Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Об отражении субъектно-объектных отношений в глаголе кечуа

Название: Об отражении субъектно-объектных отношений в глаголе кечуа
Раздел: Языкознание, филология
Тип: реферат Добавлен 16:55:53 25 марта 2003 Похожие работы
Просмотров: 299 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

ОБ ОТРАЖЕНИИ СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ГЛАГОЛЕ КЕЧУА

Морфологическая репрезентация в глаголе субъекта и объекта действия и, в более широком смысле, выражение отношений между участниками описываемой ситуации, а также между последними и собственно действием занимает важное место в системе форм кечуанского глагола [1]. Совокупность форм, отражающих эти отношения, целесообразно выделить в особый класс среди прочих глагольных категорий кечуа, включая в него, кроме форм, традиционно относимых к залоговым (рефлексив, пассив), такие явления, как версию или субъектно-объектное спряжение.

Рассматриваемый вопрос кечуологами специально не изучался, хотя приводимые ниже факты так или иначе отмечаются в большинстве грамматик кечуа [2].

Наиболее заметно отношения между субъектом и объектом проявляются в субъектно-объектном спряжении, отражающем, хотя и не полностью, лицо и число как субъекта, так и объекта действия. В общих чертах оно может быть представлено в следующем виде [3]:

muna-yki "я тебя люблю" muna-ykiku "мы тебя любим"
muna-ykichis "я вас люблю" muna-ykiku "мы вас любим"
muna-wanki "ты меня любишь" muna-wankichis "вы меня любите"
muna-wankiku "ты нас (экскл.) любишь" muna-wankiku "вы нас (экскл.) любите"
muna-wankiku "ты нас (инкл.) любишь" muna-wankichis "вы нас (инкл.) любите"
muna-wan "он меня любит" muna-wanku "они меня любят"
muna-sunki "он тебя любит" muna-sunkiku "они тебя любят"
muna-wanku "он нас (экскл.) любит" muna-wanku "они нас (экскл.) любят"
muna-wanchis "он нас (инкл.) любит" muna-wanchis "они нас (инкл.) любят"
muna-sunkichis "он вас любит" muna-sunkichis "они вас любят"

Обращает на себя внимание недостаточность форм (из сорока девяти теоретически возможных сочетаний находят выражение лишь двадцать) и их частичная омонимия. Так, отсутствуют формы для выражения 3-го лица объекта; за рамками субъектно-объектного спряжения оказываются и те случаи, когда лицо субъекта и объекта совпадают. Такие формы обслуживаются показателем рефлексива -ku, например: armakuy [4] "купаться" (armay "купать"), watakuy "привязываться" (watay "привязывать"), wesq'akuy "запирать себя" (wesq'ay "запирать"). Рефлексивное значение форманта -ku обычно отмечается в исследованиях по языку кечуа.

В то же время наличие таких глаголов с этим суффиксом, как ruwakuy "делать для себя", llank'akuy "работать на себя", hap'ikuy "брать себе", tapukuy "спрашивать для себя" и др. [5], свидетельствует, на наш взгляд, о версионном значении этого суффикса (в данном случае речь идет о субъектной версии), сосуществующем с рефлексивным. Поиск показателя объектной версии приводит нас к суффиксу -pu, противопоставляемому -ku, например, в таких парах глаголов: akllakuy "выбирать себе" - akllapuy "выбирать для кого-то", takikuy "петь для себя" - takipuy "петь для кого-то", manakuy "просить для себя" - manapuy "просить для кого-то" и т.д. (при наличии akllay "выбирать", takiy "петь", manay "просить"). Многочисленность примеров такого рода позволяет предположить существование в языке кечуа версии как регулярной грамматической категории. Несомненная взаимоисключаемость -ku и -pu представляется также веским доводом в пользу того, что речь идет о двух значениях в рамках одной словоизменительной категории. Опираясь на картвелистическую традицию, мы считаем возможным различать в кечуа: 1) субъектную версию (объект предназначен или принадлежит субъекту), 2) объектную версию (объект предназначен или принадлежит другому объекту, или точнее - объект не предназначен или не принадлежит субъекту или отчуждается от него) и 3) нейтральную версию, не отражающую предназначения или принадлежности объекта субъекту или другому объекту.

К отмеченным выше функциям суффикса -ku следует добавить его употребление как показателя имперсоналиса: nikun "говорится, говорят" (niy "говорить"), yachakun "известно" (yachay "знать") и т.д. Безличные формы могут приобретать дополнительный оттенок возможности совершения действия: chayakun "можно добраться" (chayay "достигать, добираться") [6]. В ряде глаголов субъектно-версионное значение -ku заметно стирается: так, asikuy "смеяться", suwakuy "воровать", llullakuy "лгать", по-видимому, вытесняют нейтральные формы (соответственно asiy, suway, llullay).

Среди особенностей суффикса -pu отметим, что кроме отчуждаемости объекта от субъекта в широком смысле, он передает в глаголах движения и более конкретную идею физического удаления, например, ripuy "уходить" (riy "идти"). Весьма сходное явление находим в адыгейском языке, где префикс так называемой "объектной" версии фа- "производит также глаголы, выражающие направление действия в сторону кого-либо, чего-либо: фэ-кIон "идти в сторону кого-либо, чего-либо" [7].

Идея предназначенности для кого-то (и выражающей ее суффикс -pu) присутствует и в формирующемся в кечуа глаголе обладания kapuy. Сочетание морфемы ka- "быть, иметься, существовать" с суффиксом объектной версии закономерно стало означать "иметься для (у) кого-то". Для конкретизации лица обладателя слежат показатели субъектно-объектного спряжения: kapuwan "у меня (это) есть", kapusunki "у тебя (это) есть" и т.д. [8].

Как частный случай манифестации субъектно-объектной связи отметим также категорию взаимности, отражающую отношение взаимодействия между актантами. Реципрокальные формы обслуживаются суффиксом -naku: maqanakuy "драться" (maqay "бить"), rimanakuy "беседовать" (rimay "говорить"). Особого рассмотрения заслуживает формант -chi, широко употребляемый для образования побудительных (каузативных) форм глаголов: qelqachiy "заставлять писать" (qelqay "писать"), mikhuchiy "кормить" (mikhuy "есть"), ruwachiy "заставлять делать" (ruway "делать"), rimachiy "заставлять говорить" (rimay "говорить") и т.д. В то же время обращают на себя внимание и такие формы с суффиксом -chi, которые едва ли могут толковаться как каузативные, например: t'impuchiy "кипятить" (t'impuy "кипеть"), huchallichiy "обвинять" (huchalliy "быть виноватым"), wanuchiy "убивать" (wanuy "умирать"), thasnuchiy "гасить" (thasnuy "гаснуть"). Подобные формы, как отмечает Г.А. Климов, "обозначают распространение действия за пределы активного актанта" и интерпретируются им как формы транзитива или центробежной версии ("кипятить"), противостоящие формам нецентробежной версии ("кипятить") [9]. "Соответственно функцию признака центробежной версии, - пишет Г.А. Климов, - по-видимому, выполняли аффиксы -ya в аймара и -chi в кечуа" [10]. Мы разделяем эту точку зрения, тем более, что вышеприведенное определение транзитива, как нам кажется, не исключает появления каузативного значения у транзитивных глаголов. Подчеркнем, однако, что Г.А. Климов (вслед за Л.И. Жирковым) говорит об "остаточном функционировании центробежной и нецентробежной версий в кечуанском глаголе" [11] и что для современного состояния языка есть смысл рассматривать образования с -chi частью как новые лексемы (а сам суффикс -chi как словообразовательный) в таких случаях, как munachiy "предлагать" (munay "хотеть, любить"), thasnuchiy "гасить" (thasnuy "гаснуть"), частью как каузативные формы, противопоставленные некаузативным: qelqachiy "заставлять писать" (qelqay "писать"). О распаде категории центробежности / нецентробежности могут свидетельствовать и регистрируемые, хотя и нерегулярно, такие пары глаголов, как ch'akichiy "сушить" - ch'akikuy "сохнуть", allinyachiy "улучшать" - allinyakuy "улучшаться", qaqayachiy "укреплять" - qaqayakuy "укрепляться", в которых идея интранзитива "подкрепляется суффиксом -ku, очевидно, в рефлексивном значении, т.е. противопоставление транзитива и интранзитива переосмысливается как противопоставление нерефлексива и рефлексива.

Картина грамматического отражения субъектно-объектных отношений в кечуанском глаголе была бы неполной без упоминания о страдателньом залоге. Пассивная конструкция в языке кечуа образуется сочетанием пассивного причастия-имени с глаголом бытия kay. Имя субъекта действия имеет форму род. падежа: wasiqa wayqeypa hatarichisqan kan "дом построен моим братом". Генитив актанта обусловлен тем, что кечуанское пассивное причастие объединяет в себе как адъективные, так и субстантивные свойства, т.е. выражение wayqeypa hatarichisqan вполне может мыслиться как посессивная конструкция: "строение" (букв. "построенное") брата". Таким образом, посессивная конструкция базируется на наличествующих в кечуа грамматических категориях и ее существование можно считать естественным следствием языковой эволюции. Это не означает, что сама идея и даже форма пассива не могли быть заимствованы из испанского языка [12]. Мы лишь хотим сказать, что пассив мог бы развиться в кечуа и при иных обстоятельствах, т.е. без длительного и тесного контакта с испанским языком [13]. Как бы то ни было, и на морфологическом, и на синтаксическом уровнях пассивная конструкция в кечуа представляется элементом переферийным и, по-видимому, относительно новым. В некоторой степени это объясняется тем, что для актуализации отдельных членов высказывания язык кечуа располагает специальными (и весьма употребительными) аффиксами: -qa и -ri для темы и -n (-mi), возможно -taq, для ремы. Нельзя исключить, что нерегулярное оформление прямого дополнения показателем аккузатива -ta также может найти объяснение при анализе на уровне актуального членения предложения (ср., например, функции показателя прямого дополнения -ra в современном персидском).

Таким образом, в рамках рассматриваемой тематики для современного состояния кечуа можно выделить следующие категории: лицо и число субъекта и объекта, версию (субъектную, объектную, нейтральную), рефлексив, взаимность, каузатив, безличность, залог (активный и пассивный), обслуживаемые показателями субъектно-объектного и субъектного спряжения, а также суффиксами -ku, -pu, -naku, -chi и аналитической конструкцией с причастием на -sqa для пассива.

Может возникнуть вопрос: нельзя ли объединить значения форм на -ku в единой категории среднего залога, Ср. в связи с этим следующее замечание Э. Бенвениста относительно индоевропейского медия: "Если взять индоевропейские языки в целом, то факты представляются часто настолько разнообразными, что для того, чтобы охватить их все, приходится довольствоваться весьма расплывчатой формулой, которая почти дословно повторяется у всех компаративистов: средний залог, по-видимому, указывает только определенное отношение между действием и субъектом, а именно "заинтересованность" субъекта в действии. Более точное определение среднего залога, по-видимому, невозможно, ибо пришлось бы перечислять частные употребления, в которых средний залог имеет узкое значение - посессивности, возвратности, взаимности и т.п." [14]. Мы пошли по пути вычленения "узких значений", так как с обособлением субъектно-объектной версии получаемые в остатке частные категории оказываются лишенными "единого центра тяжести - понятия "заинтересованности". Дело осложняется сосуществованием в современном кечуа разных типологических пластов, так что, даже признавая медиальный характер некоторых образований на -ku, едва ли можно сказать определенно, развилось ли это медиальное значение из субъектно-версионного, или, напротив, это последнее с возникновением оппозиции на -ku и -pu обособилось от первоначального медия.

С большей определенностью к более старым грамматическим пластам восходит двухличное спряжение и особенно категория центробежности / нецентробежности, которую мы застаем уже в стадии почти полного распада; к новообразованиям относится страдательный залог.

В целом можно констатировать, что кечуанский глагол, ранее фокусировавший в себе отношения между действиями и его участниками, перестраивает систему своих форм под воздействием тенденции к рассредоточению грамматических показателей этих отношений и к повышению удельного веса склоняемых форм.

Примечания

1. Субъектно-объектные отношения представлены и в морфологии кечуанского имени, прежде всего, в виде характерной для номинативных языков оппозиции падежа подлежащего (именительного) и объектных падежей (винительного, дательно-направительного).

2. Так, Е.И. Царенко выделяет в глаголе кечуа категории "направленности действия" и "личной направленности действия" (Е.И. Царенко. К проблеме слова в агглютинативных языках (на материале языка кечуа). КД. М., 1973, стр. 68-69 и 73-75). Частичное освещение - с точки зрения контенсивной типологии - этот вопрос получил в книге Г.А. Климова "Типология языков активного строя" (М., 1977).

3. Статья написана в основном на материале говора Куско. Примеры даны в практической транскрипции, применяемой в Перу, h после согласных охначает аспирацию, ' - глоттализацию.

4. Форму отглагольного имени на -y принято считать словарной.

5. См. также анлогичные примеры у Г.А. Климова (указ. соч., стр. 239).

6. Ср. аналогичное положение в картвельских (особенно в мегрельском и чанском) языках, где значение потенциалиса в отдельных глаголах связано с префиксом i- (он же показатель субъектной версии), исходное значение которого - рефлексив. См.: А.С. Чикобава. Грамматический анализ чанского языка (с текстами), Тбилиси, 1942, стр. 40 (на груз. яз.).

7. М.А. Кумахов. Адыгейский язык, в кн.: "Языки народов СССР", IV, М., 1967, стр. 157.

8. Характерно, что индейцы кечуа, недостаточно владеющие испанским языком, употребляют в своей испанской речи выражение me lo hay "мне это есть" вместо исп. tengo "имею".

9. Г.А. Климов, указ. соч., стр. 140-141.

10. Там же, стр. 241.

11. Там же.

12. В связи с этим можно отметить употребление в пассивной конструкции глагола kay в не свойственной для него функции связки. Ср. такие формы именного сказуемого, как chay wasiqa musoqmi "этот дом новый", где связка отсутствует.

13. Так, нельзя отрицать возможность развития пассива из рефлексива на -ku. Мы, однако, не располагаем никакими данными на этот счет.

14. Э. Бенвенист. Общая лингвистика. М., 1974, стр. 186.

Список литературы

В.С. Пестов. ОБ ОТРАЖЕНИИ СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ГЛАГОЛЕ КЕЧУА.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений22:15:09 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
10:13:29 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Об отражении субъектно-объектных отношений в глаголе кечуа

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150900)
Комментарии (1842)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru