Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Основные теоретико-познавательные стратегии

Название: Основные теоретико-познавательные стратегии
Раздел: Рефераты по философии
Тип: реферат Добавлен 22:12:55 01 апреля 2009 Похожие работы
Просмотров: 334 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Реферат по онтологии

Основные теоретико-познавательные стратегии

ПЛАН

1. Вступление.

2. «Пессимистические» доктрины.

3. Конструктивные теоретико-познавательные доктрины.

4. Литература.


1. Вступление.

Классификация теоретико-познавательных программ (доктрин или стратегий — мы будем использовать эти термины как синонимы) мо­жет проводиться по различным основаниям.

Например, они могут различаться по отношению к объекту познавательной деятельности (теории отражения и теории конструирования объекта познания), по трактовке субъекта: теории, основанные на принятии индивидуаль­но-психологического, рансцендентального, коллективного субъек­тов познания или вообще отрицающие существование оного — в духе «теории познания без познающего субъекта» К. Поппера. Классифи­кация гносеологических доктрин может быть проведена также на ос­новании того, что признается источником наших знаний о мире (ра­ционализм, эмпиризм); какая познавательная способность лежит в основе получения нового знания (интуитивизм, панлогизм) и т.д.

В принципе, все подобные основания классификации — их перечень можно было бы и преумножить — имеют рациональный смысл. Одна­ко им присущи два недостатка: 1) они не универсальны и 2) не дают сущностной типологии основных ходов теоретико-познавательной мысли. По нашему мнению, наиболее универсальным основанием классификации теоретико-познавательных программ является реше-вде вопроса о происхождении и сущности знания.

Исходя из этого основания, гносеологические доктрины можно разделить на две неравные части, одну, меньшую, условно поимено­вав «.пессимистическими» (или негативистскими), а вторую, большую часть — «оптимистическими» (или конструктивными) доктринами.


2. «Пессимистические» доктрины .

Одной из самых древних познавательных программ подобного рода является скептицизм (от греч. skeptikos — рассматривающий, познаю­щий), восходящий еще к античной философской традиции. Сущ­ность скептицизма состоит в отрицании возможности достижения истинного, т.е. доказательного и всеобщего, знания и в признании то­го, что относительно любого суждения можно высказать прямо ему противоположное и ничуть не менее обоснованное.

Истоки античного скептицизма можно найти уже у Горгия и Ксениада Коринфского. Последний, по свидетельству Секста Эмпирика, утверждал, что «нет ничего истинного в смысле отличия от лжи, но. все ложно, а потому непостижимо». Однако как самостоятельная фи­лософская школа, центрирующаяся на гносеологической проблема­тике, скептицизм складывается в трудах Пиррона на рубеже ІV— III вв. до н.э. «Основное положение скептицизма в том, — писал, выявляя его сущность, ГГ. Шлет, — что против всякого положения можно выставить другое, равное ему... так что ни одно из положений не оказывается более достоверным... что приводит скептика к воздер­жанию от суждений и к безмятежности». Если все суждения пробле­матичны и истина недостижима в принципе, то скептик, действитель­но, должен был бы воздерживаться от всяких суждений, ибо против его пессимистической оценки возможностей познавательной дея­тельности могут быть приведены его же собственные теоретические аргументы. Однако трудно найти в истории философской мысли писателей более усердных, чем скептики, начиная с Секста Эмпирика и кончая Д. Юмом.

Живой средой и питательной почвой скептической установки со­знания являются антидогматизм и борьба с ложными авторитетами. Однако надо разделять последовательную скептическую позицию в духе Юма и методологическое сомнение Р. Декарта. Для первого скеп­тицизм есть общая гносеологическая и даже общемировоззренческая установка, в сущности саморазрушительная. Для второго принцип со­мнения есть только путь к обретению твердых гносеологических ос­нований философствования. Сомневаться ради самого сомнения и сомневаться ради обретения истинной почвы под ногами — вещи со­вершенно разные. В этом плане скептицизм хорош лишь как элемент философского мышления, как критическая направленность разума, ничего не склонного принимать на веру.

Любопытно, что последовательный скептицизм не только в позна­нии, но и в жизни есть зачастую как раз слепое принятие на веру ка­ких-то распространенных предрассудков (со-мнение) или следствие глубокого разочарования в каких-то догмах. Недаром говорят, что догматик — это уверовавший скептик, а скептик — разочаровавший­ся догматик. Догматизм и скептицизм как две тупиковые крайности всегда подпитывают друг друга, образуя как бы замкнутый круг, обре­кающий нашу философскую мысль на философское бесплодие. Неда­ром Гегель квалифицировал скептицизм в качестве критической ипо­стаси рассудочного, а отнюдь не разумного мышления.

Агностицизм (от греч. agnostos — непознаваемый) — позиция, от­рицающая возможность познания сущности вещей и полагающая границы человеческому познанию. Иногда агностицизм понимают неверно, а именно как позицию, отрицающую возможность познава­тельной деятельности вообще. Подобных учений в истории филосо­фии попросту нет, ибо такая установка в познании еще более двусмысленна, чем скептическая: само суждение «познание невоз­можно» опровергает его же. В классической форме агностическая ус­тановка выражена И. Кантом, утверждавшим, что мы можем позна­вать лишь явления (феномены) вещей, поскольку вещи всегда даны нам в формах нашего человеческого опыта. Каковы же вещи сами по себе — вне этой субъективной данности — о том может знать лишь Господь Бог. Это для него процессы и вещи мира даны абсолютно не­посредственно, в своей подлинной сущности. Для нас же они сужде-ны навсегда остаться непознаваемыми вещами в себе, ибо их данность нам в виде феноменов всегда опосредована априорными формами чувственного восприятия (пространство и время) и априорными категориями рассудка (представлениями о причинных связях, необходимости случайности и т.д.). Проще говоря, мы никогда в познании мира не сможем «выпрыгнуть» за границы нашей человеческой субъективности.

Заметим, что агностик не говорит о невозможности познания истины или о равноправии суждения и его отрицания. Скептическая и агностическая установки — это отнюдь не одно и то же. К примеру, Кант как раз и пытается с принципиально новых позиций, которые мы еще не раз будем обсуждать, ответить на краеугольный теоретико-познавательный вопрос: «как возможны доказательные истины математики, физики и метафизики», но при этом отрицает возможность достижения истинного знания о сущности самих по себе вещей. Агностическая позиция не произвольная вьщумка философов, а основывается на вполне реальных особенностях познавательного процесса:

неустранимости из него субъективной человеческой составляющей даже в, казалось бы, самых точных и высокоабстрактных науках, типа логики и математики;

бесконечности процесса познания, когда то, что сегодня нам кажегся существенным, завтра обнаруживает производный и феноме­нальный характер, ведь за познанной сущностью каждый раз открыв вается новая и более глубокая сущность.

Тем самым подлинная суть вещей перманентно скрывается от нас и напоминает горизонт, каждый раз вновь удаляющийся при любых наших попытках приблизиться к нему. Агностицизм может прини­мать различные, в том числе и «мягкие», формы, входя в качестве эле­мента в состав вполне конструктивных теоретико-познавательных моделей, как у того же Канта — родоначальника трансцендентализма, о котором речь пойдет ниже. Религиозно-философский вариант агно­стической позиции можно обнаружить в работах С.Л. Франка, где он, подвергая критике позицию Канта о жестком разделении явлений и сущности, сам обнаруживает и глубоко обосновывает моменты принципиальной непостижимости и в бытии мира, и в бьпии самого человека, и в познавательном процессе. Все сущее, по Франку, беско­нечно в своих основах, а стало быть, в нем всегда для человека будет оставаться тайна и «неисследимая темная глубина».

Подытоживая, можно высказать следующее суждение об агности­цизме. Жесткое разделение вещей в себе и явлений, равно как и жест­кое полагание границ человеческому познанию, вряд ли оправданно.

Еще Гегель, критикуя позицию Канта, тонко подметил, что полагание границы подразумевает некоторое знание того, что за этой границей находится. В противном случае мы об этой границе попросту не знали бы и, соответственно, не смогли бы высказать суждения о ее наличии. Но, стало быть, в самом утверждении границы человеческого позна­ния заключено ее решительное отрицание, ибо знание о собственном незнании есть важнейший стимул развития познавательной деятельно­сти человека и переступания границ существующего знания.

Впоследствии Л. Витгенштейн резонно заявит: «О том, о чем не­возможно говорить, о том следует молчать». В самом деле, если в ми­ре существует нечто, принципиально недоступное для нашего позна­ния и языка, то любой разговор о нем попросту лишен смысла. Следовательно, вопрос о границах познания резонно ставить лишь относительно каких-то определенных видов знания, научных методов или способностей человека.

3 . Конструктивные теоретико-познавательные доктрины .

Их обзор будет кратким, поскольку мы не ставим своей задачей сис­тематически изложить историю гносеологических идей1. Цель данно­го параграфа иная — ввести читателя в наиболее фундаментальные ходы гносеологической мысли, вытекающие из того или иного реше­ния вопроса о сущности знания.

Реалистические доктрины. Они выводят знание из реального, т.е. су­ществующего независимо от нас и на нас активно воздействующего, внешнего мира.

Исторически первой разновидностью этого подхода является пози­ция наивного реализма, распространенная среди ученьж в период господ­ства классической европейской науки и по сию пору являющаяся ти­пичной для естественной установки сознания, не склонного к философским размышлениям. Характерные черты этой позиции за­ключаются в следующем: 1) знание есть продукт отражения внешнего мира, наподобие того, как предметы отражаются в зеркале; 2) познава­тельный образ в голове человека является более или менее точной копией оригинала, а в обыденном сознании такое разведение оригинала и копии зачастую вообще не проводится; 3) источником знания являются чувственные данные, которые потом обобщаются и систематизируются

интеллектом; 4) человек познает мир как бы один на один, без опосредствующего влияния социума, его культуры, практики и языка (так называемая позиция «гносеологической робинзонады»); 5) сознание челове ка напрямую связывается с функционированием мозгового субстрата, а иногда, как у вульгарных материалистов, мысль рассматривается как выделение мозга, наподобие того, как печень выделяет желчь.

В настоящее время позиция наивного реализма является достоянием истории гносеологии. Почти все ее утверждения оказались ошибочными, что стало особенно очевидным в XX столетии, в ходе бурного развития экспериментальных физиологических, психологических и социокультурных методов исследования познавательного процесса. Еа теоретические недостатки были вскрыты еще Беркли, Юмом и Кантом,, а фактически — еще элеатами и Платоном, если вспомнить их противо­поставление мира знаний, основанного на разуме, миру мнений, осно­ванному на чувственном опьпе. Однако общая реалистическая установ­ка, признающая в качестве источника наших знаний существование объективного мира, продолжает отстаиваться в XX столетии многими философскими направлениями.

Так, в позиции научного реализма (У. Селларс, X. Патнэм, Дж. Смарт, Дж. Марголис и др.) причиной возникновения знаний в голове челове­ка, в том числе и знаний научно-теоретического характера, признается воздействие внешнего мира Он первичен по отношению к любым про­дуктам человеческой практической и познавательной деятельности. По­нятиям и законам научных теорий соответствуют реально существующие вещи и процессы, хотя здесь и необходимо учитывать конструктивную деятельность теоретика, а также влияние языка на познавательный про­цесс. Состояния нашего сознания производны от физико-химических процессов в мозге, хотя и опосредствованы социокультурными влияни­ями. В целом научный реализм не представляет собой какого-то концеп­туально целостного и организационно оформленного движения, аявля-ется скорее философским отражением и обоснованием стихийной и массовой веры ученых в то, что они познают законы реально существую­щего мира и что научное знание вовсе не продукт их субъективного твор­ческого произвола.

С известными оговорками к современным модификациям общей ре­алистической установки в понимании природы знания можно отнести также целый спектр натуралистических и праксеологических доктрин.

К натуралистическим теориям познания могут быть причислены те модели, которые не сомневаются в существовании объективного внешнего мира, но рассматривают знание как нечто производное от природных процессов и, соответственно, считают возможным пони­мание сущности знания на основе познанных природных законов.

Характерными чертами всех разновидностей натурализма являют­ся редукционизм (попытка свести сложные закономерности к более простым), апелляция к данным естественных наук как надежной базе вынесения истинных суждений и общий (скрытый или явный) анти­метафизический пафос, т.е. вера в возможность решить фундамен­тальные проблемы теории познания, не прибегая к философскому языку, философским методам анализа и мудрости историко-фило­софской традиции.

Физикам принадлежит попытка решить теоретико-познавательные про­блемы, переведя их на язык фундаментальных физических теорий и опираясь на установленные физические законы. Сами по себе по­пытки привлечь достижения физики как фундаментальной естест­веннонаучной дисциплины к анализу проблем познавательной дея­тельности и сознания человека являются исключительно ценными и полезными, обогатившими науку многими важными результатами. Здесь достаточно вспомнить значение корпускулярно-волновой тео­рии света для изучения зрения или электромагнитных представлений для исследования процессов, идущих в нервных клетках человечес­кого организма.

Однако у представителей естественных наук всегда возникает со­блазн пойти дальше и попытаться решить фундаментальные пробле­мы гносеологии, опираясь на сугубо научные понятия и методы физи­ческих теорий.

Искусственно противодействовать физикалистским программам решения теоретико-познавательных проблем невозможно и просто вредно, однако можно совершенно четко констатировать, что удов­летворительно объяснить природу знания и сознания на основе фи­зических и, шире, естественнонаучных законов (пусть и самых фун­даментальных) не удастся никогда. Бытие знания и сознания имеет сверхфизическое — идеальное — измерение, подчиняющееся своим собственным законам. Более того, существование сознания есть не­обходимое условие не только формулировки любых законов физики, по и вообще признания того, что физическое бьпие существует. На этой важнейшей характеристике сознания мы еще остановимся ни­же, при анализе соответствующей темы.

Физиологический редукционизм, (или научный материализм) — направление гносеологических исследований, преимущественно кон­центрирующееся на вопросах соотношения тела и психики, мозга и сознания (психофизическая проблема) и считающее, что явления психической жизни человека и многие ее идеально-смысловые про­дукты (образы, понятия, структуры языка и т.д.) можно успешно объ­яснить на основе физиологических процессов и состояний, происхо­дящих в человеческом организме. Это направление исследований тесно связано с успехами в изучении мозга человека, его физико-хи­мических и других структур. В отдельных случаях оно сближается cj физикалистской программой.

Видными философами-теоретиками этого направления, занимав­шими позицию предельно жесткого физиологического редукциониз­ма, т.е. считавшими возможным полное сведение психических явлений к физиологическим процессам, являлись Д. Армстронг и Г. Фейгль. Д. Армстронг следующим образом формулировал свое гносеологиче­ское кредо: «Рассматривая человека (включая его ментальные про­цессы) как чисто физический объект, действующий согласно тем же законам, что и все остальные физические объекты, мы постигаем его с величайшей интеллектуальной экономией. Познающий отличается от познаваемого только большей сложностью своей физической ор­ганизации». Ныне распространены более мягкие варианты физио­логического редукционизма (иногда их называют «эмерджентным материализмом»), принимающие тезис лишь об относительной зави­симости психических процессов от мозговых и от функциональной связи между ними (сознание — функция особым образом организо­ванной материи в виде мозга, хотя полностью объяснить психичес­кие процессы на языке физиологии невозможно). Программа «эмер-джентного материализма» сближается по многим параметрам с позицией научного реализма и с естественнонаучно ориентирован­ными вариантами диалектического материализма. На Западе его вид­ными представителями являются Д. Дэвидсон, Дж. Фодор, М. Бунге, лауреат Нобелевской премии за открьпие межполушарной асиммет­рии мозга Р.У Сперри, а в отечественной марксистской гносеоло­гии— В. С. Тюхтин, Д.И. Дубровский.

Нативизм (от лат. nativus — врожденный) — попытка решить про­блемы происхождения сознания и языка, опираясь на законы генети­ческой наследственности. Здесь постулируется врожденный характер важнейших элементов чувственного восприятия (типа того, что мозг запрограммирован так, чтобы воспринимать электромагнитные и зву­ковые волны лишь определенной длины и частоты), категориальных структур мышления и грамматики языка. Учение о врожденных идеях в рамках европейской традиции восходит к Р. Декарту, хотя у него врожденность имеет духовно-божественную природу. Собственно би­ологические интерпретации врожденного характера базовых структур психики, а также представления о возможности генетической переда­чи знаний от одного поколения к другому были особенно популярны в психологической и биологической литературе конца XIX — начала XX в. в связи с широким распространением идей дарвиновской тео­рии эволюции и формированием хромосомной теории наследствен­ности. Тезис о врожденном характере основных когнитивных струк­тур психики можно найти также у теоретиков психоанализа 3. Фрейда и К. Г. Юнга Виднейшими представителями современного нативизма являются лингвист, основатель генеративной грамматики Н. Хомский и один из видных представителей социобиологии, лауреат Нобелев­ской премии Е. Уилсон. С точки зрения Н. Хомского, навыки мысли­тельной деятельности, а также способность человека к овладению грамматикой языка являются генетически врожденными. Е. Уилсон, в свою очередь, пишет: «Все компоненты сознания, включая волю, имеют нейрофизиологический базис, подчиненный законам генети­ческой эволюции и естественного отбора».

В настоящее время связь между реализацией генотипа, этапами созревания мозга и, соответственно, этапами психического становле­ния личности не вызывает сомнений. Наблюдения над развитием од­нояйцовых близнецов, обладающих идентичным генетическим ко­дом, обнаружили врожденность довольно сложных психических реакций, ряда особенностей характера, творческих способностей и даже ценностных предпочтений человека. Вместе с тем гипертрофи­рованный нативизм вряд ли является продуктивной позицией. Как показывают современные экспериментальные исследования, актуализация ряда важных структур генома, ответственных за формирова­ние тех или иных участков мозга, оказывается невозможной без соот­ветствующей стимуляции со стороны внешней культурной среды. Человеческий геном словно предполагает наличие культурно-симво­лического окружения для своей реализации. Так, ребенок с нормаль­ным геномом и неповрежденными отделами мозга, но выключенный из системы человеческого общения, никогда не сможет сформиро­ваться как полноценная личность, наделенная здоровым сознанием и способная творчески познавать мир. Феномен Маугли — это скорее из области сказок. И наоборот, дети с пораженным мозгом при надле­жащем воспитании способны становиться полноправными членами человеческого коллектива1. Эти факты свидетельствуют о колоссаль­ной роли культурной составляющей в формировании сознания и о не­возможности объяснения сущности знания на основе биологически врожденных структур.

Эволюционная теория познания (эволюционная эпистемология) — это сегодня самая популярная и, пожалуй, наиболее взвешенная натура­листическая программа, утверждающая, что сущность человеческого знания может бьпь адекватно понята лишь в общем эволюционно-биологическом контексте, а законы онто- и филогенетического раз­вития знания и познавательных способностей человека могут бьпь вполне адекватно интерпретированы в терминах эволюционной тео­рии. При этом в эволюционно-эпистемологической парадигме учи­тываются позитивные результаты и физикалистских, и физиологиче­ски-редукционистских, и нативистских подходов.

Так, по мнению крупнейшего теоретика эволюционной биологии К. Лоренца, знание выполняет важнейшую функцию биологической адаптации человека к внешней среде. Исторический прогресс знаний может бьпь понят лишь с точки зрения общей филогении человеческо­го рода, а истоки сложнейших индивидуальных познавательных спо­собностей человека надо искать в первичных формах его физиологиче­ского приспособления к окружающей среде. Несколько иную версию эволюционной эпистемологии развивают методологи науки С. Тулмин И К. Поппер. По их мнению, рост научного знания может бьпь успешно интерпретирован в терминах эволюционных представлений: адапта­ции, мутации, естественного отбора научных теорий и т.д.. Наиболее полное изложение сути эволюционно-эпистемологического подхода, его преимуществ и перспектив содержится в книге Г. Фоллмера «Эво­люционная теория познания». Вот как этот автор излагает его суть: «Органы и поведение любого живого существа служат для его взаимо­действия с реальным миром. Мозг может рассматриваться как орган обработки раздражений и регулирования физиологическими и психи­ческими процессами, прежде всего познавательным процессом. Его структуры подлежат — поскольку они генетически обусловлены — би­ологической эволюции. Мутации и селекция ведут к приспособлению познавательных структур к реальным структурам. Этим объясняются достижения и ограниченность нашего познавательного аппарата».

При всей перспективности и популярности этой программы у нее есть по крайней мере три серьезные трудности: человек породил такие виды знания и такие технические приспособления, созданные на их основе, которым невозможно найти биологическое, а тем более адап­тивное объяснение (например, ядерное оружие или отравляющие га­зы). К тому же самые лучшие и самые значимые для нашего духовно­го бытия знания, накопленные человечеством, созданы за счет чисто духовной устремленности творца к истине, красоте и благу. Они отли­чаются как раз наибольшей практической внеутилитарностью и вне-биологичностью. Наконец, сохраняет свою силу аргумент против ге­нетической врожденности базовых когнитивных структур психики.

Попытки преодолеть недостатки редукционизма, свойственные всем натуралистическим программам, предпринимаются в рамках праксеологических реалистических теорий познания.

Кпраксеологическим теориям познания можно отнести те, кото­рые рассматривают знание как следствие активной предметно-прак­тической деятельности человека в окружающем его мире. Чаще всего в основе праксеологических взглядов лежит уверенность в объектив­ном и независимом существовании внешнего мира, т.е. реалистиче­ская установка, однако именно практическая деятельность (или практическая установка) рассматривается в качестве важнейшего ус-, ловия возникновения и развития идеальных содержаний нашего со­знания. Здесь знание не само по себе биологически адаптивно и це­лесообразно (как в натуралистических доктринах) и не является самоценной и самосущей реальностью (как в платонических теори­ях знаниях, на чем мы еще остановимся ниже), а выполняет инстру­ментальную функцию посредствующего звена между миром и ак­тивно действующим в нем человеком.

Знание в праксеологической трактовке не субстанциально, а сугу­бо функционально, хотя по мере своего развития оно способно при­обретать все более автономный и самоценный характер, как это осоч бенно свойственно современной научно-технической цивилизации. Праксеологические доктрины могут бьпь оформлены в различные метафизические контуры в зависимости оттого, под каким углом зре­ния рассматривается практическая деятельность человека.

Генетическая эпистемология — ныне весьма влиятельное теорети­ко-познавательное направление, образовавшееся на стыке логико-психологических и теоретико-познавательных исследований, осно­ванное крупнейшим швейцарским психологом и историком науки Жаном Пиаже. Ему удалось открьпь инвариантные стадии интеллек­туального развития ребенка (стадия сенсорно-моторного интеллек­та — стадия конкретных интеллектуальных операций — стадия фор­мальных операций), которые возникают последовательно друг за другом, подчиняясь всеобщему закону структурного и функциональ­ного усложнения живых систем (в силу этого Пиаже иногда сам назы­вает себя структуралистом).

В основе прогрессивного самоусложнения системы интеллекту­альных операций лежит, по данным Ж. Пиаже, активная предметно-манипулятивная деятельность ребенка. Формирование первичных идеальных схем и логических операций мышления — это всегда ре­зультат интериоризации (перевода во внутренний, символический план) внешних предметных схем человеческой деятельности, относи­тельно одинаковых (инвариантных), по мнению швейцарского психолога, в различных эпохах и культурах. К оригинальным дости­жениям работ Пиаже следует отнести не только детальное экспери­ментальное выявление того, как на основе прогресса предметно-ма-нипулятивной деятельности у ребенка зарождаются и прогрессивно усложняются представления о величине, числе, причинно-следствен­ных и пространственно-временных связях (генетическая психоло­гия), но и демонстрацию того факта, что стадиям интеллектуального развития индивида могут бьпь поставлены в соответствие различные исторические этапы развития науки (что и составляет предмет собст­венно генетической эпистемологии, которой Пиаже посвятил по­следние годы своего научного творчества). «Благодаря детям, —писал он, — мы имеем наилучшую возможность для изучения развития логики, математики и физики»1. Ж. Пиаже был также страстным поле­мистом. Известна его довольно тонкая критика эволюционно-эписте-мологических идей К. Лоренца2, а также знаменитая очная полемика с Н. Хомским по вопросам соотношения врожденных и приобретенных познавательных структур, в которой приняли участие многие филосо­фы, физиологи и лингвисты.

К слабостям концепции самого Пиаже относят гипертрофирован­ный индивидуально-психологический подход к рассмотрению онто- и филогенетического развития знаний и, соответственно, недооценку ро­ли культуры в развитии сознания и логического мышления индивида.

Прагматистская (отгреч. pragma — дело, действие) гносеологичес­кая программа, восходящая к американской школе прагматизма, за­ложена Ч.С. Пирсом. Отдаленным же предтечей прагматизма можно считать Протагора с его тезисом о человеке как мере всех вещей и су­губой относительности наших знаний. Вполне в духе этого великого софиста классический прагматизм трактует знание с точки зрения его практической полезности и эффективной помощи при осуществ­лении тех или иных человеческих действий (предметных, политичес­ких, научных). Целью познавательной деятельности здесь объявляет­ся преодоление разрушительных сомнений и достижение индивидом «устойчивого верования»; критерием же истинности знаний провоз­глашается их инструментальная полезность при решении проблем­ных ситуаций. В сущности, все знание сводится к преодолению проблемных ситуаций, где истина отождествляется с успехом, а за­блуждение — с неуспехом в их преодолении. Реальность внешнего мира является объектом истинного верования по Пирсу, ибо образу­ет твердый прагматический фундамент для поступательного разви­тия науки, хотя говорить о ее существовании безотносительно к на­шим, человеческим переживаниям не имеет смысла.

Прагматизм внес серьезный вклад в развитие семиотики — науки о знаках (кстати, сам этот термин принадлежит Пирсу), а также оказал влияние на становление операционалистского подхода к научному знанию, когда осмысленность введения тех или иных терминов в на­уку обосновывается их способностью помогать в осуществлении тех или иных экспериментальных или теоретических операций. В частности, понятие «метр» операционально, ибо помогает осуществить реальную операцию измерения; термин «прагматизм» операционален, ибо помогает вскрыть существенные черты анализируемого философского направления.

К недостаткам прагматистского подхода к знанию и особенно к I истине следует отнести угрозу утилитарной вульгаризации базовых j категорий гносеологии, что столь отчетливо звучит, например, в следующем суждении У. Джемса: «Истинное, говоря коротко, это просто лишь удобное в образе нашего поведения» и далее: «...мы должны жить той истиной, которой в состоянии достичь сегодня, и бьпь гото­выми назвать ее завтра ложью». Отождествление истины с пользой и сугубо утилитарный подход к понятию практики вызвали и вызывают до сих пор серьезную критику прагматизма, в том числе и со стороны диалектического материализма.

Диалектический материализм — это, пожалуй, наиболее развитый и систематический вариант праксеологической доктрины. Поскольку вплоть до последнего времени он занимал монопольное положение в отечественной философии, то мы, отсылая читателя к наиболее фун­даментальным учебным пособиям по марксистской теории познания для обстоятельного ознакомления3, позволим себе лишь вкратце оха­рактеризовать его гносеологическую доктрину.

Краеугольный гносеологический тезис марксизма гласит, что в фундаменте познания лежит не индивидуальная, а общественно-ис­торическая практика людей и что отражение внешнего объективного мира человеком осуществляется им не в социальном вакууме, а во взаимодействии с другими людьми и сквозь призму общественно вы­работанных схем, норм и идеалов познавательной деятельности, ко­торые меняются от эпохи к эпохе. Хотя знание и приобретает в ходе исторического развития человеческого общества относительную са­мостоятельность, тем не менее именно материальная, а не духовная общественная практика является определяющим фактором его исто­рической динамики. Сточки зрения марксизма, именно материаль­ная деятельность (т.е. деятельность человека по преобразованию ма­териального мира и социальных условий своего существования) является и источником возникновения, и движущей силой развития, и высшей проверочной инстанцией человеческих знаний.

Принцип практики и принцип отражения материального мира в иде­альных образах человеческого сознания — вот «два кита», на которых ос­нована диалектическая теория познания марксизма. В сущности, вся она, во всех ее будущих сильных и слабых моментах, уже как бы заложе­на в следующих программных высказываниях К, Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, что­бы изменить его» и что «идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней».

Любопытно, что в рамках советского марксизма существовали как бы две ветви гносеологических исследований. Эту двойственность ди­алектического материализма мы отмечали и выше, в онтологическом разделе.

Одна гносеологическая ветвь брала на вооружение принцип отра­жения материального мира и делала упор на естественнонаучных фак­тах, помогающих материалистически осмыслить познавательный про­цесс. Тем самым она сближалась с западными позициями «научного материализма» и «научного реализма», что мы уже отмечали выше.

Другая ветвь разрабатывала в первую очередь диалектические ас­пекты познания и подчеркивала особое значение принципа практики, придавая ему предельно широкий и надперсональный характер. Здесь особенно привлекательной фигурой для марксистов-диалектиков был Гегель. Лидерами этого направления были Э.В. Ильенков, ГС. Батищев и ряд других исследователей. Прямое и резкое столкновение двух этих школ в рамках вроде бы единой марксистской гносеологии произошло вокруг проблемы идеального (знаменитая полемика между Э.В. Ильен­ковым и Д. И. Дубровским). Спор по поводу проблемы идеального, так и не получившей последовательного решения в рамках советского диа­мата, обнаружил наиболее уязвимую точку последнего — проблему происхождения и онтологического статуса явлений сознания. Дело в том, что у самих Маркса и Энгельса по поводу сознания и его-де иде­ального характера остались лишь отдельные отрьшочные замечания, а вот в трудах В.И. Ленина — другого классика диалектического матери­ализма — содержались два несовместимых друг с другом положения.

В одном из них утверждалось, что для решения вопроса о проис­хождении сознания необходимо предположить, что в самом фунда­менте материи присутствует фундаментальное свойство, подобное че­ловеческим ощущениям3. В сущности, это типичная пантеистическая позиция, несмотря на все оговорки диалектико-монистического ха­рактера. Вместе с тем в его теоретическом наследии присутствует те­зис, прямо опровергающий предыдущий, а именно: «назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению матери­ализма с идеализмом». На самом деле это позиция не материализма, а радикального дуализма, несовместимая с предыдущей.

Основные трудности натуралистических и праксеологических до­ктрин как раз и группируются вокруг феномена сознания и проис­хождения его базовых структур типа философских категорий, матема­тических идей или правил грамматики, которые, в принципе, не выводимы ни из каких природных процессов и ни из какой общест­венно-исторической практики, а предшествуют последним в качестве неустранимых условий их бытия и познания. Подобная автономия и фундаментальная роль идеальных образований вызывают к жизни совсем иные теоретико-познавательные ходы мысли.


Литература.

1. Алексеев П.В., Панин АВ. Теория познания и диалектика. М., 1991.

2. Армстронг Д. Материалистическая теория сознания //Аналитическая фи­лософия: Избр. тексты. М, 1993.

3. Беркли Дж. Соч. М., 1978.

4. ИвановА.В. Сознание и мышление. М., 1994.

5. Марголис Дж. Личность и сознание. М.,

6. 1986. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т 3 («Тезисы о Фейербахе»).

7. Поппер К.Р. Логика и рост научного знания. М., 1983.

8. Сознание и физическая реальность. 1996. № 1—2

9. Фоллмер Г. Эволюционная теория познания. М., 1998.

10. Франк С.Л. Предмет знания. Душа человека. СПб., 1995.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений08:01:14 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
22:57:26 28 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Основные теоретико-познавательные стратегии

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151320)
Комментарии (1844)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru