Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Статья: Эффективность социальных сетей в региональном сообществе

Название: Эффективность социальных сетей в региональном сообществе
Раздел: Рефераты по философии
Тип: статья Добавлен 23:38:38 30 августа 2011 Похожие работы
Просмотров: 215 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

Е. В. Реутов, Л. В. Колпина, М. Н. Реутова, И. В. Бояринова

Характеризуются социальные сети, функционирующие в белгородском региональном сообществе. Делается вывод, что Социальные сети формируются преимущественно на уровне родственных и дружеских связей и решают задачи повседневной взаимопомощи, не трансформируясь в гражданские инициативы по защите и продвижению социальных интересов.

Возникшая первоначально для описания иммиграционных процессов и объяснения экономического поведения мигрантов [1] концепция социальных сетей в настоящее время активно используется не только в исследованиях замкнутых сообществ, но и в более широком контексте при изучении трансформирующихся обществ. В обществе современного типа в качестве основных механизмов социальной адаптации, достижения индивидуальных и коллективных целей существуют относительно формализованные социальные институты и практики, включающие комплекс обезличенных, зачастую законодательно закрепленных норм и процедур. Функционируют они, с одной стороны, на основе уверенности (Н. Луман) большей части участников сообщества в их эффективности, то есть способности решать частные и групповые проблемы. С другой, - как результат целенаправленного институционального строительства, осуществляемого государством и доминирующими в социальном пространстве акторами. Институционализация коллективных стремлений и действий на макросоциальном уровне - это, как правило, этап, следующий за формированием социальных сетей на микросоциальном уровне. И дефицит макрогрупповой интеграции - следствие недостаточной солидарности на микросоциальном уровне.

Однако основная проблема функционирования формальных социальных институтов состоит в том, что значительный объем повседневных практик, связей и отношений не поддается регламентации с их стороны. К тому же, несмотря на внешне обезличенные формы и нормативно универсальный характер формальных социальных институтов, их эффективность применительно к индивидуальным и групповым интересам зачастую определяется объемом человеческого и социального капитала акторов.

Социальные сети мы рассматриваем как комплекс относительно стабильных и долговременных взаимодействий неформального характера, не имеющих выраженной организационной структуры и выполняющих по отношению к их участникам функцию наращивания объема личного и социального капитала. Включенность индивидов в социальные сети способна компенсировать недостаточность индивидуальных социальных ресурсов за счет поддержки участников социальных сетей - семьи, родственников, друзей и знакомых, земляков, религиозных и этнических общин. Здесь, однако, следует отметить, что недостаточность человеческого капитала в любых его формах является сдерживающим фактором не только для функционирования в рамках формальных институтов, но и для включения в социальные сети. За получение ресурсов и благ, так или иначе, необходимо расплачиваться в какой-либо эквивалентной им форме.

В целях изучения функционирования социальных сетей в пределах регионального сообщества, их эффективности, социальных ресурсах, являющихся предметом социальных обменов, в апреле-мае 2010 г. был проведен социологический опрос по репрезентативной региональной выборке (N = 1000). Для отбора респондентов использовалась квотная методика. Структура выборочной совокупности соответствует социальной структуре населения Белгородской области по таким признакам как пол, возраст и тип поселения.

Социальные сети, с одной стороны, являются вынужденным, компенсационным механизмом, формирующимся в условиях неэффективности государства и других социальных институтов. С другой, - представляют собой универсальный социальный механизм, осуществляющий свои функции в условиях состояния относительной социальной и групповой солидарности и дополняющий в этом качестве иные социальные институты. Эффективность социальных сетей представляет собой, таким образом, их способность регулировать поведение индивида и наращивать объем его человеческого и социального капитала. Частным выражением эффективности социальных сетей является их способность компенсировать неэффективность формальных, прежде всего, государственных институтов.

Вследствие этого, проблема выявления предпосылок к формированию и развитию социально-сетевых взаимодействий в российском обществе складывается из ответов на два вопроса. Во-первых, насколько в обществе созданы условия для образования и функционирования социальных сетей как универсального механизма. И здесь ключевым индикатором будет являться уровень межличностного доверия. И, во-вторых, в какой степени общество и его отдельные сегменты нуждаются в социальных механизмах, компенсирующих неэффективность формальных институтов, а также - насколько эти институты неэффективны. И, если в первом случае между уровнем межличностного доверия и развитием социально-сетевых взаимодействий существует прямая связь, то во втором - уровень институционального доверия связан с социально-сетевыми взаимодействиями уже в обратном порядке.

Межличностное доверие, являющееся сложным социальным феноменом, измерялось на нормативном и дескриптивном уровнях. По данным нашего исследования, его уровень относительно низок. Ситуация в целом характеризуется преобладанием настороженного, недоверчивого отношения к людям. Так, на вопрос "Как Вы считаете, большинству людей можно или нельзя доверять?" положительно ответили 33, 1% респондентов, отрицательно - 51, 5%, затруднились с ответом - 15, 4%.

Результаты исследования достаточно близки к сходным данным, полученным в этот же период (апрель 2010 г.) Левада-Центром на общенациональном уровне. В ходе его опроса мнение о том, что большинству людей можно доверять, высказали 30% респондентов. К суждению "Нужно быть очень осторожным в отношениях с людьми" присоединились 66%. Расхождение в удельном весе не доверяющих другим людям может быть связано, помимо прочего, с более "мягкой" и нормативно приемлемой формулировкой, которую использовали социологи Левада-Центра. При этом Левада-Центр зафиксировал позитивную тенденцию роста уровня доверия в российском обществе с 2005 г. Так, доля считающих, что большинству людей можно доверять, выросла на 4%, доля сторонников осторожности в отношениях с другими людьми снизилась на 6% [1].

Уровень нормативного доверия несколько растет с уменьшением масштаба поселения. Если среди жителей города с населением более 100 тыс. человек тех, кто считает, что большинству людей можно доверять, 30, 5%, а среди жителей города с населением менее 100 тыс. человек и ПГТ - 32, 8%, то в сельской местности таких уже 37, 8%. Число респондентов, которые считают, что большинству людей доверять нельзя, среди респондентов разных типов поселения практически идентично и колеблется в диапазоне от 50, 3 до 53, 7%.

Группировка данных по социально-демографическим характеристикам респондентов даѐт следующую картину: в большей степени расположены доверять женщины, в меньшей - мужчины. Так, среди женщин - 37, 5% считающих, что большинству людей можно доверять, и 48, 1% - высказывающих противоположное мнение. У мужчин, соответственно - 28, 4 и 56, 5%. Среди респондентов 18 - 29 лет - доверяющих людям - 29, 7%, не доверяющих - 59, 8%; 30 - 39 лет - соответственно - 34, 9 и 51, 3%; 40 - 59 лет - 34, 0 и 50, 3%; 60 и старше - 34, 7 и 47, 3%. Таким образом, недоверие, настороженность к окружающим более всего распространены в молодежной среде, менее всего - среди пожилых граждан.

Замер дескриптивного уровня доверия, определяемого посредством вопроса-индикатора "Вы доверяете или не доверяете...", показал, что он снижается по мере увеличения масштаба социальных связей. Так, большинству жителей дома, своего и соседнего двора (для поселка и села - улицы) в целом доверяют 47, 3% респондентов (из них 13, 2% однозначно ответили на данный вопрос, 34, 1% - "скорее да, чем нет"). В целом не доверяют - 41, 7% (14, 1% - однозначно не доверяют, 27, 6% - "скорее нет, чем да"). Итоговый индекс доверия, рассчитанный по формуле: разница доверяющих и не доверяющих (где однозначно доверяющим и не доверяющим присвоен коэффициент 1, а скорее доверяющим и не доверяющим - 0, 5), составил +2, 35 п.п.

Большинству жителей города (поселка, села) доверяют уже существенно меньше. Так, доверяют им в целом 27, 5% (из них 4, 2% однозначно ответили на данный вопрос, 23, 3% - "скорее да, чем нет"). В целом не доверяют - 58, 6% (21, 1% - однозначно не доверяют, 37, 5% - "скорее нет, чем да"). Итоговый индекс доверия составил - 24 п.п. Разница между уровнем дома, двора, улицы весьма существенна - 26, 35 п.п.

Так или иначе, но в целом невысокий уровень межличностного доверия влечет социальную атомизацию и индивидуализацию жизненных практик. Люди в решении своих жизненных проблем предпочитают опираться на близкое окружение, с которым они связаны либо родством, либо дружбой. Но в значительном количестве случаев и эти социальные связи не принимаются в расчет в качестве значимого социального ре-сурса. Так, отвечая на вопрос "Если Вы оказались в трудной ситуации, на чью помощь Вы, в первую очередь, рассчитываете?" (можно было дать не более трех вариантов ответа), 58, 8% респондентов дали ответ "только на самого себя". На второй же по значимости позиции находится помощь родственников, членов семьи - ее отметили 74, 7%. На третьем месте друзья, знакомые - 51, 2%. Далее - с существенным отрывом следуют: коллеги по работе - 12, 3%; соседи - 11, 8%; руководство организации, в которой они работают - 4, 7%; государственные (муниципальные) органы, учреждения - 4, 5%; общественные организации - 1, 5%; религиозная община, землячество - 1, 2%. Респонденты в определенной степени бравируют собственной автономией, что следует из явной нестыковки долей тех, кто рассчитывает только на себя, и всех остальных, в двух случаях превышающих долю "неавтономистов".

Рост числа ответов "рассчитываю только на себя" находится в прямой зависимости от уровня образования. Если среди респондентов со средним и незаконченным средним образованием так ответило 48, 7%, то с высшим - 63, 3%. Обратная же зависимость регистрируется относительно возможности обращения к членам семьи и родственникам - более всех на их помощь рассчитывают респонденты с наиболее низким уровнем образования (81, 6%), менее - с наиболее высоким (70, 3%). Аналогичная тенденция прослеживается и относительно возможности обращения к соседям.

При выборе субъектов помощи в трудной ситуации во всех возрастных группах по большинству параметров существует относительное единство мнений. Но отмечаются и некоторые специфические, проявляющиеся в сравнении респондентов 60 лет с другими возрастными группами. А именно, в трудной ситуации только на себя рассчитывают 62, 4% респондентов 18 - 29 лет (наиболее высокий показатель среди всех возрастных групп) и 50, 9% респондентов старше 60 лет - наиболее низкий.

Такую ситуацию можно объяснить не столько более выраженным внешним локусом контроля как психологической установки респондентов 60 лет и старше, сколько трезвой оценкой сложившейся ситуации, собственных ресурсов и возможностей их конвертации. Кроме того, молодые люди чаще представителей других возрастов сообщают, что могут рассчитывать на помощь друзей и знакомых (64, 8%). Пожилые люди же такой вариант ответа выбирают наиболее редко (39, 6%), что в большой мере обусловлено опять же низким потенциалом социальных сетей, к которым они принадлежат, как по причине аналогичного статуса других частников, так и в силу объективно меньшего числа участников социальных сетей.

Пожилые респонденты более других рассчитывают также на помощь со стороны общественных организаций. Об этом сообщило 4, 1% из них, тогда как ответы остальных возрастов находятся в диапазоне от 0 до 1, 4%. Предположительно, это может быть связано с "советским" прошлым данной категории людей с его коллективистскими установками, а также наличием свободного времени, которое позволяет им активнее взаимодействовать с общественными организациями. Но в целом надо учитывать, что разница между ответами во всех возрастных группах находится в пределах статистической погрешности и не является показательной.

То, что на членов семьи и родственников в случае возникновения проблем более всего полагаются молодые люди, ответили 80, 4%, что предсказуемо в силу специфики их социального статуса. С одной стороны, по объективным причинам они еще не смогли накопить достаточно статусных капиталов для обеспечения собственной автономии, с другой - играет роль и достаточно высокая психологическая зависимость молодых от родительских семей, в том числе, и в силу существующей российской традиции достаточно продолжительной родительской опеки. Менее всего готовы полагаться на членов семьи и родственников респонденты 40 - 59 лет - возрастная категория, характеризуемая наиболее высокими статусными позициями и соответствующими им капиталами.

В целом же на уровне установок в структуре значимых социальных связей исследование выявило достаточно причудливое сочетание архаизированных и модернизированных характеристик, выражающееся, с одной стороны, в индивидуализме и расчете исключительно на собственные ресурсы и возможности, с другой, - в апелляции в случае жизненных трудностей к неформальным связям и отношениям, прежде всего, к кровнородственным. Обращает на себя внимание крайне низкий уровень надежды на помощь формальных институтов - как государственных (муниципальных) органов и учреждений, так и руководства организаций, в которых работают респонденты.

Ситуация финансово-экономического кризиса, негативно отразившегося на объективных и субъективных характеристиках российского социума, особенно на его региональном уровне, актуализирует значимость социальных сетей и микросоциальных практик. С одной стороны, в связи с ростом неопределенности социально-экономической ситуации объективно увеличивается потребность значительных групп населения в социальной поддержке государства, а, следовательно, есть основания для роста патерналистских настроений. Но с другой, - на дескриптивном, а не нормативном уровне россияне демонстрируют крайне низкий уровень надежды на помощь и поддержку государства.

Полученные результаты вполне соотносятся с общероссийскими данными, хотя и имеют ряд особенностей. В трудной жизненной ситуации, в условиях экономических трудностей, по данным ВЦИОМ (май 2009 г.), на собственные силы рассчитывают 35% россиян, на поддержку родственников и друзей - 56 и 18% соответственно, на поддержку государства - всего лишь 5%, на коллег по работе и соседей - по 2%, на помощь благотворительных общественных организаций не рассчитывает никто [2].

Таким образом, хотя в целом ситуация в регионе отражает общероссийские тенденции, однако здесь гораздо сильнее выражены индивидуалистические установки, крепче микросоциальные связи неформального характера - родственные, соседские, с коллегами по работе. Обращает на себя внимание, что ожидания от государства в обоих случаях выражены слабо. Наблюдается тенденция к дальнейшей автономизации населения от государства. Однако в специфических российских условиях данная тенденция развивается не в направлении развития гражданского общества и укрепления связей на макросоциальном уровне, а, скорее в укреплении микросоциальных сетей, опоры прежде всего на родственников и друзей.

Результаты исследования показывают, что социальный капитал, выраженный в неформальных связях, достаточно интенсивно используется населением региона для решения самых разнообразных жизненных проблем (личных и членов своей семьи). В течение последних двух лет личные связи задействовали для получения медицинской помощи, социальной поддержки, льгот - 46, 5%; поиска работы, трудоустройства - 26, 1%; защиты прав - 26, 0%; регистрации имущественных и иных прав - 15, 5%; улучшения жилищных условий - 15, 0%; организации собственного дела - 11, 5%; для устройства в образовательное учреждение - 11, 0%; в других целях - 3, 9% (табл. 1).

Наиболее проблемной сферой для населения, как видим, является получение медицинской помощи, социальной поддержки, льгот. Можно также предположить, что указанная сфера, в наибольшей степени задействующая ресурс личных связей, является и наиболее коррупциогенной. Косвенным подтверждением этому являются данные, полученные Левада-Центром (май 2010 г.), в соответствии с которыми 10% респондентов или их родственникам и друзьям в течение последних 3 лет приходилось давать взятки, когда они лежали в больнице [3]. В свою очередь, интенсивность использования неформальных связей является прямым следствием неэффективности соответствующих формальных институтов. По данным Левада-Центра (август 2009 г.), полную или частичную удовлетворенность состоянием здравоохранения выражали всего 15% россиян, а 70% респондентов негативно оценили собственные возможности получить в случае необходимости хорошее медицинское обслуживание [4].

Данные, полученные в ходе нашего исследования, свидетельствуют о мощном социальном ресурсе неформальных связей и отношений, их значимости для решения жизненных проблем, достижения тех или иных целей. Учитывая дискредитацию государственных институтов, о которой шла речь выше, значимость неформальных связей вполне подтверждает первоначальную гипотезу об их компенсаторном характере в условиях деградации и дисфункциональности формальных социальных институтов, прежде всего государства. В этих случаях основной предпосылкой доступа к социальным ресурсам для индивида становится включенность в социальные сети и взаимопомощь участников сетевых сообществ.

Таблица 1

Характер использования неформальных связей для решения проблем (в % от числа опрошенных)

Варианты ответов Да Нет Затрудняюсь ответить
Для защиты Ваших прав 26 65, 8 8, 2
Для получения медицинской помощи, социальной поддержки, льгот 46, 5 48, 2 5, 3
Для поиска работы, трудоустройства 26, 1 67, 8 6, 1
Для организации собственного дела 11, 5 81, 4 7, 1
Для устройства в образовательное учреждение 11 82, 6 6, 4
Для улучшения жилищных условий 15 78, 6 6, 4
Для регистрации имущественных и иных прав 15, 5 77, 5 7, 0
В других целях (впишите) 3, 9 50, 3 45, 8

Ресурсы, которыми обмениваются акторы, могут иметь взаимный характер - например, материальная поддержка в трудных жизненных ситуациях или коллективный труд в интересах одного из участников социальных сетей. Однако, как правило, в ходе социальных контактов акторы социальной сети обмениваются различными по характеру ресурсами. Для поддержания социальных контактов и приобретения ими долговременного и регулярного характера необходимо достижение субъективной удовлетворенности количеством и качеством получаемых ресурсов. Взаимная конвертация социально значимых ресурсов является одной из основных закономерностей функционирования практик взаимопомощи. Процесс конвертации социальных ресурсов представляет собой социально-психологический механизм измерения и сопоставления объема ресурсов, являющихся предметом социального взаимодействия в социальных сетях.

Исследование выявило иерархию ресурсов, предоставление которых поддерживает сетевые взаимодействия. Вопрос задавался прежде всего о получаемых респондентами ресурсах, поскольку им самим, скорее всего, было бы сложнее оценивать собственный вклад в сетевые обмены. Однако, скорее всего, иерархия получаемых в ходе социального обмена ресурсов может экстраполироваться и на социальный обмен в целом. Поскольку исследованию предшествовала гипотеза о наибольшей интенсивности родственных, дружеских и соседских социальных сетей, вопрос-индикатор был сформулирован таким образом: "Какие виды помощи Вы, Ваша семья регулярно или достаточно часто получаете от Ваших родственников, друзей и соседей?".

На первом месте в иерархии ресурсов находится психологическая поддержка, помощь советом - на еѐ наличие указали 63, 5% респондентов. На втором месте помощь транспортом - 25, 3%. Затем: помощь в ремонте или строительстве дома, дачи, квартиры, машины (24, 4%); помощь на садово-огородном участке (23, 7%); безвозмездная материальная помощь (23, 1%); займы и кредиты (20, 8%); помощь продуктами (18, 5%); помощь в организации праздников или ритуальных обрядов (14, 5%); помощь по хозяйству (уборка, покупка продуктов и др.) (13, 5%); уход, присмотр за ребенком (13, 5%); содействие в получении различных социальных услуг (9, 0%); помощь в трудоустройстве, поиске работы (8, 2%); оказание профессиональной консультации и услуг (7, 4%); пошив одежды, ремонт бытовой техники (6, 6%); содействие в доступе к должностным лицам, органам власти для решения Ваших проблем (5, 7%). О том, что не пользуются никакими видами помощи родственников, друзей и соседей, заявили лишь 13, 2% опрошенных.

Для того, чтобы построить более укрупненную иерархию социально значимых ресурсов, циркулирующих в социальных сетях, целесообразно типологизировать их, сгруппировав таким образом конкретные формы социальной поддержки. В качестве данных типов вполне можно выделить: материальные, куда входят различные виды финансовой и натуральной помощи (безвозмездная материальная помощь, займы и кредиты, помощь продуктами); трудовые (помощь транспортом, помощь в ремонте или строительстве дома, дачи, квартиры, машины, помощь на садово-огородном участке, помощь в организации праздников или ритуальных обрядов, помощь по хозяйству, уход, присмотр за ребенком, оказание профессиональной консультации и услуг, пошив одежды, ремонт бытовой техники); информационно-психологические (психологическая поддержка, помощь советом) и социально-коммуникационные (содействие в получении различных социальных услуг, помощь в трудоустройстве, поиске работы, содействие в доступе к должностным лицам, органам власти). Безусловно, между данными типами нет четких границ. Скажем, оказание профессиональной консультации и услуг вполне может иметь социально-коммуникационную подоплеку. То же самое можно сказать и о помощи советом. Тем не менее, данная группировка позволяет судить об иерархии социальных ресурсов, являющихся предметом сетевых обменов, а, следовательно, и о функциях наиболее развитых в региональном сообществе социальных сетей, основанных на родственных, дружеских и соседских отношениях. Так, в данных ресурсах и функциях социальных сетей доминирует трудовая поддержка - на различные еѐ формы указали суммарно 121, 5% респондентов. На втором месте - информационно-психологическая функция - 62, 4%, на третьем - материальная поддержка - 62, 4%. Социально-коммуникационную функцию социальных сетей отметили 22, 9%.

Существует выраженная возрастная специфика практически по всем видам помощи, которые получает респондент или его семья. Психологическую поддержку более всего получают 30 - 39-летние (71, 2%), менее всего - самая старшая возрастная группа (18, 2%). О безвозмездной материальной помощи сообщает более всего молодежь (30, 4%), менее - 40 - 59-летние респонденты (18, 2%); о займах и кредитах - чаще также молодежь (29, 4%), а менее других респонденты 60 лет и старше (12, 2%). Более о помощи в ремонте или строительстве дома, дачи, квартиры, машины сообщают самые возрастные респонденты (31, 1%), тогда как в среднем у остальных групп это значение равно 22, 5%. Интересно, что о помощи продуктами чаще заявляют респонденты 30 - 39 лет (24, 5%) и 60-и лет и старше (27, 6%). Если респонденты 30 - 59 лет сравнительно в равной мере говорят о помощи транспортом (25 - 26%), то более часто об этом говорят люди 60 лет и старше (32%), а менее - молодежь (19, 3%). Помощь на садовом участке наиболее востребована респондентами 60 лет и старше (44, 1%), тогда как в остальных группах она варьирует в пределах 20%. Среди получаемых видов помощи у старшей возрастной группы особенно выделяется помощь по хозяйству (уборка, покупка продуктов и др.) - 30, 6%, тогда как у остальных она равна 7 - 11%. Предсказуемо выглядят динамика снижения значимости получаемой помощи в уходе и присмотре за ребенком от 23, 0% до 4, 5% в группе респондентов 30 - 39 лет, затем молодежи, 40 - 59-летних опрошенных и, затем - 60 лет и старше, что обусловлено жизненным циклом семьи. Очевидно и то, почему наиболее высокие показатели востребованности помощи в трудоустройстве и поиске работы относятся к молодежной когорте (15, 6%). По остальным видам помощи статистически значимых различий не выявлено.

Хотя, как отмечалось выше, респондентам свойственно преувеличивать степень собственной автономии от социального окружения, 64, 6% опрошенных получают помощь со стороны родственников, друзей и соседей в субъективно значимых объемах. При этом практически треть (32, 8%) из них указала на очень большую значимость такой помощи и невозможность компенсации получаемых ими ресурсов из собственных источников. Практически столько же - 31, 8% указали на существенность данной помощи, хотя и на возможность в то же время обойтись без нее. Всего лишь 17, 7% респондентов отметили несущественность подобной помощи и столько же затруднились с оценкой (среди них - те 13, 2%, которые, отвечая на предыдущий вопрос, сказали, что не пользуются такой помощью). Это позволяет характеризовать роль практик взаимопомощи, сформированных на основе родственных, дружеских и соседских связей, как один из важнейших источников социально значимых ресурсов - не менее, а, скорее всего, гораздо более значимый, нежели ресурсы иных общественных институтов. Распределение по возрастным категориям показывает, что субъективная значимость внешней помощи существенно выше у респондентов 60 лет и старше и меньше всего у категории 40 - 59-летних.

Полученные в ходе исследования данные свидетельствуют о достаточно мощном социальном ресурсе неформальных связей и отношений, их значимости для решения разнообразных жизненных проблем, достижения целей социальных акторов. Однако прежде всего это характеризует практики взаимопомощи, функционирующие в среде родственников и друзей, в меньшей степени - коллег по работе и соседей. Социальные ресурсы общественных, религиозных организаций, землячеств в настоящее время мало востребованы. Социологические замеры показывают, что по крайней мере в субъективном восприятии населения, практики взаимопомощи носят в целом симметричный характер, что выражается почти в одинаковой интенсивности получения и оказания помощи респондентами (с небольшим перевесом в сторону оказания). В ресурсах, которыми обмениваются акторы социальных сетей, образованных на основе родственных, дружеских, соседских контактов, доминируют различные формы трудовой помощи. Существенной является также информационно-психологическая взаимопомощь и материальная поддержка.

Достаточно непростая социально-экономическая ситуация в российском обществе в целом и в регионе, связанная как с воздействием финансово-экономического кризиса, так и с нерешенностью ряда социальных проблем и неэффективностью государственных институтов, делает социальные сети объективно значимым агентом социальной поддержки. В субъективных оценках населения региона социально-экономическая ситуация, выраженная таким показателем, как материальное положение населения, за последний год имела некоторую тенденцию к ухудшению. Так, только 24, 4% респондентов отметили, что их материальное положение за последний год улучшилось. О его ухудшении сказали 38, 7%, и у 35, 3% оно не изменилось.

Таким образом, объективно потребность в социальной поддержке, взаимопомощи участников социальных сетей выросла. И субъективная значимость социальных контактов за последний год также по ощущениям респондентов увеличилась. Значимость контактов в социальных сетях определяется, как утверждалось выше, их способностью обеспечивать акторов взаимодействия социально значимыми ресурсами. Субъективное измерение подобной значимости исходит, таким образом, как из заинтересованности акторов в получении ресурсов, так и из их оценки собственной способности приносить пользу своим контрагентам. Соответственно, респондентам задавались два вопроса - о том, насколько выросла их потребность в помощи со стороны участников сетевых структур, а также других акторов. Результаты исследования позволили зафиксировать определенную положительную динамику в данном отношении. В особенности это касается отмеченных ранее самых интенсивных социально-сетевых отношений - с родственниками и друзьями. Так, 28, 8% респондентов отметили, что за последний год выросла их потребность в помощи со стороны родственников. Обратную тенденцию отметили 11, 7%; 50, 1% - что эта потребность осталась без изменений, и 9, 4% затруднились с ответом. Индекс динамики данной потребности составил 17, 1 п.п. (табл. 2).

Несколько в меньшей степени выросла потребность в помощи со друзей - данный факт отметили 20, 4%. О том, что она уменьшилась, сказали 11, 5%; осталась без изменений - 57, 4%; затруднились с ответом - 10, 7%. Индекс динамики потребности в помощи - 8, 9 п.п. В плюсе оказалась также динамика потребности в помощи со стороны коллег по работе (учѐбе). Она выросла у 11, 4% респондентов, снизилась - у 6, 6%, осталась без изменений - у 54, 3%. Затруднились с ответом 27, 7%. Индекс динамики потребности в помощи - 4, 8 п.п.

В небольшой степени выросла потребность в помощи со стороны руководства организаций (предприятий). Так, она выросла у 8, 5% респондентов, снизилась - у 7, 9%, осталась без изменений у 50, 7%. Затруднились с ответом 32, 9% опрошенных. Индекс еѐ динамики - 0, 6 п.п. Во всех остальных случаях - по отношению к иным реальным и потенциальным агентам социальной поддержки - наблюдается нулевая либо отрицательная динамика при очень высокой доле затруднившихся с ответом. Следует отметить, что удельный вес последних сам по себе является важным показателем значимости контрагентов по социальным сетям. Чем выше их доля - тем ниже реальная значимость соответствующих структур.

Таблица 2

Характер потребности респондентов в помощи со стороны (в % от числа опрошенных)

Варианты ответов Выросла Уменьшилась Осталась без изменений Затрудняюсь ответить
Родственников 28, 8 11, 7 50, 1 9, 4
Друзей 20, 4 11, 5 57, 4 10, 7
Общественных организаций 5, 5 8, 9 48, 8 36, 8
Соседей 8, 7 11 57, 8 22, 5
Знакомых 9 10 58 23
Землячеств 3, 4 6, 7 47, 3 42, 6
Руководства 8, 5 7, 9 50, 7 32, 9
Коллег по работе (учебе) 11, 4 6, 6 54, 3 27, 7
Религиозных общин 4, 1 5, 7 46, 5 43, 7
Официальных учреждений 5, 7 5, 7 47, 7 40, 9

Обращает внимание очень большая доля затруднившихся определить динамику потребности в помощи со стороны официальных учреждений - 40, 9%. Это означает скорее, что значительная доля населения никак не рассчитывает на ту или иную поддержку со стороны государства либо местной власти. Выросла же потребность в помощи со стороны официальных структур у 5, 7% респондентов, и у стольких же она снизилась. Осталась без изменений у 47, 7%. Индекс динамики потребности в помощи - 0 п.п. Затем, по мере уменьшения потребности в помощи, следуют: знакомые; религиозные общины; соседи; землячества; общественные организации (табл. 2).

Таким образом, следует констатировать, что рост объективной потребности в социальной поддержке трансформировался в реальное увеличение значимости сторонней помощи для участников сетевых контактов. Но при этом рост происходит в основном за счет, если можно так выразиться, архаичных сетевых структур, основанных на родстве и дружеских отношениях. Гораздо в меньшей степени это касается формальных институтов - руководства предприятий (организаций), общественных организаций и официальных учреждений. И, скорее всего, данный факт связан с недостаточной эффективностью официальных институтов (если речь идет о государстве и руководстве организаций) и неразвитостью их инфраструктуры (общественные организации). Об этом свидетельствовали 63, 4% респондентов.

В значительной мере факт неудовлетворенности выполнением государством и муниципальной властью социальных функций может предопределять нарастание активности сетевых взаимодействий. Формирование эффективно действующих социальных сетей отнюдь не является автоматическим следствием неэффективности формальных институтов. Для того чтобы социальные сети выполняли социально-компенсаторные функции, должна сформироваться готовность участников сообщества к их формированию и включению в их деятельность. И здесь, как указывалось выше, несмотря на относительно высокий уровень межличностного доверия на микросоциальном уровне, готовность к совместной деятельности, к солидаризации интересов достаточно низка.

По данным исследования Фонда "Общественное мнение" (2007 г.), готовность объединяться с другими людьми для каких-либо совместных действий выражают 55% россиян. Но с существенной оговоркой - "если их идеи и интересы совпадают". При этом велика доля тех, кто даже при условии наличия общих интересов и идей не хочет объединяться с другими людьми - среди населения таких 31% [5]. Скорее всего, реальная готовность к самоорганизации значительно ниже. Социально-сетевая активность россиян, как правило, замыкается в кругу родственников и друзей и достаточно редко выходит за его пределы.

Такие же выводы позволяет сделать и распределение респондентов, ответивших на вопрос "Чего сегодня больше - согласия, сплоченности или несогласия, разобщенности в нашей стране и среди непосредственного окружения?". Характеризуя ситуацию в стране, преобладание согласия, сплоченности отмечают 15% респондентов, а несогласия, разобщенности - 76%. Относительно ближайшего окружения респондентов бытует принципиально иное мнение. Здесь уже 52% опрошенных отмечают, что согласия, сплоченности больше. Противоположное мнение высказывают 38% [5].

Поставленный в нашем исследовании аналогичный вопрос, касающийся ближайшего окружения, поскольку именно в нем завязываются социальные контакты, формирующие социальные сети, выявил приблизительно сходное распределение мнений. Так, 44, 9% респондентов считают, что в их ближайшем окружении больше согласия. Можно предположить, что именно в этой категории респондентов в большей степени развиты разнообразные социальные контакты, выходящие за пределы собственной семьи и выполнения профессиональных функций. Противоположного мнения - о том, что "больше разобщенности" - придерживаются 28, 8%. При этом велика доля тех, кто затруднился с ответом - 26, 3%. По большому счету, эта категория респондентов типологически ближе ко второй группе, поскольку отсутствие мнения по поводу такого важного социального фактора, как согласие/разобщенность в социальном окружении, предполагает минимизацию социально-сетевых взаимодействий.

Таким образом, несмотря на объективную востребованность социально-компенсаторных функций социальных сетей, развитие эффективно функционирующих неформальных сетевых структур на макросоциальном уровне сдерживается низким уровнем межличностного доверия в российском обществе и слабостью социальной инфраструктуры в виде общественных организаций. Российское общество парадоксально сочетает патерналистские ожидания с высоким уровнем индивидуализма и атомизации. Социальные сети формируются преимущественно на уровне родственных и дружеских связей, не трансформируясь в гражданские инициативы по защите и продвижению социальных интересов. Исключением в данном случае являются, как правило, высокоресурсные группы российского общества. Остальные граждане, как правило, выступают в качестве носителей конкретных статусов, каждый из которых отделен от других символическими, но достаточно жесткими перегородками. Эффективное функционирование социально-сетевых связей, напротив, связано с осознанием индивидом себя в качестве субъекта, интегрирующего комплекс статусов, отношений, мотиваций, интересов и т.д. Развитие сетевых структур, таким образом, является в определенной мере результатом развития в российском обществе социальной субъектности. Причем, субъектности не столько как автономии от внешних обстоятельств, сколько в качестве осознания ответственности за реализацию собственных жизненных стратегий.

Список литературы

1. Стоит ли доверять людям? // Режим доступа к изд.: http://www.levada.ru/press/2010051901.print.html

2. Семья на фоне кризиса // Режим доступа к изд.: http://wciom.ru/novosti/press-vypuski/press-vypusk/single/11870.htm?no _cache=1&cHash=3e031092bb&print=1

3. Россияне о взятках // Режим доступа к изд.: http://www.levada.ru/press/2010051201.print.html

4. Общественное мнение - 2009. М.: Левада-Центр, 2009. С. 66.

5. Мерсиянова И. В. Российское гражданское общество в региональном измерении // Режим доступа к изд.: http://wciom.ru/biblioteka/zhurnal-monitoring/arkhiv/no4 - 92 - 2009/iv-mersijanova.html?no_cache=1&print=1

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений08:05:21 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
11:03:44 29 ноября 2015

Работы, похожие на Статья: Эффективность социальных сетей в региональном сообществе

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150192)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru