Б. С. Круглова, интериоризация ценностей представля­ет собой осознанный процесс, который предполагает наличие у человека способности выделить из множества явлений те, кото­рые имеют для него некоторую ценность, а затем превратить их в определенную внутреннюю структуру в зависимости от условий существования, ближних и дальних целей своей жизни, возмож­ностей их реализации и т.п. Такая способность может осуще­ствиться лишь при достаточно высоком уровне личностного раз­вития, включающем определенную степень сформированности высших психических функций, сознания и социально-психологи­ческой зрелости [138].

Однако большинство отечественных авторов, опираясь на представления П. Я, Гальперина, В. В. Давыдова, Н. Ф. Талызи­ной, понимают сегодня интериоризацию как преобразование структуры познавательной деятельности в структуру внутренне­го плана сознания, как процесс формирования умственных дей­ствий. Принятая сегодня интерпретация явно сужает понятие интериоризации, и, как справедливо пишет А. Г. Асмолов, «перво­начальный более широкий смысл понятия «интериоризация» как механизм социализации оказался в тени» [32, 114].

Г. М. Андреева, обобщая результаты отечественных и зару­бежных исследований, справедливо подчеркивает двусторонний характер процесса социализации, включающей, по ее словам, не только усвоение социального опыта индивидом в результате воздействия на него социальной среды, но и воздействие инди­вида на эту среду в процессе активного воспроизводства соци­альных связей с помощью деятельности [19, 276]. В качестве механизма преобразования личностью групповой деятельности выступает экстериоризация, являющаяся, по мнению многих ав­торов, одним из источников развития социальных групп. Однако гипотетическое действие механизма экстериоризации применительно к трансформации ценностей общества до настоящего времени остается практически не исследованным.

Таким образом, формирование ценностных ориентации лич­ности в процессе социализации осуществляется как за счет упо­добления значимым другим посредством идентификации, так и присвоения ценностей общества путем интериоризации. При этом, несмотря на осознанность усвоения ценностей социальной среды при действии данных механизмов, процесс социализа­ции, по нашему мнению, все-таки не подразумевает самостоя­тельной выработки собственных внутренних ценностей. По су­ществу, процесс социализации ограничивается принятием либо непринятием тех или иных групповых ценностей.

Мы разделяем точку зрения Б. Ф. Ломова, который в этом смысле противопоставляет процессу социализации процесс индивидуализации. Понимая развитие индивида как диалекти­ческое сочетание этих процессов, он подчеркивает, что при овла­дении общественным опытом личность одновременно приобре­тает все большую самостоятельность и автономность. По его словам, «индивидуализация — это фундаментальный феномен общественного развития человека. Один из его признаков (и показателей) состоит в том, что у каждой личности формируется ее собственный (и уникальный) образ жизни и собственный внут­ренний мир» [156, 337]. В отличие от А. Г. Асмолова, сводящего понятие индивидуализации к одной из граней механизма инте­риоризации [32, 307], мы полагаем, что индивидуализация пред­ставляет собой сложно организованный процесс, предполагаю­щий достаточно высокий уровень личностного развития. Поэтому индивидуализация может быть определена как отдельный, наи­более «вершинный», по сравнению с адаптацией и социализа­цией, процесс развития системы ценностных ориентации лично­сти. Содержательные аспекты индивидуализации, которую мы понимаем как процесс выработки автономной системы ценнос­тей, различными авторами раскрываются через описание во мно­гом тождественных процессов автономизации, индивидуации, самоактуализации, персонализации и т.д.

Движущей силой процесса индивидуализации, в отличие от адаптации и идентификации, является не потребность в гомеостазе, а, напротив, сопротивление равновесию, постоянное станов­ление (Г. Оллпорт); внутренний рост или развитие (К. Роджерс); осуществление личностного смысла (В. Франкл); самоактуализация (А. Маслоу). Самоактуализация, стремление к самоосуще­ствлению и самовыражению, согласно гуманистическим теори­ям личности, является основной потребностью человека. При­знание ведущей роли самоактуализации является общим для всех представителей данного теоретического направления в изучении психологии личности, несмотря на значительные расхождения в их взглядах.

Самоактуализация в теории А. Маслоу означает процесс, по­зволяющий открыться своему собственному жизненному опыту, довериться своим чувствам и мыслям [159]. Самоактуализирую­щаяся личность А. Маслоу имеет большую «свободу воли», менее детерминирована извне, чем обычные люди. Самоактуализиру­ющиеся люди имеют собственную, относительно автономную и отличающуюся от принятой систему этических ценностей. Авто­номность, являющаяся, по мнению А. Маслоу, одной из важней­ших характеристик таких людей, понимается им как независи­мость от культуры и окружения, активность. Следствием их автономии является способность к самостоятельным решениям, самоуправлению, к тому, чтобы быть сильным, активным, ответ­ственным, решительным субъектом своего действия, а не «кук­лой» в руках других людей [там же].

«Наиболее существенным» механизмом самоактуализации А. Маслоу называет «реритуализацию», которая, по нашему мне­нию, прямо соответствует описанному выше принципу «возвра­щения к ритуалу» Конфуция. В своих работах А. Маслоу пишет прежде всего о «деритуализации» — психологическом защитном механизме, который заключается в неверии современной моло­дежи в ценности и добродетели, в привычке рассмотрения по­ведения человека в его конкретности, а не в свете его «символи­ческих ценностей». По словам Маслоу, «самоактуализация означает отказ от этого механизма защиты, означает обучение и принятие реритуализации», которую он в свою очередь опреде­ляет как «желание иметь возможность увидеть святое, вечное, сим­волическое» [161, 114—115]. Обучение «реритуализации» зак­лючается, в «утверждении многих банальных вещей». Такой механизм, по нашему мнению, означает перевод внешних эти­ческих правил во внутреннюю систему ценностей, постепенную трансформацию внешней формы поведения во внутреннее со­держание через образование личностных смыслов.

Д. Летбридж в своей «марксистской теории самоактуализа­ции» предпринял попытку объединить концепцию А. Маслоу с деятельностным подходом школы Л. С. Выготского — А. Н. Ле­онтьева. Он понимает самоактуализацию как двойственный про­цесс, осуществляющийся посредством полярных механизмов интернализации и экстернализации, сближаемых им с понятия­ми «интериоризация» и «экстериоризация». Д. Летбридж видит основную проблему самоактуализации в том, «каким образом максимизировать интернализацию ценностей и смыслов и как затем способствовать их экстернализации» [288, 99].

В психоаналитической традиции интернализация понимается как механизм, «посредством которого объекты внешнего мира получают постоянное психическое представительство, т. е. посред­ством которого восприятия превращаются в образы, формирую­щие часть нашего психического содержимого и структуру» [206, 60]. Подобная трактовка сближает понятие «интернализация» с интериоризацией. А. В. Серый в этой связи аргументированно отстаивает точку зрения, что интернализация — это более сложный механизм, предполагающий сознательное и активное восприятие окружающего мира, а также активное воспроизводство принятых норм и ценностей в своей деятельности. Кроме того, интернализа­ция подразумевает принятие на себя ответственности, интерпре­тацию значимых событий как результата своей собственной дея­тельности [223, 60]. Такая точка зрения восходит к представлениям А. Маслоу, по словам которого «всякий раз, когда человек берет на себя ответственность, он самоактуализируется» [161, 113].

В. Грулих выделяет в интернализации ценностей следующие основные этапы: информация (о существовании ценности и ус­ловиях ее реализации); трансформация («перевод» информации на собственный, индивидуальный язык); активная деятельность (познанная ценность принимается или отвергается); инклюзия (инициирование, включение в лично признанную систему ценно­стей); динамизм (изменения личности, вытекающие из принятия или отрицания ценностей) [82, 104]. По мнению Я. Гудечека, про­пуск некоторых этапов приводит к редуцированию интернализа­ции и, как следствие, к механическому принятию чужих образцов и стереотипов поведения [там же]. Таким образом, по сравне­нию с идентификацией и интериоризацией интернализация вы­ступает как наиболее сложный механизм формирования инди­видуальной системы ценностей, придающий ей осознанный и автономный характер.

Как следует из проведенного нами теоретического анализа работ отечественных и зарубежных авторов, формирование и развитие системы ценностных ориентации личности происхо­дит одновременно в ряде динамических процессов, осуществ­ляющихся различными механизмами, образующими своего рода иерархию. В комплексной концепции развивающейся личности А. В. Петровского, в центре которой находится потребность «быть личностью», подобные процессы объединены как «персонализация». Персонализация, по А. В. Петровскому, включает в себя следующие процессы: адаптацию, которую он понимает как при­своение индивидом социальных норм и ценностей; индивидуа­лизацию— утверждение ценностей своего «Я»; интеграцию, по­нимаемую как снятие противоречий между ценностями личности и группы путем трансформации и тех и других. При этом указан­ные процессы выступают в качестве стадий, фаз персонализации: последовательное преобладание адаптации, индивидуали­зации и интеграции прямо соответствует периодам детства, отрочества и юности [204]. Тем самым концепция персонализации основана на представлении о чередовании и итоговом урав­новешивании преимущественно внешних и внутренних источни­ков развития ценностно-потребностной сферы. Однако, по нашему мнению, развитие ценностной системы определяется параллельным протеканием процессов личностной динамики, каждый из которых на всех стадиях обеспечивает в той или иной степени интеграцию внутреннего и внешнего, баланс индивиду­ального и социального источников и векторов развития.

В предлагаемой нами модели развития системы ценностных ориентации личности выделяются три основных процесса: адап­тация, социализация и индивидуализация. Эти процессы, после­довательно возникающие в указанном порядке и повторяющие на соответствующем новом витке личностного развития общие закономерности, в дальнейшем протекают одновременно. Каж­дый из этих процессов носит двойственный характер, отражаю­щий на своем уровне баланс влияния индивида и среды на фор­мирование ценностей и реализующийся посредством действия соответствующих парных механизмов: ассимиляции и аккомо­дации, идентификации и отчуждения, интернализации и экстернализации. Соответственно, можно предположить, что система ценностных ориентации личности включает в себя три уровня, или пласта, сформированных этими тремя процессами: «защит­ные», «заимствованные» и «автономные» ценности.

2.3. Психологические факторы развития системы ценностных ориентации личности

Преобладание на разных возрастных этапах тех или иных процессов развития ценностных ориентации личности и выбор преимущественных механизмов их реализации, определяющие как общий уровень развития ценностной системы, так и ее спе­цифику, зависят, в свою очередь, от сложной системы факторов и условий. Термин «фактор» в научной лексике часто понимается как причина или движущая сила какого-либо процесса, опреде­ляющая его характер [41]. Поэтому психологические факторы в ряде случаев трудно разграничить с механизмами процессов личностной динамики. В работах многих исследователей дей­ствующие факторы носят более элементарный характер по срав­нению с психологическими механизмами, представляющими собой сложно организованные системные образования. В на­шем исследовании основанием для разграничения механизмов и факторов личностного развития является также относительно большая неизменность последних во времени. Поскольку систе­ма ценностных ориентации личности по своему происхождению носит двойственный характер, определяясь как особенностями самого индивида, так и характером его социальной среды, все факторы, оказывающие влияние на ее развитие, логично разде­лить на внутренние и внешние. Это также отличает их от психо­логических механизмов, имеющих всегда внутренний характер.

Степень принятия личностью групповых ценностей зависит от целого комплекса связанных между собой внутренних факто­ров, относящихся к разным уровням индивидуальности: особен­ностей самоотношения, самооценки, акцентирования тех или иных черт характера, типа высшей нервной деятельности, которые оп­ределяют общую стратегию взаимодействия индивида с соци­альной средой — сильный или слабый тип реагирования, мотива­цию достижения успеха или избегания неудачи. Особое место в этом ряду принадлежит волевым качествам личности. Процесс принятия ценностей и включения их в личную систему предпо­лагает наличие волевого акта. Р. С. Немов определяет включе­ние воли в управление деятельностью человека как «активный поиск связей цели и осуществляемой деятельности с высшими духовными ценностями человека, сознательное придание им го­раздо большего значения, чем они имели в начале» [182, 363].

По нашему мнению, уровень развития волевых качеств опреде­ляет силу внутреннего источника активности субъекта, направ­ленной на те или иные цели, в том числе на оценку окружающей действительности и на выработку собственной, автономной сис­темы ценностей.

«Свобода воли» в работах классиков отечественной и зару­бежной психологии определяется способностью к моральным суждениям, зависящей от уровня общего интеллектуального раз­вития. Достаточно очевидно, что уровень развития базовых спо­собностей определяет возможность той или иной степени осоз­нания моральных норм и социальных ценностей. По емкому определению А. Маслоу, «каковы способности, таковы и ценнос­ти» [160, 190]. Аналогичные положения содержатся также и в приведенных выше концепциях Ж. Пиаже и Л. Колберга. Однако определенный уровень интеллектуального развития является необходимым, но не достаточным условием принятия высших моральных ценностей. Как справедливо пишет Л. С. Выготский, между уровнями интеллектуального и нравственного развития существует глубокая зависимость, поскольку «умственное раз­витие является благоприятным условием для морального воспи­тания» [72, 256]. Уровень интеллектуальных способностей в ра­ботах Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева выступает условием формирования различных (в том числе и этических) понятий, ка­тегорий, значений, личностных смыслов — «категориальной сет­ки значений», являющейся средством совершения акта оценки. В ходе акта оценки какому-либо явлению на основании соответ­ствующих критериев (норм, целей, требований, идеалов и т.д. ) придается определенная ценность, т. е. значение. Результатом такой оценки является вывод о мере соответствия оцениваемо­го явления признаваемым критериям.

По мнению Я. Гудечека, оценку следует понимать как рацио­нальный акт, посредством которого осуществляется выбор меж­ду объектами, при этом часть из них относится к ценностям [82]. Однако человек оценивает действительность не только благода­ря осознанным, рациональным критериям. Стандарты оценки находятся в прямой зависимости от достигнутого уровня как интеллектуального, так и эмоционального развития личности. Очевидно, что в формировании ценностных ориентации наряду с когнитивными компонентами важную роль играют также и эмо­циональные реакции. Как справедливо отмечает Б. И. Додонов, «ориентация человека на определенные ценности может воз­никнуть только в результате их предварительного признания (по­ложительной оценки — рациональной или эмоциональной)» [88, 11]. По словам венгерского философа П. Хайду, «в отсутствие эмоциональной оценки и переживания знания, индивиды будут принимать позитивные ценности только на словах, на вербаль­ном уровне» [255, 162]. Эмоциональное подкрепление, таким об­разом, является необходимым условием внутреннего принятия осознанных благодаря рациональной оценке социальных норм и общепринятых принципов.

Важнейшим интегральным фактором, определяющим степень принятия индивидом групповых ценностей, по нашему мнению, является уровень конформности. Индивидуальный уровень кон­формности, являющийся сложной социально-психологической характеристикой личности, определяется целым комплексом как описанных внутренних, так и внешних по отношению к человеку факторов. Типы отношения личности к ценностям общества, оп­ределяющиеся уровнем конформности, по Г. Келмену, проявля­ются в преобладании одного из трех процессов, которые он на­зывает «процессами социального влияния»: подчинения, идентификации или интернализации [286]. Тем самым уровень конформности определяет особенности ценностной системы через выбор преимущественных способов ее наполнения цен­ностями общества.

Ценности социального окружения, являющиеся источником ценностных ориентации личности, выступают в качестве внеш­него фактора развития индивидуальной системы ценностей. Г. М. Андреева как основные выделяет следующие институты такого развития, называемые ею «трансляторами социального опыта», в которых личность приобщается к системам норм и цен­ностей: семья, школа, трудовой коллектив [19, 284—287]. П. Массен и соавторы описывают следующие основные факторы соци­ального формирования личности ребенка: семья, школа, сверстники и информация, получаемая по телевидению [163, 212]. В «модели экологических систем» У. Бронфенбреннера жизнен­ная среда человека представляет собой концентрически расши­ряющиеся системы, как бы вложенные одна в другую: микросис­тема (например мать), мезосистема (семья, школа, сверстники, соседи) , экзосистема (расширенная семья, место работы роди­телей, средства массовой информации), макросистема (общество в целом, его законы, традиции и собственно ценности). При этом система более высокого уровня оказывает влияние на нижеле­жащие, и наиболее значительную роль играет макросистема, воз­действуя на все другие уровни экологической модели [52]. По существу, данная модель отражает последовательные стадии динамики системы ценностных ориентации личности, соответ­ствуя постепенному освоению жизненных сред, границы которых собственно и определяются усвоенными на данном уровне раз­вития ценностями.

Согласно общепринятому мнению, наибольшее влияние на формирование системы ценностей личности оказывает семья. Родительская семья выступает в качестве важнейшего источ­ника критериев оценки, лежащих в основе формирования цен­ностных представлений на протяжении всей жизни человека. Исследованию семейных факторов развития личности, в том числе и ее ценностной сферы, посвящен чрезвычайно обшир­ный круг источников. На основании теоретического анализа работ Л. С. Выготского, Л. И. Божович, В. С. Мухиной, Е. Ф. Ры­балко, А. Е. Личко, И. С. Кона, К. Роджерса, П. Массена, Г. Крайга и других можно выделить следующие основные факторы, опреде­ляющие влияние семьи на формирование ценностной системы личности: структура семьи (полный или неполный состав, нали­чие братьев и сестер, старших родителей); типы воспитания и стили родительского поведения; конфликтный или неконфликт­ный характер взаимоотношений между родителями; социальный статус, уровень образования и доходов родителей; социокуль­турные, религиозные и этнические корни семьи.

Влияние школы на формирование ценностных ориентации личности определяется как особенностями организации учеб­ного процесса, так и взаимоотношениями с учителями и сверст­никами. Как показано в ряде исследований [163, 139, 204], обычные и получившие в последнее время распространение нетрадиционные формы организации обучения («открытое» обу­чение, тьюторство и т.п. ) по-разному опосредуют процесс фор­мирования ценностной системы. Однако конкретные закономер­ности и специфика влияния последних на развитие ценностной сферы в настоящее время изучены недостаточно. Вне зависи­мости от формы организации и содержания учебного процесса личность учителя остается важным фактором развития системы ценностей учащихся. Как справедливо пишет Ю. В. Янотовская, творческий учитель «не только вооружает учащихся знаниями, но и формирует у них отношение к окружающему миру», актуализи­руя ценности доверия и творчества [204, 156]. В отличие от де­тей младшего школьного возраста подростки в большей степе­ни ориентируются на ценности, принятые в среде сверстников. И. С. Кон выделяет следующие специфические функции обще­ства сверстников как фактора социализации: передача инфор­мации, совместная деятельность, осуществление эмоционального контакта [123, 87—88]. В целом, относительно преимуществен­ного влияния учителей или сверстников на формирование цен­ностных ориентации школьника существуют противоположные точки зрения. Мы согласны с П. Массеном и соавторами, кото­рые пишут, что «дети действительно узнают нравственные пра­вила и ценности от взрослых, но сверстники помогают им оце­нить и истолковать на своем уровне понимания полученную информацию» [204, 163].

Вопросы развития системы ценностей в университетской образовательной и социальной среде также затрагивались ря­дом известных авторов, в том числе Г. Оллпортом и Дж. Гиллеспи, М. Рокичем, многими видными отечественными психологами. Среди работ, непосредственно посвященных развитию системы ценностных ориентации студентов в период обучения в вузе, можно назвать исследования таких авторов, как О. В. Зиневич и Л. Ф. Лисе, В. Ф. Анурин, Э. Н. Фанталова, А. В. Шариков и Э. А. Баранова. По мнению Э. Эриксона, пребывание в высшем учебном заведении является «законодательно закрепленной от­срочкой» в принятии человеком роли взрослого, которую он в контексте формирования ценностной системы называет «пси­хосоциальным мораторием» [259, 230]. Однако большинство ав­торов, напротив, считают период обучения наиболее важным для человека в плане происходящего в это время реального станов­ления его как личности в процессах профессионального и лич­ностного самоопределения. Мы полагаем, что именно вузовская либеральная и творческая среда создает необходимые условия для личностного роста и формирования высшего, автономного уровня системы ценностей.

В качестве социальной среды, окончательно закрепляющей значимость тех или иных ценностей в индивидуальной системе, выступает производственный коллектив. Проблемам изменений системы ценностных ориентации личности в профессиональной среде, в том числе и вопросам производственной адаптации, посвящены исследования Е. А. Климова, И. Данча, Э. Ф. Зеер, О. М. Краснорядцевой, Б. Г. Кривопалова, В. Е. Гаврилова и мно­гих других авторов. Наибольшее внимание исследователей при этом привлекают педагогические коллективы и группы предста­вителей других профессий типа человек — человек.

Среди исследований, посвященных экзистенциальным факто­рам формирования ценностных ориентации в зрелом возрасте, важное место занимает классическая работа В. Франкла «Вра­чевание души» [249], описывающая изменения ценностно-смыс­ловой сферы при пребывании в нацистском концентрационном лагере и ставшая основой экзистенциального анализа и логотерапии. Из отечественных исследований, посвященных подобным экзистенциальным проблемам, можно выделить интересную ра­боту В. Г. Морогина и Г. В. Залевского, изучавших трансформа­цию системы ценностных ориентации осужденных, приговорен­ных к смертной казни и пожизненному заключению [174].

Необходимо отметить, что в ряде случаев развитие системы ценностных ориентации может быть обусловлено влиянием ан­тисоциальной среды. Как справедливо пишет Б. С. Братусь, в этой ситуации речь идет не просто об отрицании человеком со­циально одобряемых ценностей, а о формировании достаточно очерченной и жесткой системы ценностей «отрицательных» [51, 92—93]. В этом контексте многие авторы, в частности А. И. Дон­цов, Н. Б. Ярощук, Г. В. Морогин и др., рассматривают вопросы развития ценностной сферы в группах делинквентов, преступной и исправительно-трудовой среде, а также при различных формах девиантного поведения.

По мере взросления личности все большее влияние на фор­мирование ее ценностной системы оказывает осознание собствен­ной принадлежности к тем или иным большим социокультурным группам — этносу, классу, конфессии, общественно-политичес­ким движениям. Дифференциально-психологические особенно­сти ценностных ориентации этих групп, а также тендерные и меж­поколенные различия в этой сфере изучались прежде всего создателями соответствующих методик при их стандартизации: Г. Оллпортом, М. Рокичем, Ш. Шварцем и У. Билски, Д. А. Леонть­евым, В. А. Ядовым и др. Кроме того, кросскультурные разли­чия ценностных ориентации исследовались Р. Ингльхартом, И. С. Коном, В. С. Агеевым, гг. Дилигенским, В. М. Бызовой, Т. Б. Беляевой, Н. И. Лапиным, А. П. Вардомацким и другими социологами и социальными психологами.

В последние десятилетия влияние социокультурной среды на формирование системы ценностей индивида все в большей степени опосредуется средствами массовой информации. В работах А. Маслоу, Г. Оллпорта, П. Массена и соавторов, Ю. А. Шерковина, А. В. Шарикова и Э. А. Барановой рассматри­ваются вопросы, связанные с влиянием на формирование сис­темы ценностей личности прежде всего электронных СМИ — телевидения, радио, а также системы Интернет. Особое внима­ние при этом уделяется проблеме пассивного и некритическо­го принятия личностью ценностей так называемой «массовой культуры». Однако, как показано в исследовании М. О. Мдивани и Э. В. Лидской [163], информационная среда воздействует ско­рее на более лабильные внешние стереотипы поведения, чем на ценностные ориентации, являющиеся более ригидными об­разованиями. По нашему мнению, современные СМИ не столько формируют, сколько лишь закрепляют ценностные предпочте­ния, поскольку неограниченный сегодня выбор канала получе­ния, формы и содержания информации обусловлен уже имею­щимися ценностями. Тем не менее такое «закрепление» может способствовать фиксации на определенном уровне развития ценностной системы.

Совокупность индивидных свойств, являющихся внутренними факторами развития человека, и особенности социокультурной среды, выступающие в качестве внешних факторов, определяют формирование системы ценностных ориентации личности в про­цессе взаимодействия, реализующегося той или иной деятельно­стью. Как справедливо отмечает В. П. Иванов, «лишь в границах деятельности определенного субъекта любые реальности —дей­ствительные и воображаемые — выстраиваются в смысловой ряд, в иерархию ценностей, в актуальный жизненный мир, запечатле­вающий неповторимость судьбы этого субъекта» [цит. по 32, 42]. По словам А. Г. Асмолова, «в схеме системной детерминации развития личности выделяют три следующих момента: индивид­ные свойства человека как предпосылки развития личности, со­циально-исторический образ жизни как источник развития лич­ности и совместная деятельность как основание осуществления жизни личности в системе общественных отношений» [32, 170]. Говоря словами А. Н. Леонтьева, именно в ходе деятельности «внешнее действует через внутреннее» [143]. В теории А. Н. Ле­онтьева и его последователей иерархия деятельностей представ­ляет собой основания личности, являющиеся возрастными фор­мами проявления ее активности. В процессе индивидуального развития человека основные виды деятельности — игровая, учеб­ная и трудовая — последовательно сменяют друг друга.

В дошкольном возрасте ведущим видом деятельности ре­бенка является ролевая игра. Значение игровой деятельности в морально-этическом развитии ребенка подробно раскрывает­ся в классических исследованиях Л. И. Божович, В. С. Мухиной, Д. Б. Эльконина, С. Г. Якобсона и др. В процессе ролевой игры посредством идентификации происходит усвоение критериев этической оценки, по которым ребенок осуществляет выделение социально одобряемых ценностей. Образцами поведения для детей при этом служат прежде всего взрослые, их поступки и взаимоотношения. Ролевая игра служит также и формой апро­бации усвоенных ценностей в самых различных ситуациях, что является необходимым условием реального включения их в соб­ственную ценностную систему. Кроме того, по мнению Дж. Мида, через принятие ролей детская игра служит моделью процесса познания отношения к себе со стороны других людей, основой развития рефлексии [25, 60].

Важную роль в формировании индивидуальной системы цен­ностей играет учебная деятельность. По словам Й. Лингарта, в зависимости от содержания и способа учения может изме­няться не только темп, но и направление всего психического раз­вития, а сама деятельность учения выступает в качестве условия и фактора этого развития. При этом в «социальном учении» (т. е. учении в группе) вырабатываются общепризнаваемые смыс­лы и нормы, которые стабилизируются во взаимодействии [153, 452—459]. По мнению И. Ю. Малисовой, обеспечение учащихся адекватными их возрасту психологическими знаниями о челове­ке как частице природного мира, члене общества, субъекте и объекте взаимоотношений дает возможность актуализации са­мопознания, ориентации на диалогическое взаимодействие, раз­вития сензитивности, личностного самораскрытия, что в конеч­ном итоге способствует формированию ценностных ориентации личности [158]. Как отмечает И. А. Сапогова, формирование цен­ностных ориентации в процессе обучения определяется, с од­ной стороны, личностными особенностями, развитием и осознанием своих интересов и ценностей, а с другой — социальными факторами — ценностями значимого другого, стилем общения с ним. При этом в основе общего механизма формирования ценностей лежит, прежде всего, диалоговый стиль общения и раз­витие рефлексивных особенностей учащихся [218]. Такой меха­низм, по нашему мнению, должен выступать как процесс переда­чи и принятия знания, носящего смысловую нагрузку. При этом получаемая информация должна являться ценностью, т. е., гово­ря словами Г. Оллпорта, перейти из «категории знания» в «кате­горию значимости».

Для Г. Оллпорта нет никаких сомнений в том, что обучение «обязано стимулировать» формирование моральных ценностей. При этом важнейшим средством «моральной педагогики» он на­зывает «случайные комментарии учителя, его оойег сПс*а» (ска­занное мимоходом—лат. ), которые, по его мнению, важнее содер­жания предмета, который тот преподает [187, 131—137]. В этой связи нельзя согласиться с П. Массеном и соавторами, утверж­дающими, опираясь на теоретические представления Ж. Пиаже и Л. Колберга, что «образование, вероятно, важно, поскольку оно рас­ширяет кругозор человека и дает возможность мыслить более общими категориями, а не потому, что наделяет какими-либо нрав­ственными ценностями» [163, 163]. Подобная позиция справедли­во критикуется представителями гуманистического направления, а также классиками отечественной психологии.

По словам Е. А. Климова, основным видом деятельности чело­века является социально обусловленный, осознанный, целена­правленный труд, главные характеристики которого присущи про­фессиональной (предметной) деятельности [116]. В работах многих авторов, в частности Е. А. Климова, И. Данча, И. Б. Ханиной, Э. Ф. Зеер, И. В. Ивановой, О. М. Краснорядцевой, В. В. Собольникова и др., особенности организации профессиональной деятельности, ее направленность и объект выступают в качестве отдельных факторов развития или же деформации системы цен­ностных ориентации личности. По мнению А. В. Юпитова, харак­тер влияния профессиональной деятельности на личностное развитие определяется наличием или отсутствием «деятельностно-смыслового единства», которое заключается в соответствии профессиональных и личностных ценностей [277]. Трудовая де­ятельность определяет развитие личности и ее ценностных ори­ентации также и посредством взаимоотношений в коллективе. Как справедливо пишет В. Г. Алексеева, сила и характер воздей­ствия труда на ценностные ориентации личности опосредуются степенью интегрированности работающего в коллективе [9, 67].

Помимо семейного воспитания, воздействия общего и про­фессионального обучения, средств массовой информации, на развитие системы ценностей личности могут оказывать влияние и другие формы целенаправленного психологического воздей­ствия, прежде всего психотерапия и психологическая коррекция, обусловленные взаимодействием клиента и консультанта. В ра­ботах ряда отечественных и зарубежных авторов отмечается, что в качестве немаловажных факторов формирования, закрепления и модификации системы ценностных ориентации через успеш­ное разрешение различного рода психологических кризисов и невротических расстройств могут выступать психологическое консультирование и психотерапия [224]. По определению С. Ледера и Т. Высокиньской-Гонсер, основной целью психоте­рапии собственно и является достижение изменений в ценност­ных установках [81, 76]. Такая позиция, направленная на коррек­цию ценностной сферы личности, априорно предполагает наличие нарушений (или изменений) системы ценностных ориентации при различных расстройствах, лежащих в основе обращения за пси­хотерапевтической помощью.

Представляется достаточно очевидным, что картина измене­ний личности при различных нервно-психических расстройствах, в частности при шизофрении, эпилепсии, психоорганическом синдроме, алкоголизме и наркоманиях, включает распад систе­мы ценностно-смысловых ориентации или ее трансформацию, сопровождающуюся снижением значимости высших морально-этических ценностей. Еще более очевидны отличия ценностной иерархии при психопатиях, которые еще Дж. Причард определял как «моральное помешательство» [42, 379]. Не вызывает сомне­ний изменение значимости основных жизненных ценностей при психогениях и реактивных состояниях, являющихся следствием острой психической травмы.

В работах многих зарубежных и отечественных авторов, в частности в трудах В. Франкла, А. Маслоу, Б. В. Зейгарник, Б. С. Братуся и Д. А. Леонтьева, описываются нарушения мотивационно-потребностной и смысловой сфер личности. Однако в доступных отечественных и западных источниках нам не удалось обнаружить детального описания особенностей и патологической динамики собственно ценностных ориентации при тех или иных психических расстройствах. В психологической и психиат­рической литературе содержатся лишь отдельные упоминания об имеющихся особенностях системы ценностей личности при психической патологии без какой-либо их конкретизации. При этом изменения иерархии ценностей понимаются Б. В. Зейгарник как одно из проявлений нарушения структуры иерархии мо­тивов [101, 93], а В. Франкл, по словам которого невротическая симптоматика является проявлением ценностных конфликтов, в этом контексте практически не разделяет системы ценностей и личностных смыслов [249, 26]. Можно констатировать, что вли­яние выраженности проявлений психической патологии на транс­формацию системы ценностей недостаточно исследовано. По сути, изменения со стороны ценностной сферы личности при различных доболезненных и собственно патологических состоя­ниях до сих пор остаются за пределами внимания психиатрии и психологии.

В этой связи уместно привести следующее высказывание А. Маслоу: «... главным недостатком теорий ценностей и нрав­ственных теорий прошлого и настоящего времени я считаю не­достаточное знание психопатологии и психотерапии» [160, 204]. Поэтому для исследования закономерностей развития системы ценностных ориентации особую значимость в методологическом плане приобретает известный тезис Б. В. Зейгарник: «материал из области патологии может ответить на многие еще не решен­ные вопросы общей психологии личности» [100, 51].

Таким образом, конкретные характеристики и закономерно­сти процесса формирования системы ценностных ориентации личности определяются действием различных внутренних и вне­шних факторов: уровнем развития когнитивной и эмоциональ­но-волевой сферы, особенностями социальной среды, характе­ром и формой психологического воздействия, спецификой нарушений психической деятельности. Указанные действующие факторы, которые могут быть общими или различными для каж­дого отдельного человека, составляют в совокупности фон, на котором реализуется та или иная деятельность. При этом опи­санные факторы оказывают влияние как непосредственно на особенности системы ценностных ориентации, так и на характер формирующих ее процессов, воздействуя на выбор психологи­ческих механизмов их реализации.

Резюме

На разных стадиях индивидуального развития следование нормам и ценностям социального окружения последовательно определяется стремлением избежать наказания и получить по­ощрение, ориентацией на значимых других, действием внутрен­ней автономной системы ценностей. Эти стадии не привязаны четко к определенному возрасту и последовательно сменяют друг друга на протяжении жизни человека. При этом каждая стадия может оказаться последней, и достигнутый к этому моменту уро­вень развития становится индивидуальным типом. Такие уровни, называемые Л. Колбергом предконвенциальным, конвенциальным и постконвенциальным, определяются соответствующим уровнем развития мотивационно-потребностной и когнитивной сфер личности.

Преимущественное развитие тех или иных сфер на описан­ных стадиях личностной динамики отражает фазовый характер ряда циклических процессов, которые принимают участие в фор­мировании системы ценностных ориентации личности. К таким процессам можно отнести следующие: адаптацию, заключающу­юся в устранении тревоги и поддержании баланса в системе человек — среда посредством модификации ценностных ориен­тации; социализацию, отражающую внутреннее принятие ценно­стей значимых других; индивидуализацию, направленную на вы­работку собственной, автономной системы ценностей. Данные процессы реализуются, соответственно, посредством психоло­гических защитных механизмов устранения тревоги, механизмов идентификации и интернализации. Процессы адаптации, социа­лизации и индивидуализации определяют формирование «за­щитного», «заимствованного» и «автономного» уровней, или «пла­стов» системы ценностных ориентации.

На каждой стадии личностного развития выбор преоблада­ющего механизма формирования ценностной системы опреде­ляется сложным комплексом внутренних и внешних факторов. Внутренние психологические факторы и факторы внешней со­циальной среды определяют особенности развития системы ценностных ориентации, взаимодействуя между собой при осуществлении той или иной деятельности, в процессе целенаправ­ленного психологического воздействия и при патологическом развитии личности.

Таким образом, развитие системы ценностных ориентации личности подчиняется определенным закономерностям — пре­обладание на протяжении индивидуального развития действия тех или иных факторов и механизмов, реализующих процессы личностной динамики, определяет доминирование соответству­ющего уровня в индивидуальной системе ценностей, которое, в свою очередь, формирует аналогичный тип личности. Предлага­емая нами структурно-динамическая модель системы ценност­ных ориентации личности, разработанная на основе теоретичес­кого анализа отечественных и зарубежных источников, требует экспериментального подтверждения.

Глава 3. ЛИЧНОСТЬ И ЕЕ СИСТЕМА ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИИ

3.2. Общественное сознание и ценностные ориентации личности

Система ценностных ориентации личности формируется в конкретных социально-исторических условиях, отражая актуаль­ные ценности определенного общества, которые, в свою очередь, связаны с общим экономическим и культурным уровнем его раз­вития. Поскольку нормы социума являются одним из важнейших источников формирования ценностных ориентации, последние, в отличие от многих других личностных характеристик, в значитель­ной степени определяются индивидуальными представлениями человека о социальной желательности. Поэтому индивидуальные ценности должны рассматриваться только в контексте ценност­ных предпочтений социокультурного окружения. В этой связи для корректного описания уровней и типов индивидуальных ценност­ных систем необходимо соотнесение данных, полученных в ходе психологического исследования, с результатами исследований ценностных предпочтений макросоциальной среды.

Ценностные ориентации современного постсоветского общества исследовались В. А. Ядовым, Н. И. Лапиным, А. П. Вардомацким, А. В. Андреенковой и другими известными социоло­гами. Наибольший интерес для нашего исследования в методо­логическом плане представляет работа А. П. Вардомацкого [59], посвященная изучению распространенности в различных группах типов ценностных ориентации, выделенных на основе концепции материалистического/постматериалистического ценностного измерения Р. Ингльхарта. Метод «эконометрии», используемый Р. Ингльхартом и А. П. Вардомацким, основан на выборе респон­дентами наиболее важной ценности из предлагаемого списка, включающего ценности-индикаторы материалистической либо постматериалистической ориентации. Мы полагаем, что такой подход имеет ряд существенных недостатков. Во-первых, изуче­ние ценностных предпочтений общества ограничено их задан­ным списком, отражающим к тому же преимущественно сферу политических ценностей. Во-вторых, такой метод основан на пред­посылке о «значительном временном лаге» между диагностиру­емыми сегодня ценностями и определяющими их социально-экономическими условиями, отнесенными в далекое прошлое, в так называемые «формативные годы». И, наконец, в-третьих, определенные ограничения накладывает сама двухполюсная модель ценностных ориентации, восходящая к противопоставле­нию высших или низших потребностей в теории А. Маслоу.

Нами была поставлена задача охватить максимально широ­кий спектр ценностных представлений, распространенных в со­временном обществе, и на этой основе выделить типы индиви­дуальных систем ценностных ориентации. Достичь полноты отражения базовых ценностей, не опираясь на заданный извне, ограниченный, пусть и достаточно широкий их перечень, в рамках социологического и социально-психологического исследования позволяют качественные методы. По словам Н. Н. Богомоловой и Т. В. Фоломеевой, качественные методы социально-психоло­гического исследования предоставляют возможность «открыть мотивационные аспекты поведения человека, его ожидания, пред­ставления, аттитюды, ценности и т.п. » [44, 7]. Для решения по­ставленных задач нами был выбран метод фокус-групп, который можно кратко определить как групповое полустандартизирован­ное интервью, проходящее в форме групповой дискуссии. Как справедливо отмечают Н. Н. Богомолова и Т. В. Фоломеева, фо­кус-группы, без сомнения, обладают высокой степенью валидности. По их словам, именно в фокус-группе люди максимально искренни, открыты и делятся теми взглядами, которые невозможно получить другими методами [там же, 68].

В рамках нашего исследования методом фокус-групп изуча­лись ценностные ориентации жителей городов и районов Кеме­ровской, Омской, Томской, Челябинской областей и Алтайского края. Состав участников групп носил репрезентативный характер и был стандартизирован по основным социально-демографичес­ким характеристикам: полу, возрасту и уровню образования. Все­го в ходе настоящего исследования в течение июня-сентября 1999 года было проведено 45 фокус-групп, в которых в общей слож­ности приняли участие 360 человек в возрасте от 18 до 75 лет.

Проведенные нами фокус-группы были посвящены проясне­нию характера проблем, стоящих перед участниками и обществом в целом, выявлению социально-политических установок респон­дентов, обсуждению критериев оценки ими значимых лиц. Вер­бализация в условиях групповой дискуссии собственных взгля­дов по указанным вопросам объективно способствовала прояснению смысла собственных установок, ожиданий и прин­ципов оценки. В самом конце обсуждения, продолжавшегося в среднем 2 — 2, 5 часа, участникам группы задавался стандарт­ный вопрос: «Что бы Вы пожелали себе в будущем? » Открытый характер такого вопроса дает возможность получить большой объем данных о ценностных предпочтениях, выраженный соб­ственными словами респондентов. Кроме того, поскольку цен­ностные ориентации выполняют функции целеполагания, обра­щение к будущему позволяет, по сравнению с методикой Р. Ингльхарта, более точно выявить актуальные, а не «прошлые» цен­ностные ориентации исследуемых.

Содержание свободных ответов участников групп, зафикси­рованное посредством видеозаписи, после расшифровки было подвергнуто стандартной процедуре обозначающего семанти­ческого анализа [44, 63] с определением частоты, с которой упо­минались те или иные ценности. В результате классификации содержания ответов в соответствии с их значениями нами был сформирован перечень ценностей, доминировавших в исследуе­мых группах с указанием частоты их упоминания (таблица 1). Поскольку участники не были ограничены в числе называемых ценностей, общее число упоминаний превышает 100%.

Наиболее часто участники фокус-групп называли конкретные ценности, отражающие стремление к физической и экономичес­кой безопасности: «пенсию побольше», «стабильной зарплаты», «бесплатного лечения» и т.п. Значимость «хорошей работы», высшего образования, карьеры также во многом определялась направленностью на материальное благополучие. Эти и другие называемые ценности в своем большинстве носили сугубо ин­дивидуальный характер. В то же время часть исследуемых дек­ларировала значимость и ценностей межличностных отношений: наличие друзей, счастливая семейная жизнь, счастье детей и вну­ков. Последнюю группу, наряду со стабильностью и «порядком», можно обозначить также как традиционные, консервативные цен­ности. В нашем исследовании участники не продемонстрировали какого-либо интереса к таким либеральным ценностям, как свобо­да, демократия, права человека, терпимость, уважение к иному мне­нию, независимость, самостоятельность, инициативность, предпри­имчивость и т.п. Подобные ценности, о возрастании роли которых в российском обществе оптимистически пишет Н. И. Лапин [142], самостоятельно не упомянул ни один из респондентов.

Таблица 1 Ценностные ориентации исследуемых

№ п/п Ценности Ценностный выбор, %
1 Здоровье 36, 1
2 Материальное благополучие, достаток 27, 5
3 Работа, приносящая удовлетворение, профессиональная самореализация 16, 2
4 Счастье и благополучие детей и внуков 9, 9
5 Семья, семейное благополучие 7, 1
6 Мир, стабильность в обществе 5, 7
7 Терпение, выдержка 3, 1
8 Уверенность в завтрашнем дне 3, 1
9 Внутреннее спокойствие, уравновешенность 2, 3
10 Саморазвитие, максимальная реализация собственных возможностей, творчество 2, 0
11 Общее благо, счастье и развитие всех людей 1, 4
12 Образование 1, 4
13 Благополучие в личной жизни, любовь, дружба, взаимопонимание с другими людьми 1, 1
14 Карьера 0, 9

Необходимо остановиться еще на одном аспекте, касающемся диапазона ценностных предпочтений, распространенных сегод­ня в общественном сознании. Обращает на себя внимание тот факт, что ни один из 360 участников фокусгрупп на всем их протя­жении ни разу не упомянул о Боге, вере, духовности и т.п. Ка­кие-либо понятия и значения, которые можно было бы отнести к проявлениям религиозного сознания, отсутствовали полностью. В этой связи следует, вероятно, с известной осторожностью относиться к все более часто встречающимся в научных трудах утверждениям о большей духовности, присущей особому «пра­вославному архетипу сознания», о некой «православной ментальности», которая выгодно отличает русского человека от западно­го. Полученные нами результаты подтверждают, в частности, обоснованность замены такой ценности, как «спасение души», включенной в оригинальную версию теста М. Рокича и занима­ющей одну из ведущих позиций в американском обществе, на «счастье других» в российском варианте Д. А. Леонтьева [147].

По нашему мнению, выявленный набор доминирующих цен­ностей отражает сохраняющееся на протяжении уже десяти лет кризисное состояние общества. Достаточно характерным явля­ется то, что в ряде случаев участники групп говорили о ценности жизни как таковой, в качестве наиболее общего пожелания себе называя желание «выжить». Этой же цели были подчинены та­кие инструментальные ценности, как «терпение», «выдержка», «внутреннее спокойствие» и пр. В целом доминирующие в сис­теме ценностных ориентации исследуемых представления, кото­рые Н. И. Лапин называет «ценностным ядром» общества, можно охарактеризовать как конкретные и пассивные жизненные цен­ности, соответствующие по своему содержанию материалисти­ческим ценностям Р. Ингльхарта.

В концепции Р. Ингльхарта материалистические (в термино­логии А. Маслоу — дефициентные или гомеостатические, рег­рессивные, защитные) ценности противопоставляются постма­териалистическим (бытийным, ценностям развития). Данные типы ценностных ориентации имеют различное происхождение, сфор­мулированное им в виде «гипотезы недостаточности» и «гипоте­зы социализации». В то же время в классификации Ингльхарта постматериалистические ценности практически распадаются на две группы — социальные и ценности самоактуализации, обус­ловленные, соответственно, направленностью на «присоединение» либо саморазвитие [284]. Развивая это положение, А. П. Вардомацкий дополняет концепцию Р. Ингльхарта «гипотезой идеали­зации» [59]. Однако такая точка зрения, предполагающая, по на­шему мнению, существование трех основных типов ценностных ориентации, так и не нашла отражения в экспериментальных ис­следованиях.

Исходя из предложенной нами в предыдущей главе треху­ровневой модели ценностной системы личности, мы разделили называемые респондентами ценности на три группы, соответ­ствующие при их доминировании трем типам ценностных ори­ентации.

К ценностям адаптации, отражающим направленность на ус­транение тревоги по поводу физической и экономической безо­пасности, на сохранение достигнутого, были отнесены «выжива­ние», «жизнь не хуже, чем сейчас», «сохранение сил и здоровья», «чтобы лекарства стали дешевле», «достойная зарплата и пен­сия», «отсутствие нужды», «уверенность в завтрашнем дне», «тер­пение», «душевное равновесие и покой», «чтобы не было страха», «мир, чтоб без крови», «стабильность в обществе», «порядок в стра­не» и т.п.

Ценности социализации, обусловленные ориентацией на дру­гих людей, на интеграцию в обществе, на достижение опреде­ленного социального статуса, в нашем исследовании представ­лены следующими основными позициями: «семья», «нормальные дети и внуки», «хорошая работа», «карьера», «большой круг дру­зей», «чтобы ценили, любили и понимали» и пр.

Как ценности индивидуализации, соответствующие направ­ленности на развитие, на самоактуализацию и имеющие скорее автономный характер, были интерпретированы «самоусовершен­ствование», «интеллектуальное и духовное развитие», «активность», «реализация себя в работе, приносящей пользу людям», «воз­можность приложить свои силы на благо России» и т.д.

Ряд высказываний, носящих слишком общий или же формаль­ный характер (например, «счастье»), не были отнесены ни к од­ной из описанных групп.

В целом, ценности адаптации доминировали у 63, 92% иссле­дуемых, ценности социализации — у 24, 43% и ценности индиви­дуализации — у 3, 13% респондентов. Полученные в результате нашего исследования данные подтверждают описываемые мно­гими авторами [260] отличия современного российского обще­ства от западного, заключающиеся в значительно большей ори­ентации россиян на базовые материалистические ценности и связанные с кризисным состоянием экономической сферы. Весь­ма низкий процент ориентирующихся на ценности индивидуали­зации, тем не менее, соответствует представлениям А. Маслоу о том, что к самоактуализирующимся личностям может быть отне­сено порядка 1% от общего населения любого общества [159].

При сопоставлении ценностных предпочтений мужчин и жен­щин (рис.2) обращает на себя внимание заметно большая ори­ентация мужчин на ценности адаптации. Профессиональная де­ятельность для мужчин также выступает преимущественно средством материальной обеспеченности, в отличие от женщин, которые в нашем исследовании чаще связывали работу с опре­деленным социальным статусом, престижем или межличностны­ми взаимоотношениями. Кроме того, женщины существенно чаще упоминали о значимости хорошего психологического климата, благополучия в семье, об отношениях с детьми и т.п. Описан­ные тендерные различия, по нашему мнению, во многом объяс­няются традиционным разделением ролей в семье, где мужчина является ответственным за ее внешнюю безопасность и мате­риальное обеспечение, а женщина — за внутрисемейные отно­шения и развитие детей.

Рис.1. Тип ценностной ориентации по группам мужчин и женщин (в %).

Наиболее существенные различия в распространенности описанных типов ценностных ориентации обнаруживались меж­ду возрастными группами (рис.2). Более молодые участники групп существенно реже ориентировались на ценности адапта­ции и отчетливо чаще — на ценности социализации и индивиду­ализации, чем люди старшего возраста. Полученные нами ре­зультаты соответствуют универсальной тенденции, которую А. П. Вардомацкий формулирует следующим образом: «... млад­шие поколения демонстрируют большую ориентацию на пост­материалистические ценности, нежели старшие» [59, 47]. Оче­видно, что в молодости человек строит жизненные планы на получение образования и развитие, на создание своей семьи и на собственную карьеру, в среднем возрасте он осуществляет реализацию этих планов, позднее он оценивает себя и окружаю­щее, исходя из ранее им пережитого и достигнутого. В целом это может определять различный «временной локус» системы ценностей в молодом, среднем и пожилом возрасте, в качестве источников и направленности которой выступает будущее, на­стоящее или прошлое. В этом контексте можно упрощенно ска­зать, что ценности адаптации, социализации и индивидуализа­ции отражают ориентацию соответственно на прошлое, настоящее и будущее.

Рис.2. Тип ценностной ориентации по возрастным группам (в %).

В то же время А. П. Вардомацкий объясняет описанные за­кономерности развития системы ценностных ориентации иначе. Он считает, что подобная тенденция отражает не возрастные, а межпоколенные различия, поскольку «формативные годы» со­временной молодежи пришлись на более благополучный в эко­номическом плане период. То есть «материализм старости», по его словам, определяется не возрастом как таковым, а тем, что годы формирования основных ценностей, к которым он относит период от 12 до 18 лет, у нынешнего старшего поколения при­шлись на военное время [59]. Наше исследование, направленное на решение других задач, не позволяет подтвердить или опровер­гнуть эту точку зрения. Отметим лишь, что и сегодня по объектив­ным причинам именно для старшего поколения наиболее акту­альны вопросы экономической безопасности и выживания. Как уже отмечалось, система ценностных ориентации включает три уровневых компонента, имеющих различное происхождение, и отражает интеграцию как актуальных представлений личности, так и ее целей и опыта.

Полученные нами в ходе проведения фокус-групп результа­ты носят предварительный, ориентировочный характер и не мо­гут, разумеется, претендовать на большую точность и широту ох­вата, чем собственно социологические исследования. Однако такое пилотажное исследование позволяет, тем не менее, под­твердить полноту отражения базовых ценностей современного социума в используемых нами психологических методиках и в дальнейшем соотнести наборы ценностей, представленные в общественном и индивидуальном сознании.

3.2. Структура ценностных ориентации личности

Каждый человек, принадлежащий какому-либо определенно­му обществу, в той или иной степени ориентируется на весь на­бор ценностей, которым оно характеризуется. Очевидно, все при­надлежащие к одной социокультурной среде обладают одними и теми же ценностями, хотя их значимость в индивидуальной иерархии может быть различной. Как уже отмечалось, ориента­ция на ту или иную ценность или группу ценностей автоматичес­ки подразумевает определение ранга ее значимости по отноше­нию ко всем остальным, т. е. предполагает наличие иерархической системы ценностных ориентации. По словам Э. Фромма, систе­ма ценностных ориентации, или «система ценностных координат карты мира», есть у каждого индивидуума [252, 200]. В этой связи более корректно говорить не о «сформированности» либо «несформированности» системы ценностных ориентации конкрет­ного человека, а об уровне ее развития, который, по нашему мне­нию, определяется доминированием в ней того или иного ценностного «пласта».

Различным методам диагностики индивидуальной системы ценностей посвящены работы многих отечественных авторов, в частности, Д. А. Леонтьева, Л. М. Смирнова, О. А. Тихомандрицкой и Е. М. Дубовской, И. Г. Сенина, В. Г. Морогина и др. В соот­ветствии с задачами нашего исследования для изучения уровневой структуры системы ценностных ориентации личности был выбран тест М. Рокича, адаптированный на русском языке А. А. Гоштаутасом, А. А. Семеновым, В. А. Ядовым и модифици­рованный Д. А. Леонтьевым [147]. В отличие от большинства других методов, направленных скорее на диагностику ведущей ценностной направленности, данный тест позволяет исследовать особенности целостной иерархии терминальных и инструмен­тальных ценностей, в которой они упорядочены на основании субъективного ранга их значимости. Для конкретизации крите­риев ранжирования мы также использовали методический при­ем, предложенный С. Р. Пантилеевым: испытуемым предлага­лось учитывать не только значимость ценности, но и степень ее реализованности. Для этого после завершения ранжирования списков терминальных и инструментальных ценностей испытуе­мому предлагалось оценить степень реализованности каждой из ценностей в его сегодняшней жизни в процентах.

Для экспериментального подтверждения модели уровневой организации системы ценностных ориентации мы использовали метод факторного анализа, который позволяет выявить латент­ные переменные ее внутренней структуры. При этом под факто­ром понимается математически сконструированная переменная, удовлетворяющая требованиям теоретической модели фактор­ной структуры [41]. В нашем исследовании для факторного ана­лиза использовалась корреляционная матрица рангов значимо­сти 36 терминальных и инструментальных ценностей 425 студентов Кемеровского госуниверситета.

Ранее при исследовании факторной структуры системы цен­ностных ориентации Н. И. Лапиным было выделено одиннадцать факторов [260], Д. А. Леонтьевым найдены семи- и шестифакторные решения [147], А. В. Шариков и Э. А. Баранова выявили только три значимых фактора [264].

В нашем исследовании в результате факторного анализа выделилось тринадцать факторов, которые в общей сложности объясняли 61,20% дисперсии. Однако при этом большинство факторов имело незначительный вес и с трудом поддавалось четкой интерпретации. Для содержательного анализа нами было выбрано три основных фактора с весом соответственно 9,32%, 8,07% и 6,27%. В качестве критерия уровня значимости исполь­зовалась нагрузка на фактор 0,30, с учетом которой ранги цен­ностей объединились в факторы следующим образом: 1-й фак­тор включил в себя 17 ценностей, 2-й — 8 ценностей и 3-й — 11 ценностей, при этом некоторые ценности вошли в несколько факторов (таблицы 2—4).

Таблица 2 Параметры фактора 1 и их факторные нагрузки

№ п/п Ценности Нагрузка на фактор
1 Счастливая семейная жизнь –0, 57
2 Воспитанность –0, 48
3 Аккуратность, чистоплотность –0, 45
4 Исполнительность –0, 40
5 Ответственность –0, 37
6 Честность –0, 36
7 Здоровье –0, 35
8 Любовь –0, 35
9 Эффективность в делах 0, 31
10 Свобода 0, 32
11 Развитие 0, 35
12 Смелость в отстаивании своего мнения 0, 35
13 Твердая воля 0, 35
14 Творчество 0, 40
15 Познание 0, 42
16 Независимость 0, 42
17 Широта взглядов 0, 43

Все три основных фактора оказались биполярными. Каждый из них представляет собой две достаточно хорошо выраженные группы связанных между собой ценностей, отчетливо противо­стоящие друг другу (рис.3—5). Поскольку ранг значимости ценностей представляет собой обратное числовое значение (наи­большее равно 1, наименьшее — 18), на положительном полюсе каждого фактора располагаются ценности с отрицательной фак­торной нагрузкой.

В первом факторе на положительном полюсе сосредоточе­ны социально одобряемые ценности, которые можно также на­звать традиционными, — семейная жизнь, воспитанность, аккурат­ность, исполнительность, честность и т.д. Им противостоит группа ценностей, которую можно обозначить как «духовная свобода», — широта и независимость взглядов, свобода, ориентация на по­знание, развитие и творчество. Исходя из характеристики поло­жительного полюса, соответствующего значимости традиций, а также конформной ориентации на групповые нормы и социаль­ное одобрение, т. е. На ценности социализации, данный фактор можно интерпретировать как «приверженность традиции».

_________ Положительная корреляция при р<0,01

- - - - - - - - Отрицательная корреляция при р<0,01

Рис.3. Графическое изображение корреляционных взаимосвязей между параметрами фактора 1 (нумерация соответствует приведенной в таблице 2).

Положительный полюс второго фактора является гетероген­ным. Он включает в себя как ценности творчества, красоты природы и искусства, так и ориентацию на счастье других, чуткость и терпимость. В целом одновременная значимость этих ценнос­тей может быть интерпретирована как свойственное самоактуа­лизирующейся личности гармоничное развитие, в своем наивыс­шем выражении соответствующее интеграции, преодолению противоречия между ценностями индивида и общества. Дости­жение гармонии в данном случае обусловлено относительной «инструментальностью» самореализации по отношению к общей направленности на счастье других людей. Поэтому данный фак­тор можно условно назвать «альтруистическая направленность». Альтернативой этому является эгоцентрическая ориентация на «низшие», в понимании А. Маслоу, ценности — деньги, обществен­ное признание и высокие запросы.

Таблица 3 Параметры фактора 2 и их факторные нагрузки

№ п/п Ценности Нагрузка на фактор
1 Творчество –0, 55
2 Чуткость –0, 53
3 Красота природы и искусства –0, 49
4 Счастье других –0, 46
5 Терпимость –0, 41
6 Высокие запросы 0, 31
7 Общественное признание 0, 51
8 Материально обеспеченная жизнь 0, 69

Третий фактор на своем положительном полюсе включает ориентацию на такие ценности, как развлечения, любовь, незави­симость и свобода, которая в этом контексте может быть интер­претирована как «свобода от ограничений». На противополож­ном полюсе находятся ценности, представляющие собой осмысленную стратегию личностного роста, — ответственность, познание, продуктивная жизнь и собственно развитие. В данном случае оба полюса являются гетерогенными, при этом разделе­ние явно проходит между терминальными и инструментальными ценностями (рис.5). Недостаточная согласованность целей и средств их достижения может свидетельствовать об определенной дисгармонии. Этот фактор, который мы по положительному полюсу условно обозначили как «освобождение от ограничений», отражает действие описанного В. Франклом невротического ме­ханизма адаптации и устранения тревоги, когда потребность в раз­влечениях связана с фрустрацией стремления к смыслу [249, 30].

_________ Положительная корреляция при р<0,01

- - - - - - - - Отрицательная корреляция при р<0,01

Рис.4. Графическое изображение корреляционных взаимосвязей между параметрами фактора 2 (нумерация соответствует приведенной в таблице 3).

Таким образом, проведенное нами исследование подтвер­дило, что система ценностных ориентации личности не является внутренне однородной структурой. Выделенные факторы, кото­рые условно обозначили как «приверженность традиции», «альт­руистическая направленность» и «освобождение от ограничений», близки к описанным нами типам ориентации на ценности соци­ализации, индивидуализации и адаптации. Положительные полюса выделенных факторов, по нашему мнению, прямо соот­ветствуют иерархии уровней смысловой сферы личности, пред­лагаемой Б. С. Братусем. В его модели выделяются низший «эго­центрический» (отражающий направленность на собственную выгоду), «группоцентрический» (ориентация на благо «своих») и высший «просоциальный» (направленность на общее благо) уров­ни развития смысловых систем [51]. Такое соответствие позво­ляет говорить о том, что описанные нами факторы также пред­ставляют собой уровни системы ценностных ориентации личности, которые находятся в определенной иерархической зависимости и соподчиненности. При этом высшим уровнем является «альтру­истическая направленность», или ориентация на ценности макси­мальной самореализации ради счастья всех людей, а низшим — «освобождение от ограничений», т. е. ориентация на обуслов­ленные фрустрацией «защитные» ценности.

Таблица 4 Параметры фактора 3 и их факторные нагрузки

№ п/п Ценности Нагрузка на фактор
1 Развлечения –0, 54
2 Свобода –0, 44
3 Независимость –0, 43
4 Любовь –0, 42
5 Смелость в отстаивании своего мнения –0, 32
6 Жизнерадостность –0, 31
7 Развитие 0, 35
8 Исполнительность 0, 39
9 Ответственность 0, 39
10 Познание 0, 41
11 Продуктивная жизнь 0, 43

Однако такая иерархическая организация уровней вовсе не свидетельствует о необходимости последовательной реализа­ции ценностей более низкого уровня для формирования уровня более высокого порядка, как это подразумевалось в ранних ра­ботах А. Маслоу применительно к иерархии потребностей. В проведенном нами исследовании не обнаружилось никаких зна­чимых корреляций между рангом значимости ценностей высше­го уровня и процентом реализованности ценностей, отнесенных к более низким уровням системы.

По существу, выделенные факторы указывают на возможный выбор вектора развития системы ценностных ориентации лич­ности. Как следует из приведенной интерпретации трех основ­ных факторов, носящих биполярный характер, выбор того или иного вектора развития в каждом конкретном случае определяется разрешением противоречия между ориентацией на ценно­сти более низкого или более высокого уровней.

_________ Положительная корреляция при р<0,01

- - - - - - - - Отрицательная корреляция при р<0,01

Рис.5. Графическое изображение корреляционных взаимосвязей между параметрами фактора 3 (нумерация соответствует приведенной в таблице 4).

В общем виде выбор стоит между описанными Э. Фроммом полярными стрем­лениями «иметь или быть», между направленностью на личност­ный рост либо регресс. Выделенные нами факторы близки к его модели нормального либо аномального развития, включающей три «модуса ориентирования»: некрофилия — биофилия, нарцис­сизм — любовь и симбиоз — независимость. По словам Э. Фром­ма, чем более выражено каждое «ориентирование», тем более прослеживается тенденция к конвергенции всех трех «модусов», независимо от общего направления развития. Совпадающие на положительном и отрицательном полюсах развития три «ориен­тирования» он обозначает, соответственно, как «синдром роста» и «синдром распада» [253, 87]. На основе концептуальной схемы Э. Фромма нами предлагается аналогичная векторная модель раз­вития системы ценностных ориентации личности (рис.6). Общий уровень развития ценностной системы, тем самым, определяется степенью близости описанных нами векторов.

Таким образом, взаимосвязь общего уровня развития ценно­стной системы и ориентации на ценности того или иного уровня

Рис.6. Векторная модель развития системы ценностных ориентаций личности.

носит достаточно сложный характер. Уровень развития системы ценностных ориентации личности должен, вероятно, определять­ся выраженностью ценностной направленности одновременно по всем трем векторным осям.

Можно также предположить, что если ориентация по любой из осей на ценности низшего уровня носит, говоря словами А. Маслоу, характер «здорового регресса», то есть представляет собой временный «шаг назад ради двух шагов вперед», то она может соответствовать и более высокому общему уровню разви­тия ценностной системы. Тем не менее окончательное разреше­ние противоречия в пользу ориентации на ценности того или иного уровня все же подразумевает доминирующее положение данного уровня в индивидуальной ценностной иерархии, что может повлечь за собой формирование соответствующего типа личности.

3.3. Типы индивидуальной иерархии ценностных ориентации

На основании описанной нами факторной структуры ценно­стных ориентации личности можно говорить о том, что в индиви­дуальной ценностной системе представлены различные компо­ненты, имеющие неодинаковое значение в каждом конкретном случае. Анализ структурной организации ценностной системы на основе выделения ее ведущих уровней может быть дополнен в рамках типологического подхода. Однако, как уже отмечалось, практически во всех психологических и социологических иссле­дованиях, посвященных этой проблеме, основанием для постро­ения типологии являлось выделение какой-либо одной домини­рующей ценности или группы ценностей. Такой подход не учитывает неоднородность системы ценностных ориентации лич­ности, включающей одновременно ряд иерархически организо­ванных уровней, «высших» и «низших», предпочитаемых и отвер­гаемых ценностей. В этой связи нами была поставлена задача экспериментально выделить типы личности на основе целост­ной иерархии их ценностных ориентации, включающей одновре­менно все уровни ее организации.

Для исследования индивидуальной иерархии ценностных ориентации нами была использована описанная выше методика М. Рокича, модифицированная Д. А. Леонтьевым [147]. Посколь­ку в центре отдельных компонентов системы ценностных ориен­тации находятся прежде всего те или иные терминальные цен­ности, в качестве основания для группировки исследуемых использовались выставленные ими ранги значимости 18 терми­нальных ценностей (т. е. ценностей-целей) теста М. Рокича. Для экспериментального выделения личностных типов на этой осно­ве нами был выбран метод кластерного анализа, позволяющий сгруппировать исследуемых на основе единой меры, охватываю­щей одновременно ряд параметров в настоящем исследовании, которое проводилось в период с февраля по май 1997 г., приняли участие 425 студентов 1 — 5 курсов естественнонаучных и гуманитарных факультетов Кемеровского гос­университета. Методом кластерного анализа исследуемые были разделены на три типа, к которым были отнесены, соответственно, 28,8, 46,3 и 24,9 процентов от их общего числа. Данные типы, досто­верно различающиеся рангом значимости терминальных ценностей (при р> 0,001), представляют собой различные типы индивидуальных систем ценностных ориентации (таблицы 5 и 6).

Таблица 5 Усредненные ранги значимости терминальных ценностей по тесту Рокича у описываемых типов личности

Терминальные ценности Типы личности
1 2 3
М m M m М m
Активная деятельная жизнь 7,06 0,38 10,22 0,35 9,73 0,48
Жизненная мудрость 9,01 0,46 11,08 0,32 8,30 0,42
Здоровье 5,16 0,44 3,79 0,24 6,33 0,49
Интересная работа 8,69 0,43 7,25 0,26 8,41 0,39
Красота природы и искусства 13,22 0,38 13,74 0,26 10,15 0,49
Любовь 8,09 0,44 4,66 0,26 5,26 0,44
Материально обеспеченная жизнь 5,85 0,35 4,95 0,22 13,63 0,38
Наличие хороших и верных друзей 6,46 0,40 5,22 0,22 6,43 0,44
Общественное признание 10,03 0,45 11,40 0,30 14,80 0,30
Познание 10,10 0,36 13,20 0,22 8,87 0,46
Продуктивная жизнь 10,68 0,42 12,12 0,27 10,75 0,42
Развитие 9,67 0,40 11,70 0,26 8,08 0,41
Развлечения 11,74 0,44 12,49 0,30 15,49 0,25
Свобода 7,97 0,45 9,93 0,32 7,20 0,46
Счастливая семейная жизнь 12,99 0,32 3,65 0,17 8,12 0,49
Счастье других 15,04 0,28 13,24 0,29 11,77 0,45
Творчество 12,69 0,36 15,02 0,21 8,57 0,42
Уверенность в себе 6,02 0,40 7,28 0,30 8,42 0,45

Таблица 6 Усредненные ранги значимости инструментальных ценностей по тесту Рокича у описываемых типов личности

Инструментальные ценности Типы личности
1 2 3
M m М m М m
Аккуратность, чистоплотность 8, 83 0, 44 7, 35 0, 35 9, 80 0, 45
Воспитанность 6, 63 0, 43 5, 01 0, 28 6, 28 0, 43
Высокие запросы 13, 31 0, 46 14, 41 0, 31 15, 11 0, 38
Жизнерадостность 8, 08 0, 46 7, 74 0, 36 7, 00 0, 45
Исполнительность 11, 43 0, 46 10, 30 0, 33 13, 10 0, 39
Независимость 6, 49 0, 44 8, 23 0, 37 6, 53 0, 47
Непримиримость к недостаткам 13, 87 0, 41 14, 53 0, 30 14, 62 0, 41
Образованность 5, 43 0, 37 6, 22 0, 32 6, 62 0, 44
Ответственность 8, 10 0, 38 7, 03 0, 31 8, 04 0, 40
Рационализм 11, 35 0, 42 12, 57 0, 30 12, 83 0, 40
Самоконтроль 8, 23 0, 40 8, 60 0, 28 8, 02 0, 41
Смелость в отстаивании своего мнения 9, 25 0, 42 10, 70 0, 34 9, 80 0, 44
Твердая воля 8, 76 0, 42 9, 54 0, 32 8, 81 0, 44
Терпимость 10, 60 0, 42 9, 88 0, 36 8, 67 0, 50
Честность 9, 76 0, 47 7, 39 0, 35 6, 47 0, 40
Чуткость 11, 29 0, 44 9, 85 0, 35 8, 38 0, 47
Широта взглядов 9, 21 0, 46 10, 38 0, 33 9, 23 0, 47
Эффективность в делах 10, 17 0, 44 10, 73 0, 32 11, 19 0, 44

В системе терминальных ценностей студентов 1-го типа наи­более высокий ранг значимости имеют здоровье, материально обеспеченная и активная деятельная жизнь, уверенность в себе. Такие ценности, как творчество, счастливая семейная жизнь, кра­сота природы и искусства, а также счастье других, занимают в их иерархии последние места. Групповая иерархия терминальных ценностей 2-го типа характеризовалась большей значимостью конкретных жизненных ценностей — счастливой семейной жизни, интересной работы, здоровья, материально обеспеченной жизни, дружбы; незначимыми оказались ценности развития и про­дуктивной жизни, познания и творчества, поставленного ими на последнее место. Отнесенные к 3-му типу ставят достоверно выше других ценности развития, творчества, свободы, любви и дружбы. К числу отвергаемых ими ценностей относятся материально обес­печенная жизнь, общественное признание и развлечения.

Групповая иерархия инструментальных ценностей (т. е. цен­ностей-средств) 1-го типа характеризуется большей ориентаци­ей на ценности независимости, твердой воли, самоконтроля при низкой значимости таких ценностей, как честность, терпимость и чуткость; 2-й тип отличается достоверно большей субъективной значимостью честности; 3-й тип — ответственности.

Таким образом, выделенные нами посредством кластерного анализа личностные типы практически совпадают с типами цен­ностных предпочтений, доминирующих в общественном созна­нии. Данные личностные типы также явно различаются между собой ориентацией на ценности адаптации, социализации и ин­дивидуализации. Такой интерпретации, на первый взгляд, проти­воречат относительно высокие ранги значимости активной дея­тельной жизни, независимости и свободы в групповой иерархии 1-го типа. Однако, по нашему мнению, ценность свободы может определяться различиями в субъективном восприятии значения этого понятия. Г. П. Выжлецов справедливо разделяет «свободу от» и «свободу для», которую он называет также «духовной сво­бодой». Эти значения свободы, по его мнению, выступают в каче­стве ведущей ценности, соответственно, исторически предше­ствующего и современного уровней развития общественного сознания [74]. В контексте рассмотрения целостной иерархии уровней индивидуальной ценностной системы ориентация сту­дентов 1-го типа на ценности свободы и независимости может быть интерпретирована как обусловленная их фрустрацией, т. е. как «защитная».

Для содержательной психологической характеристики выде­ленных типов нами использовался ряд методик исследования ценностно-смысловой и мотивационно-потребностной сферы, а также некоторых других личностных особенностей. Система лич­ностных смыслов исследовалась с использованием теста смысложизненных ориентации (СЖО), созданного Д. А. Леонтьевым на основе теста PIL_ Дж. Крамбо и Л. Махолика [150]. Степень соответствия ценностей исследуемых ценностным ориентациям и другим характеристикам самоактуализирующейся личности оп­ределялась с использованием самоактуализационного теста (САТ) Л. Я. Гозмана, М. В. Кроза, М. В. Латинской, созданного на базе опросника POI Э. Шострома [79]. Исследование индиви­дуальных особенностей субъективного контроля над разнооб­разными жизненными ситуациями проводилось при помощи опросника уровня субъективного контроля (УСК) Е. Ф. Бажина, Е. А. Голынкиной и А. М. Эткинда, разработанного ими на базе шкалы локуса контроля Дж. Роттера [33]. Особенности само­оценки и «Я-концепции» исследуемых определялись при помощи опросника самоотношения (ОСО) С. Р. Пантилеева и В. В. Столина [191]. Основные характеристики мотивационно-потребностной сферы изучались с использованием компью­теризированных версий теста мотивации достижений Т. А. Мехрабяна, модифицированного М. Ш. Магомед-Эминовым, и опросника потребности в достижениях Ю. М. Орлова. Харак­терологические особенности исследовались с использовани­ем формы «А» 16-факторного опросника Р. Кеттелла.

При описании выделенных типов мы приводим в тексте преж­де всего те характеристики, по которым рассматриваемый тип достоверно отличается от каждого из двух других.

По тесту СЖО (таблица 7) студенты, отнесенные ко 2-му типу, обнаруживают достоверно более низкие показатели общей ос­мысленности жизни, осмысленности самого процесса жизни, а также результативности жизни и удовлетворенности самореа­лизацией. Испытуемые 3-го типа, напротив, демонстрируют бо­лее высокие показатели различных аспектов осмысленности жизни, при этом они в наибольшей степени склонны жить насто­ящим, воспринимать процесс своей жизни как наполненный смыс­лом, интересный и эмоционально насыщенный. Отсутствие чет­ко выраженного «временного локуса» у различных ценностных типов определяется, вероятно, тем, что все исследуемые в дан­ной группе относятся к одному поколению.

Приведенные результаты подтверждаются данными, получен­ными по тесту САТ (таблица 8). Студенты, отнесенные к 1-му типу, по сравнению со всеми остальными, больше склонны при­нимать себя такими, какие они есть, вне зависимости от оценки собственных недостатков и даже вопреки им (шкала «самопри­нятия»). Испытуемые 2-го типа отличаются самым низким уров-

Таблица 7 Усредненные результаты по тесту СЖО у описываемых типов личности

Шкалы СЖО Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
Общий показатель 99, 45 1, 67 98, 25 1, 21 102, 22 1, 62 1-3, 2-3
Цель 30, 15 0, 62 29, 99 0, 48 31, 18 0, 62
Процесс 30, 21 0, 61 29, 15 0, 44 31, 59 0, 61 2-3
Результат 24, 67 0, 52 24, 19 0, 36 25, 16 0, 50 2-3
ЛК—Я 24, 90 0, 49 24, 92 0, 36 25, 06 0, 50
ЛК —Жизнь 29, 76 0, 62 29, 35 0, 46 30, 42 0, 59

нем самоактуализации. Ценностные ориентации студентов 3-го типа в наибольшей степени соответствуют ценностям, присущим самоактуализирующейся личности. В отличие от остальных, им более свойственны естественность, раскованность, способность спонтанно и непосредственно выражать свои чувства, положи­тельное представление о людях в целом (шкалы «спонтанность» и «представления о природе человека»), а также стремление к приобретению знаний и творческая направленность (шкалы «по­знавательная потребность» и «креативность»).

По тесту УСК (таблица 9) исследуемые 1-го типа, отвергаю­щие ценности семейной жизни, демонстрируют меньшую, в срав­нении с остальными, склонность считать себя ответственными за события, в ней происходящие. Отнесенные ко 2-му типу цен­ностных ориентации характеризовались достоверно меньшим уровнем субъективного контроля по отношению к собственным неудачам, отрицательным событиям и ситуациям. Им в целом также свойственна наименьшая интернальность в области реа­лизуемой деятельности.3-й тип в целом характеризовался наи­большим принятием на себя ответственности за собственные достижения и неудачи, деловые и межличностные отношения.

В сфере самоотношения (таблица 10) испытуемые 1-го типа наиболее низко оценивают как нынешнее отношение к себе со стороны окружающих, так и свою собственную ценность для них (шкала «самоинтерес»). Соответственно, этому типу менее дру­гих присуще и ожидание положительного отношения от других

Таблица 8 Усредненные результаты по тесту САТ у описываемых типов личности

Шкалы САТ Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
Компетентность во времени 50, 71 1, 60 46, 93 1, 21 51, 02 1, 58 1-2, 2-3
Поддержка 53, 64 0, 86 49, 27 0, 60 55, 66 1, 99 1-2, 2-3
Ценностные ориентации 56, 71 1, 33 53, 83 1, 00 60, 53 1, 51 1-2, 1-3, 2-3
Гибкость поведения 55, 68 1, 36 52, 87 0, 93 56, 48 1, 24 1-2, 2-3
Сензитивность к себе 50, 94 1, 42 49, 42 1, 05 49, 95 1, 47
Спонтанность 49, 97 1, 58 46, 95 1, 18 54, 44 1, 69 1-2, 1-3, 2-3
Самоуважение 61, 97 2, 10 56, 34 1, 42 59, 33 2, 03 1-2, 2-3
Самопринятие 54, 84 1, 52 47, 70 1, 09 49, 94 1, 84 1-2, 1-3, 2-3
Представления о природе человека 47, 92 1, 42 48, 89 1, 15 54, 33 1, 54 1-3, 2-3
Синергия 54, 61 1, 65 53, 03 1, 18 54, 18 1, 76 1-2
Принятие агрессии 53, 55 1, 15 46, 44 1, 08 51, 33 1, 69 1-2, 2-3
Контактность 50, 12 1, 21 44, 43 0, 97 50, 53 1, 26 1-2, 2-3
Познавательные потребности 46, 85 1, 57 43, 38 1, 07 51, 76 1, 48 1-2, 1-3, 2-3
Креативность 47, 31 1, 48 40, 59 1, 05 53, 65 1, 52 1-2, 1-3, 2-3

людей. Студенты 2-го типа отличаются существенно большей самооценкой, симпатией к самому себе, одобрением себя в це­лом и в существенных частностях (шкала «аутосимпатия»), а так­же отсутствием склонности к самообвинению и рефлексии. Са­моотношение исследуемых 3-го типа в целом может быть охарактеризовано как наиболее объективное и самокритичное. При сравнении особенностей мотивационно-потребностной сферы (таблица 11) исследуемые, отнесенные к 1-му и 2-му ти­пам, отличались достоверно более низким уровнем потребности в достижениях и приверженностью мотивационной стратегии избегания неудачи, т. е. ориентацией на сохранение достигнуто­го, в том числе и отказом от самореализации ради сохранения

Таблица 9 Усредненные результаты по тесту УСК у описываемых типов личности

Шкалы УСК Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
Ио 4, 66 0, 18 4, 37 0, 13 4, 90 0, 20 2-3
Ид 5, 42 0, 19 5, 57 0, 14 5, 76 0, 19
Ин 4, 55 0, 18 4, 34 0, 14 4, 86 0, 19 2-3
Ис 4, 87 0, 17 5, 29 0, 13 5, 44 0, 22 1-2, 1-3
Ип 4, 61 0, 17 4, 26 0, 11 5, 01 0, 16 2-3
Им 6, 17 0, 17 6, 27 0, 11 6, 39 0, 16
Из 5, 55 0, 17 5, 66 0, 14 5, 58 0, 18

Таблица 10 Усредненные результаты по тесту ОСО у описываемых типов личности

Шкалы ОСО Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
Глобальное самоотношение 79, 52 1, 95 79, 97 1, 44 77, 54 2, 01
Самоуважение 65, 24 2, 56 62, 64 1, 91 62, 57 2, 58
Аутосимпатия 67, 65 2, 47 71, 99 1, 74 65, 17 2, 68 2-3
Ожидание полож. отнош. от других 55, 68 2, 60 62, 79 1, 91 60, 10 2, 63 1-2
Самоуверенность 70, 31 2, 30 67, 50 1, 79 68, 12 2, 41
Отношение других 51, 62 2, 40 60, 55 1, 74 56, 63 2, 53 1-2
Самоприятие 69, 70 2, 32 71, 77 1, 65 69, 50 2, 63
Саморуководство 58, 78 2, 04 61, 05 1, 62 57, 57 2, 41
Самообвинение 51, 15 2, 70 47, 28 1, 98 56, 11 2, 62 2-3
Самоинтерес 62, 96 2, 17 69, 26 1, 44 67, 42 1, 89 1-2
Самопонимание 61, 89 2, 40 59, 96 1, 82 58, 39 2, 51

сложившихся отношений с социальным окружением. Исследуе­мые 3-го типа, напротив, характеризуются самым высоким уров­нем притязаний, они в наибольшей степени ориентированы на достижение успеха, на развитие и преодоление противодейству­ющих факторов социальной среды.

Таблица 11 Усредненные результаты по тестам потребности в достижениях и мотивации достижения у описываемых типов личности

Показатели мотивации Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
Потребность в достижениях 6, 23 0, 17 6, 39 0, 13 6, 83 0, 8 1-3, 2-3
Мотивация достижения 54, 87 0, 99 50, 39 0, 74 58, 16 0, 98 1-2, 1-3, 2-3

Выделенные нами типы личности характеризовались и су­щественными различиями в выраженности целого ряда черт по тесту Р. Кеттелла (таблица 12), наглядно представленными также на рис.7. Отличительной особенностью 1-го типа явля­ется декларируемая независимость в поведении, упорство, не­которая агрессивность, властность и стремление к доминиро­ванию (Е+).2-й тип характеризуется буквальным пониманием общепринятых норм и правил, высокой нормативной обуслов­ленностью поведения, консервативностью, некритичным отно­шением к традиционным принципам. Устоявшиеся традиции, принципы и ценности являются для них абсолютными (G+, М–, Q1–). В общении они в большей степени ориентируются на нормы этикета, несколько искусственны, подчеркнуто вежливы и корректны, стремятся сдерживать эмоциональные проявле­ния (N+). Им также присущи повышенная тревожность, внут­ренняя напряженность, фрустрированность (О+, Q4+).3-му типу свойственны опора на собственные ценности, независимость суждений, низкая конформность (Q2+, SD–), некоторая отчужден­ность, ориентация на свой внутренний мир, высокий творческий потенциал и развитое воображение (А–, М+).

Таблица 12 Усредненные результаты по тесту Кеттелла у описываемых типов личности

Факторы Кеттела Типы личности Различия при р<0,05 в парах
1 2 3
М m М m М m
A 6, 33 0, 36 6, 47 0, 28 5, 17 0, 31 1-3, 2-3
B 5, 42 0, 25 5, 05 0, 21 5, 13 0, 32
C 6, 15 0, 34 5, 86 0, 22 5, 87 0, 29 1-2
E 5, 97 0, 33 5, 56 0, 23 5, 23 0, 29 1-2, 1-3
F 6, 03 0, 32 5, 66 0, 24 5, 67 0, 30
G 5, 36 0, 32 6, 31 0, 20 5, 17 0, 32 1-2, 2-3
H 6, 27 0, 37 5, 98 0, 26 5, 57 0, 27 1-3
I 5, 45 0, 29 5, 64 0, 20 5, 80 0, 28
L 5, 00 0, 40 5, 27 0, 26 4, 97 0, 30 2-3
M 5, 21 0, 37 4, 36 0, 25 6, 23 0, 32 1-2, 1-3, 2-3
N 5, 30 0, 39 5, 93 0, 23 5, 17 0, 29 1-2, 2-3
O 4, 79 0, 35 5, 14 0, 21 4, 83 0, 30 1-2, 2-3
Q1 5, 58 0, 38 4, 83 0, 25 6, 03 0, 36 1-2, 2-3
Q2 4, 82 0, 35 4, 76 0, 25 6, 20 0, 37 1-3, 2-3
Q3 5, 64 0, 30 6, 14 0, 20 5, 83 0, 30
Q4 4, 91 0, 37 5, 05 0, 24 4, 87 0, 27 1-2, 2-3
SD 5, 82 0, 33 6, 23 0, 27 5, 07 0, 34 1-3, 2-3

Таким образом, выделенные на основании особенностей це­лостной иерархии ценностных ориентации типы личности имеют очевидные различия по целому ряду психологических характе­ристик. Выявленные нами типологические особенности, прежде всего в уровнях осмысленности жизни, самоактуализации, интернальности и мотивации достижения, могут быть интерпретиро­ваны как различия в общем уровне развития системы ценност­ных ориентации у описанных типов личности. Тем самым особенности личностных типов, выделенных на основе домини­рования того или иного пласта ценностной системы, еще раз свидетельствуют об иерархическом характере ее уровневой структуры.

Рис.7. Усредненные профили по тесту Кеттелла описываемых типов личности.

В настоящем исследовании выделенные типы личности не обнаружили принципиальных различий по возрасту, полу, нали­чию семьи и детей, наличию дополнительных приработков, усло­виям проживания, профилю обучения и показателям успеваемо­сти. Состав описываемых групп студентов, имеющих общую социальную среду и одинаковый общественный статус, по всем социально-демографическим параметрам не имеет существен­ных особенностей. Это позволяет утверждать, что данная типо­логия, в отличие от приведенных ранее, базируется преимуще­ственно на различиях во внутренних установках и усвоенных ранее жизненных принципах и ценностях.

Описанные нами типы можно условно обозначить, соответ­ственно, как «адаптирующийся» (ориентирующийся на ценности выживания и самоутверждения), «идентифицирующийся» (конфор­мный, ориентирующийся на традиционные ценности и ценности значимых других) и «самоактуализирующийся» (автономный, ори­ентирующийся на ценности творчества и личностного роста). Можно предположить, что выделенные типы, различающиеся доминированием ценностей адаптации, социализации или индиви­дуализации в системе ценностных ориентации личности, сформи­рованы посредством действия соответствующих механизмов.

3.4. Основные механизмы и факторы развития системы ценностных ориентации личности

Ориентация на ту или иную группу ценностей, т. е. ее доми­нирование в индивидуальной ценностной системе, может быть обусловлено действием соответствующих психологических ме­ханизмов ее формирования, в наибольшей степени присущих данной стадии индивидуального развития. Из этого следует, что разные ценности могут иметь разное происхождение. Нами была поставлена задача установить зависимость между преимуще­ственным действием механизмов адаптации, идентификации и интернализации и значимостью конкретных ценностей в инди­видуальной иерархии и сгруппировать их по происхождению.

Как уже отмечалось, действие отдельных механизмов психо­логической адаптации, направленных на устранение тревоги и восстановление психического гомеостаза, авторами отечествен­ных версий теста MMPI, в частности Ф. Б. Березиным и Л. Н. Собчик, определялось по подъему профиля данного теста на той или иной его базовой шкале [39, 231]. Нами для диагностики в описанной группе исследуемых степени выраженности пси­хологических особенностей при действии различных механиз­мов интрапсихической адаптации использовался разработан­ный В. П. Зайцевым тест СМОЛ, представляющий собой отечественную версию формы Mini-Mult теста MMPI [94].

Ранее в исследованиях ряда отечественных и зарубежных авторов, как правило, не обнаруживались высокие корреляции между рангом значимости большинства терминальных и инстру­ментальных ценностей и показателями по тесту MMPI. В нашем исследовании сила связи между этими параметрами также была умеренно выраженной (таблица 13). Однако выявленные зави­симости носили устойчивый и достоверный характер: р<0,05 при г> 0,10; р<0,01 при г> 0,13 и р<0,001 при г> 0, 17. Поскольку ранги значимости ценностей представляют собой обратное значение, на их положительную взаимосвязь с исследуемыми параметра­ми указывает отрицательный коэффициент корреляции.

Таблица 13 Корреляции между рангами значимости терминальных и инструментальных ценностей и показателями по тесту СМОЛ

Ценности Шкалы СМОЛ
1 2 3 4 6 7 8 9
Активная деятельная жизнь - 0, 12 0, 11 - 0, 12 0, 13 - -
Интересная работа 0, 10 - - 0, 13 0, 10 0, 13 0, 14 0, 12
Продуктивная жизнь - - - - 0, 11 - - 0, 10
Развитие - 0, 12 0, 12 - 0, 12 - - -
Развлечения - -0, 15 -0, 10 -0, 14 - - -0, 12 -
Свобода - - - - - - - -0, 21
Счастливая семейная жизнь - - - - - - 0, 12
Счастье других - - - - - -0, 14 - -
Творчество - - - - - - -0, 15
Воспитанность - - - - 0, 13 - - -
Независимость - - 0, 10 - - - -0, 10
Непримиримость к недостаткам - -0, 11 - - -0, 13 - -
Образованность - 0, 10 - 0, 12 0, 13 0, 13 0, 11 -
Рационализм - - - - - - 0, 11
Терпимость - - -0, 11 - - -0, 13 - -
Чуткость -0, 11 - -0, 11 - - -0, 12 -
Эффективность в делах - - 0, 12 - 0, 10 - -

Подъем профиля по первой шкале (ипохондрические тен­денции) отражает, по мнению Ф. Б. Березина, действие механиз­ма «соматизации тревоги», т. е. «своеобразного ухода в болезнь», убеждение в наличии которой является основанием для снятия с себя ответственности [39]. В исследуемой группе заострение ипохондрических черт достоверно коррелирует с падением зна­чимости интереса к работе, профессиональной или учебной де­ятельности, а также с повышением значимости чуткости, нося­щей в данном случае, вероятно, эгоцентрический характер.

Пик на второй шкале, характеризующийся заострением деп­рессивных черт, соответствует действию механизма «обесцени­вания исходных потребностей». Отказ от реализации актуальных потребностей является отражением защитной «стоп-реакций» на стрессовую ситуацию, дающей возможность ее детально проана­лизировать и выработать новую стратегию поведения. Такой отказ от самореализации, подавляющий эгоцентрические потреб­ности, выравнивает баланс между противоречивыми эгоцентри­ческими и альтруистическими тенденциями, снижая тем самым риск возникновения конфликта со средой [39]. В нашем иссле­довании рост депрессивных тенденций сопровождается снижени­ем ценности активной, деятельной и эмоционально насыщенной жизни, самосовершенствования и личностного развития, образо­ванности и широты знаний. При этом характерным проявлением становится увеличение значимости как развлечений и отсутствия обязанностей, так и непримиримости к недостаткам в себе.

При заострении демонстративных черт (подъем профиля на третьей шкале), отражающем действие механизма «вытеснения», отмечаются подобные же особенности ценностной иерархии (за исключением непримиримости к себе), кроме того, такие ис­следуемые декларируют высокую значимость для них чуткости и терпимости. По словам Ф. Б. Березина, содержанием данного механизма является вытеснение из сознания любой негативной информации, которая наносит урон субъективному образу соб­ственного «Я».

Выраженность проявлений асоциальной психопатии (четвер­тая шкала теста) соответствует механизму «реализации эмоци­ональной напряженности в непосредственном поведении». Адап­тация в данном случае осуществляется отреагированием вовне и направлена прежде всего на непосредственное окружение [39]. Заострение указанных черт в нашем исследовании сопряжено со снижением значимости образования, потерей интереса к ра­боте или учебе, ее эффективности, а также с тягой к развлечени­ям и необременительному времяпровождению.

Доминирование паранойяльных черт (пик на шестой шкале) отражает активность механизма «концептуализации в форме вто­ричного контроля эмоций». Неудовлетворение потребности в достижении успеха обусловливает разработку концепции, которая призвана сохранить приемлемое для индивида представле­ние о собственной личности. Формируемые ригидные концеп­ции связаны с областью межличностных отношений и характе­ризуются экстрапунитивностью [39, 231]. При акцентировании паранойяльных черт характера одновременно снижаются ранги значимости ценностей активной, деятельной и продуктивной жизни, работы или учебы, развития, воспитанности, образованно­сти. Более высокое место в иерархии занимает непримиримость к себе и другим.

Действие механизма, связанного с подъемом профиля на седьмой шкале теста (психастения), Ф. Б. Березин называет «фик­сацией тревоги и формированием ограничительного поведения». В данном случае адаптация характеризуется «слабостью вытес­нения», фиксацией на отрицательных стимулах и защитным сни­жением активности и притязаний. В нашем исследовании рост психастенических черт наряду с падением ранга значимости ценностей активной деятельной жизни, интересной работы, про­дуктивности в работе или учебе связан также с повышением значимости счастья других, чуткости, терпимости к взглядам, мне­ниям и ошибкам окружающих.

Заострение шизоидных особенностей (пик на восьмой шкале), которое, по словам Л. Н. Собчик, отражает действие механизма «ин­теллектуализации», проявляющееся уходом в мир умозритель­ных построений, абстракций или фантазий [231], в исследуемой группе сопровождается снижением ценности работы и образо­вания, а также повышением интереса к развлечениям. В целом данный механизм является наименее специфическим примени­тельно к формированию ценностной системы.

Пик на девятой шкале, связанный с заострением гипертимных черт, соответствует действию механизма «отрицания». Он реализуется как путем отрицания вызывающих тревогу стиму­лов, так и путем отрицания самой тревоги, что обеспечивает от­носительную независимость от изменения ситуации. Такие осо­бенности, по мнению Ф. Б. Березина, могут способствовать быстрой перестройке жизненного стереотипа и уменьшать воз­действие адаптационного утомления. Усиление гипоманиакальных тенденций имеет наибольшие отличия от остальных типов реагирования и в наибольшей степени коррелирует с повыше­нием ранга ценностей свободы и независимости, творчества, а также со снижением значимости рационализма и обдуманнос­ти решений, семейной жизни, работы и продуктивности.

Обращает на себя внимание то, что, несмотря на определен­ные различия, большинство механизмов психологической адап­тации имеют общие проявления. Это подтверждается также и тем, что при сравнении групповых иерархий терминальных и ин­струментальных ценностей исследуемых с «гиперстеническим» (пики на 4, 6 и 9 шкалах) и «гипостеническим» (пики на 1, 2, 7 и 8 шкалах) типами реагирования нами не было выявлено никаких значимых различий. Кроме того, исследуемые, демонстрирующие проявления дезадаптации, т. е. повышение профиля более 70 Т-баллов по любой из шкал (за исключением гипомании), по срав­нению с остальными одинаково характеризуются достоверно более низким (при р<0,05) рангом значимости работы или уче­бы, активной жизни, эффективности в делах, а также значительно большей значимостью развлечений.

По нашему мнению, это объясняется общими закономернос­тями действия различных механизмов адаптации на мотивационно-потребностную сферу личности (таблица 14). Механизмы интрапсихической адаптации, которые направлены на измене­ние собственных установок ради приспособления к среде, про­являются выбором стратегии избегания неудачи и ограничени­ем собственных потребностей, независимо от того, какому (сильному или слабому) типу реагирования они соответствуют. Полученные нами результаты подтверждаются также аналогич­ным универсальным действием адаптационных механизмов на различные показатели осмысленности жизни, описанным также и Д. А. Леонтьевым, по данным которого результаты теста СЖО отрицательно коррелируют с подъемом профиля MMPI [150].

Таблица 14 Корреляции между показателями мотивации и результатами по тесту СМОЛ

Показатели мотивации Шкалы СМОЛ
1 2 3 4 6 7 8 9
Мотивация достижения - -0, 19 -0, 12 -0, 17 -0, 19 -0, 12 -0, 12 -0, 10
Потребность в достижениях -0, 14 -0, 45 -0, 27 -0, 25 -0, 20 -0, 36 -0, 19 -

Таким образом, действие различных адаптационных механиз­мов взаимосвязано с изменением ранга значимости ряда тер­минальных и инструментальных ценностей. При этом значимость высших морально-этических ценностей, таких как честность, ши­рота взглядов, смелость, любовь, дружба и т.д., в исследуемой группе практически не зависит от выраженности изучаемых пси­хологических особенностей. Описанное нами изменение систе­мы ценностных ориентации, и прежде всего снижение ранга зна­чимости ценностей профессиональной самореализации при повышении потребности в развлечениях, является, по существу, явным проявлением «экзистенциальной фрустрации» (в терми­нологии В. Франкла), что еще раз свидетельствуете «защитном» характере происхождения таких ценностей.

Для изучения особенностей иерархии ценностей при преоб­ладании в ее формировании механизмов идентификации или интернализации мы использовали данные по шкале «поддерж­ки» самоактуализационного теста (САТ) [79]. Данная шкала, вклю­чающая 90 из 126 вопросов теста, основана на концепции Д. Рисмена о преобладании внутренней либо внешней «поддержки» ценностных ориентации личности. Дж. Роттер, проводя границы между своей типологией (интернальность-экстернальность) и типологией Д. Рисмена, указывает, что последняя основана на «локусе ценностей» у людей — заложены ли они (ценности) в самом индивиде или принадлежат другим. Поведение людей, «ориентированных на себя», регулируется внутренними интернализованными ценностями, а людей, «ориентированных на других», — ценностями, внешними по отношению к ним и усвоенными посредством идентификации [175]. Необходимо отметить, что ори­ентация на себя или других в данном случае не имеет ничего об­щего с эгоцентрическими или альтруистическими тенденциями, так как говорит не о соответствующей направленности, а о происхож­дении ценностей.

На основании тестовых результатов по шкале «поддержки» САТ у 34,6% исследуемых было диагностировано преобладание в формировании системы ценностных ориентации механизма интернализации, а у 22,3% — механизма идентификации; 43,1% исследуемых были отнесены к промежуточному типу. Для со­держательного описания указанных механизмов, по сравнению с адаптационными механизмами имеющих до настоящего вре­мени неодинаковую интерпретацию, нами использовались результаты сравнительной характеристики соответствующих типов исследуемых — «ориентированных на себя» и «ориентированных на других» по ряду параметров мотивационно-потребностной и смысловой сферы, а также по некоторым другим личностным особенностям.

По тесту потребности в достижениях Ю. М. Орлова «ориен­тированные на других», т. е. исследуемые с доминированием механизма идентификации, имеют достоверно меньшую внутрен­нюю потребность в достижениях, чем «ориентированные на себя» (преобладание механизма интернализации). Аналогичные раз­личия по тесту мотивации достижения обнаруживаются и в об­щей мотивационной стратегии: первым в большей степени свой­ственна мотивация избегания неудачи, вторым — мотивация достижения успеха (таблица 15). При этом уровень мотивации достижения успеха находится в достаточно тесной взаимосвязи со степенью «внутренней поддержки» ценностей (г=0,41 при р<0,001).

Таблица 15 Усредненные результаты по тестам мотивации достижения и потребности в достижениях в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Показатели мотивации 1 2 t P
М m М m
Мотивация достижения 46,95 1,24 57,66 0,82 -7,52 0,000
Потребность в достижениях 6,01 0,22 6,78 0,14 -3,01 0,003

Потребность в достижениях в той ли иной деятельности связа­на с принятием на себя ответственности за ее результаты. Вполне закономерно, что степень «внутренней поддержки» ценностей име­ет хотя и умеренную, но устойчивую (при р<0,01) взаимосвязь с уровнем общей интернальности, интернальности в области до­стижений, а также интернальности в сфере межличностных и про­изводственных отношений (г=0, 15-0,21). «Ориентированные на себя» характеризуются достоверно большими показателями ин­тернальности по большинству шкал опросника УСК (таблица 16). Они в большей степени, чем «ориентированные на другого», готовы к принятию на себя ответственности за свое положение, отношения с окружающими, результаты деятельности, достиже­ния и неудачи.

Таблица 16 Усредненные результаты по тесту УСК в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Шкалы УСК 1 1 t Р
М m М m
Ио 3, 94 0, 21 4, 90 0, 15 -3, 73 0, 000
Ид 4, 87 0, 23 6, 01 0, 16 -4, 12 0, 000
Ин 4, 26 0, 23 4, 46 0, 17 -0, 73 0, 467
Ис 4, 99 0, 22 5, 37 0, 17 -1, 40 0, 163
Ип 4, 10 0, 19 4, 70 0, 15 -2, 50 0, 013
Им 5, 95 0, 18 6, 58 0, 15 -2, 63 0, 009
Из 5, 41 0, 22 5, 64 0, 17 -0, 85 0, 397

В нашем исследовании степень «внутренней поддержки» ценностей находится также в достаточно тесной взаимосвязи с показателями осмысленности жизни (г=0,22-0,33 при р<0,001). Исследуемые, характеризующиеся преобладанием описываемых механизмов, обнаружили существенные различия в показателях осмысленности жизни по всем шкалам теста СЖО (таблица 17). Исследуемые с преобладанием действия механизма интерна­лизации отличаются большей общей осмысленностью жизни, целеустремленностью, верой в свои планы и их осуществление. Их сегодняшняя жизнь характеризуется большей эмоциональной насыщенностью, значимостью и наполненностью смыслом. Им свойственны также большая удовлетворенность самореализацией, положительная оценка пройденного отрезка жизни, ее продук­тивности и осмысленности. Такие исследуемые в большей сте­пени осознают себя личностью, обладающей достаточной сво­бодой выбора, чтобы построить жизнь в соответствии со своими целями и собственными ценностями.

Преобладание в формировании системы ценностей меха­низмов интернализации или идентификации сопровождается

Таблица 17 Усредненные результаты по тесту СЖО в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Шкалы СЖО 1 1 t Р
M m М m
Общий результат 91, 22 2, 14 105, 6 1, 38 -5, 96 0, 000
Цель 27, 95 0, 89 31, 99 0, 51 -4, 22 0, 000
Процесс 27, 28 0, 81 32, 48 0, 46 -6, 00 0, 000
Результат 22, 41 0, 66 26, 45 0, 38 -5, 68 0, 000
ЛК—Я 22, 79 0, 61 26, 18 0, 46 -4, 51 0, 000
ЛК — Жизнь 26, 83 0, 78 31, 97 0, 55 -5, 51 0, 000

также различиями по тесту Кеттелла (таблица 18), наглядно пред­ставленными на рисунке 8. Исследуемые с преобладанием дей­ствия механизма интернализации характеризуются смелостью, предприимчивостью, активностью, энергичностью. Они более об­щительны, открыты, непосредственны и непринужденны, есте­ственны в общении. Им свойственны эмоциональность, жизне­радостность, оптимистичность; они в большей степени живут сегодняшним днем (факторы H+, A+, F+, O- и N-). В то же время, эти «ориентированные на себя» исследуемые отличаются дос­таточно высоким уровнем эмоциональной устойчивости, сдер­жанности, зрелости, уравновешенности, уверенности в своих си­лах. Они более постоянны в своих планах и интересах, реалистичны, хорошо осознают требования действительности, не скрывают от себя собственных недостатков (С+ и Q4-). Иссле­дуемым этой группы свойственны потребность в доминирова­нии, свободное отношение к общепринятым этическим нормам и ценностям, неприятие запретов и ограничений, независимость и самоуверенность (Е+ и G-). Для «ориентированных на себя» характерно стремление к получению новой информации по раз­личным областям знания, склонность к экспериментированию, они не доверяют авторитетам, спокойно воспринимают неустоявши­еся взгляды и новые идеи, отличаются критичностью мышления, терпимостью к противоречиям и неясностям (Q1 +).

Таблица 18 Усредненные результаты по тесту Кеттелла в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Факторы Кеттела 1 1 t Р
M m М m
A 5, 11 0, 36 6, 84 0, 29 -3, 76 0, 000
B 4, 85 0, 34 5, 18 0, 21 -0, 88 0, 384
C 4, 96 0, 32 6, 57 0, 25 -3, 98 0, 000
E 4, 52 0, 26 6, 41 0, 25 -5, 06 0, 000
F 4, 78 0, 32 6, 64 0, 22 -4, 89 0, 000
G 6, 56 0, 31 5, 02 0, 30 3, 34 0, 001
H 4, 74 0, 27 6, 91 0, 27 -5, 36 0, 000
I 5, 59 0, 31 5, 52 0, 22 0, 19 0, 851
L 5, 59 0, 44 4, 91 0, 31 1, 31 0, 196
M 4, 59 0, 33 5, 50 0, 36 -1, 71 0, 091
N 6, 81 0, 32 4, 39 0, 26 5, 74 0, 000
O 5, 89 0, 31 4, 36 0, 25 3, 75 0, 000
Q1 3, 89 0, 33 6, 30 0, 29 -5, 35 0, 000
Q2 5, 89 0, 36 4, 75 0, 31 2, 36 0, 021
Q3 5, 78 0, 40 6, 02 0, 24 -0, 56 0, 580
Q4 5, 93 0, 37 4, 39 0, 26 3, 48 0, 001
SD 5, 00 0, 37 6, 37 0, 30 -2, 86 0, 006

У исследуемых с преобладанием механизма идентификации, напротив, ведущими чертами являются консерватизм, норматив­ная обусловленность поведения, некритичное отношение к тради­ционным принципам, конформность, настороженное отношение ко всему новому. Устоявшиеся традиции, принципы и ценности яв­ляются для них абсолютными. Они склонны больше полагаться на мнение окружающих, старших по возрасту, чем на свое соб­ственное (Q1-, G+ и Е-). В общении они в большей степени ориентируются на нормы этикета, несколько искусственны, под­черкнуто вежливы и корректны, стремятся сдерживать эмоциональные проявления (N+). Для таких «ориентированных на дру­гих» исследуемых характерна большая тревожность, внутренняя напряженность, фрустрированность, раздражительность, нетерпе­ливость. Они отличаются нерешительностью, неуверенностью в себе, озабоченностью, склонностью к самоупрекам, недооценке своих способностей и компетентности, пессимистичностью (Q4+, O+, H-, F- и С-)

Рис.8. Усредненные профили по тесту Кеттелла исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2).

Собственно системы ценностных ориентации личности, име­ющие преимущественно внутреннюю или внешнюю «поддерж­ку», обнаруживают явные различия по тесту М. Рокича (таблицы 19—20). «Ориентированные на себя» ставят достоверно выше такие ценности, как активная деятельная жизнь, свобода и твор­чество, независимость, образованность, смелость в отстаивании своего мнения и широта взглядов. В иерархии ценностей «ори­ентированных на других» более высокое место занимают обще­ственное признание, счастливая семейная жизнь, исполнитель­ность, аккуратность. Степень «внутренней поддержки» ценностей обнаруживает достоверную взаимосвязь (при р<0,05) с принятием ценностей, значимых для «ориентированных на себя». Зна­чимость ценностей, в большей степени присущих «ориентиро­ванным на других», а также таких, как материально обеспеченная жизнь, воспитанность, непримиримость к недостаткам в себе и других, напротив, находится в обратной корреляционной зависи­мости со степенью «внутренней поддержки» ценностей.

Таблица 19 Усредненные ранги значимости терминальных ценностей в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Ценности 1 2 t р
M m М m
Активная деятельная жизнь 11, 35 0, 68 8, 32 0, 40 4, 07 0, 000
Жизненная мудрость 10, 06 0, 55 9, 70 0, 40 0, 54 0, 589
Здоровье 4, 36 0, 43 4, 89 0, 41 -0, 87 0, 386
Интересная работа 8, 46 0, 44 8, 03 0, 38 0, 74 0, 459
Красота природы и искусства 13, 00 0, 48 12, 42 0, 44 0, 88 0, 382
Любовь 6, 03 0, 53 5, 36 0, 39 1, 04 0, 299
Материально обеспеченная жизнь 7, 14 0, 57 8, 19 0, 49 -1, 38 0, 169
Наличие хороших и верных друзей 5, 81 0, 44 6, 29 0, 41 -0, 78 0, 436
Общественное признание 11, 04 0, 52 12, 43 0, 39 -2, 17 0, 031
Познание 10, 65 0, 51 11, 25 0, 38 -0, 96 0, 337
Продуктивная жизнь 11, 76 0, 41 11, 23 0, 41 0, 88 0, 382
Развитие 10, 53 0, 51 9, 86 0, 39 1, 05 0, 297
Развлечения 12, 97 0, 51 13, 42 0, 38 -0, 71 0, 479
Свобода 9, 55 0, 51 7, 56 0, 42 3, 03 0, 003
Счастливая семейная жизнь 6, 44 0, 58 7, 99 0, 47 -2, 09 0, 038
Счастье других 12, 42 0, 47 13, 56 0, 38 -1, 89 0, 060
Творчество 13, 42 0, 47 11, 86 0, 44 2, 35 0, 020
Уверенность в себе 6, 86 0, 51 7, 57 0, 43 -1, 07 0, 288

Таблица 20 Усредненные ранги значимости инструментальных ценностей в группах исследуемых с преобладанием действия механизмов идентификации (1) и интернализации (2)

Ценности 1 2 t Р
М m М m
Аккуратность, чистоплотность 7, 63 0, 56 9, 75 0, 44 -3, 00 0, 003
Воспитанность 5, 44 0, 51 6, 65 0, 45 -1, 75 0, 081
Высокие запросы 14, 13 0, 55 14, 43 0, 39 -0, 46 0, 646
Жизнерадостность 7, 64 0, 59 7, 17 0, 44 0, 65 0, 516
Исполнительность 9, 79 0, 52 12, 02 0, 43 -3, 29 0, 001
Независимость 9, 05 0, 55 6, 34 0, 42 3, 96 0, 000
Непримиримость к недостаткам 13, 64 0, 52 14, 78 0, 39 -1, 77 0, 078
Образованность 6, 99 0, 55 5, 48 0, 41 2, 25 0, 026
Ответственность 7, 35 0, 51 7, 81 0, 40 -0, 73 0, 468
Рационализм 12, 23 0, 50 12, 22 0, 38 0, 02 0, 980
Самоконтроль 7, 87 0, 45 8, 39 0, 39 -0, 87 0, 388
Смелость в отстаивании своего мнения 11, 31 0, 52 9, 22 0, 43 3, 11 0, 002
Твердая воля 9, 74 0, 50 9, 01 0, 39 1, 17 0, 242
Терпимость 9, 17 0, 53 9, 79 0, 45 -0, 90 0, 369
Честность 7, 40 0, 58 8, 18 0, 45 -1, 08 0, 281
Чуткость 9, 64 0, 54 9, 94 0, 45 -0, 42 0, 673
Широта взглядов 10, 68 0, 56 8, 47 0, 45 3, 07 0, 002
Эффективность в делах 10, 90 0, 46 10, 94 0, 42 -0, 07 0, 947

Таким образом, исследуемые с преобладанием действия механизмов интернализации либо идентификации характеризу­ются существенными различиями во многих сферах. Различия систем ценностных ориентации, имеющих преимущественно внут­реннее или внешнее происхождение, определяются особеннос­тями их формирования. Система ценностей «ориентированной на себя» личности сформирована посредством механизма ин­тернализации и обладает достаточной устойчивостью и внутренней непротиворечивостью. Ценности личности, «ориентиро­ванной на других», усваиваются в процессе идентификации с окружающими и, соответственно, являются более изменчивыми. Степень независимости ценностей, тесно связанная со степе­нью осознания ответственности за свои действия, определяет уровень осознания человеком смысла своей жизни, осмыслен­ности своего прошлого, настоящего и будущего, т. е. процесс осознания смысла собственной жизни во многом определяется процессом принятия на себя ответственности за то, как жизнь складывается. Это связано с тем, что субъективное пережива­ние человеком наличия смысла жизни, являющееся показателем самоактуализирующей личности, обусловлено, прежде всего, осоз­нанием им ответственности за результаты своей деятельности. Особенности системы личностных смыслов, осознаваемую часть которой составляют собственно ценностные ориентации, опре­деляют, в свою очередь, различия в направленности личности и своеобразии черт характера.

В целом, на основании проведенного нами исследования можно выделить группы ценностей, своей значимостью обязан­ных действию описанных механизмов адаптации, идентификации и интернализации. К низшему «пласту» ценностной системы, сформированному адаптационными механизмами, можно отнес­ти такие ценности, как развлечения и «свобода от». Преимуще­ственно посредством идентификации формируется уровень цен­ностей семейной жизни, карьеры и общественного признания, исполнительности, воспитанности, аккуратности и т.п. Высший уровень ценностной системы, образованный в результате интер­нализации, включает такие ценности, как творчество, активная деятельная жизнь, «свобода для», широта взглядов, образован­ность. Проблема выбора доминирующего механизма формиро­вания системы ценностных ориентации личности, определяюще­го место соответствующего «пласта» в индивидуальной иерархии, может быть рассмотрена в контексте действия тех или иных фак­торов процесса ценностного развития.

Значимость различных ценностей в индивидуальной иерар­хии может быть обусловлена целым рядом психологических осо­бенностей и личностных характеристик. Как уже отмечалось, на формирование системы ценностных ориентации личности ока­зывает влияние совокупность как внешних, социально-психологических факторов, так и факторов внутренних, т. е. ин­дивидуально-психологических параметров. В настоящем исследовании мы рассматривали взаимосвязь особенностей иерархической организации ценностной системы и выраженно­сти прежде всего тех внутренних факторов, которые могут быть активизированы или оптимизированы в процессе целенаправ­ленного психологического воздействия.

Очевидно, показатели действия различных психологических механизмов и степени выраженности факторов формирования ценностной системы взаимосвязаны и взаимообусловлены. В этой связи проводимое нами в данной работе выделение и разграничение соответствующих факторов и механизмов явля­ется достаточно условным. Методологической основой такого разделения в проведенном нами экспериментальном исследо­вании послужили положения В. М. Мельникова и Л. П. Ямпольского о диагностике типов и диагностике черт [167]. Показатели по таким тестам, как MMPI и САТ, которые представляют собой скорее «опросники типов» и позволяют оценить тенденцию из­менения психического состояния, т. е. способ, тип поведения, ин­терпретируются их авторами как проявления действия механиз­мов развития ценностной системы. Результаты по тестам Кеттелла, СЖО, УСК и ОСО, которые представляют собой скорее «опросники черт» и отражают относительно устойчивые личнос­тные характеристики, мы оценивали как выраженность внутрен­них факторов формирования системы ценностных ориентации.

Одним из важнейших факторов, определяющих особенности организации ценностной системы, является уровень осмыслен­ности жизни. В ходе настоящего исследования различные пока­затели осмысленности жизни обнаружили достаточно прочную взаимосвязь с рангами значимости целого ряда терминальных и инструментальных ценностей (таблица 21). О прямой зависи­мости исследуемых параметров с ранговой значимостью тех или иных ценностей свидетельствует отрицательный коэффициент корреляции. Здесь и далее, если это не оговаривается специ­ально, р<0,05 при г> 0,10; р<0,01 при г> 0,13 и р<0,001 при г> 0,17.

Таблица 21 Корреляции между рангами значимости терминальных и инструментальных ценностей и показателями по тесту СЖО

Ценности Шкалы СЖО
Общая Ц П Р ЛК-Я ЛК-Ж
Активная деятельная жизнь -0, 21 -0, 13 -, 26 -0, 20 -0, 17 -0, 19
Материально обеспеченная жизнь - - 0, 12 - - -
Общественное признание 0, 11 - 0, 14 0, 10 - 0, 12
Развитие - - -0, 11 - - -
Развлечения 0, 18 0, 15 0, 20 0, 12 0, 16 0, 13
Аккуратность, чистоплотность - - - 0, 10
Жизнерадостность - - -0, 15 -0, 11 - -
Исполнительность 0, 10 - 0, 14 0, 10 - -
Непримиримость к недостаткам - - - 0, 12 - -
Образованность - -0, 12 - - - -
Ответственность - - - - -0, 13 -
Рационализм - - 0, 11 - - -
Смелость в отстаивании своего мнения - - - - - -0, 10
Терпимость - - - - 0, 14 0, 11

Как следует из приведенных результатов, уровень осмыслен­ности жизни, в том числе осмысленности жизненных целей, на­сыщенности сегодняшней жизни и удовлетворенности саморе­ализацией, находится в положительной взаимосвязи со значимостью ценностей, которые свойственны самоактуализи­рующейся личности и которые можно отнести к высшему уров­ню ценностной системы, —активной деятельной жизнью, разви­тием, ответственностью, образованностью и т.п. Значимость «ценностей регресса» — развлечений, материально обеспечен­ной жизни, общественного признания — сопряжена с общим низким уровнем осмысленности жизни исследуемых. Приведен­ные различия сопровождаются выбором различных механизмов формирования системы ценностных ориентации личности: об­щий показатель осмысленности жизни положительно коррелирует с результатами по шкале «поддержки» САТ, отражающей действие механизма интернализации (г=0,33 при р<0,001), и от­рицательно — с показателями большинства шкал MMPI, подъем профиля по которым соответствует действию адаптационных защитных механизмов(г=–0,15 — 0,50 при р<0,01). Осмысленность жизни, таким образом, в противоположность «экзистенциально­му вакууму» является фактором развития гармоничной и психи­чески здоровой личности, основой ее целенаправленности, усло­вием адекватной реализации ценностной системой ее целеполагающих функций.

Уровень принятия на себя ответственности за те или иные события, являющийся одной из важнейших характеристик само­актуализирующейся личности, также достаточно тесно взаимо­связан со значимостью ряда ценностей в индивидуальной иерар­хии (таблица 22). Интернальный локус субъективного контроля сопровождается более высокой значимостью ценностей личнос­тной самореализации — активной и продуктивной жизни, позна­ния и творчества. Экстернальному локусу контроля отчетливо соответствует предпочтение «низших ценностей» — развлече­ний и материально обеспеченной жизни. Вполне закономерно, что степень интернальности исследуемых отрицательно корре­лирует также с ориентацией на социально одобряемые ценнос­ти, усвоенные посредством идентификации: дружеские взаимо­отношения, аккуратность, воспитанность, исполнительность. Описанные закономерности подтверждаются тем, что интернальному локусу контроля в большей степени соответствует действие механизма интернализации, а экстернальному —идентификации: общий уровень субъективного контроля находится в прямой за­висимости с уровнем внутренней «поддержки» ценностей (г=0,21 при р<0,001). Действию различных адаптационных механизмов соответствует скорее экстернальный локус контроля (г=–0,13 — 0,37 при р<0,01).

Позитивное самоотношение, по мнению многих представи­телей гуманистической психологии, является необходимым ус­ловием профессиональной и личностной самореализации. В нашем исследовании особенности самоотношения также яв­ляются важным фактором, определяющим специфику формиро­вания системы ценностных ориентации (таблица 23). Высокий уровень самоуважения (I), аутосимпатии (II), ожидания положи­тельного отношения от других (III) и самоуверенности (IV) соот-

Таблица 22 Корреляции между рангами значимости терминальных и инструментальных ценностей и показателями по тесту УСК

Ценности Шкалы УСК
Ио Ид Ин Ис Ип Им Из
Активная деятельная жизнь -0, 22 -0, 16 -0, 21 -0, 13 -0, 12 -0, 17 -
Жизненная мудрость - -0, 11 -0, 12 - - -
Здоровье - - - - - - -0, 10
Красота природы и искусства - 0, 10 - - - - -
Материально обеспеченная жизнь 0, 13 - 0, 11 0, 15 0, 13 - -
Наличие хороших и верных друзей 0, 13 0, 16 - 0, 11 - - -
Общественное признание - - 0, 10 - - -
Познание -0, 14 -0, 10 -0, 13 -0, 10 - - -
Продуктивная жизнь -0, 18 -0, 15 -0, 12 -0, 11 -0, 10 - -
Развитие - - - - - - 0, 14
Развлечения 0, 21 0, 21 0, 11 0, 16 0, 14 0, 11
Свобода - - - 0, 10 - - -
Счастливая семейная жизнь - - - -0, 15 0, 11 - -
Творчество -0, 11 - - - -0, 21 - -
Аккуратность, чистоплотность 0, 15 - 0, 10 - 0, 18 - -
Воспитанность 0, 11 - - - 0, 16 - -
Исполнительность - - - - 0, 12 0, 12 -
Независимость - - - 0, 11 - - -
Непримиримость к недостаткам 0, 10 - - - - - -
Образованность - - - - -0, 13
Самоконтроль - - -0, 11 - - - -
Смелость в отстаивании своего мнения - - - - - -0, 11 -
Твердая воля -0, 13 -0, 11 -0, 13 -0, 15 - -
Честность - - - -0, 11 - - -
Эффективность в делах -0, 12 - -0, 10 - -0, 15 - -

ветствует высокой значимости активной, деятельной и продук­тивной жизни, а также образованности; низкий уровень — высо­кой значимости развлечений и нетерпимости. Наличие позитив­ной или негативной «Я-концепции» является одним из наиболее важных факторов, определяющих выбор механизма формирова­ния ценностной системы: общее позитивное самоотношение (5) находится в прямой зависимости от степени внутренней «под­держки» ценностей, отражающей действие механизма интернализации (г=0,41 при р<0,001), и в обратной — с показателями по большинству шкал MMPI, соответствующих действию различ­ных адаптационных механизмов (г=–0,16 — 0,50 при р<0,01).

Таблица 23 Корреляции между рангами значимости терминальных и инструментальных ценностей и показателями по тесту ОСО

Ценности Шкалы ОСО
S I II III IV
Активная деятельная жизнь -0, 11 - - - -0, 10
Здоровье - - -0, 10 - -
Красота природы и искусства 0, 11 - 0, 10 - -
Наличие хороших и верных друзей - 0, 10 - -
Продуктивная жизнь -0, 13 -0, 18 - - -0, 12
Развлечения 0, 10 0, 10 - 0, 13 0, 17
Счастливая семейная жизнь - - - -0, 18 -
Исполнительность - - 0, 10 0, 10 -
Непримиримость к недостаткам 0, 15 - 0, 17 0, 11 0, 12
Образованность -0, 12 - -0, 14 - -
Рационализм - -0, 13 - 0, 15 -
Твердая воля - - 0, 11 0, 11 -
Честность - - -0, 15 -
Чуткость - - - -0, 14 -

В ходе настоящего исследования нами изучалось также вли­яние на выбор механизмов и результат процесса формирования ценностных ориентации степени выраженности ряда характеро­логических черт по тесту Кеттелла, отражающих особенности индивидуальной реакции на фрустрацию. Для этого на основе базовых факторов теста Кеттелла вычислялись 4 вторичных фак­тора: тревожность — приспособленность (F1), социальная экстра- и интраверсия (F2), рациональность — эмоциональность (F3), не­зависимость — покорность (F4). Полученные нами показатели интерпретировались по Ф. Б. Березину, по мнению которого на характер процессов личностной динамики большее влияние, чем основные факторы теста Кеттелла, оказывает ряд их соотноше­ний, таких как: отношение фрустрационной напряженности к по­казателю устойчивости интеграции поведения (соотнесенная фрустрационная напряженность — Q4/C); отношение суммарной фрустрационной напряженности к порогу фрустрации (фрустра­ционная интолерантность — Q4/F3); разность между уровнем тре­воги и эмоционального напряжения и уровнем порога фрустра­ции (реализованная лабильность — F1– F3) [39, 97—117].

Достоверные взаимосвязи указанных факторов с рангом значимости терминальных и инструментальных ценностей при­ведены в таблице 24. Здесь и далее р<0,05 при г> 0,18; р<0,01 при г> 0,23 и р<0,001 при г> 0,31.

Наибольшее число значимых корреляций с ценностными рангами обнаруживает фактор F4 — независимость, смелость, инициативность. Высокий уровень выраженности этих черт, оп­ределяющий способность к ассертивному поведению, сопряжен с высокой значимостью творчества, развития и личностной сво­боды; низкий — со значимостью материального благополучия и общественного признания, а также со значимостью «ценностей социализации»: семейной жизни, дружбы, аккуратности и испол­нительности. Из остальных приведенных факторов в наиболь­шей степени взаимосвязаны с «высшими» ценностями следую­щие черты: устойчивость интеграции поведения (С), социальная экстраверсия (F2) и рациональность (F3); с «низшими» ценностя­ми — фрустрационная напряженность (Q4), соотнесенная фруст­рационная напряженность (Q4/C), фрустрационная интолерантность (Q4/F3), тревожность (F1) и реализованная лабильность (F1 – F3).

При этом первая группа факторов достоверно положитель­но коррелирует с выраженностью действия механизма интернализации (шкала «поддержки» CAT) и отрицательно — со степе­нью активности адаптационных механизмов (шкалы СМОЛ);

Таблица 24 Корреляции между рангами значимости терминальных и инструментальных ценностей и факторами теста Кеттелла

Ценности Факторь теста Кеттелла
С Q4 Q4/C F1 F2 F3 F4 Q4/F3 F1 – F3
Жизненная мудрость - - - - 0, 20 -0, 23 -0, 20 0, 20 0, 20
Здоровье - - - - - - 0, 22 - -
Интересная работа - - - 0, 18 - -0, 24 - - 0, 23
Красота природы и искусства - - - - - - -0, 23 - -
Любовь - - - - - 0, 38 - -0, 22 -0, 27
Материально обеспеченная жизнь - - - - - - 0, 31 - -
Наличие друзей - - - - 0, 22 0, 20 - -0, 18
Общественное признание - - - - - - 0, 20 - -
Продуктивная жизнь - - - - -0, 20 - 0, 19 -
Развитие - - - - - - -, 22
Развлечения - - - - - 0, 20 - - -0, 18
Свобода - - - - -0, 20 - -0, 33 - -
Счастливая семейная жизнь - - - - - - 0, 31 - -
Творчество - - - - - - -0, 41 - -
Аккуратность - -0, 19 - - - - 0, 33 - -
Воспитанность - - 0, 27 - - - 0, 19 -
Исполнительность - - - - - - 0, 27 - -
Независимость - - - - - - -0, 25 - -
Образованность - - 0, 24 0, 20 -0, 23 - - - -
Рационализм - - - - - -0, 23 - - -
Твердая воля - - - - - - -0, 25 - -
Чуткость 0, 19 - - - - 0, 30 -0, 18 -0, 25
Эффективность в делах -0, 18 0, 19 - - - -0, 18 - 0, 19

вторая группа факторов, наоборот, обнаруживает полярно проти­воположные взаимосвязи (таблица 25). Это соответствует описываемому многими авторами отрицательному влиянию вы­сокого уровня фрустрации и тревоги на личностный рост и раз­витие. Так, по словам Ф. Б. Березина, увеличение интенсивности тревоги воспринимается как свидетельство недостаточности и неадекватности реализуемых форм поведения, как нарушение психического гомеостаза, что ведет к включению защитных ме­ханизмов интрапсихической адаптации [39, 14].

Таблица 25 Корреляции между показателями действия механизмов формирования ценностных ориентации и факторами теста Кеттелла

Факторы Кеттела Шкалы Смол Шкала «поддержки» САТ
1 2 3 4 6 7 8 9
С - -0, 47 -0, 29 -0, 35 -0, 44 -0, 44 -0, 31 -0, 26 0, 39
Q4 - 0, 46 0, 28 0, 38 0, 41 0, 37 0, 29 0, 26 -0, 37
Q4/C - 0, 43 0, 30 0, 42 0, 39 0, 41 0, 33 0, 25 -0, 40
F1 - 0, 47 0, 29 0, 37 0, 44 0, 41 0, 31 0, 29 -0, 36
F2 - -0, 30 - - -0, 28 -0, 31 - - 0, 39
F3 -0, 20 -0, 25 -0, 28 -0, 19 -0, 24 -0, 21 -0, 24 -0, 34 -
F4 - - - - - - - - 0, 36
Q4/F3 0, 22 0, 41 0, 35 0, 40 0, 41 0, 34 0, 33 0, 29 -0, 21
F1 – F3 - 0, 43 0, 33 0, 34 0, 40 0, 37 0, 32 0, 35 -0, 23

Таким образом, если понимать систему ценностных ориента­ции как относительно динамическое образование по сравнению с более устойчивыми личностными и характерологическими особенностями, то можно констатировать, что формирование «выс­шего» уровня ценностной системы и выбор наиболее высокоор­ганизованных механизмов ее развития определяется степенью выраженности таких индивидуальных особенностей, как осмыс­ленность жизни, интернальность, позитивная «Я-концепция», низ­кая тревожность и фрустрационная напряженность, способность к ассертивному поведению и эмоциональная устойчивость. Это дает основание предположить, что развитие указанных психологических качеств может быть положено в основу развития систе­мы ценностных ориентации самоактуализирующейся личности. Однако выявленные посредством корреляционного анализа вза­имосвязи описанных факторов с доминированием различных уров­ней ценностной системы и действием соответствующих психоло­гических механизмов их формирования сами по себе еще не свидетельствуют о причинно-следственных отношениях между указанными параметрами. Поэтому для доказательства влияния указанных психологических факторов на принятие личностью «выс­ших» ценностей необходимо проведение соответствующего фор­мирующего эксперимента.

Резюме

Описанные нами в рамках предлагаемой структурно-дина­мической модели принципы организации и развития системы ценностных ориентации личности получили экспериментальное подтверждение.

При анализе структуры ценностей, представленных в обще­ственном сознании, было выделено три типа ценностных пред­почтений: ценности адаптации, отражающие направленность на устранение тревоги по поводу физической и экономической бе­зопасности; ценности социализации, обусловленные ориентацией на других людей; ценности индивидуализации, соответствующие направленности на личностный рост и развитие.

Данными ценностями могут обладать все члены общества, однако их значимость в индивидуальной иерархии является раз­личной. Проведенное исследование подтвердило, что система ценностных ориентации личности не является внутренне одно­родной структурой. При исследовании факторной структуры си­стемы ценностных ориентации нами было выделено три значи­мых фактора, которые обозначили как «приверженность традиции», «альтруистическая направленность» и «освобождение от ограни­чений». Выделенные факторы представляют собой уровни систе­мы ценностных ориентации личности, которые находятся в определенной иерархической зависимости. При этом высшим уровнем является «альтруистическая направленность», или ориен­тация на ценности максимальной самореализации ради счастья всех людей, а низшим — «освобождение от ограничений», т. е. ори­ентация на обусловленные фрустрацией «защитные» ценности.

Доминирование в индивидуальной ценностной системе того или иного описанного уровня определяет формирование соот­ветствующего типа личности. На основе различий в целостной иерархии ценностных ориентации нами были экспериментально выделены типы личности, которые можно обозначить как «адап­тирующийся» (ориентирующийся на ценности выживания и са­моутверждения), «идентифицирующийся» (конформный, ориен­тирующийся на традиционные ценности и ценности значимых других) и «самоактуализирующийся» (автономный, ориентирую­щийся на ценности творчества и личностного роста).

Описанные типы, различающиеся доминированием ценнос­тей адаптации, социализации или индивидуализации в системе ценностных ориентации личности, сформированы посредством действия соответствующих механизмов. Действию механизмов адаптации, идентификации и интернализации соответствует ори­ентация на различные группы ценностей. К низшему «пласту» ценностной системы, сформированному адаптационными меха­низмами, можно отнести такие ценности, как развлечения и «сво­бода от». Преимущественно посредством идентификации фор­мируется уровень ценностей семейной жизни, карьеры и общественного признания. Высший уровень ценностной систе­мы, образованный в результате интернализации, включает такие ценности, как творчество, активная деятельная жизнь, «свобода для» и широта взглядов.

Формирование высшего уровня ценностной системы и вы­бор соответствующих механизмов ее развития определяется степенью выраженности таких внутренних психологических фак­торов, как осмысленность жизни, интернальность, позитивная «Я-концепция», низкая тревожность и фрустрационная напряженность, способность к ассертивному поведению и эмоциональная ус­тойчивость.

Принцип развития указанных психологических качеств мо­жет быть положен в основу модели соответствующего психоло­гического воздействия и обучения.

Глава 4. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ и ФАКТОРОВ РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИИ ЛИЧНОСТИ

4.2. Особенности системы ценностных ориентации при аномальном, антисоциальном и просоциальном развитии личности

Задачи формирования системы ценностных ориентации лич­ности определяют необходимость выделения объективных кри­териев ее оценки для выбора возможных векторов развития. В качестве критериев, свидетельствующих о высоком уровне та­кого развития, можно выделить следующие: сложность и внут­ренняя непротиворечивость системы ценностных ориентации; иерархическая организованность и соподчиненность уровней цен­ностной системы; соответствие ее какой-либо идеальной тео­ретической модели (например, ценностным ориентациям само­актуализирующейся личности, профессиональной системе ценностей психолога, педагога и т.п. ). Кроме того, о положи­тельной либо отрицательной направленности ценностного раз­вития может свидетельствовать соответствие данной системы ценностей системе, присущей определенной эталонной или мо­дельной группе. В качестве таких групп нами были выбраны боль­ные хроническим алкоголизмом (как модель аномального разви­тия или распада ценностной системы), обвиняемые в совершении преступлений против личности или собственности (как модель антисоциального развития или недоразвития морально-этичес­кой сферы), участники волонтерского движения (как условная модель просоциального развития или альтруистической направ­ленности). Описание особенностей ценностно-смысловой сфе­ры этих групп позволит более точно построить оптимальную модель системы ценностных ориентации, развитие которой должно стать задачей целенаправленного психологического воздействия в ходе формирующего эксперимента.

Деформация системы ценностных ориентации личности при аномальном развитии представляет собой своего рода естествен­ный эксперимент, в том смысле, что исследуемый действующий фактор (болезнь) не является искусственно смоделированным. Лежащее в основе клинического подхода изучение нарушений той или иной сферы позволяет судить о нормальном или иде­альном ее развитии «от обратного». Б. С. Братусь в качестве наиболее характерного примера аномального развития личнос­ти рассматривает хронический алкоголизм. По его словам, «этот вид аномалий остается уникальной в научном плане моделью, изучая которую можно увидеть грани перехода от практически здорового состояния в глубокую психическую болезнь и дегра­дацию, причем переход этот свершается в отличие от всех дру­гих психозов во многом по воле самого пьющего» [51, 223]. Кро­ме того, для данного заболевания, по-видимому, в наибольшей степени характерна нивелировка личностных особенностей, про­являющаяся прежде всего практически одинаковым «снижени­ем» ценностно-смысловой сферы. Однако, как уже отмечалось, конкретные особенности собственно ценностной системы при аномальном развитии в целом и при хроническом алкоголизме в частности недостаточно исследованы.

В рамках настоящего исследования нами изучались особен­ности ценностно-смысловой сферы больных хроническим алко­голизмом. Данное исследование, которое проводилось в тече­ние 1998 — 1999 годов, включало изучение соответствующих личностных особенностей по опроснику самоотношения (ОСО) С. Р. Пантилеева и В. В. Столина, опроснику уровня субъектив­ного контроля (УСК) Е. Ф. Бажина, Е. А. Голынкиной и А. М. Эткинда, тесту смысложизненных ориентации (СЖО) Д. А. Леонтье­ва и тесту М. Рокича. Всего в исследовании принял участие 51 больной наркологического отделения Кемеровской област­ной психиатрической больницы с диагнозом «хронический ал­коголизм, вторая стадия».

Общий уровень самоотношения и самооценки настоящей группы исследуемых (таблица 26) является достаточно низким. По большинству оцениваемых параметров полученные результаты ниже описанных нами ранее соответствующих средних по­казателей студентов в 1, 5 — 2 раза. Однако в данном случае са­моотношение больных хроническим алкоголизмом отличается не­которой неадекватностью и не свидетельствует об их критичности к своему состоянию. В нашем исследовании больные алкоголиз­мом, демонстрируя неуверенность в себе и в своих способностях, обнаруживают неумение адекватно проанализировать и понять объективные причины собственного состояния (шкала I). Несмот­ря на декларируемое самообвинение, склонность к эмоциональ­ным «самоприговорам» — «и поделом тебе! » (шкала II), они как бы вполне внутренне смирились с негативным к себе отношени­ем, отрицанием их близкими наличия у них «совести» и не ставят перед собой задачу на увеличение самоуважения и уважения со стороны окружающих (III). При этом исследуемой группе боль­ных свойствен достаточно выраженный интерес к собственным чувствам и переживаниям и представление о высокой ценности собственной личности, что в данном случае можно интерпрети­ровать как эгоцентричность (IV).

Таблица 26 Результаты по тесту ОСО в группе больных хроническим алкоголизмом

Шкалы ОСО М m
Глобальное самоотношение (S) 57, 36 3, 39
Самоуважение (I) 39, 84 3, 57
Аутосимпатия (II) 39, 88 3, 26
Ожидание полож. отн. От других (III) 37, 36 3, 68
Самоинтерес (IV) 61, 28 3, 03
Самоуверенность (1) 45, 32 3, 74
Отношение других (2) 43, 80 3, 20
Самоприятие (3) 48, 32 3, 58
Саморуководство (4) 48, 84 3, 40
Самообвинение(5) 76, 80 3, 16
Самоинтерес (6) 48, 78 3, 63
Самопонимание (7) 46, 00 3, 40

Вполне закономерно, что больные алкоголизмом отличаются явно экстернальным локусом контроля, неспособностью и отсут­ствием стремления к принятию на себя ответственности за соб­ственное состояние и результаты своих действий в различных жизненных ситуациях (таблица 27). Они отчетливо склонны при­писывать ответственность за свои неудачи в той или иной деятельности, личные и семейные проблемы, производственные конфликты и другие проявления нарастающей социальной де­задаптации, которая является одним из признаков второй ста­дии алкоголизма, неким «объективным обстоятельствам» или же действиям ближайшего окружения. Некоторая неоднородность в степени интернальности наблюдается в отношении своего здо­ровья: около 40% исследуемых декларируют признание собствен­ной ответственности за его состояние, что, впрочем, вполне мо­жет быть ситуативной реакцией на нынешнюю госпитализацию (по выражению одного из исследуемых — «допился»).

Таблица 27 Результаты по тесту УСК в группе больных хроническим алкоголизмом

Шкалы УСК М m
Общая интернальность (Ио) 3, 62 0, 19
Иитернальность в области достижений (Ид) 4, 96 0, 24
Интернальность в области неудач (Ин) 4, 02 0, 25
Интернальность в сфере семейных отношений (Ис) 4, 32 0, 23
Интернальность в сфере производственных отношений (Ип) 4, 09 0, 21
Интернальность в сфере межличностных отношений (Им) 5, 43 0, 23
Интернальность в области здоровья (Из) 5, 36 0, 27

По тесту смысложизненных ориентации (таблица 28) боль­ные хроническим алкоголизмом отличаются явной неудовлетво­ренностью прожитой частью жизни, а также и понятной неудов­летворенностью своей жизнью в настоящее время. Однако при этом они характеризуются и отсутствием осмысленных целей по ее изменению в будущем. Это связано с неверием их в свои силы контролировать события собственной жизни и с убежден­ностью в бессмысленности сознательного контроля над ней (шка­лы «локус контроля — Я» и «локус контроля — Жизнь»).

Таблица 28 Результаты по тесту СЖО в группе больных хроническим алкоголизмом

Шкалы СЖО М m
Общая осмысленность жизни 83, 67 2, 00
Цель 25, 22 0, 88
Процесс 24, 41 0, 71
Результат 19, 57 0, 65
ЛК—Я 21, 63 0, 70
ЛК — Жизнь 24, 37 0, 68

Полученные результаты вполне соответствуют описанному Б. С. Братусем «снижению» мотивационной и смысловой сферы «алкогольной личности». По его словам, больные «... могут осозна­вать несовместимость своего поведения с прежними смысловы­ми установками и ценностями. Но, к сожалению, это сознание до­вольно редко бывает полным, оно остается лишь «пониманием», могущим привести к временному раскаянию, но лишенному ре­ально действующей силы» [51, 247]. Б. С. Братусь объясняет это постепенным разрушением прежней мотивационно-смысловой иерархии и формированием взамен ее новой. Полученные нами результаты позволяют говорить и об изменении при хроническом алкоголизме собственно ценностной иерархии (таблицы 29 и 30).

Таблица 29 Групповая иерархия терминальных ценностей больных хроническим алкоголизмом

№ п/п Ценности Ранг ценностей Реализованноcть ценностей, в %
М m М m
1 Здоровье 4, 26 0, 65 62, 84 4, 12
2 Интересная работа 6, 00 0, 49 64, 76 5, 85
3 Материально обеспеченная жизнь 7, 57 0, 64 48, 47 5, 95
4 Активная деятельная жизнь 7, 88 0, 76 51, 00 4, 80
5 Наличие хороших и верных друзей 7, 98 0, 58 60, 69 5, 33
6 Любовь 8, 35 0, 65 60, 00 5, 24
7 Жизненная мудрость 8, 38 0, 68 49, 62 4, 52
8 Свобода 8, 78 0, 77 70, 58 4, 92
9 Счастливая семейная жизнь 9, 05 0, 78 52, 39 6, 33
10 Познание 10, 01 0, 59 48, 56 4, 59
11 Общественное признание 10, 20 0, 61 54, 86 5, 35
12 Красота природы и искусства 10, 70 0, 69 62, 59 5, 22
13 Уверенность в себе 10, 78 0, 80 61, 00 5, 60
14 Продуктивная жизнь 10, 98 0, 59 53, 36 5, 20
15 Развитие 11, 29 0, 59 57, 31 4, 84
16 Развлечения 12, 10 0, 68 57, 94 4, 58
17 Счастье других 12, 33 0, 70 53, 69 5, 75
18 Творчество 12, 56 0, 78 45, 08 5, 27

Таблица 30 Групповая иерархия инструментальных ценностей больных хроническим алкоголизмом

п/п

Ценности Ранг ценностей Реализованность ценностей, в %
М m М m
1 Воспитанность 5, 56 0, 76 62, 29 4, 62
2 Аккуратность, чистоплотность 5, 71 0, 85 74, 89 5, 10
3 Ответственность 7, 67 0, 60 63, 63 5, 39
4 Честность 8, 09 0, 66 67, 20 4, 89
5 Жизнерадостность 8, 57 0, 77 62, 06 5, 18
6 Независимость 8, 85 0, 73 62, 34 4, 97
7 Исполнительность 8, 88 0, 74 69, 49 4, 61
8 Образованность 9, 12 0, 67 57, 46 4, 95
9 Твердая воля 9, 31 0, 73 59, 77 4, 79
10 Чуткость 9, 59 0, 70 70, 51 5, 12
11 Самоконтроль 9, 69 0, 68 55, 49 4, 96
12 Высокие запросы 10, 00 0, 90 44, 49 5, 04
13 Терпимость 10, 53 0, 73 64, 34 4, 84
14 Непримиримость к недостаткам 10, 67 0, 66 66, 17 5, 29
15 Смелость в отстаивании своего мнения 10, 81 0, 64 59, 89 5, 09
16 Рационализм 10, 83 0, 70 50, 51 4, 27
17 Широта взглядов 11, 14 0, 70 65, 23 4, 29
18 Эффективность в делах 12, 30 0, 68 67, 71 5, 32

Групповая иерархия ценностей при хроническом алкоголиз­ме характеризуется явной ориентацией на конкретные жизнен­ные ценности. При этом значимость здоровья, работы, активной деятельной жизни, дружеских взаимоотношений в данном кон­тексте можно считать «дефицитарной». Ценности развития и самореализации, творчества, счастья других людей занимают в их иерархии последние места. При явном снижении значимости этих высших терминальных ценностей-целей больные алкоголиз­мом одновременно декларируют значимость ответственности, честности, аккуратности, т. е. социально одобряемых инструмен­тальных ценностей. Анализ представлений о реализованности тех или иных жизненных ценностей свидетельствует о некритич­ности их самовосприятия и анозогнозии — так, исследуемые склонны считать себя здоровыми, свободными в выборе жиз­ненной стратегии, ответственными, честными, чуткими, аккурат­ными и чистоплотными и т.д.

Таким образом, можно говорить о характерном «снижении», т. е. обратном развитии ценностной сферы личности при хрони­ческом алкоголизме, проявляющемся в формировании ориента­ции на низшие уровни ценностной системы. Такое «снижение» аналогично описанному Б. С. Братусем постепенному «сполза­нию» от вышележащей к нижележащей ступени смысловой сферы, от «просоциального» к «узкогруппоцентрическому» и, далее, к «узкоэгоцентрическому» уровню системы личностных смыслов [51, 248—252].

В качестве еще одной модельной группы нами были выбраны правонарушители, «социопаты», характеризующиеся нарушением регулятивной и ограничительной функции системы ценностных ориентации, в норме позволяющей соотносить индивидуальные побуждения с социальными нормами. Очевидно, совершение преступлений против личности и собственности, одновременно противоречащее этическим нормам общества и нарушающее установленные государством законы, также предполагает опре­деленную деформацию системы морально-этических ценностей. Как уже отмечалось, рядом авторов в этом контексте исследова­лись ценностные ориентации осужденных. Важно подчеркнуть, что в данном случае невозможно исключить влияние на форми­рование их ценностно-смысловой сферы той антисоциальной среды, в которой они находятся. Поэтому мы исследовали осо­бенности системы ценностных ориентации у лиц, которые были арестованы впервые и находились в следственном изоляторе до вынесения приговора. Всего в нашем исследовании приняли участие 56 следственно-заключенных следственного изолятора № 1 г. Кемерова, обвиняемых в совершении таких преступлений, как кражи, грабежи, убийства, изнасилования, нарушения обще­ственного порядка и др.

В сфере самоотношения (таблица 31) исследуемая группа правонарушителей обнаруживает средние результаты. При этом их самооценке присуща меньшая противоречивость, чем описан­ной выше группе больных алкоголизмом. Наиболее характерной особенностью следственно-заключенных в этой сфере является вполне обоснованное внутреннее ожидание негативного к себе отношения со стороны окружающих и неудовлетворенность та­ким положением (III). Одновременно они не обнаруживают вы­раженного чувства вины и раскаяния, не демонстрируют склон­ность к самообвинению.

Полученные результаты подтверждаются данными по тесту УСК (таблица 32). Следственно-заключенные обнаруживают до­статочно низкий уровень интернальности, склонность к возложе­нию ответственности за различные жизненные события, в том числе и за произошедшее (за инкриминируемые им деяния), на «судьбу», других людей или общество в целом.

Таблица 31 Результаты по тесту ОСО в группе следственно-заключенных

Шкалы ОСО М m
Глобальное самоотношение (S) 59, 75 3, 57
Самоуважение (I) 48, 46 3, 68
Аутосимпатия (II) 54, 41 3, 51
Ожидание полож. отн. От других (III) 34, 02 3, 36
Самоинтерес (IV) 57, 05 4, 13
Самоуверенность(1) 49, 66 3, 50
Отношение других (2) 35, 82 3, 53
Самоприятие (3) 56, 39 3, 49
Саморуководство (4) 55, 36 2, 93
Самообвинение (5) 55, 07 3, 83
Самоинтерес (6) 46, 54 3, 20
Самопонимание (7) 48, 29 3, 73

Таблица 32 Результаты по тесту УСК в группе следственно-заключенных

Шкалы УСК М m
Общая интернальность (Ио) 3, 49 0, 23
Интернальность в области достижений (Ид) 4, 88 0, 31
Интернальность в области неудач (Ин) 3, 73 0, 21
Интернальность в сфере семейных отношений (Ис) 4, 59 0, 35
Интернальность в сфере производственных отношений (Ип) 4, 12 0, 23
Интернальность в сфере межличностных отношений (Им) 5, 08 0, 24
Интернальность в области здоровья (Из) 5, 27 0, 31

Неспособность к принятию на себя всей полноты ответствен­ности за собственные действия в данной группе правонаруши­телей сопровождается низким уровнем осмысленности предше­ствующего этапа жизни, неудовлетворенностью актуальным жизненным периодом, а также определенной утратой целевых

ориентиров в будущем (таблица 33). Такая «экзистенциальная фрустрация» (в терминологии В. Франкла) может, вероятно, быть проявлением общей фрустрации, обусловленной нынешней судебно-следственной ситуацией.

Таблица 33 Результаты по тесту СЖО в группе следственно-заключенных

Шкалы СЖО M m
Общая осмысленность жизни 82, 80 2, 29
Цель 26, 84 0, 94
Процесс 23, 96 0, 87
Результат 19, 71 0, 87
ЛК - Я 22, 23 0, 69
ЛК - Жизнь 23, 07 0, 80

Система ценностных ориентации следственно-заключенных (таблицы 34 и 35) характеризуется доминированием «защитных», обусловленных фрустрацией ценностей: «свободы от», незави­симости, прежних семейных и дружеских взаимоотношений, а также ценностей материального благополучия. Одновременно декларируется значимость таких социально одобряемых инстру­ментальных ценностей, как аккуратность, воспитанность, ответ­ственность, честность и т.д. При этом для правонарушителей характерно отрицание альтруистических ценностей — счастья других, чуткости, терпимости и широты взглядов, а также ценнос­тей развития, самореализации и творчества. Обращает на себя внимание весьма низкий уровень реализованности основных жизненных ценностей в описываемой группе, что еще раз свиде­тельствует об адаптационном характере происхождения их цен­ностной системы.

Описываемые нами особенности ценностной иерархии пра­вонарушителей соответствуют отмечаемому многими авторами «обеднению» их мотивационно-потребностной сферы. В частно­сти, В. В. Лунеев на основе соответствующих эксперименталь­ных данных приходит к следующему выводу: «У большинства изу­ченных правонарушителей фиксируется полное отсутствие или зачаточное состояние развития потребностей социальных по происхождению и духовных по форме: нравственных, эстетичес-

Таблица 34 Групповая иерархия терминальных ценностей следственно-заключенных

№ п/п Ценности Ранг ценностей Реализованность ценностей, в %
М m М m
1 Здоровье 4, 35 0, 50 52, 65 4, 60
2 Любовь 6, 35 0, 58 45, 94 5, 15
3 Свобода 6, 53 0, 74 32, 12 5, 19
4 Материально обеспеченная жизнь 7, 68 0, 61 30, 81 4, 01
5 Наличие хороших и верных друзей 7, 73 0, 50 32, 27 4, 34
6 Счастливая семейная жизнь 7, 85 0, 69 35, 18 5, 25
7 Интересная работа 8, 32 0, 57 32, 20 4, 95
8 Жизненная мудрость 8, 95 0, 64 28, 10 3, 71
9 Активная деятельная жизнь 8, 99 0, 71 30, 86 4, 14
10 Уверенность в себе 9, 34 0, 69 48, 92 5, 13
11 Познание 10, 07 0, 59 28, 36 3, 54
12 Общественное признание 10, 38 0, 57 32, 75 4, 55
13 Развитие 10, 57 0, 52 32, 52 3, 96
14 Продуктивная жизнь 12, 11 0, 52 30, 51 3, 80
15 Счастье других 12, 14 0, 63 26, 26 4, 41
16 Красота природы и искусства 12, 55 0, 64 29, 45 4, 48
17 Развлечения 12, 58 0, 54 33, 67 4, 06
18 Творчество 13, 98 0, 57 19, 43 3, 75

ких, творческих, познавательных, образовательных, научных и т.д. Мотивационная сфера правонарушителей тяготеет к потребнос­тям материально-биологического, предметного характера» [135, 107]. Полученные нами данные свидетельствуют, что эти откло­нения мотивационно-потребностной сферы правонарушителей носят системный характер, имея определенную идеологическую основу — «отрицательную», эгоцентрическую систему ценностей, которая вследствие фрустрации базовых потребностей при ли­шении свободы может еще более закрепляться.

Таблица 35 Групповая иерархия инструментальных ценностей следственно-заключенных

№ п/п Ценности Ранг ценностей Реализованность ценностей, в %
М m М m
1 Аккуратность, чистоплотность 5, 92 0, 71 58, 68 5, 09
2 Ответственность 7, 49 0, 53 57, 54 5, 24
3 Воспитанность 7, 51 0, 77 51, 53 4, 90
4 Честность 7, 98 0, 76 57, 20 5, 11
5 Твердая воля 8, 36 0, 58 49, 02 4, 83
6 Независимость 8, 64 0, 71 50, 47 5, 40
7 Жизнерадостность 8, 86 0, 68 52, 80 5, 13
8 Образованность 8, 90 0, 59 40, 00 4, 34
9 Исполнительность 8, 95 0, 71 48, 68 5, 04
10 Самоконтроль 9, 00 0, 59 44, 55 4, 71
11 Рационализм 9, 60 0, 62 44, 86 4, 52
12 Смелость в отстаивании своего мнения 10, 01 0, 54 49, 64 4, 83
13 Терпимость 10, 05 0, 56 51, 58 4, 88
14 Чуткость 11, 12 0, 69 52, 75 4, 96
15 Широта взглядов 11, 64 0, 62 51, 57 4, 92
16 Непримиримость к недостаткам 11, 79 0, 64 38, 39 4, 28
17 Высокие запросы 11, 90 0, 81 30, 20 4, 08
18 Эффективность в делах 12, 68 0, 62 49, 02 5, 46

Противоположностью эгоцентрической ориентации на низ­ший уровень ценностной системы является просоциальное раз­витие — альтруистическая направленность, в наибольшей степе­ни соответствующая идеалу духовно здоровой личности. Как справедливо писал еще А. Ф. Лазурский, «альтруизм в том или ином виде представляется формой и средством, и показателем наилучшей гармонии между личностью и средой. Здесь извра­щенных нет» [141, 99]. В качестве эталонной группы такой альтруистической направленности мы использовали участников во­лонтерского (добровольческого) движения. Деятельность волон­теров в значительной степени регламентируется высшими цен­ностными установками и принципами. «Всеобщая декларация добровольцев» определяет добровольчество прежде всего как свободный выбор, отражающий личные взгляды и позиции; как активное участие гражданина в жизни общества, способствую­щее самосовершенствованию и реализации основных челове­ческих потребностей [цит. по 120, 57]. Деятельность доброволь­ческих организаций направлена на решение конкретных проблем, стоящих перед обществом, и выражается в реализации социаль­но значимых программ и проектов, таких как уход за больными и инвалидами, защита окружающей среды, борьба с наркотиками и т.п. Происходящее в последние годы развитие волонтерского движения в России является весьма интересным и практически неизученным проявлением социальной активности, феноменом, который противоречит распространенным представлениям о бездуховности, меркантильности и инфантилизме современ­ной молодежи. В настоящем исследовании особенностей сис­темы ценностных ориентации при просоциальном развитии лич­ности приняли участие 30 волонтеров добровольческой службы Социального центра молодежи Кузбасса, работающих в области профилактики нарко- и алкогольной зависимости.

Ведущие позиции в ценностной иерархии волонтеров (таб­лицы 36 и 37) занимают уверенность в себе, понимаемая как внутренняя гармония и свобода от противоречий, духовная сво­бода, развитие и самосовершенствование, жизнерадостность и чувство юмора, широта знаний и взглядов. К явно отвергаемым относятся ценности материальной обеспеченности и обществен­ного признания. Не являются значимыми и такие социально одоб­ряемые ценности, как исполнительность и дисциплинированность, аккуратность и т.п. Интересно отметить, что счастье других так­же не относится к числу значимых ценностей-целей, что может объясняться определенной «инструментализацией» данной цен­ности относительно саморазвития, являющегося высшей целью. При этом следует также отметить, что данная группа исследуе­мых отличается достаточно высоким уровнем удовлетвореннос­ти самореализацией, гармоничной реализацией основных жиз­ненных ценностей.

Таблица 36 Групповая иерархия терминальных ценностей волонтеров

№ п/п Ценности Ранг ценностей Реализованность ценностей, в %
М m М m
1 Уверенность в себе 4, 72 0, 76 68, 55 5, 34
2 Любовь 5, 66 0, 86 48, 55 6, 45
3 Свобода 6, 52 0, 89 67, 34 4, 32
4 Наличие хороших и верных друзей 7, 03 0, 83 70, 66 5, 11
5 Развитие 7, 34 0, 83 59, 52 4, 60
6 Здоровье 7, 69 0, 87 65, 24 3, 77
7 Активная деятельная жизнь 8, 24 0, 85 64, 48 4, 85
8 Познание 9, 72 0, 89 64, 52 4, 52
9 Жизненная мудрость 9, 90 0, 96 45, 28 4, 15
10 Счастливая семейная жизнь 10, 00 1, 00 46, 97 6, 34
11 Интересная работа 10, 17 0, 75 62, 48 5, 74
12 Продуктивная жизнь 10, 34 0, 78 53, 31 4, 87
13 Счастье других 11, 38 0, 94 38, 17 5, 21
14 Общественное признание 11, 48 0, 76 60, 41 5, 33
15 Красота природы и искусства 12, 07 0, 80 53, 31 6, 32
16 Материально обеспеченная жизнь 12, 24 1, 00 44, 90 3, 19
17 Творчество 12, 76 0, 83 51, 38 6, 16
18 Развлечения 13, 69 0, 78 46, 62 5, 24

Данные особенности ценностной системы волонтеров в це­лом соответствуют описанным ранее рядом авторов основным мотивам добровольчества. Так, С. В. Алещенок в качестве веду­щей мотивации добровольческой деятельности называет соли­дарность и ответственность за проблемы в обществе [10]. По данным Московского Дома Милосердия, наиболее распростра­ненными мотивами добровольческой деятельности являются следующие: стремление быть социально полезным (89%) или способствовать изменениям в обществе (50%), самореализация (36%), поиск единомышленников (36%), чувство долга за полученную в прошлом помощь (19%) [120, 16]. В то же время, полу­ченные нами результаты дают основание говорить о том, что декларируемые альтруистические ценности являются «эксцентрированными» ценностями собственного развития и деятельность на благо других людей является необходимым условием и сред­ством самоуважения и самореализации.

Таблица 37 Групповая иерархия инструментальных ценностей волонтеров

№ п/п Ценности Ранг ценностей Реализованность ценностей, в %
М m М m
1 Жизнерадостность 6, 72 0, 85 78, 76 4, 58
2 Широта взглядов 6, 79 0, 93 73, 97 4, 12
3 Независимость 7, 07 0, 87 68, 69 4, 97
4 Ответственность 7, 24 0, 66 73, 62 4, 43
5 Образованность 7, 45 0, 87 59, 83 4, 26
6 Честность 7, 69 0, 84 67, 66 4, 10
7 Терпимость 7, 90 0, 87 71, 14 4, 49
8 Самоконтроль 8, 31 0, 78 59, 10 5, 46
9 Твердая воля 8, 48 0, 86 61, 72 5, 70
10 Смелость в отстаивании своего мнения 9, 10 0, 76 66, 31 5, 60
11 Чуткость 9, 31 0, 86 71, 79 4, 24
12 Воспитанность 10, 48 1, 04 70, 66 3, 50
13 Рационализм 10, 55 0, 90 71, 38 3, 97
14 Эффективность в делах 11, 00 0, 80 60, 55 4, 31
15 Аккуратность, чистоплотность 11, 17 1, 01 65, 90 4, 90
16 Исполнительность 12, 21 0, 87 69, 90 4, 24
17 Высокие запросы 13, 38 0, 91 59, 72 5, 00
18 Непримиримость к недостаткам 16, 07 0, 70 46, 55 5, 65

Деятельность волонтеров, тем самым, одновременно направ­лена на развитие и совершенствование как других людей, так и их самих. Ценностно-смысловая основа такой деятельности закладывается в процессе соответствующей подготовки. Т. Г. Кобякова и О. А. Смердов, осуществлявшие обучение данной груп­пы волонтеров, уделяли особое внимание развитию таких осо­бенностей ценностно-смысловой сферы, формирование которых является одновременно основными направлениями их будущей работы по первичной профилактике наркозависимости. К таким направлениям обучения и, одновременно, будущей деятельности волонтеров авторы относят формирование положительной «Я-концепции» и адекватной самооценки; осознание и принятие ценностей здоровья, семьи, свободного выбора, дружбы и любви; формирование ответственности за сделанный выбор; развитие навыков ассертивного поведения и саморегуляции [120, 35—38]. Таким образом, особенности описанных нами модельных групп позволяют определить оптимальный вектор развития системы ценностных ориентации личности. Развитие ценностной систе­мы духовно здоровой, гармоничной, самоактуализирующейся лич­ности должно быть направлено в первую очередь на осознание и внутреннее принятие ценности своего «Я», личностного роста и самосовершенствования. Приведенные нами результаты по­зволяют также говорить о принципиальной возможности такого развития в процессе целенаправленного психологического воз­действия и обучения.

4.2. Развитие высшего уровня системы ценностных ориентации личности в ходе группового психологического тренинга

Как показывает проведенное нами исследование, именно цен­ностные ориентации самоактуализирующейся личности, состав­ляющие высший уровень ценностной системы, могут рассматри­ваться в качестве возможной цели индивидуального развития. По словам А. Маслоу, ценностные ориентации самоактуализирующей­ся личности представляют собой своего рода эталон, «научную», не имеющую ничего общего с предубеждениями исследователя, «естественную систему ценностей» [160, 196].

Однако желательность освоения и принятия таких ценностей конкретным человеком в демократическом обществе сталкива­ется с определенными этическими проблемами. А. В. Брушлинский справедливо поднимает вопрос о том, «насколько другие люди и общество в целом имеют моральное право воспитывать,

формировать ребенка, подростка, юношу, любого человека в духе строго определенных нравственных ценностей» [53, 235]. По его словам, указанное противоречие позитивно разрешается посред­ством «сотворчества» в ходе совместной деятельности субъек­тов обучения — «это сотворчество прежде всего именно обще­человеческих ценностей, поскольку они образуют тот наиболее общий и потому особенно прочный фундамент духовности, на основе которого каждый выбирает и прокладывает свой жиз­ненный путь, формируя более конкретные и частные нравствен­ные ценности и идеалы» [там же].

С учетом приведенных этических принципов нами был про­веден формирующий эксперимент, направленный на проверку положения о возможности формирования и развития в процес­се целенаправленного психологического воздействия ценностей, присущих самоактуализирующейся личности. Целью данного эксперимента была проверка действенности выделенных нами психологических факторов, определяющих доминирование выс­шего уровня в индивидуальной системе ценностей, а также уточ­нение содержания психологических механизмов ее развития в процессе психологического обучения.

Как показано в работах целого ряда авторов, изменение си­стемы ценностных ориентации с наибольшим эффектом может быть достигнуто в процессе групповых психотерапевтических тренингов или тренинговой формы обучения [56, 81, 196, 215]. Исходя из этого, в качестве основы формирующего эксперимен­та нами был выбран учебный групповой психологический тре­нинг, направленный на формирование у работников психолого-педагогического профиля профессионального видения мира, на идентификацию их с субъектом своей будущей профессиональ­ной деятельности. А. В. Серый обозначает подобный тренинг как «тренинг профессиональной самоидентификации» [224].

Такая тренинговая группа, создавая условия интенсивного переживания тех или иных событий и воспроизводя в сжатые сроки опыт реальной жизни, представляет собой достаточно адек­ватную модель личностного и профессионального развития. Как отмечает К. Рудестам, «группа оказывается микрокосмосом или обществом в миниатюре, отражающим в себе весь внешний мир и придающим реалистичность искусственно создаваемым отно­шениям» [215, 15]. Моделирование в групповом психологичес­ком тренинге ситуаций, связанных с практической деятельностью, оказывает влияние на соотнесение индивидом своих прин­ципов и установок с ценностями, значимыми для его професси­ональной деятельности, и развитие на основе их осознания и последующего принятия либо отвержения собственной цен­ностной системы. Одним из наиболее важных универсальных ме­ханизмов такого развития в процессе группового воздействия является возможность получения обратной связи и поддержки от людей, имеющих общие цели, проблемы или переживания. На значение механизма обратной связи в контексте эксперимен­тального воздействия на ценностные ориентации указывает, в частности, М. Рокич [290].

Среди многочисленных методологических оснований и направ­лений практической психологии на вопросы ценностного разви­тия в наибольшей степени ориентирована экзистенциально-гуманистическая традиция. В самом общем виде экзистенциаль­но-гуманистическая терапия направлена на снижение тревожно­сти через осознание смысла своей жизни и самостоятельный выбор будущего, принятие ответственности за сделанный выбор и достижение внутренней свободы, формирование позитивной «Я-концепции», т. е. через актуализацию именно тех факторов, ко­торые мы охарактеризовали как определяющие формирование высшего уровня системы ценностных ориентации.

В качестве ключевых понятий экзистенциально-гуманисти­ческой традиции можно выделить «аутентичность» и «интенциональность», представляющие собой системные качества личнос­ти, интегрирующие в себе перечисленные выше психологические параметры. Данные качества являются одновременно целью и средством развития системы ценностей самоактуализирующейся личности.

Аутентичность, т. е. «подлинность», конгруэнтность и искрен­ность по отношению к самому себе, подразумевает постоянную рефлексию по поводу своей деятельности и умение управлять процессом общения, оставаясь при этом самим собой, спонтан­но реагируя на поведение и высказывания окружающих. Поня­тие «аутентичность», введенное К. Роджерсом, стало одним из ключевых и в гештальттерапии. Как отмечают Л. Ф Бурлачук и соавторы, главным атрибутом аутентичной личности — идеаль­ной модели развития человека — в теориях Ф. Перлза и К. Род­жерса является ответственность [56, 279]. В теории К. Роджерса принятие ответственности происходит при появлении доверия к своему «актуализационному опыту», которое, в свою очередь, обус­ловлено расширением «Я-концепции», отказом от собственных фиксированных рамок, оценок и целей. Гештальттерапия направ­лена на принятие ответственности через развитие независимо­сти, автономии, обусловленной осознанием и определением гра­ниц своей субъективной реальности, различные нарушения диапазона которых проявляются в виде тревоги.

Аутентичность тесно взаимосвязана с интенциональностью. По определению А. Е. Айви и соавторов, интенциональность — «это экзистенциальная конструкция, утверждающая, что человек, действуя в мире, должен ясно осознавать, что мир также воздей­ствует на него» [8, 308]. Тем самым интенциональность выступа­ет условием внутренней свободы, основанной на способности принимать ответственные решения в ситуации выбора и реализовывать их. Только интенциональная, внутренне свободная лич­ность способна адекватно оценить смысловые границы окружа­ющей действительности, принять на себя ответственность за результаты своей жизни и деятельности.

По В. Франклу, путь к интенциональности и смыслу лежит через перемены в конструктах и системе ценностей [249]. При этом А. Е. Айви и соавторы отмечают, что интенциональность тесно связана с гибкостью, восприимчивостью конструктов. По­этому задачей психолога является сделать изначально жесткие конструкты, дающие излишне фиксированную картину реальнос­ти, более гибкими, свободными, «интенциональными» и помочь тем самым клиенту взглянуть на ситуацию иначе [8, 182—202].

В теории Дж. Келли личностные конструкты представляют собой «понятийные системы, или модели», способы, при помощи которых человек осмысляет действительность. По его мнению, у здоровых людей личностный рост и развитие связаны с расши­рением диапазона, объема и охвата системы конструктов. Тре­вога в его определении — это «осознание того, что события, с которыми сталкивается человек, лежат вне диапазона примени­мости его конструктной системы» [цит. по 259, 467].

Поэтому проведенный нами учебный тренинг был в первую очередь направлен на развитие аутентичности и интенциональ­ности участников посредством придания большей гибкости пер­воначально жестким конструктам, оценочным позициям и стерео­типам. Базовым принципом целенаправленного психологического воздействия в рамках данной тренинговой группы являлось создание условий для свободного выбора высших ценностей че­рез усложнение системы личностных конструктов и расширение, тем самым, смысловых границ субъективной реальности.

Тренинг включал в себя приемы и техники клиентоцентрированной терапии К. Роджерса [212], гештальттерапии Ф. С. Перлза [194] и логотерапии В. Франкла [249]. Данный подход, объединяю­щий указанные общие положения данных теорий, реализует принци­пы обобщенной теории Дж. Келли и может быть охарактеризован как осознанный, «систематический эклектизм» [8, 197]. Конкретные методические приемы и техники воздействия, использованные нами в ходе тренинга, были взяты из соответствующих практических руко­водств по психологическому консультированию, психотерапии и груп­повой психологической работе [8, 49, 166, 262].

Как отмечает Р. Персоне, важной составной частью психоло­гического воздействия в группе является работа с видео — «она сама есть терапевтический процесс» [195, 102]. Поэтому моде­лируемые нами в тренинге ситуации практической деятельнос­ти психолога (элементы психологического консультирования, интервьюирования, работы ведущего групп), рассматриваемые профессиональные и личные проблемы участников, групповые дискуссии и другие элементы совместной работы фиксирова­лись посредством видеозаписи с последующим групповым про­смотром и обсуждением.

В проведенном видеотренинге профессиональной самоиден­тификации приняли участие 18 слушателей факультета повыше­ния квалификации психологов и социальных работников Кемеров­ского госуниверситета. Общая продолжительность его составила 40 часов. Тренинг носил полностью неструктурированный харак­тер. Для оценки особенностей ценностно-смысловой сферы и системы личностных конструктов участников группы до и пос­ле тренинга использовались следующие методики: тест М. Рокича, тест смысложизненных ориентации (СЖО) Д. А. Леонтьева, проективная методика «автобиография будущего» Г. Оллпорта и Дж. Гиллеспи [187], а также техника репертуарных решеток (ТРР) Дж. Келли [250].

Для выявления личностных конструктов исследуемых исполь­зовался метод триад элементов, предложенный Дж. Келли [250, 47]. В качестве элементов предлагаемого ролевого списка для заполнения репертуарной решетки нами были включены реальный и идеальный образы «Я», а также «самый удачливый», «са­мый счастливый» и «самый высоконравственный» из всех извес­тных испытуемому людей. Последние три элемента по Дж. Келли представляют собой «класс ценностей» системы личностных кон­структов [250, 62]. Все возможные варианты выделения трех из данных пяти элементов в совокупности составили десять триад.

В начале процедуры испытуемые должны были подставить в предложенный ролевой список имена знакомых им людей в соответствующие графы. После этого предлагалось принять ре­шение, чем двое из троих людей, отмеченных кружками в первой строке, «сходны между собой и тем отличны от третьего», и запи­сать в графе «Конструкты» соответствующую характеристику и ее противоположный полюс (см. образец заполненной решет­ки в приложении). Затем испытуемые должны были отметить га­лочкой всех других лиц, обладающих этой характеристикой. Ана­логичным образом заполнялись и все остальные строки решетки. В результате по каждому исследуемому было зафиксировано по десять выявленных конструктов, представляющих собой его сред­ства оценки действительности.

Все конструкты, выявленные в группе исследуемых, нами были разделены на два типа. К первому типу, который мы условно обо­значили как «жесткие», были отнесены явно поляризованные кон­структы, имеющие четко противопоставленные полюса, т. е. пред­ставляющие собой жесткую дихотомию: «ответственность — безответственность», «зависимость — независимость», «высокий интеллект —низкий интеллект», «оптимизм — пессимизм», «теп­лота—холодность» и т.п. Ко второму типу, условно названному «гибкие», мы относили конструкты, имеющие неявно противопос­тавленные полюса, т. е. более когнитивно сложные, свободные или «рыхлые» конструкты: «доброта — язвительность», «ум — ри­гидность», «честность — независимость» и т.п.

Данная методика, проведенная до и после тренинга, позво­лила выявить определенные изменения в системе личностных конструктов в процессе формирующего эксперимента (таблица 38). Полученные нами результаты позволяют говорить о некото­ром «размягчении» первоначально более жесткой и ригидной системы личностных конструктов, придании им большей гибкос­ти и восприимчивости, преодолении в ряде случаев непродук­тивных зафиксировавшихся оценочных стереотипов.

Таблица 38 Личностные конструкты исследуемых до и после тренинга

Конструкты До тренинга После тренинга
«Жесткие» 150 124
«Гибкие» 30 46
Х2 =5,55; р<0,02

Число «жестких» конструктов у каждого отдельного испытуе­мого (в данном случае от 1 до 10) можно интерпретировать как десятибалльный «индекс жесткости» его конструктной системы. Этот показатель в нашем исследовании обнаружил достовер­ную обратную взаимосвязь со значимостью творчества в инди­видуальной ценностной иерархии (г=0,36 при р<0,05). Такая за­висимость подразумевалась, в частности, в работах А. Маслоу, по словам которого «преодоление дихотомии» является одной из основных характеристик самоактуализирующейся творческой личности [159]. Соответственно, изменение в ходе формирую­щего эксперимента непродуктивной «поляризованной оценоч­ной позиции» [111] было обусловлено актуализацией творчес­кой направленности участников группы.

По словам Д. А. Леонтьева, личностные конструкты выступа­ют в качестве источников и носителей значимых для человека смыслов [148, 30]. В нашем исследовании расширение и услож­нение системы личностных конструктов, позволяющее выйти за рамки зафиксировавшихся шаблонов и более адекватно оце­нить себя и окружающую действительность, оказалось законо­мерно сопряжено с осознанием и расширением смысловых гра­ниц субъективной реальности. В ходе проведенного нами тренинга произошло повышение различных показателей осмыс­ленности жизни (рис.9). Это свидетельствует о повышении уров­ня самопонимания участников тренинга, осознании и интенсив­ном переживании ими осмысленности своей жизни, своих жизненных и профессиональных целей, формировании образа «Я» как сильной личности, обладающей достаточной свободой выбора, чтобы построить жизнь в соответствии со своими целя­ми и представлениями о ее смысле.

Рис.9. Усредненные показатели по тесту СЖО до и после тренинга.

Субъективное переживание наличия смысла жизни связано с осознанием и принятием ответственности за результаты своей деятельности, что характерно для самоактуализирующейся личности. Осознанные и принятые человеком общие смыслы жизни, по Б. С. Братусю, представляют собой его личностные ценности [51, 89]. В нашем исследовании одновременно с рас­ширением смысловых границ субъективной реальности произош­ли определенные сдвиги собственно ценностных ориентации участников группы, связанные с осознанием значения для себя (т. е. личностного смысла) высших ценностей.

Предложенные Дж. Келли три элемента, отнесенные им к группе элементов-ценностей (люди, олицетворяющие собой удачу, нравственность и счастье), по существу, весьма близки выделен­ным нами типам ценностных ориентации личности, которые ха­рактеризовались преимущественной ориентацией соответственно на внешние обстоятельства, социальное одобрение или же на самореализацию, т. е. На низший, средний или высший уровень системы ценностей.

Для сравнения представлений исследуемых о соответствую­щих типах личности с реальным и идеальным образами их соб­ственного «Я» участникам группы после выявления конструктов дополнительно предлагалось проранжировать элементы решет­ки по каждому конструкту, начиная с тех, которые больше всего соответствуют выявленному полюсу, и заканчивая теми, которые больше всего соответствуют противоположному полюсу (например, от самого открытого до самого закрытого). То есть элемен­ты ролевого списка выступали одновременно и в качестве эле­ментов ранговой решетки.

Для определения степени субъективной близости элемен­тов ранговой решетки одновременно по всем выявленным кон­структам нами рассчитывались соответствующие «коэффициен­ты близости» (k) для каждого исследуемого. Так, степень близости между образами реального и идеального «Я» (элементами 1 и 2) определялась по следующей формуле:

Аналогичным образом по ранговой решетке каждого иссле­дуемого подсчитывались коэффициенты близости между следу­ющими парами элементов:

«Я реальное» — «самый высоконравственный человек»;
«Я реальное» — «самый счастливый человек»;
«Я реальное» — «самый удачливый человек»;
«Я идеальное» — «самый высоконравственный человек»;
«Я идеальное» — «самый счастливый человек»;
«Я идеальное» — «самый удачливый человек».

Обобщенные сравнительные результаты введенных нами семи коэффициентов, полученные до и после тренинга, приведены в таблице 39. В связи с типом используемых данных в нашем ис­следовании указанные коэффициенты принимают значения в ди­апазоне от 0,316 до 1,265, где наименьшее значение соответству­ет максимальной близости между элементами ранговой решетки.

Как показывают полученные нами результаты, в процессе проведенного формирующего эксперимента в наибольшей сте­пени сблизились между собой субъективный образ реального «Я» участников группы и их представление о «самом счастли­вом» человеке (элементы 1 —4), обнаружив даже в малой группе исследуемых статистически значимые различия. Такое достаточ­но существенное изменение «Я-концепции» в сторону иденти­фикации себя с «самым счастливым» человеком оказалось вза-

Таблица 39 Коэффициенты близости между элементами ранговой решетки исследуемых до и после тренинга

Пары элементов До тренинга После тренинга t Р
М m М m
1-2 0, 52 0, 03 0, 60 0, 06 -1, 22 -
1-3 0, 69 0, 03 0, 69 0, 04 -0, 04 -
1-4 0, 77 0, 04 0, 63 0, 03 2, 74 0, 010
1-5 0, 68 0, 03 0, 67 0, 04 0, 21 -
2-3 0, 64 0, 04 0, 62 0, 05 0, 36 -
2-4 0, 72 0, 03 0, 67 0, 03 1, 21 -
2-5 0, 67 0, 04 0, 69 0, 04 -0, 27 -

имосвязано, в частности, с изменением в ходе формирующего эксперимента значимости ряда инструментальных ценностей, т. е. С выбором более адекватных средств достижения личност­ных целей. Так, степень близости между образом «Я» и образом счастливого человека обнаружила достоверную положительную вза­имосвязь со значимостью таких ценностей, как терпимость (г=0,43 при р<0,05) и широта взглядов (г=0,41 при р<0,05), и находи­лась в отрицательной корреляции со значимостью высоких зап­росов (г=–0,52 при р<0,05).

Закономерно, что в ходе формирующего эксперимента про­изошли определенные изменения в ценностной иерархии ис­следуемых (таблицы 40 и 41), связанные с переориентацией уча­стников группы на высший уровень системы ценностей. Так, в результате проведенного нами тренинга в число значимых пе­реместились ценности внутренней свободы, самостоятельности в суждениях и поступках, независимости и решительности в ре­ализации собственных действий. Достаточно существенно воз­росла субъективная значимость продуктивности собственной жизни и максимальной самореализации, творческого самовыра­жения. Одновременно с этим заметно снизились ранги значи­мости материальной обеспеченности, а также воспитанности и хороших манер, т. е. ценностей адаптации и социализации.

Таблица 40 Групповые иерархии терминальных ценностей исследуемых до и после тренинга

№ п/п До тренинга После тренинга
1 счастливая семейная жизнь счастливая семейная жизнь
2 интересная работа продуктивная жизнь
3 активная деятельная жизнь активная деятельная жизнь
4 уверенность в себе интересная работа
5 любовь уверенность в себе
6 продуктивная жизнь свобода
7 материально обеспеченная жизнь здоровье
8 познание познание
9 здоровье любовь
10 наличие хороших и верных друзей развитие
11 свобода творчество
12 развитие материально обеспеченная жизнь
13 жизненная мудрость жизненная мудрость
14 творчество наличие хороших и верных друзей
15 общественное признание общественное признание
16 развлечения развлечения
17 красота природы и искусства красота природы и искусства
18 счастье других счастье других

Таким образом, расширение в процессе тренинга границ субъективного смыслового пространства закономерно сопровож­далось ростом значимости ценностей личностного роста и са­мореализации, а также определенным обесцениванием низших, «гомеостатических» и внешних, социально одобряемых ценнос­тей. Такая переориентация с низшего и среднего уровней цен­ностной системы на ее высший уровень подтверждается также результатами, полученными при анализе «автобиографий буду­щего» участников группы до и после тренинга. Данная методика, предложенная Г. Оллпортом и Дж. Гиллеспи [187], заключалась

Таблица 41 Групповые иерархии инструментальных ценностей исследуемых до и после тренинга

№ п/п До тренинга После тренинга
1 образованность широта взглядов
2 широта взглядов жизнерадостность
3 терпимость образованность
4 жизнерадостность независимость
5 честность рационализм
6 смелость в отстаивании своего мнения терпимость
7 эффективность в делах эффективность в делах
8 ответственность ответственность
9 воспитанность смелость в отстаивании своего мнения
10 самоконтроль твердая воля
11 независимость честность
12 рационализм чуткость
13 твердая воля самоконтроль
14 чуткость аккуратность, чистоплотность
15 высокие запросы воспитанность
16 исполнительность высокие запросы
17 аккуратность, чистоплотность исполнительность
18 непримиримость к недостаткам непримиримость к недостаткам

в написании автобиографии, «пролонгировав ее на 30 лет впе­ред», т. е. собственной биографии исследуемых в возрасте на 30 лет старше сегодняшнего.

Образ собственного будущего участников группы до тренинга отражал ориентацию скорее на «материалистические» ценности (в терминологии Р. Ингльхарта), к которым мы в данном случае отнесли материальный достаток, карьеру, престиж и внешние символы успеха. В качестве примера приведем одно из харак­терных сочинений:

«Я специалист в области психологии, параллельно занима­юсь вопросами теологии и философии, читаю лекции по курсу «психология менеджмента и маркетинга». Мой муж имеет свое частное дело, а именно мастерскую по ремонту иномарок. В его подчинении находится 26 человек. Старшая дочь работает в кре­дитном отделе иностранной валюты в крупном банке. Имеет двоих детей (мальчика и девочку). Ее муж — вице-президент другого крупного банка. Младшая дочь работает детским хирургом в го­родском больничном центре. Имеет двух девочек. Ее муж — ад­вокат. Собирается практиковать 3 года в Германии».

Несмотря на упоминание ценностей профессиональной са­мореализации и семейного благополучия, в данном случае они явно являются лишь внешними символами успеха и высокого социального статуса, только средствами повышения собствен­ной значимости в глазах окружающих. Индивидуальными ценно­стями в данном случае являются исключительно те, которые счи­таются таковыми значимыми другими.

После тренинга ценностные предпочтения участников пре­терпели изменения, заключающиеся в определенной переориен­тации на «постматериалистические» ценности — помощь другим людям, профессиональный и личностный рост, самореализацию и творчество. Для сравнения приведем еще одно сочинение:

«Замужем, два сына. Семейная жизнь сложилась отлично. Работаю психологом-перинатологом, достигла успехов и призна­ния. В течение всех этих лет постоянно повышала свои знания и квалификацию. Работа приносит огромное удовлетворение, по­скольку я могу помочь людям, которые ко мне обращаются. Люди меня считают счастливой женщиной и хорошим специалистом, я себя ощущаю также. У меня есть еще время совершенствовать­ся и самоактуализироваться, т. к. вершины я еще не достигла».

Здесь профессиональное образование и профессиональный рост выступают в качестве средства осуществления собствен­ных альтруистических побуждений, реализация которых, в свою очередь, является необходимым условием достижения внутрен­ней гармонии. Однако личностное развитие на этом не останав­ливается, приобретая характер самостоятельной высшей терми­нальной ценности.

В целом, общее количество участников группы, ориентиро­ванных преимущественно на подобные «постматериалистичес­кие» ценности, в процессе проведенного тренинга существенно возросло (таблица 42). Это свидетельствует о действенности выделенных нами факторов и механизмов формирования выс­шего уровня ценностной системы, подтверждая выдвинутое пред­положение о возможности целенаправленного развития ценнос­тей самоактуализирующейся личности посредством тренингового обучения.

Таблица 42 Ценностные ориентации исследуемых до и после тренинга

Ценностные ориентации До тренинга После тренинга
«материалистические» 16 10
«постматериалистические» 2 7
X2 =4,14; р<0,05

Полученные нами результаты позволяют уточнить содержа­ние механизма интернализации, являющегося основой форми­рования и развития высшего уровня системы ценностных ори­ентации личности. Содержание механизма интернализации ценностей может быть теперь представлено в виде следующей схемы: усложнение и расширение диапазона применимости лич­ностных конструктов, выступающих в качестве средств оценки действительности — осознание и расширение границ своей субъективной реальности — осознание внутренней свободы вы­бора будущего — осознанный самостоятельный выбор и внутрен­нее принятие высших ценностей — осознание и принятие на себя ответственности за сделанный выбор — реализация высших цен­ностей в собственной деятельности. Как показывает проведен­ный нами формирующий эксперимент, условия реализации дан­ного механизма могут быть достаточно адекватно смоделированы при соответствующей организации процесса обучения.

4.3. Развитие профессиональной системы ценностей в процессе психологического обучения

Любое гармоничное общество в идеале должно состоять из самоактуализирующихся личностей, при этом гармония в обще­стве может быть достигнута прежде всего через внутреннюю гармонию каждого его члена. Условием внутренней гармонии

личности является развитие соответствующей системы ценнос­тных ориентации в процессе целенаправленного воздействия и обучения. По нашему убеждению, содержание образования в настоящее время, в условиях переоценки ценностей в кризис­ном обществе, должно быть посвящено не столько усвоению про­фессиональных знаний и навыков, сколько личностному росту и развитию, формированию ценностных ориентации самоактуа­лизирующейся личности. Это становится особенно актуальным, когда речь идет о подготовке к деятельности типа «человек — человек», в которой ведущее место должны занимать этико-деонтологические аспекты, поскольку для данного вида профессий предметом трудовой деятельности выступает сама человечес­кая личность. Такие виды профессиональной деятельности яв­ляются областями существования и развития общечеловечес­ких ценностей. Именно здесь реализуются ценности альтруизма и творчества, которые придают смысл данной деятельности.

Одним из ярких примеров подобной деятельности является деятельность практического психолога. Различные аспекты прак­тической деятельности психолога получили отражение в трудах И. В. Дубровиной, Н. А. Аминова и М. В. Молоканова, В. Ю. Боль­шакова и многих других авторов. В качестве наиболее специфи­ческой характеристики профессии психолога, который должен быть готов работать с людьми, кардинально отличающимися от него по образовательному и культурному уровню, национально­сти, политическим и религиозным убеждениям и т.п., можно вы­делить, в частности, необходимость принимать и уважать иной взгляд на мир, отличный от собственного, не теряя при этом сво­ей индивидуальности.

Данные особенности профессиональной деятельности пси­холога-практика предполагают наличие соответствующих про­фессионально важных качеств, описываемых в работах целого ряда зарубежных и отечественных психологов, в том числе Р. Б. Кеттелла, К. Роджерса, А. Е. Айви, М. Б. Айви и Л. Саймэк-Даунинга, К. А. Рамуля, А. А. Бодалева, Г. С. Абрамовой, Н. В. Бачмановой и Н. А. Стафуриной, А. Ф. Бондаренко, А. В. Серого. Исходя из анализа приведенных источников, к числу признавае­мых большинством авторов значимых качеств можно отнести спо­собность к эмпатии и позитивное отношение к другим, коммуни­кабельность, независимость, креативность, флексибильность, социальный интеллект, позитивную «Я-концепцию» и рефлексивность.

Многие из указанных параметров могут быть включены в уже опи­санные нами понятия «интенционапьность» и «аутентичность».

Ряд авторов, в частности А. Ф. Бондаренко, отмечают также особую значимость для практикующего психолога приверженно­сти высшим морально-этическим ценностям. По его словам, зна­чимость этической проблематики в данном случае определяется тем, что она играет ведущую роль в формировании особого — деонтологического — менталитета целой профессиональной груп­пы [50, 64—65]. А. В. Серый отводит ценностным ориентациям центральное место в структуре профессионально значимых ка­честв практического психолога. Проведенное им исследование системы ценностных ориентации практических психологов с высокой степенью выраженности других профессионально зна­чимых качеств выявило у них одновременную направленность на ценности-цели профессиональной самореализации: активную деятельную жизнь и интересную работу, которые реализовались посредством инструментальных ценностей принятия других лю­дей и ценностей непосредственного мироощущения [224]. До­минирование указанных высших ценностей в индивидуальной иерархии составляет, тем самым, основу профессиональной си­стемы ценностей психолога.

Развитие профессионально значимых качеств и ценностных ориентации практического психолога осуществляется в процес­се соответствующей подготовки. Обучение психологии, как от­мечают Дж. Фейдимен и Р. Фрейгер, строится на личном учас­тии и эмоциональном опыте студентов [243, 6]. При этом учебный процесс, как правило, представляет собой цикл семинаров или групповой работы, посвященный вопросам профессиональной идентичности, жизненным целям, кризисам в жизни студентов, их личным проблемам. Эти вопросы решаются в ходе обучения прак­тическим приемам психологического консультирования, которые отрабатываются на материале проблем, предъявляемых самими участниками группы; затем и сама процедура терапии становит­ся предметом анализа участниками [70, 38]. Данные принципы психологической подготовки, получившие сегодня распростране­ние на Западе, а также проблемы, связанные с их реализацией в отечественной образовательной практике, подробно рассматри­ваются в работах И. А. Володарской и Н. М. Лизуновой, Е. А. Спиркиной, И. Ю. Малисовой, Ц. П. Короленко и В. В. Макарова и др.

В качестве основы для разработки общих принципов психо­логической подготовки, направленной на формирование и раз­витие высшего уровня системы ценностных ориентации личнос­ти, нами использовалась также модель «кругового обучения» студентов в Гештальт Институте Цинциннати [289]. Данная мо­дель, направленная как на подготовку психологов-практиков, так и на обучение психологии будущих педагогов, социальных ра­ботников, юристов и т.п., своей основной целью ставит личнос­тный рост студентов.

В методологическом плане описываемая модель обучения базируется на принципе, выдвинутом Дж. Цинкером, по словам которого «... рост имеет место на границе между индивидом и окружающей его средой. Другими словами, это — столкновение между тем, что является мной и не мной, которое вынуждает меня изобретать новые ответы для взаимоотношений с окружающей средой и подталкивает меня к изменению. Окружающая среда оказывает воздействие на меня. И через этот баланс ассимиля­ции и аккомодации к изменяющейся окружающей среде я расту. Работа гештальт-группы подчеркивает усиление столкновения и контакта между людьми» [цит. по 289, 57—58].

В теории и практике гештальттерапии расширение границ индивидуального опыта осуществляется посредством прохож­дения человеком так называемого «круга осознания», который предполагает последовательную смену следующих основных фаз: осознание собственных чувств и потребностей — повышение напряжения и мобилизация — действие в направлении удовлет­ворения потребности — контакт и завершение действия — вы­ход и релаксация. При этом различные защиты и «сопротивле­ния» могут прерывать такое продвижение по кругу, что служит причиной возникновения тех или иных психологических проблем и остановки личностного роста. Основой преодоления сопро­тивлений через их осознание и расширение, тем самым, границ субъективной реальности является межличностное взаимодей­ствие, которое носит в гештальт-группах терапевтический харак­тер, предоставляя участникам возможность самораскрытия и «ап­робации» новых, более адекватных способов поведения.

В учебной программе Гештальт Института Цинциннати по­добные закономерности личностного развития перенесены на процесс психологического обучения в целом, соответствующая модель которого названа Д. Ф. Наполи и К. А. Уолк «круговым обучением» или «обучением в группах» [289]. В качестве основ­ного принципа такого обучения можно выделить расширение индивидуального опыта и творческого потенциала студентов, основанное на осознании и переживании собственных чувств и эмоциональных реакций в процессе поочередного принятия ими ролей наблюдателя, клиента и консультанта.

На сходных принципах построено обучение студентов стар­ших курсов Кемеровского госуниверситета, специализирующих­ся по психологии. Основной акцент в процессе психологическо­го обучения делается на развитии таких профессионально значимых качеств, как индивидуальная и культурная эмпатия, интенциональность и аутентичность, а также на создании возмож­ностей личностного роста и самосовершенствования. Выработ­ка необходимых для психолога профессиональных качеств осуществляется через развитие рефлексии, интернальности и коммуникативной компетентности. Проявление этих качеств ле­жит в основе формирования и развития у студентов профессио­нальной системы ценностей.

Основным средством, позволяющим задействовать описанные нами психологические механизмы и факторы формирования выс­шего уровня системы ценностных ориентации личности, в данной модели является тренинговое обучение. Цель такого тренингового психологического обучения — создание условий для осозна­ния в процессе межличностного взаимодействия своих зафикси­ровавшихся психологических защит, ограничивающих личностный рост и расширение, тем самым, границ внутренней свободы.

Соответственно, большая часть практических занятий по пси­хологическим дисциплинам проходит в виде групповых социаль­но-психологических и психотерапевтических тренингов с при­менением видеозаписи, дающей возможность быстрого получения качественной обратной связи. В процессе таких тренингов и ро­левых игр проигрываются прежде всего ситуации практической деятельности психолога: элементы психологического консульти­рования, работы ведущего психокоррекционных групп. Цели таких тренинговых занятий — идентификация студентов с субъектом своей будущей профессиональной деятельности, формирование и развитие у них системы ценностных ориентации, необходимой для эффективной деятельности практического психолога.

Базовыми принципами осуществляемого нами психологичес­кого обучения являются:

- создание условий для личностного роста и саморазвития студентов путем активного использования в процессе обучения психотерапевтических техник и приемов;

- оптимизация процесса профессионального самоопреде­ления через идентификацию студентов с субъектом своей буду­щей практической деятельности, психологическая поддержка принятия ответственности за их собственный профессиональ­ный выбор;

- направленность на развитие только высшего уровня цен­ностной системы, добровольный характер самораскрытия, неди­рективный стиль преподавания, ориентация в ходе обучения на сотворчество.

Как качественный показатель развития личности в ходе тренингового психологического обучения студентов некоторыми авторами, например В. И. Кабриным и Г. А. Томиловой, ранее использовалось единство аутентичности и ответственности, пред­ставляющих собой «интернализованные психологические моди­фикации» таких полярных составляющих коммуникативной сторо­ны общения, как избирательность и взаимность [107, 76]. По нашему мнению, адекватным качественным показателем психологического обучения, интегрирующим в себе приведенные параметры, являет­ся изменение в системе ценностных ориентации студентов в сто­рону их сближения с описанными рядом авторов ценностными ориентациями практических психологов. Вопросы такой динамики ценностных ориентации, развития системы личностных смыслов, а также интернализации локуса контроля в ходе психологического обучения в настоящее время недостаточно изучены.

Целью нашего исследования являлось изучение особеннос­тей формирования и развития системы ценностных ориентации личности в процессе психологического обучения, осуществляв­шегося на основе внедрения разработанных нами принципов организации такой подготовки. Для изучения особенностей ди­намики ценностно-смысловой сферы личности в качестве экспе­риментальной группы было привлечено 55 студентов 3 — 5 курсов Кемеровского госуниверситета, специализирующихся по пси­хологии, и в качестве контрольной группы — 160 студентов, обу­чавшихся в Кемеровском госуниверситете по другим естествен­нонаучным и гуманитарным специальностям. Данное исследование, которое проводилось в течение 1997—1999 годов, включало изучение особенностей ценностно-смысловой сферы и механизмов ее формирования по тесту М. Рокича, тесту смысложизненных ориентации (СЖО) Д. А. Леонтьева, опроснику са­моотношения (ОСО) С. Р. Пантилеева и В. В. Столина, опроснику уровня субъективного контроля (УСК) Е. Ф. Бажина, Е. А. Голынкиной и А. М. Эткинда, самоактуализационному тесту (САТ) Л. Я. Гозмана, М. В. Кроза, М. В. Латинской, форме СМОЛ теста MMPI В. П. Зайцева.

При сравнении смысложизненных ориентации студентов исследуемой и контрольной групп все показатели характеризу­ются высокой значимостью различий (таблица 43). Жизненные цели студентов, обучающихся психологии, являются более осмыс­ленными, что присуще самоактуализирующимся и целеустрем­ленным людям. Эмоциональная насыщенность их сегодняшней жизни, воспринимающейся интересной и наполненной смыслом, также значительно выше; более осмысленным и продуктивным воспринимается ими и пройденный отрезок жизни. Студенты, специализирующиеся по психологии, обладают большей внут­ренней свободой, независимостью, способностью самостоятель­но принимать решения и воплощать их в жизнь, верой в свои силы и ответственностью за свои действия.

Показатели уровня осмысленности жизни в описываемых группах в динамике, на протяжении обучения на старших курсах, также обнаруживают определенные различия, несмотря на оче­видные общие закономерности формирования смысложизнен­ных ориентации, которые проявляются, в частности, в общем «про­вале» соответствующих показателей на четвертом курсе, что, вероятно, обусловлено нормативным кризисом профессиональ­ного самоопределения. Так, тенденция к развитию представле­ний о себе как о личности, обладающей свободой выбора и спо­собной контролировать собственную жизнь (шкалы ЛК-Я и ЛК-Жизнь), отмечается только у студентов, специализирующихся по психологии.

Таблица 43 Показатели по тесту СЖО у студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Шкалы СЖО 3 курс 4 курс 5 курс Все
Общий показатель 1 107, 92±2, 59 99, 37±3, 57 108, 54±2, 90** 105, 24±1, 91**
2 98, 08±1, 95 94, 96±2, 70 95, 97±2, 26** 96, 71±1, 36**
Цель 1 32, 33±1, 46 30, 00±1, 41 32, 88±0, 91 31, 76±0, 71*
2 30, 48±0, 72 28, 70±0, 97 30, 10±1, 06 29, 85±0, 51*
Процесс 1 34, 08±0, 96* 28, 74±1, 25 32, 67±1, 00* 31, 62±0, 70*
2 29, 62±0, 72* 28, 78±0, 97 29, 17±0, 89* 29, 28±0, 50*
Результат 1 27, 75±0, 83* 25, 16±1, 09 27, 58±0, 75*** 26, 78±0, 55***
2 23, 73±0, 63* 23, 14±0, 76 23, 28±0, 79*** 23, 46±0, 42***
ЛК-Я 1 26, 17±0, 90 25, 00±1, 03 27, 13±0, 84* 26, 18±0, 55**
2 24, 53±0, 60 23, 42±0, 75 24, 17±0, 77* 24, 11±0, 41**
ЛК-жизнь 1 33, 75±1, 41* 30, 63±1, 20 32, 50±1, 08** 32, 13±0, 71***
2 28, 83±0, 73* 28, 54±0, 94 28, 14±0, 83** 28, 61±0, 49***

* Различия в парах 1-2 значимы при р<0,05, ** при р<0,01, *** при р<0,001.

В этой связи еще более показательно, что уровень интернальности, оценивавшийся по тесту УСК, также имел неодинако­вую динамику в описанных группах на протяжении периода обу­чения (таблица 44). На третьем курсе все показатели уровня субъективного контроля в исследуемой и контрольной группах практически не различаются. В процессе обучения психологии к четвертому курсу у студентов исследуемой группы по сравне­нию с остальными достоверно более высоким становится уро­вень общей интернальности (Ио), интернальности в области не­удач (Ин) и интернальности в сфере производственных отношений (Ип). На пятом курсе наибольшие различия между исследуемой и контрольной группой наблюдаются в уровне ин­тернальности в области межличностных отношений (Им) и ин­тернальности в области неудач (Ин).

В целом, описанные нами особенности психологического обучения проявляются четко выраженным поступательным по­вышением уровня принятия ответственности. Студенты, специализирующиеся по психологии, начинают чувствовать все боль­шую ответственность за происходящие в их жизни события и все лучше управляют своими действиями в важных жизненных ситуациях. В отношениях между людьми студенты исследуемой группы также достоверно более интернальны и все более спо­собны контролировать свои неформальные взаимоотношения, вызывать к себе уважение и симпатию.

Таблица 44 Показатели по тесту УСК у студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Шкалы УСК 3 курс 4 курс 5 курс Все
Ио 1 4, 58±0, 40 5, 26±0, 39* 5, 57±0, 49 5, 24±0, 27*
2 4, 51±0, 24 4, 24±0, 26* 4, 90±0, 39 4, 50±0, 16*
Ид 1 5, 67±0, 43 6, 11±0, 39 6, 22±0, 47 6, 06±0, 26*
2 5, 31±0, 24 5, 40±0, 27 5, 59±0, 38 5, 39±0, 16*
Ин 1 4, 67±0, 48 5, 26±0, 36* 6, 00±0, 45* 5, 44±0, 26**
2 4, 42±0, 22 4, 34±0, 25* 4, 66±0, 37* 4, 44±0, 15**
Ис 1 4, 92±0, 48 6, 00±0, 46 6, 00±0, 35 5, 76±0, 25*
2 4, 96±0, 23 5, 16±0, 26 5, 52±0, 34 5, 13±0, 15*
Ип 1 4, 67±0, 33 5, 21±0, 28* 5, 22±0, 44 5, 09±0, 22*
2 4, 51±0, 21 4, 32±0, 23* 4, 83±0, 34 4, 51±0, 14*
Им 1 6, 42±0, 56 6, 42±0, 42 7, 30±0, 38* 6, 80±0, 26*
2 6, 19±0, 17 5, 96±0, 26 6, 17±0, 34* 6, 11±0, 13*
Из 1 5, 50±0, 51 5, 68±0, 51 5, 43±0, 38 5, 54±0, 26
2 5, 99±0, 23 5, 66±0, 25 5, 59±0, 32 5, 81±0, 15

* Различия в парах 1-2 значимы при р<0,05, ** при р<0,01, *** при р<0,001.

Закономерно, что студенты, специализирующиеся по психо­логии, характеризуются и более позитивным образом своего «Я» (таблица 45). В исследуемой группе наиболее явно позитивные изменения в сфере самоотношения проявляются в последова­тельном росте показателей, отражающих уровень интереса к сво­ему «Я» и уверенности в его ценности. Динамика уровня самоинтереса в контрольной группе носит противоположный харак­тер. Интересно отметить, что наряду с ростом в процессе психологического обучения большинства показателей самоотношения одновременно происходит и плавное снижение уровня самопри­ятия и аутосимпатии. В данном случае это может свидетельство­вать о формировании более объективной самооценки, повыше­нии критичности по отношению к себе, осознании недостаточной реализованности имеющихся возможностей, что создает условия для личностного роста и развития.

Таблица 45 Показатели по тесту ОСО у студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Шкалы ОСО 3 курс 4 курс 5 курс Все

Глобальное

самоотношение

1 91, 17±2, 34* 78, 84±4, 65 88, 71 ±1, 92* 85, 84±1, 98**
2 78, 58±2, 28* 70, 74±3, 28 79, 24±3, 67* 76, 23±1, 70**
Самоуважение 1 73, 33±7, 56 67, 11±5, 38* 75, 38±4, 41 72, 07±3, 12**
2 64, 11±3, 04 51, 34±4, 19* 69, 31±4, 52 61, 04±2, 24**
Аутосимпатия 1 77, 75±7, 42 74, 26±5, 64 71, 83±5, 03 73, 96±3, 30
2 67, 94±2, 85 63, 58±3, 82 67, 55±4, 61 66, 50±2, 04
Ожидание полож. отн. от других 1 74, 08±4, 59* 63, 79±6, 70 69, 63±3, 72 68, 58±2, 99**
2 53, 50±3, 16* 54, 06±3, 62 57, 86±5, 15 54, 47±2, 1**
Общий самоинтерес 1 81, 50±4, 09 83, 16±4, 34* 84, 13±3, 30** 83, 22±2, 23***
2 67, 81±3, 04 71, 10±3, 36* 67, 66±4, 55** 68, 82±2, 03***
Самоуверенность 1 79, 08±5, 05 65, 74±5, 79 71, 04±4, 71 70, 96±3, 09
2 69, 63±2, 64 59, 14±3, 84 71, 28±4, 05 66, 63±1, 97
Отношение других 1 63, 17±6, 27 59, 11±6, 44 64, 75±3, 97 62, 45±3, 09*
2 49, 40±2, 98 55, 18±3, 60 58, 14±5, 20 52, 81±2, 11*
Самоприятие 1 80, 58±4, 89 79, 05±4, 39 69, 42±5, 71 75, 18±3, 13*
2 66, 48±2, 90 66, 48±3, 64 72, 66±4, 16 67, 60±2, 00*
Саморуководство 1 57, 67±6, 55 68, 95±4, 95* 67, 58±3, 63 65, 89±2, 75*
2 55, 73±2, 57 55, 12±3, 58* 68, 55±3, 99 57, 87±1, 90*
Самообвинение 1 43, 83±8, 45 44, 79±5, 40* 44, 21±5, 51 44, 33±3, 49*
2 49, 41±2, 98 59, 22±3, 89* 52, 24±5, 91 53, 01±2, 23*
Самоинтерес 1 70, 25±5, 31 71, 58±3, 73 77, 92±1, 44** 74, 05±1, 86**
2 62, 49±2, 51 67, 62±2, 85 58, 21±5, 13** 63, 32±1, 82**
Самопонимание 1 71, 17±5, 95 62, 79±5, 77 66, 50±4, 40 66, 24±3, 03
2 61, 12±2, 95 56, 26±3, 29 67, 69±4, 07 60, 79±1, 97

* Различия в парах 1-2 значимы при р<0,05, ** при р<0,01, *** при р<0,001.

Студенты, специализирующиеся по психологии, на всем про­тяжении обучения отличаются более высоким уровнем личност­ного развития и самоактуализации (таблица 46). При этом в кон­трольной группе, в отличие от исследуемой, наблюдается достаточно отчетливое снижение уровня самоуважения, что го­ворит о большей возможности проявления своих достоинств, по­ложительных свойств характера в процессе психологического обучения. В остальном динамика показателей самоактуализа­ции в исследуемой и контрольной группах имеет общие законо­мерности, однако приведенные результаты позволяют утверж­дать, что студенты, обучающиеся психологии, более успешно преодолевают нормативный кризис профессионального само­определения, который проявляется, в частности, во временном снижении показателей по большинству шкал САТ.

Таблица 46 Показатели по тесту САТ у студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Шкалы САТ 3 курс 4 курс 5 курс Все
Компетентность во времени 1 56, 83±4, 51 44, 58±3, 77 53, 17±3, 41 51, 00±2, 27
2 53, 58±1, 89 43, 74±1, 94 46, 45±2, 70 49, 21±1, 28
Поддержка 1 59, 00±2, 18* 50, 84±2, 02 55, 17±1, 86* 54, 51±1, 22*
2 53, 11±1, 02* 47, 82±1, 16 49, 10±2, 03* 50, 73±, 75*
Ценностные ориентации 1 68, 75±2, 23** 58, 42±2, 65 59, 79±2, 83 61, 27±1, 68**
2 56, 79±1, 69** 51, 40±2, 07 54, 48±2, 42 54, 69±1, 17**
Гибкость поведения 1 65, 67±2, 53* 50, 74±2, 07 61, 25±3, 04 58, 58±1, 77*
2 55, 27±1, 65* 50, 86±1, 92 53, 72±2, 32 53, 61±1, 12*
Сензитивность к себе 1 57, 08±5, 60 51, 42±3, 20 52, 63±3, 88 53, 18±2, 33*
2 49, 21±1, 46 45, 66±1, 91 47, 55±3, 06 47, 80±1, 10*
Спонтанность 1 63, 17±4, 66** 51, 89±4, 07 51, 29±3, 99 54, 09±2, 50**
2 47, 59±1, 73** 45, 76±2, 12 45, 83±3, 95 46, 70±1, 30**
Самоуважение 1 72, 17±5, 75 60, 05±4, 32 66, 96±3, 05** 65, 71±2, 39**
2 60, 41±2, 47 53, 34±2, 90 52, 62±4, 17** 56, 79±1, 73**
Самопринятие 1 60, 42±4, 49 49, 53±4, 02 56, 00±3, 04 54, 73±2, 19
2 53, 44±1, 88 45, 20±2, 50 51, 83±3, 14 50, 58±1, 38
Представления о человеке 1 49, 17±4, 34 53, 68±4, 60 50, 42±3, 04 51, 27±2, 25
2 49, 51±1, 83 47, 20±2, 27 51, 38±2, 37 49, 12±1, 24
Синергия 1 60, 67±4, 99 51, 89±3, 61 60, 63±3, 22 57, 62±2, 20
2 55, 48±2, 01 49, 44±2, 51 56, 59±3, 32 53, 79±1, 43
Принятие агрессии 1 50, 08±4, 17 43, 21±4, 03 53, 79±2, 87 49, 33±2, 14
2 50, 54±1, 60 45, 56±2, 03 48, 90±3, 41 48, 69±1, 21
Контактность 1 51, 25±4, 77 46, 58±2, 79 53, 12±3, 27 50, 45±2, 01
2 49, 57±1, 36 43, 40±1, 87 46, 90±2, 47 47, 16±1, 03
Познавательные потребности 1 57, 08±2, 83* 41, 00±4, 51 49, 96±3, 10 48, 42±2, 27
2 47, 60±1, 71* 45, 02±2, 28 43, 28±3, 16 46, 01±1, 26
Креативность 1 48, 75±4, 34 45, 11±3, 64 48, 83±3, 18 47, 53±2, 07
2 47, 35±1, 97 44, 52±2, 25 43, 72±3, 46 45, 81±1, 37

* Различия в парах 1-2 значимы при р<0,05, ** при р<0,01, *** при р<0,001.

Уровень «внутренней поддержки» ценностей на протяжении всего периода обучения также выше в исследуемой группе. Со­ответственно, система ценностных ориентации студентов, спе­циализирующихся по психологии, в большей степени обуслов­лена действием механизма интернализации. Различия в механизмах формирования ценностной системы студентов ис­следуемой и контрольной групп подтверждаются также разли­чиями в профиле теста СМОЛ (рис.20). Студенты, обучающие­ся психологии, характеризуются более низкими результатами по всем основным шкалам СМОЛ, что свидетельствует о мень­шем напряжении адаптационных механизмов. Наиболее суще­ственные различия (таблица 47) при этом обнаруживаются в

выраженности действия механизмов обесценивания исходных потребностей (шкала 2) и вторичного контроля эмоций (шкала 6), которые, по Ф. Е. Березину, являются самыми мощными меха­низмами интрапсихической адаптации.

Таблица 47 Показатели по тесту СМОЛ у студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Шкалы СМОЛ 1 2 t Р
М m M m
L 43, 95 0, 84 46, 05 0, 62 -1, 81 -
F 50, 82 1, 16 54, 37 0, 98 -1, 98 0, 049
К 48, 10 0, 85 45, 41 0, 48 2, 81 0, 005
1 47, 73 1, 16 48, 71 0, 65 -0, 75 -
2 45, 68 1, 32 49, 66 0, 82 -2, 49 0, 013
3 47, 37 1, 45 48, 80 0, 92 -0, 80 -
4 45, 93 1, 40 47, 38 0, 99 -0, 77 -
6 46, 74 1, 37 52, 74 1, 05 -3, 07 0, 002
7 48, 81 1, 62 50, 80 0, 92 -1, 08 -
8 48, 99 1, 24 51, 34 0, 92 -1, 36 -
9 53, 56 1, 39 55, 00 0, 82 -0, 89 -

Рис.20. Усредненные показатели по тесту СМОЛ студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Различия в выборе преимущественных механизмов форми­рования системы ценностных ориентации в нашем исследова­нии определяют полярную динамику значимости ряда «высших» и «низших» ценностей (таблица 48). В исследуемой группе су­щественно выше значимость ценностей активной деятельной и продуктивной жизни и ниже — значимость развлечений (необре­менительного времяпровождения и отсутствия обязанностей). В целом, у студентов, специализирующихся по психологии, в про­цессе обучения постепенно на первый план выходят ценности профессиональной самореализации, тогда как у студентов конт­рольной группы повышается значимость «защитных» ценностей.

Таблица 48 Ценностные ориентации студентов исследуемой (1) и контрольной (2) групп

Ценности 3 курс 4 курс 5 курс Все
Активная деятельная жизнь 1 5, 92±1, 67** 9, 89±1, 00 6, 21±1, 01** 7, 42±0, 70**
2 9, 68±0, 50** 8, 81±0, 64 9, 69±0, 60** 9, 42±0, 34**
Продуктивная жизнь 1 9, 58±1, 70* 11, 42±0, 72 8, 75±0, 91* 9, 85±0, 60**
2 12, 06±0, 43* 11, 48±0, 64 11, 34±0, 74* 11, 75±0, 32**
Развлечения 1 13, 58±1, 10 13, 32±1, 01 14, 29±0, 65 13, 80±0, 50*
2 12, 35±0, 51 11, 85±0, 71 13, 14±0, 82 12, 35±0, 37*

Указанная тенденция подтверждается особенностями рас­пределения описанных нами ранее типов ценностных ориента­ции личности в исследуемой и контрольной группах (рис.21). Студенты, специализирующиеся по психологии, отличаются про­грессивным снижением доли «идентифицирующихся», которые, как было показано в предыдущей главе, характеризуются наибо­лее низким уровнем интернальности и осмысленности жизни. Одновременно в исследуемой группе, в противоположность кон­трольной, происходит заметное увеличение числа студентов, от­несенных к «самоактуализирующемуся» типу.

Как следует из приведенных результатов исследования, в процессе психологического обучения одновременно осуществ­ляется интернализация локуса субъективного контроля и фор­мирование профессионально ориентированной системы ценностных ориентации и личностных смыслов. Описанная выше ди­намика ценностно-смысловых ориентации и уровня субъектив­ного контроля имеет очевидные общие закономерности, обус­ловленные тем, что указанные процессы, в сущности, являются составляющими единого процесса личностного и профессио­нального самоопределения. Это подтверждается также тем, что, как уже отмечалось, оцениваемые параметры значимо коррели­руют между собой. В качестве центрального, связующего звена в таком процессе самоопределения можно выделить осознание и внутреннее принятие ответственности за различные аспекты своей жизни и деятельности.

Рис.21. Динамика распределения типов ценностных ориентации в исследуемой (1) и контрольной (2) группах.

Механизм интернализации в этой связи может рассматри­ваться как базовый в формировании профессиональной системы ценностных ориентации личности. На основании результатов на­стоящего исследования его действие в процессе психологичес­кого обучения может быть схематично описано следующим обра­зом: интроспекция и повышение рефлексивности — прояснение смысла собственной жизни и ее целей — осознание и принятие на себя ответственности за достижение поставленных целей — выбор значимых ценностей и формирование системы ценност­ных ориентации, по определению представляющих собой осоз­нанный личностный смысл.

Таким образом, описанные особенности учебной деятельно­сти, ее групповой, тренинговый и психотерапевтический по сути характер формируют профессионально ориентированную сис­тему ценностных ориентации, лежащую в основе системы про­фессионально значимых качеств практического психолога. Со­ответственно, процесс психологического обучения, направленный на идентификацию студентов с субъектом своей будущей дея­тельности, на повышение значимости ее ценностно-смыслового аспекта, создает адекватные условия для развития высшего уров­ня системы ценностных ориентации.

Резюме

Оптимизация развития системы ценностных ориентации лич­ности заключается в повышении субъективной значимости цен­ностей, относящихся к ее высшему уровню. Критериями, свиде­тельствующими о доминировании в ценностной системе ее высшего уровня, являются соответствие данной системы ценно­стным ориентациям самоактуализирующейся личности и про­фессиональной системе ценностей практического психолога. Кроме того, адекватной моделью направленности на высший уро­вень системы ценностных ориентации является ценностная иерархия волонтеров. В качестве модельных групп, характе­ризующихся ориентацией на низший уровень ценностной систе­мы, нами были выбраны больные хроническим алкоголизмом и правонарушители. Изучение особенностей ценностной систе­мы данных модельных групп позволило выделить оптимальный «вектор» ее развития — внутреннее принятие ценности своего «Я», ценностей личностного роста и самосовершенствования.

В процессе целенаправленного психологического воздей­ствия основными факторами, определяющими выбор механизма интернализации и формирование высшего уровня ценностной системы, являются такие интегральные личностные качества, как аутентичность и интенциональность. В разработанном нами груп­повом психологическом тренинге были созданы необходимые условия для проявления и оптимального развития этих качеств.

Осознание субъективной значимости высших ценностей, а также принятие ответственности за их реализацию в процессе разработанного нами тренинга обусловлено созданием условий для большей свободы выбора при расширении границ и уточнении координат индивидуальной «карты мира». В качестве осно­вы «категориальной сетки значений», являющейся средством оценки окружающей действительности, выступает система лич­ностных конструктов. Действие механизма интернализации про­является усложнением и расширением диапазона применимос­ти личностных конструктов, которое определяет расширение смысловых границ субъективной реальности. Усложнение сис­темы личностных конструктов приводит, тем самым, к осознанию значимости высших ценностей-целей — профессиональной и личностной самореализации, творчества и свободы, а также к выбору более адекватных средств их достижения.

Описанные высшие ценности занимают ведущее место в структуре профессионально значимых качеств практических пси­хологов. Организованный на основе внедрения выделенных в ходе формирующего эксперимента принципов развития выс­шего уровня ценностной системы процесс психологического обу­чения создает адекватные условия для формирования профес­сиональной системы ценностей практического психолога.

Заключение

В основе регуляции социального поведения и профессиональ­ной деятельности человека находится система его ценностных ориентации, которая представляет собой сложное и динамичес­кое образование. Предложенная нами структурно-динамическая модель системы ценностных ориентации личности интегрирует различные подходы к объяснению закономерностей ее внутрен­ней организации и динамики, реализуя базовые для отечествен­ной психологии принципы системности и развития. Теоретичес­кой основой данной модели послужили классификационные и типологические подходы к определению стадий и уровней раз­вития системы ценностных ориентации в работах А. Маслоу, Р. Ингльхарта, Э. Фромма, Ж. Пиаже, Л. Колберга, Дж. Ловингер, А. В. Петровского, Б. С. Братуся и других зарубежных и отечествен­ных ученых. Основное содержание разработанной нами модели, получившей подтверждение в ходе экспериментального исследо­вания, представлено в виде обобщающей схемы (таблица 49).

Целью оптимизации развития системы ценностных ориента­ции личности является повышение субъективной значимости ценностей ее высшего уровня. Развитие ценностных ориента­ции внутренне свободной, творческой, гуманистически ориенти­рованной личности реализовано нами в процессе специально разработанного психологического тренинга, направленного на идентификацию студентов с субъектом их будущей профессио­нальной деятельности и на формирование профессионального видения мира. В качестве важнейшего механизма принятия лич­ностью высших ценностей выступает интернализация, содержа­нием которой в проведенном нами формирующем эксперименте является усложнение системы личностных конструктов, расширя­ющее смысловые границы субъективной реальности и создаю­щее условия для свободного выбора и осознанного принятия

Таблица 49 Структурно-динамическая модель системы ценностных ориентации личности

Параметры модели Элементы модели
1 2 3
Стадии личностного развития (по Л. Колбергу) Предконвенциальная Конвенциальная Постконвенциальная
Ведущие процессы личностного развития Адаптация Социализация Индивидуализация
Механизмы реализации процессов развития Психологические защитные механизмы Идентификация Интернализация
Основные психологические факторы, определяющие выбор механизмов развития Высокая тревожность и фрустрационная напряженность Конформность, зависи­мость и экстернальность Осмысленность жизни, интернальность, позитивная "Я-концепция"
«Векторы» личностного развития Освобождение от ограничений Приверженность традиции Альтруистическая направленность
Формируемые уровни системы ценностных ориентации личности Защитный (низший) Заимствованный (средний) Автономный (высший)
Ведущие ценности данных уровней системы ценностных ориентации личности «Свобода от», материальный достаток и развлечения Семья, карьера, престиж и общественное признание Творчество, активность, сво­бода, самореализация и ши­рота взглядов
Типы личности при доминировании данного уровня в ценностной иерархии Адаптирующийся, ориентирующийся на ценности выживания и самоутверждения Идентифицирующийся, ориентирующийся на традиционные ценности и ценности значимых других Самоактуализирующийся, ориентирующийся на ценнос­ти творчества и личностного роста
Типы ценностных предпочтений общественного сознания при преоб­ладании данного типа личности Ценности адаптации, стремление к физической и экономической безопасности Ценности социализации, ориентация на принятые в обществе нормы и благо «своих» Ценности индивидуализации, направленность на самораз­витие ради блага всех людей

высших ценностей. Организация процесса психологического обу­чения на основе внедрения принципов такой тренинговой подго­товки позволила создать условия для формирования профессио­нальной системы ценностей практического психолога.

Разработанная нами структурно-динамическая модель сис­темы ценностных ориентации личности положена также в осно­ву ведущихся сегодня кафедрой психологии и социальной рабо­ты Кемеровского госуниверситета исследований развития ценностной сферы при подготовке социальных работников и во­лонтеров, в процессе профессионального консультирования, при хроническом алкоголизме, наркоманиях и аддиктивном поведе­нии, а также в области семейно-сексуальных дисгармоний.

Результаты проведенного нами исследования, сформулиро­ванные на их основе теоретические и методологические поло­жения, а также средства и методы психологического воздействия могут, по нашему мнению, получить дальнейшее практическое применение в соответствующих областях психологии образова­ния, социальной и политической психологии, психологии откло­няющегося поведения, в сфере психологического консультиро­вания и групповой психологической работы.

В целом, на основании проведенного нами исследования можно сделать следующие общие выводы:

  1. Система ценностных ориентации личности представляет собой сложную, многоуровневую и внутренне неоднородную структуру. Основными ее уровнями, находящимися между собой в отношениях иерархической зависимости и соподчиненности, являются «защитные», заимствованные и автономные ценности.
  2. Индивидуальные особенности уровневой иерархии системы ценностных ориентации определяют выделение отдельных типов личности. Доминированию в индивидуальной ценностной системе описанных уровней соответствуют «адаптирующийся», «идентифи­цирующийся» и «самоактуализирующийся» типы личности.
  3. Отдельные уровни или «пласты» системы ценностных ори­ентации личности последовательно формируются во время предконвенциальной, конвенциальной и постконвенциальной стадий индивидуального развития. Фиксация на какой-либо из стадий развития обусловливает доминирование соответствующего уров­ня ценностной системы и развитие аналогичного типа личности.
  4. Формирование отдельных уровней системы ценностных ориентации личности на соответствующих стадиях индивидуального развития осуществляется последовательно реализующимися процессами адаптации, социализации и индивидуализации.
  5. Реализация данных процессов личностной динамики обес­печивается преимущественным действием, соответственно, пси­хологических защитных механизмов устранения тревоги, меха­низмов идентификации и интернализации.
  6. Преобладание действия того или иного механизма фор­мирования ценностной системы определяется сложным комп­лексом внутренних психологических факторов, особенности и степень выраженности которых соответствуют достигнутому уров­ню индивидуального развития.
  7. Выбор механизма интернализации и формирование выс­шего уровня ценностной системы определяются степенью вы­раженности ряда внутренних психологических факторов, которые интегрированы в таких системных личностных качествах, как аутен­тичность и интенциональность.
  8. Развитие высшего уровня системы ценностных ориента­ции личности посредством активизации данных факторов мо­жет быть осуществлено в процессе целенаправленного психо­логического воздействия, адекватной формой которого является групповой психологический тренинг.
  9. Внедрение соответствующих принципов и средств тренинговой подготовки в процесс психологического обучения в вузе формирует направленность на ценности профессиональ­ной и личностной самореализации, которые имеют наибольшую значимость в профессиональной системе ценностей практичес­кого психолога.

Приложение

Образец заполненной репертуарной решетки

ЭЛЕМЕНТЫ КОНСТРУКТЫ ЭЛЕМЕНТЫ
1 2 3 4 5 Выявленный полюс Противоположный полюс 1 2 3 4 5
1 V V Ø Ø О Доброта Зло 4 3 1 2 5
2 Ø V О Ø Жизнелюбие Неумение радоваться 4 2 1 3 5
3 Ø V Ø V О Щедрость Жадность 4 3 1 2 5
4 Ø V V Ø О Сострадание Равнодушие 3 4 1 2 5
5 V O Ø Ø Бескорыстие Корысть 3 4 1 2 5
6 Ø Ø О Компетентность Дилетантство 3 2 5 1 4
7 V Ø V Ø О Эмоциональная теплота Холодность 3 4 1 2 5
8 Ø Ø O V Конгруэнтность Неконгруэнтность 2 1 4 3 5
9 Ø О V Ø Забота Разгильдяйство 3 4 1 2 5
10 Ø Ø V V О Честность Лживость 3 1 2 4 5

Элементы решетки:

  1. — Я реальное.
  2. — Я идеальное.
  3. — Самый высоконравственный человек из всех, кого Вы знаете лично.
  4. — Самый счастливый человек из всех, кого Вы знаете лично.
  5. — Самый удачливый человек из всех, кого Вы знаете лично.

Библиографический список

  1. Аберкромби Н., Хилл С, Тернер Б. С. Социологический словарь: Пер. С англ. — Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1997. — 420 с.
  2. АбрамоваГ. С. Введение в практическую психологию. — М., 1994. — 237 с.
  3. Абульханова-Славская К. А. Развитие личности в процессе жизнедея­тельности // Психология формирования и развития личности. — М.: Наука, 1981. — С.29-45.
  4. Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. — М.: Мысль, 1991. —299 с.
  5. Абульханова-Славская К. А., Брушлинский А. В. Философско-психологическая концепция С. Л. Рубинштейна: к 100-летию со дня рождения. — М.: Наука, 1989. — 248 с.
  6. Агеев В. С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. —М., 1990. —240 с.
  7. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии: Пер. С англ. / Фонд «За экономическую грамотность». — М., 1995. — 296 с.
  8. Айви А. Е., Айви М. Б., Саймэк-ДаунингЛ. Психологическое консультиро­вание и психотерапия. Методы, теории и техники: практическое руководство: Пер. С англ. — М., 1999. —487 с.
  9. Алексеева В. Г. Ценностные ориентации как фактор жизнедеятельности и развития личности // Психол. журн. — 1984. — Т.5. — № 5. — С.63-70.
  10. Алещенок С. В. Социальное добровольчество в России: состояние и перспективы развития // Ценностный мир современной молодежи: на пути ин­теграции. —М.: Социум, 1994.
  11. Американская социология. Перспективы, проблемы, методы / под ред. Т. Парсонса: Пер. С англ. — М.: Прогресс, 1972. — 392 с.
  12. Аминов Н. А., Молоканов М. В. О компонентах специальных способнос­тей будущих школьных психологов // Психол. журн. — 1992. — Т.23. — № 5. — С.204-109.
  13. Аминов Н. А., Молоканов М. В. Социально-психологические предпосыл­ки специальных способностей школьных психологов // Вопр. психол. — 1992. — № 1. — С.74-83.
  14. Ананьев Б. Г. Избранные труды: в 2 т. — М., 1980. —Т. I. — 232 с.
  15. Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. — М.: Наука, 1977. — 344 с.
  16. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. —Л., 1968. — 338 с.
  17. Анастази А. Психологическое тестирование: Пер. С англ. / под ред. К. М. Гуревича, В. И. Лубовского: в 2т. — М., 1985. —Т.2. —336 с.
  18. Андреева Г. М. К проблематике психологии социального познания // Мир психологии. — 1999. — № 3. — С.25-24.
  19. Андреева Г. М. Социальная психология. —М.: Аспект Пресс, 1997. — 376 с.
  20. Андреева Д. А. О понятии адаптации. Исследование адаптации студен­тов к условиям учебы в вузе // Человек и общество. — М., 1973. Вып. XI-II. — С.25-27.
  21. Андреенкова А. В. Материалистические/постматериалистические цен­ности в России // Социол. журн. — 1994. — № 3. — С.73-81.
  22. Анисимов С. Ф. Единство теоретико-познавательного, социологическо­го и ценностного способов рассмотрения явлений морали // Моральные ценно­сти и личность / Под. ред. А. И. Титаренко, Б. О. Николаичева. — М.: Изд-во МГУ, 1994. — С.4-12.
  23. Анисимов С. Ф. Теория ценностей в отечественной философии XX века // Вестник МГУ. — Сер.7. Философия. — 1994. — № 4. — С.34-42.
  24. Анохин П. К. Очерки по физиологии функциональных систем. — М., 1975. —448 с.
  25. Антилогова Л. Н. Психологические механизмы развития нравственного сознания личности. — Омск, 1999. — 184 с.
  26. Анурин В. Ф. Ценностные ориентации и их влияние на формирование потребностей // Социология высшей школы. Подготовка специалистов для на­родного хозяйства: Сб. науч. трудов. — Горький, 1982. — С.216-129.
  27. Анцыферова Л. И. К психологии личности как развивающейся системы // Психология формирования и развития личности. — М.: Изд-во МГУ, 1981. — С.3-18.
  28. Анцыферова Л. И. Психология формирования и развития личности // Человек в системе наук. — М., 1989. — С.426-433.
  29. Аристотель. Сочинения: в 4 т. — М.: Мысль, 1984. — Т.4. —830 с.
  30. Артемов С. Д. Социальные проблемы адаптации молодого рабочего на промышленном предприятии//Молодежь и труд. — М., 1970. — С.235-136.
  31. Асеев В. Г. Теоретические аспекты проблемы адаптации // Адаптация учащихся и молодежи к трудовой и учебной деятельности. — Иркутск, 1986. — С.3-17.
  32. Асмолов А. Г. Психология личности. — М.: Изд-во МГУ, 1990. —367 с.
  33. Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А., Эткинд А. М. Метод исследования уровня субъективного контроля // Психолог, журн. — 1984. — Т.5. — № 3. — С.252-162.
  34. Бандура А., Уолтере Р. Подростковая агрессия. Изучение влияния вос­питания и семейных отношений: Пер. С англ. — М.: Апрель Пресс, ЭКСМО-Пресс, 1999. — 512 с.
  35. Бачманова Н. В., Сафурина Н. А. К вопросу о профессиональных способ­ностях психолога // Современные психолого-педагогические проблемы высшей школы. —Л., 1985. — Вып.5. — С.78-86.
  36. Безменова И. К., Гулевич О. А. Аттитюды и их взаимосвязь с поведени­ем: Реферативный обзор. — М.: РПО, 1999. — 144 с.
  37. Беляева Т. Б. Изучение половых и возрастных особенностей в представ­лениях о ценности человека // Ежегодник РПО. — М., 1995. — Т.2. — Вып.2. — С.202-103.
  38. Бердяев Н. А. Судьба России. — М., 1990.
  39. Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация челове­ка. —Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. —270 с.
  40. Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая интеграция // Бес­сознательное. — Новочеркасск, 1994. —Т.2. — С.287-200.
  41. Благуш П. Факторный анализ с обобщениями: Пер. С чешек. — М.: Фи­нансы и статистика, 1989. — 248 с.
  42. Блейхер В. М., Крук И. В. Толковый словарь психиатрических терминов. — Воронеж, 1995. — 640 с.
  43. Бобнева М. И. Социальные нормы и регуляция поведения. — М.: Наука, 1978. —312 с.
  44. Богомолова Н. Н., Фоломеева Т. В. Фокус-группы как метод социально-психологического исследования. —М.: Магистр, 1997. — 80 с.
  45. Бодалев А. А. Личность и общение. — М., 1983. — 272 с.
  46. Бодалев А. А. Специфика социально-психологического подхода к пони­манию личности // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С.336-344.
  47. Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. (Пси­хологическое исследование). — М.: Просвещение, 1968. —464 с.
  48. Божович Л. И. Психологические закономерности формирования лично­сти // Вопр. психол. — 1976. — № 6. — С.34-44.
  49. Большаков В. Ю. Психотренинг. Социодинамика, игры, упражнения. — СПб., 1994. —316 с.
  50. Бондаренко А. Ф. Личностное и профессиональное самоопределение отечественного психолога-практика // Московский психотерапевтический жур­нал. — 1993. — № 1. — С.63-76.
  51. Братусь Б. С. Аномалии личности. — М.: Мысль, 1988. — 301 с.
  52. Бронфенбреннер У. Два мира детства. Дети в США и СССР: Пер. С англ. — М., 1976. —165 с.
  53. Брушлинский А. В. Проблема субъекта в психологической науке // Пси­хол. журн. — 1991. — № 6. — С.6-10.
  54. Бубнова С. С, Ценностные ориентации личности как многомерная нели­нейная система // Психол. журн. — 1999. — № 5. — С.38-44.
  55. Будинайте Г. Л., Корнилова Т. В. Личностные ценности и личностные предпосылки субъекта // Вопр. психол. — 1993. — Т.24. — № 5. — С.99-105.
  56. Бурлачук Л. Ф., Грабская И. А., Кочарян А. С. Основы психотерапии. — Киев: Ника-Центр; М.: Алетейа, 1999. —320 с.
  57. Буянас Т. М., Заверина О. Г. Опыт утверждения общечеловеческих цен­ностей — культурных смыслов — в индивидуальном сознании // Вопр. психол. — 1997. — № 5. — С.44-55.
  58. Бызова В. М. Ценностные ориентации представителей коми и русского этносов // Психол. журн. — 1998. — Т.29. — № 5. — С.60-70.
  59. Вардомацкий А. П. Сдвиг в ценностном измерении? // Социологические исследования. — 1993. — С.46-55.
  60. Василенко В. А. Ценности и оценка. — Киев, 1964.
  61. Васильева Н. Ю. Психологический портрет социального работника // Социальная работа. — М., 1992. — Вып.5. — С.59-63.
  62. Василюк Ф. Е. Психология переживания (анализ преодоления критичес­ких ситуаций). —М.: Изд-во МГУ, 1984. — 200 с.
  63. Василюк Ф. Е. Психотехника выбора // Психология с человеческим ли­цом: гуманистическая перспектива в постсоветской психологии / под ред. Д. А. Леонтьева, В. Г. Щур. — М.: Смысл, 1997. —С.284-314.
  64. Вебер М. Избранные произведения: Пер. С англ. — М.: Прогресс, 1990. — 808 с.
  65. Винарская Е. Н. Ценностный аспект проблемы эмоциональной напря­женности (психолингвистическое исследование) // Психол. журн. — 1980. — №5. — С.217-130.
  66. Винокурова У. А. Формирование и изменение ценностных структур со­знания народов Якутии: Автореф. дис... . д-ра социол. наук. — М., 1997. — 27 с.
  67. Власова Т. В. Особенности ценностных ориентации лиц, проживающих в регионах, пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС (возрастной аспект): Автореф. дис... . канд. психол. наук. — М., 1995. — 16 с.
  68. Войцеховский К. Развитие личности и ценности // Моральные ценности и личность / Под. ред. А. И. Титаренко, Б. О. Николаичева. — М.: Изд-во МГУ, 1994. —С.247-154.
  69. Волков Ю. Г., Мостовая И. В. Социология. — М.: Гардарика, 1999. — 432 с.
  70. Володарская И. А., Лизунова И, М. Система подготовки психологов в США // Вестник Московского университета. — 1989. — Сер.24. Психология, №3. — С.50-61.
  71. Володарская И. А., Лизунова Н. М. Система подготовки психологов в США // Вестник Московского университета. — 1990. — Сер.24. Психология. — № 1. —С.57-67.
  72. Выготский Л. С. Педагогическая психология / под ред. В. В. Давыдова. — М.: Педагогика-Пресс, 1996. — 536 с.
  73. Выготский Л. С. Развитие личности и мировоззрения ребенка // Психо­логия личности. Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: Изд-во МГУ, 1982. — С.261-165.
  74. Выжлецов Г. П. Аксиология: становление и основные этапы развития // Социально-политический журнал. — 1995. — № 6. — С.61-73.
  75. Выжлецов Г. П. Аксиология: становление и основные этапы развития // Социально-политический журнал. — 1996. — № 1. —С.86-99.
  76. Гаврилов В. Е. Профессиональные ценности и профессиональная адап­тация // Ежегодник РПО. — М., 1995. —Т.2. —Вып.2. — С.272-174.
  77. Гайда В. Л., Кимпеляйнен Е. И. Развитие коммуникативной компетентно­сти: Методические указания. — Омск, 1990. — 81 с.
  78. Гобл Ф. Третья сила: Пер. С англ. // Маслоу А. Новые рубежи челове­ческой природы. — М.: Смысл, 1999. — С.334-394.
  79. ГозманЛ. Я., Кроз М. В., Латинская М. В. Самоактуализационный тест. — М., 1995.
  80. Головаха Е. И. Жизненная перспектива и ценностные ориентации лич­ности // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Пи­тер, 2000. — С.256-269.
  81. Групповая психотерапия / под ред. Б. Д. Карвасарского, С. Ледера. — М., 1990. — 384 с.
  82. Гудечек Я. Ценностная ориентация личности // Психология личности в социалистическом обществе: Активность и развитие личности. — М., 1989. — С.202-109.
  83. Данч И. Развитие и совершенствование личности в процессе трудового воспитания // Психология личности в социалистическом обществе: Активность и развитие личности. — М., 1989. — С.67-78.
  84. Десфонтейнес Л. Г. Ценностные ориентации на различных этапах раз­вития личности: Автореф. дис... . канд. психол. наук. — СПб., 1994. — 27 с.
  85. Дилигенский гг. Социально-политическая психология. — М.: Новая школа, 1996. —352 с.
  86. Дильтей В. Описательная психология // История психологии (10-е — 30-е гг. Период открытого кризиса): Тексты / под ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. — М.: Изд-во МГУ, 1992. —2-е изд. — С.319-346.
  87. ДиогенЛаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых филосо­фов. — М.: Мысль, 1986. — 571 с.
  88. Додонов Б. И. Эмоция как ценность. — М., 1978. — 272 с.
  89. Донцов А. И. О ценностных отношениях личности // Советская педаго­гика. — 1974. — № 5. — С.67-76.
  90. Донцов А. И. Проблемы групповой сплоченности. — М.: Изд-во МГУ, 1979. —126 с.
  91. Дробиницкий О. Г. Мир оживших предметов. Проблема ценностей и марксистская философия. — М., 1967. — С.44-45.
  92. Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение: Пер. С франц. — М.: Канон, 1995. — 352 с.
  93. Ермоленко Н. А. Социальная адаптация молодых советских рабочих в социалистическом производственном коллективе: Автореф. дис... . канд. филос. наук. — Ростов-на-Дону, 1975. —С.20.
  94. Зайцев В. П. Вариант психологического теста Mini-Mult // Психол. журн. — 1981. —Т.2. — №3. —С.218-123.
  95. Залесский Г. Е. Психология мировоззрения и убеждений личности. — М., 1994. — 142 с.
  96. Запорожец А. В., Неверович Я.3. О генезисе, функции и структуре эмо­циональных процессов у ребенка // Вопр. психологии. — 1974. — № 6. — С.63.
  97. Здравомыслов А. Г. Потребности, интересы, ценности. — М.: Политиздат, 1986. — 222 с.
  98. Зеер Э. Ф. Психологические особенности кризисов профессионально­го становления личности//Ежегодник РПО. — М., 1995. —Т.2. —Вып.2. — С.283-185. .
  99. Зейгарник Б. В. Теории личности в зарубежной психологии. — М., 1982. -128 с.
  100. Зейгарник Б. В. Патопсихологический метод в изучении личности // Психол. журн. — 1982. — № 1. —С.43-51.
  101. Зейгарник Б. В. Патопсихология. — М.: Изд-во МГУ, 1986. —287 с.
  102. Зиневич О. В., Лисе Л. Ф. О формировании системы ценностей в сту­денческом коллективе // Опыт исследования социологических проблем труда, образования и воспитания молодежи Сибири: Сб. научн. трудов. — Новосибирск, 1977. — С.77-94.
  103. Зотова О. И., Кряжева И. К. Некоторые аспекты социально-психологи­ческой адаптации личности // Психологические механизмы регуляции социаль­ного поведения. — М., 1979. — С.220.
  104. Зубова Л. В. Психологические особенности ценностных ориентации подростков с различной направленностью личности: Автореф. дис... . канд. пси­хол. наук. — М., 1997. — 27 с.
  105. Иванова Н. В. Динамика ценностных ориентации личности в зрелом возрасте (в сфере профессиональной деятельности педагога): Автореф. дис... . канд. психол. наук. — М., 1994. — 26 с.
  106. Кабрин В. И. Транскоммуникация и личностное развитие. — Томск: Изд-во ТГУ, 1992. — 225 с.
  107. Кабрин В. И., Томилова Г. А. Проблема и опыт социально-психологи­ческого развития личности в рамках психологической подготовки студентов // Психологическое сопровождение подготовки специалистов в вузе. — Новоси­бирск, 1988. —С.72-81.
  108. Казначеев В. П. Современные аспекты адаптации. — Новосибирск, 1980. — 192 с.
  109. Кан-Калик В. А. Тренинг профессионально-педагогического общения: Методические рекомендации. — М., 1990. — 31 с.
  110. Кант И. Сочинения: в 6 т: Пер. С нем. —М.: Мысль, 1965. —Т.4. — Ч.2. — 544 с.
  111. Капустин С. А. Деполяризация оценочной позиции клиента как метод психологического консультирования // Вестн. Моск. ун-та. — Сер.24. Психоло­гия. — 1994. — № 3. — С.23-19.
  112. Китайская философия: Энциклопедический словарь / под ред. М. Л. Титаренко. — М.: Мысль, 1994. — 573 с.
  113. Клименко И. Ф. Генезис ценностных ориентации, исследование отно­шения к норме социального поведения на разных этапах социального развития человека // к проблеме формирования ценностных ориентации и социальной активности личности. — М., 1992. — С.3-12.
  114. Климов Е. А. Как выбирать профессию. — М., 1984. — 159 с.
  115. Климов Е. А. Общечеловеческие ценности глазами психолога-профессиоведа// Психол. журн. — 1993. —Т.24. — № 4. — С.230-136.
  116. Климов Е. А. Человек как субъект труда и проблемы психологии // Вопр. психол. — 1984. — № 4. — С.5-14.
  117. Климова С. Г. Изменения ценностных оснований идентификации (80-90-е годы) // Социол. исследования. — 1995. — № 1. — С.59-72.
  118. Клочко В. Е. Предмет современной психологии: человекообразование и психологическое обеспечение смысловой педагогики // Образование и соци­альное развитие региона. — Барнаул, 1995. — № 3-4. — С.204-113.
  119. Клочко В. Е. Становление многомерного мира человека как сущность онтогенеза // Сибирский психол. журн. —Томск, 1998. — № 8-9. — С.7-15.
  120. Кобякова Т. Г., Смердов О. А. Теория и практика организации подрост­ковой добровольческой службы по первичной профилактике нарко- и алкоголь­ной зависимости. — Кемерово: НИКАЛС, 1998. —79 с.
  121. Комиссаренко Т. И. Влияние идентификации и отчуждения взрослого на формирование психологической культуры общения подростков // Механизмы формирования ценностных ориентации и социальной активности личности. — М.: Изд-во МГПИ, 1985. —С.97-105.
  122. Компьютерный психологический опросник 17ЛФ-4, руководство для пользователя. — М.: МИП «Гуманитарные технологии», 1991.
  123. Кон И. С. Психология старшеклассника. — М.: Просвещение, 1980. — 192 с.
  124. Кон И. С. Психология юношеского возраста: (Проблемы формирова­ния личности). — М.: Просвещение, 1979. — 174 с.
  125. Кон И. С. Социология личности. — М.: Политиздат, 1967. — 383 с.
  126. Конфуций. Изречения / Перевод, предисловие и комментарии И. И. Семененко. — М.: Изд-во МГУ, 1994. — 128 с.
  127. Кончанин Т. К. К вопросу о социальной адаптации молодежи // Комму­нистическое воспитание студенчества: Материалы конф. —Тарту, 1971. — Ч.2. — С.89-91.
  128. Копытов А. Г. Формирование мотивации и организация личностного самоопределения студентов // Прикладная психология, опыт и перспективы. — Красноярск, 1990. —С.222-129.
  129. Короленко Ц. П., Макаров В. В. Психология в системе высшего образо­вания // Психологическая служба в высшей школе / НГТУ. — Новосибирск, 1981. — С.208-113.
  130. КрайгГ. Психология развития: Пер. С англ. — СПб.: Питер, 2000. —992 с.
  131. Краснорядцева О. М. Психологические механизмы возникновения и регуляции мышления в реальной жизнедеятельности: Автореф. дис... . д-ра пси-хол. наук. — М., 1996. — 47 с.
  132. Краснорядцева О. М. Ценностная детерминация профессионального по­ведения педагогов//Сибирский психол. журн. —Томск, 1998. — № 7. — С.25-29.
  133. Краткая философская энциклопедия. — М.: Издат. группа «Прогресс» — «Энциклопедия», 1994. —576 с.
  134. Криволапое Б. Г. Опыт изучения ценностных ориентации личности у молодых рабочих // Вопросы психологии труда и профтехобразования. — Ир­кутск, 1978. —С.77-91.
  135. Криминальная мотивация / под ред. В. Н. Кудрявцева. — М.: Наука, 1986. —304 с.
  136. Кричевский Р. Л., Дубовская Е. М. Психология малой группы. — М.: Изд-во МГУ, 1991. — 207 с.
  137. Кропоткин П. А. Этика: Избранные труды. — М.: Политиздат, 1991. — 496 с.
  138. Круглое Б. С. Роль ценностных ориентации в формировании личности школьника // Психологические особенности формирования личности школьни­ка. — М., 1988. — С.4-11.
  139. Круглое Б. С. Социальная направленность личности // Формирование личности старшекласника / под ред. И. В. Дубровиной. — М., 1989. — С.22-14.
  140. Крутецкий В. А. Психология обучения и воспитания школьников. — М., 1976. —192 с.
  141. Лазурский А. Ф. Очерк науки о характерах. — М., 1995. — 271 с.
  142. Лапин Н. И. Модернизация базовых ценностей россиян // Социол. ис­следования. — 1996. — № 5. — С.3-23.
  143. Левин К. Конфликт между аристотелевским и галилеевским способа­ми мышления в современной психологии // История психологии (10-е-30-е гг. Период открытого кризиса): Тексты / под ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. — М.: Изд-во МГУ, 1992. — С.47-78.
  144. Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. — М.: Политиздат, 1975, —304 с.
  145. Леонтьев В. Г. Психологические механизмы мотивации / НГПИ. — Но­восибирск, 1992. —216 с.
  146. Леонтьев Д. А. Внутренний мир личности // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С.372-377.
  147. Леонтьев Д. А. Методика изучения ценностных ориентации. — М., 1992, - 17 с.
  148. Леонтьев Д. А. Очерк психологии личности. —М.: Смысл, 1997. — 64 с.
  149. Леонтьев Д. А. Самореализация и сущностные силы человека // Психо­логия с человеческим лицом: гуманистическая перспектива в постсоветской пси­хологии / под ред. Д. А. Леонтьева, В. Г. Щур. — М.: Смысл, 1997. —С.256-176.
  150. Леонтьев Д. А. Тест смысложизненных ориентации (СЖО). — М., 1992. — 16 с.
  151. Леонтьев Д. А. Ценность как междисциплинарное понятие: опыт много­мерной реконструкции // Вопр. философ. — 1996. — № 5. — С.25-26.
  152. Леонтьев Д. А., Калашников М. О., Калашникова О. Э. Факторная струк­тура теста смысложизненных ориентации // Психол. журн. — 1993. — Т.24. — № 1. —С.250-155.
  153. Лингарт Й. Процесс и структура человеческого учения. — М.: Про­гресс, 1970. — 685 с.
  154. Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. — Л.: Медицина, 1983.
  155. Ломов Б. Ф. Личность как продукт и субъект общественных отношений // Психология личности в социалистическом обществе: Активность и развитие личности. —М., 1989. — С.6-23.
  156. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психоло­гии. — М.: Наука, 1984. —446 с.
  157. Лосский Н. О. Бог и мировое зло. — М.: Республика, 1994. —432 с.
  158. Малисова И. Ю. Психологические знания как фактор формирования ценностных ориентации личности // Психол. журн. — 1994. — Т.24. — № 4. — С.94-102.
  159. Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы: Пер с англ. — М.: Смысл, 1999. —425 с.
  160. Маслоу А. Психология бытия: Пер. С англ. — М.: Рефл-бук; Киев: Ваклер, 1997. — 304 с.
  161. Маслоу А. Самоактуализация // Психология личности. Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. —М.: Изд-во МГУ, 1982. — С.208-118.
  162. МассенП., КонгерДж., Каган Дж., ГивитцДж. Развитие личности в сред­нем возрасте // Психология личности: Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. —М.: Изд-во МГУ, 1982. —С.282-186.
  163. МассенП., КонгерДж., Каган Дж., Хьюстона. Развитие личности ребен­ка: Пер. С англ. — М.: Прогресс, 1987. — 272 с.
  164. Мдивани М. О., Лидская Э. В. Влияние информационной среды на со­циализацию // Психология и практика: Ежегодник РПО. — Ярославль, 1998. — Т.4. — Вып.2. —С.217-120.
  165. Меерсон Ф.3. Адаптация, стресс и профилактика. — М., 1981. — 278 с.
  166. Мелибруда Е. Я-ТЫ-МЫ. Психологические возможности улучшения общения: Пер. С польск. — М., 1986. — 256 с.
  167. Мельников В. М., Ямпольский Л. П. Введение в экспериментальную психологию личности. — М.: Просвещение, 1985. —319 с.
  168. Милославова И. А. Роль социальной адаптации в условиях современ­ной НТР // Философия и социальная психология: Науч. докл. — Л., 1979. — С.232-136.
  169. Молоканов М. В. Изучение соотношения показателей теппинг теста с профессионально значимыми качествами практического психолога // Психолог, журн. — 1995. —Т.26. — № 1. —С.75-83.
  170. Момов В. Человек, мораль, воспитание (теоретико-методологические проблемы): Пер. С болг. — М., 1975. — 163 с.
  171. Моральные ценности и личность / под ред. А. И. Титаренко, Б. О. Николаичева. — М., 1994. — 176 с.
  172. Морогин В. Г. Теоретические и методические вопросы эксперименталь­но-психологического исследования ценностно-потребностной сферы личности осужденных//Сибирский психол. журн. —Томск, 1996. — Вып.3. —С.23-33.
  173. Морогин В. Г. Экспериментально-психологическое исследование цен­ностно-потребностной сферы личности (теория и практика): Автореф. дис... . д-ра психол. наук. — Новосибирск, 1999. —45 с.
  174. Морогин В. Г., Залевский Г. В. Ценностно-потребностная сфера лично­сти осужденных, переживших смертный приговор // Психол. журн. — 1999. — №2. —С.73-81.
  175. Муздыбаев К. Психология ответственности. —Л., 1983. — 240 с.
  176. Мухина В. С. Детская психология. — М.: Просвещение, 1985. — 272 с.
  177. Мухина В. С. Предисловие // Механизмы формирования ценностных ориентации и социальной активности личности / МГПИ. — М., 1985. — С.4-7.
  178. Мясищев В. Н. Понятие личности в аспектах нормы и патологии // Психо­логия личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С.34-39.
  179. Мясищев В. Н. Структура личности и отношение человека к действи­тельности // Психология личности: Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: Изд-во МГУ, 1982. —С.35-38.
  180. Надирашвили Ш. А. Установка и деятельность. — Тбилиси, 1987. — 361 с.
  181. Наумова И. Ф. Социологические и психологические аспекты целена­правленного поведения. — М., 1988. — 199 с.
  182. Немов Р. С. Психология: в 2 т. — М., 1994. —Т.2. — 576 с.
  183. Немов Р. С. Психология: в 2 т. — М., 1994. — Т.2. — 496 с.
  184. Непомнящая Н. И. Ценность как центральный компонент психологичес­кой структуры личности // Вопр. психол. — 1980. — № 1. — С.22-30.
  185. Низовских Н. А. Психосемантический анализ жизненных ориентации лич­ности (на материале студентов педвуза): Автореф. дис... . канд. психол. наук. — М., 1995. —16 с.
  186. Ницше Ф. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей: Пер. С нем. — М.: РЕРЬЬоок, 1994. —352 с.
  187. Оллпорт Г. Личность в психологии: Пер. С англ. — М.: КСП+; СПб.: Ювента, 1998. — 345 с.
  188. Олпорт Г. Принцип «редукции напряжения» // Психология личности. Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: Изд-во МГУ, 1982. — С.206-107.
  189. Ольшанский В. Б. Личность и социальные ценности // Социология в СССР. — М., 1965. —Т.2. —С.471-511.
  190. Очере Ф. А. Психологические особенности влияния традиционных цен­ностных ориентации этнической группы акан на структуру самосознания лично­сти: Автореф. дис... . канд. психол. наук. — М., 1994. — 15 с.
  191. Пантилеев С. Р. Методика исследования самоотношения. — М.: Смысл, 1993. — 32 с.
  192. Пантилеев С. Р. Методы измерения локуса контроля // Общая психо­диагностика. — М., 1987.
  193. Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. — М.: Мысль, 1971. —347 с.
  194. Перлз Ф. С. Внутри и вне помойного ведра / Перлз Ф. С, Гудмен П., Хефферлин Р. Практикум по гештальттерапии: Пер. С англ. — СПб.: Петербург-XXI век, 1995. —448с.
  195. Персоне Р. Видеопсихотерапия // Московский психотерапевтический журнал. — 1994. — № 1. — С.201-107.
  196. Петровская Л. А. Теоретические и методологические проблемы соци­ально-психологического тренинга. — М., 1982. — 168 с.
  197. Петровский А. В. Вопросы истории и теории психологии: Избранные труды. — М.: Педагогика, 1984. — 272 с.
  198. Петровский А. В. Теория личности с позиций категориального анализа психологии // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. —С.75-83.
  199. Платонов К. К. Структура и развитие личности. — М.: Наука, 1986. — 254 с.
  200. Прангишвили А. С. Проблема установки на современном уровне разра­ботки грузинской психологической школы // Психологические исследования. — Тбилиси, 1973. —С.20-26.
  201. Психологическая служба школы: Учебное пособие для студентов / М. К. Акимова, Е. М. Борисова, Н. И. Гуткина и др.; под ред. И. В. Дубровиной. — М., 1995. —222 с.
  202. Психологическая теория коллектива / под ред. А. В. Петровского. —М., 1979. — 239 с.
  203. Психология личности. Тексты / Под. ред Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пу­зырея. — М.: Изд-во МГУ, 1982. — 288 с.
  204. Психология развивающейся личности / под ред. А. В. Петровского. — М., 1987. —240 с.
  205. Психология: Словарь / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского, 2-е изд. — М., 1990. — 494 с.
  206. Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа: Пер. С англ. / под ред. С. М. Черкасова. — СПб., 1995. — 288 с.
  207. Рамуль К. А. О психологии ученого и в частности о психологии учено­го-психолога // Вопр. психол. — 1965. — № 6. — С.226-135.
  208. Рассел Б. История западной философии: в 2 т. — М.: Миф, 1993. — Т 1. -509 с.
  209. Рассел Б. История западной философии: в 2 т. — М.: Миф, 1993. — Т.2. -445 с.
  210. РеанА. А., Коломинский Я. Л. Социальная педагогическая психология. — СПб.: Питер, 1999. —480 с.
  211. Рисмен Д. Некоторые типы характера и общество // Социологические исследования.2993. — № 5, № 7. — С.244-151.
  212. Роджерс К. Клиентоцентрированная терапия: Пер. С англ. — М.: Рефл-бук; Киев: Ваклер, 1997. —320 с.
  213. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: в 2 т. — М., 1989. — Т.2. — 328 с.
  214. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии.2-е изд. — М., 1976. — 416 с.
  215. Рудестам К. Групповая психотерапия: Пер. С англ. — СПб.: Питер Ком, 1998. —384 с.
  216. Рыбалко Е. А. Становление личности // Социальная психология лично­сти. —Л., 1974. — С.20-31.
  217. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / под ред. В. А. Ядова. —Л., 1979. — 263 с.
  218. Сапогова И. А. Особенности формирования ценностных ориентации у старшеклассников // Педагогика развития и перемены в Российском образова­нии: Материалы 2-й научно-практической конференции. — Красноярск, 1995. — С.247-148.
  219. Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме: Пер. С англ. — М., 1960. — 254 с.
  220. Семененко И. И. Афоризмы Конфуция. — М.: МГУ, 1987. — 302 с.
  221. Сенин И. Г. Разработка модифицированного варианта «Опросника тер­минальных ценностей» // Психология и практика: Ежегодник РПО. — Ярославль, 1998. —Т.4. — Вып.2. —С.287-288.
  222. Сержантов В. Ф. Человек, его природа и смысл бытия. — М., 1990, — 360 с.
  223. Серый А. В. Ценностные ориентации как фактор формирования и раз­вития системы личностных смыслов индивида // Вопросы общей и дифферен­циальной психологии. — Кемерово: Кузбассвузиздат, 1999. — С.354-360.
  224. Серый А. В. Ценностные ориентации личности в структуре профессио­нально значимых качеств школьных практических психологов: Автореф. дис... . канд. психол. наук. — Иркутск, 1996. — 25 с.
  225. Слободчиков В. И. Категория возраста в психологии и педагогике раз­вития // Вопр. психологии. — 1991. — № 2. — С.37-49.
  226. Слободчиков В. И. Реальность субъективного духа // Человек. — 1994. — №5. — С.21-38.
  227. Словарь по этике / под ред. И. С. Кона. — М.: Политиздат, 1975. — 392 с.
  228. Смирнов Л. М. Анализ опыта разработки экспериментальных методов изучения ценностей // Психол. журн. — 1996. — Т.27. — № 1. — С.257-168.
  229. Собкин В. С, Писарский В. С. Ценностные ориентации старшеклассни­ков начала 90-х годов // Ценностно-нормативные ориентации современного стар­шеклассника / РАО. Центр социологии образования. — М., 1995. — С.6-62.
  230. Собольников В. В. Развитие личности в особых условиях деятельности / НГАС. — Новосибирск, 1997. — 256 с.
  231. Собчик Л. Н. Стандартизированный многофакторный метод исследо­вания личности: Методическое руководство. — М., 1990. — 75 с.
  232. Современная западная социология: Словарь. — М.: Политиздат, 1990. —432 с.
  233. Современная западная философия: Словарь. / Сост. В. С. Малахов, В. П. Филатов. — М.: Политиздат, 1991. —414 с.
  234. Спиркина Е. А. Подготовка психотерапевтов и психологов-консультан­тов (проблемы адаптации западного опыта) // Психол. журн. — 1994. —Т.25. — №6. — С.221-127.
  235. Справочник по прикладной статистике. / под ред. Э. Ллойда, У. Лидермана, Ю. Н. Тюрина. — М., 1989. —Т.2. —510с.
  236. Справочник по прикладной статистике. / под ред. Э. Ллойда, У. Лидер-мана, Ю. Н. Тюрина. — М., 1990. —Т.2, —526с.
  237. Тихомандрицкая О. А., Дубовская Е. М. Особенности социально-психо­логического изучения ценностей как элементов когнитивной и мотивационно-потребностной сферы. (Методические аспекты) // Мир психологии. — 1999. — № 3. — С.80-90.
  238. Тихомиров О. К. Понятие и принципы общей психологии. — М., 1992. — 88 с.
  239. Тугаринов В. П. Теория ценностей в марксизме. —Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. — 124 с.
  240. Узнадзе Д. Н. Установка у человека. Проблема объективации // Психоло­гия личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С.87-91.
  241. Фанталова Е. Б. Об одном методическом подходе к исследованию мо­тивации и внутренних конфликтов // Психол. журнал. — 1992. —Т.23. — № 1. — С.21-29.
  242. Фаустова Э. Н. Жизненные ценности студентов в новых социокультур­ных условиях. — М., 1995. — 40 с. (Система воспитания в высшей школе: Обзор, информ. / НИИВО; Вып.2).
  243. Фейдимен Дж., Фрейгер Р. Теория и практика личностно-ориентированной психологии: в 2 т.: Пер. С англ. — М., 1996. —Т.2. — 208 с.
  244. Фельдштейн Д. И. Психологические проблемы общественно-полезной деятельности как условия формирования личности подростка // Вопр. психол. — 1976. — № 4. —С.26-34.
  245. Философский энциклопедический словарь/ под ред. Л. Ф. Ильичева и др. — М.: Сов. энциклопедия. — 1983. — 840 с.
  246. Флейвелл Дж. Генетическая психология Жана Пиаже: Пер. С англ. — М.: Просвещение, 1967. — 623 с.
  247. Формирование личности старшеклассника / под ред. И. В. Дубровиной. — М., 1989. —168 с.
  248. Франки В. Поиск смысла жизни и логотерапия // Психология личности. Тексты. —М.: Изд-во МГУ, 1982. —С.218-126.
  249. Франкл В. Человек в поисках смысла: Пер. С англ. И нем. — М.: Про­гресс, 1990. —368 с.
  250. Франселла Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности: Пер. С англ. — М., 1987. — 221 с.
  251. Фрейд 3. Я и ОНО: труды разных лет: в 2 т. —Тбилиси., 1991. —Т.2. — 425 с.
  252. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности: Пер. С англ. — М., 1994. — 447 с.
  253. Фромм Э. Душа человека: Пер. С англ. —М.: Республика, 1992. —430 с.
  254. Фромм Э. Психоанализ и этика: Пер. С англ. — М.: Республика, 1993. — 415 с.
  255. Хайду П. Воспитание ценностных ориентации // Моральные ценности и личность / Под. ред. А. И. Титаренко, Б. О. Николаичева. — М.: Изд-во МГУ, 1994. —С.255-164.
  256. Ханина И. Б. Профессиональное видение мира —способ действия спе­циалиста // Психологическая наука и общественная практика: Тезисы докладов IV Всесоюзной школы-семинара молодых психологов. — М., 1987. — С.243-145.
  257. Хекхаузен X. Мотивация и деятельность: Пер. С нем.; в 2 т. — М.: Педагогика, 1986. — Т.2. — 408 с.
  258. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ: Пер. С англ. — М.: Универс, 1993. —480 с.
  259. ХьеллЛ., ЗиглерД. Теории личности. — СПб.: Питер-Пресс, 1997. —608 с.
  260. Ценности в кризисном социуме (заседание «круглого стола» в Институ­те психологии АН СССР) // Психол. журн. — 1991. —Т.22. — № 6. — С.254-167.
  261. Ценностный мир современного студенчества (социальный портрет яв­ления) / А. А. Козлов, В. Т. Лисовский, 3. В. Сикевич И. В. — М., 1992. — 40 с. (Система воспитания в высшей школе: Обзор, информ. / НИИВО; Вып.4).
  262. Цзен Н. В., Пахомов Ю. В. Психотренинг. — М., 1988. — 272 с.
  263. Цукерман Г. А., Мастеров Б. М. Психология саморазвития. — М.: Интер-пракс, 1995. —287 с.
  264. Чудновский В. Э. Смысл жизни: проблема относительной эмансипиро-ванности от «внешнего» и «внутреннего» // Психол. журнал. — 1995. — Т.26. — №2. —С.25-25.
  265. Шадриков В. Д. Духовные способности. — СПб., 1997.
  266. Шариков А. В., Баранова Э. А. О связи ценностных и массово-коммуни­кационных ориентации // Психол. журн. — 1999. — Т.20. — № 3. — С.28-47.
  267. Шевеленкова Т. Д. О личностной характеристике социального работ­ника // Социальная работа. — М., 1992. — Вып.5. — С.50-54.
  268. Шерковин Ю. А. Проблема ценностных ориентации и массовые инфор­мационные процессы // Психол. журн. — 1982. — Т.3. — № 5. — С.235-145.
  269. Шмелева Н. Б. Ценностные ориентации, мотивации и психологические установки в профессиональной подготовке социального работника // Российс­кий журнал социальной работы. — 1997. — № 1. — С.215-124.
  270. Шостром Э. Анти-Карнеги или Человек-манипулятор. — Минск: Поли­факт, 1992. —128 с.
  271. Шпенглер О. Закат Европы / ВО «Наука». — Новосибирск, 1993. — 592 с.
  272. Шпрангер Э. Два вида психологии // История психологии (10-е—30-е гг. Период открытого кризиса): Тексты. — 2-е изд. / под ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. —М.: Изд-во МГУ, 1992. — С.347-361.
  273. Шпрангер Э. Основные идеальные типы индивидуальности // Психо­логия личности. Тексты / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: Изд-во МГУ, 1982. —С.55-60.
  274. Эльконин Д. Б. К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте // Хрестоматия по возрастной психологии / Сост. Л. М. Семенюк; под ред. Д. И. Фельдштейна. — М., 1994. — С.269-175.
  275. Эриксон Э. Детство и общество: Пер. С англ. — Изд.2-е, перераб. И доп. — СПб.: Ленато, 1996. — 592 с.
  276. Юнг К. Психологические типы: Пер. С нем. — СПб.: Ювента. — М.: Прогресс-Универс. — 716 с.
  277. ЮпитовА. В. Проблематика и особенности психологического консуль­тирования в вузе // Вопр. психол. — 1995. — № 4. — С.50-56.
  278. Ядов В. А. Социальная идентификация в кризисном обществе // Социол. журн. — 1994. — № 1. — С.35-52.
  279. Якобсон С. Г. Проблемы этического развития ребенка // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С.293-200.
  280. Ярошевский М. Г., Анцыферова Л. И. Развитие и современное состоя­ние зарубежной психологии. — М.: Педагогика, 1974. — 304 с.
  281. Ярощук Н. Б. Особенности ценностных ориентации у подростков с различными формами и степенью выраженности девиантного поведения // Ананьевские чтения — 97: Тез. научн. -практ. конф. — СПб., 1997. — С.266-268.
  282. Cattell R.B. Personality and Motivation: Structure and Measurement. — N.Y., 1957. —948 p.
  283. Feuer L.Psychoanalysis and Ethics. Thomas, 1955.
  284. Inglehart R. The silent revolution in Europe: intergenerational change in post-industrial societies // American Political Science Rewiew.. — №.65. — P.991-1017.
  285. Kelly G.A. The psychology of personal constructs. — N.Y., Norton, 1955. — V. VIII. —1210 p.
  286. Kelman H. C. Three processes of social influence // Public Opinion Quarterly, 1961. —V.25. — P.57-78.
  287. Kohlberg L. Moral stages and moralization: The cognitive developmental approach // Moral development and behavior: Theory research and Social issues. — N.Y., 1976. — P.31-53.
  288. Lethbridge D. A Marxist theory of self-actualization // J. Of Humanistic Psychology.. — 1986. — Vol.26. — № 2. — P.84-103.
  289. Napoli D.F., Walk C.A., Circular Learning: Teaching and Learning Gestalt Therapy in Groups // Variations on Teaching and Supervising Group Therapy. — Haworth Press, 1989. —P.57-69.
  290. Rokeach M. Beliefs, Attitudes, and Values. — San Francisco, Josey-Bass Co, 1972. — 214 p.
  291. Rokeach M. The nature of human values. — N.Y., Free Press, 1973.
  292. Schwartz S. H., Bilsky W. Toward a Universal Psychological Structure of Human Values // Journal of Personality and Social Psychology. — 1987. — Vol.58. — № 5. — P.550-562.
  293. Witkin H. A., Dyk R. B., Faterson H.F. Psychological Differentiation. — Potomak, 1974. -390 p.

264. Чудновский В. Э. Смысл жизни: проблема относительной эмансипированности от «внешнего» и «внутреннего» // Психол. журнал. — 1995. — Т.26. — №2. —С.25-25.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений08:49:32 19 марта 2016

Работы, похожие на Реферат: Ценностные ориентации личности как динамическая система

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150884)
Комментарии (1841)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru