Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Дипломная работа: Социальные установки общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия

Название: Социальные установки общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия
Раздел: Рефераты по социологии
Тип: дипломная работа Добавлен 16:50:52 21 февраля 2009 Похожие работы
Просмотров: 1454 Комментариев: 2 Оценило: 1 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно     Скачать

Дипломная работа

На тему:

"Социальные установки общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия"

Оглавление

Введение.......................................................................................................... 3

1. Теоретико-методологические основы разработки проблемы социальных установок общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия................................................................... 6

1.1 Понятие социальной установки как формы оценивания объектов социальной действительности............................................................................................. 6

1.2 Социально-психологические исследования социальных установок общества к лицам пожилого и старческого возраста..................................................... 25

1.3 Понятие межпоколенного взаимодействия в работах различных специалистов........................................................................................................................ 36

2. Методические основы исследования социальных установок к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия......... 44

2.1 Описание метода исследования.............................................................. 44

2.2 Описание программы исследования...................................................... 49

3. Анализ результатов исследования........................................................... 52

3.1 Структура аттитюдов представителей различных поколений женской выборки по отношению к лицам пожилого возраста...................................................... 52

Выводы.......................................................................................................... 67

Заключение.................................................................................................... 69

Библиографический список.......................................................................... 71

Введение

Мировая психологическая наука начала проявлять растущий интерес к проблеме старения человека и его жизни в пожилом и старом возрасте лишь в последней трети XX в. [6]. Неразработанность вопросов геронтопсихологии стала серьезным препятствием для создания целесообразной теории изменения и развития личности в пространстве и времени всей жизни субъекта, для построения психологии развития как самостоятельной дисциплины. Следует отметить, что психологами детально разработаны, исследованы периоды детства и юношества. При изучении зрелого человека акцент делается, как правило, на профессиональную сферу деятельности. Период поздней взрослости, старости исследован очень слабо. Не существует достаточно достоверных данных об особенностях мотивационной, эмоциональной сферы, самооценке и других составляющих личности пожилого человека.

Изменение социального статуса человека в старости, вызванное прежде всего прекращением или ограничением трудовой деятельности, изменениями ценностных ориентиров, самого образа жизни и общения, возникновением затруднений в социально-бытовой, психологической адаптации к новым условиям, требует необходимость выработки особых подходов, форм и методов психологической работы с пожилыми людьми.

Решением симпозиума по классификации и номенклатуре периодов старости и старения от 1962 г. принято в качестве рабочего следующее деление лиц позднего возраста [11,39]:

1) пожилой (предстарческий) возраст – 61-74 г. для мужчин и 56-74 г. для женщин;

2) старческий возраст – 75-89 л.;

3) долгожители – 90 л. и старше.

Объект данного дипломного проекта – категориальная структура обыденного сознания представителей различных поколений.

Предмет – социальные установки по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия

Целью настоящей работы является выявление социальных установок общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста. Достижение цели предполагается посредством решения следующих задач:

1) рассмотреть исследования социальной установки в психологической и социально-психологической литературе;

2) проанализировать современные научные разработки по проблеме социальных установок к лицам пожилого и старческого возраста;

4) провести исследование социальных установок к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия и проанализировать его результаты;

5) интерпретировать полученные результаты.

Гипотезы :

1) Социальные установки по отношению к лицам пожилого возраста чаще носят негативный характер.

2) Социальные установки общества детерменируют самооценку пожилых.

3) Большинство аттитюдов в отношении лиц пожилого и старческого возраста касается их включённости в социальную реальность.

4) Социальные представления субъекта о старости трансформируются при переходе его самого в период поздней взрослости.

Данный дипломный проект имеет своей целью изучение социальных установок, включающихся при восприятии лиц пожилого и старческого возраста. Полученные результаты позволят проследить тенденции изменения аттитюдов по мере перехода в следующую возрастную группу, на основе которых антиципировать развитие этих установок. На основе результатов возможно построение современной концепции психологического консультирования, которая позволит минимизировать травматические последствия перехода в период поздней взрослости, разработать рекомендации по оптимизации семейных и профессиональных взаимоотношений, а также выявить конкретные детерминанты конфликтов между лицами, принадлежащими к различным поколениям.

В качестве методологической основы выступает теория социальных представлений (С. Московичи, Д. Жоделе), концепция диспозиционной регуляции социального поведения личности В.А. Ядова, теория личностных конструктов Дж. Келли, методика «интерперсональной диагностики» Т. Лири, психосемантический метод, статистические методы.


1. Теоретико-методологические основы разработки проблемы социальных установок общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия

1.1 Понятие социальной установки как формы оценивания объектов социальной действительности

1.1.1 Социальные представления как основа образования социальной установки

Идейным источником теории социальных представлений является социологическая концепция Дюркгейма [73]. Социология, по мнению Дюркгейма, должна изучать общество как систему связей между индивидами. Внутри этой системы главным объектом являются социальные факты – продукты социального взаимодействия и одновременно его регуляторы, «принуждающие» индивида к определённому поведению. К социальным фактам относятся: нормы, стандарты поведения, оценки и коллективные представления.

Коллективные представления занимают центральное место среди социальных фактов.

Структура общества образуется социальными фактами двух уровней: «морфологическим» и «физиологическим». На «морфологическом» уровне находятся факты, характеризующие географический, экономический, демографический и др. аспекты «общественного организма». «Физиологический» уровень образуют факты, составляющие нематериальный, духовный аспект, коллективное сознание.

В свою очередь коллективное сознание имеет две формы: институционализированная, куда входят юридические, моральные нормы, религиозные догмы и т.д. и неинституционализированная, которую составляют общественные настроения, динамика общественного мнения и т.д.

Наиболее известной является теория социальных представлений в разработке Сержа Московичи, представителем критического направления в европейской социальной психологии. Московичи определяет социальное представление как сеть понятий, утверждений и объяснений, рождающихся в повседневной жизни в ходе межличностной коммуникации [4]. Следует отметить, что понятия «представление» в общей и социальной психологии нетождественны. Если для психологов представление – это звено в переходе о восприятия к мышлению или от образа к понятию, то для Московичи представления – это то, что в традиционных обществах называли мифами и верованиями. Социальное представление – это одна из форм познания действительности, точнее социальной действительности.

Следовательно, социальные представления образуются в обыденном сознании с целью осмысления, интерпретации окружающей социальной действительности. Очевидно, что перед индивидом периодически возникают незнакомые объекты, новая информация. Тогда нарушается «гомеостаз» сознания, нарушается привычная картина мира, в которой все объекты имеют своё объяснение. Чтобы достичь равновесия, «консонанса» индивид стремится «приручить» новую информацию, поместив её в рамки своего образа мира. Московичи считает, что с помощью социальных представлений новое и непонятное со временем становится понятным. Существует понятие «общие знания», которое обозначает уровень овладения человеком широкого круга знаний, хотя бы на уровне представления. На основе школьных знаний, информации из СМИ и других источников человек может рассуждать, к примеру, о механизмах генной инженерии, психологических закономерностях («все болезни от нервов»). Московичи рассматривает индивида не как пассивного наблюдателя, а как учёного. Всё это нужно человеку, чтобы понять смысл окружающего его мира, чтобы облегчить процесс коммуникации с другими людьми по поводу каких-либо событий, для построения непротиворечивой картины мира.

Следует отметить, что у теории социальных представлений есть ряд точек соприкосновения с теориями когнитивного соответствия, например, с теорией когнитивного диссонанса Л. Фестингера. В ней проводится мысль, что в жизни человека происходит очень много неожиданностей, которые приводят его в состояние тревожности, дискомфорта. Желая сохранить привычный образ мира, индивид селективно отбирает информацию для достижения состояния консонанса. Однако, в теории социальных представлений акцент ставится не на потребность человека в консонансе, а на потребность понять смысл . Индивид стремится сделать свою жизнь осмысленной.

Опираясь на дюркгеймовское понятие «коллективное представление», которое послужило источником понятия «социальное представление», логично отметить, что оно выступает как фактор, конструирующий реальность не только для отдельного субъекта, но и для целой группы. Социальное представление есть «мнение группы, которое можно рассмотреть как её своеобразную визитную карточку», утверждает Московичи [4, с. 209]. Одна из представителей данного направления, Д. Жоделе определила социальное представление как общий образ реальности, характерный для данной группы, при этом этот образ часто не совпадает, а то и противоречит видению другой группы. П.Н. Шихирев также отмечает, что социальное представление – это основной элемент группового сознания, в котором выражено отношение определённой группы к тому или иному объекту. Поэтому оно выражает не индивидуальное мнение человека, а мнение его как члена группы, класса культуры [73].

Перейдём к структуре социального представления. Она складывается из трёх компонентов:

1) информация, т.е. сумма, количество знаний об объекте, осведомлённость о нём;

2) поле представления, которое указывает на качественную характеристику представления, единство образного и смыслового компонента, оно формируется в группе;

3) установка , т.е. общее отношение к объекту, готовность к его оценке.

Социальное представление выполняет три основные функции:

1) оно является инструментом познания социального мира;

2) оно есть способ опосредования поведения , т.е. способствует направлению коммуникации в группе, обозначению ценностей, которые регулируют поведение;

3) оно есть средство адаптации совершающихся событий к уже имеющимся, т.е. способствует сохранению сложившейся картины мира.

Реализацию этих функций обеспечивает особый механизм возникновения социального представления. Этот процесс состоит из трёх этапов:

1) «зацепление»;

2) объектификация;

3) натурализация.

Первый этап – «зацепление» - состоит в том, что сначала на всяком новом объекте (т.е. незнакомом) нужно сконцентрировать своё внимание и далее зафиксировать в объекте то, что позволит его вписать в существующую рамку понятий.

На втором этапе – объектификации – происходит попытка обозначения нового необычного предмета в боле конкретный образ. Именно в ходе этого процесса незнакомое и абстрактное трансформируется в нечто конкретное, соотносимое с картиной мира индивида. Объектификация чаще всего осуществляется в форме персонализации, т.е. попытки сопоставить понятие с какой-либо личностью, относительно знакомой. Например, теория относительности как правило опознаётся посредством имени А. Эйнштейна. Очевидно, что неизвестное понятие в случае персонализации сводится к более известному имени, к конкретной личности.

Иногда объектификация осуществляется в форме фигурации, в процессе которой содержание понятия, обозначающего для субъекта нечто незнакомое, привязывается не просто к имени кого-либо, а к некоторой «формуле», связанной с этим именем. Например, понятие дуализма связывается с именем Декарта, который в свою очередь является автором общеизвестного изречения «Я мыслю, следовательно, я существую».

И, наконец, последний этап – натурализация , который заключается в принятии полученного нового знания как некоторой объективной реальности. При этом удовлетворена потребность в приведении новой информации в соответствие с индивидуальной картиной мира.

Описанный механизм выражает основную идею концепции социальных представлений: «каждый индивид интегрирует и модифицирует в каждый данный момент социальные формы, созданные культурой и отдельными группами» [4, с. 212].

С.Московичи критикует когнитивизм за отсутствие социального, однако, выступает за соединение этих двух подходов. С. Московичи источник познания видит в социальных отношениях. Он считает свою концепцию важным дополнением к когнитивным теориям: он объясняет процесс вписывания новой информации в когнитивную структуру субъекта в зависимости от того, с какой социальной группой он себя идентифицирует.

Таким образом, социальное представление является основой образования аттитюда, другими словами аттитюд является составляющей социального представления, отвечающей за интериоризацию материала, полученного и из поступившей информации, и из поля, и из предшествующего опыта. Социальная установка отражает отношение индивида к объекту, которое проявляется в оценке, осознании объекта-явления, в эмоциях к нему, а также определённом поведении по отношению к нему. Аттитюд участвует во встраивании нового, незнакомого объекта (социального) в индивидуальную структуру человека, что является генеральным механизмом функционирования социального представления.

1.1.2 Исследования проблемы установки в общей и социальной психологии

Понятие «социальная установка», или аттитюд (от англ. attitude) достаточно широко исследуется с начала XX века. Им определяется едва ли не самый важный психологический механизм включения индивида в социальную систему.

Будучи обращенным одной своей гранью к социологии, а другой к психологии, понятие социальной установки указывает одновременно и на факт психологического переживания и на факт его социальной детерминации и направленности, тем самым объединяя в себе смыслы аффектов, эмоций и их предметного содержания. Именно поэтому при помощи понятия аттитюд описывается поведение человека в различных прикладных исследованиях: процессах массового общения, рекламы, этнических конфликтах, социологии труда и т.п.

Проблема установки была специальным предметом исследования в грузинской психологической школе во главе с Д.Н. Узнадзе . Внешнее совпадения терминов “установка” и “социальная установка” приводит к тому, что иногда содержание этих понятий рассматривается как идентичное: понятийный аппарат, раскрывающий суть этих терминов очень схож “склонность”, ”направленность”, “готовность”. Однако существует различие в понимании установок Д.Н. Узнадзе и социальными психологами.

По определению Узнадзе, установка - это “целостное динамическое состояние субъекта, состояние готовности к определённой активности, состояние, которое обуславливается двумя факторами: потребностью субъекта и соответствующей объективной ситуацией» [71, с. 26]. Таким образом, настроенность на поведение для удовлетворения данной потребности и в данной ситуации может закрепляться в случае повторения ситуации, тогда возникает фиксированная установка в отличие от ситуативной. Такое понимание установки не связано с анонимом социальных факторов, определяющих поведение личности, с усвоением субъектом социального опыта.

Установка в концепции Д.Н.Узнадзе в основном касается вопроса о реализации простейших физиологических потребностей человека (“элементарные фиксированные установки” по В.А. Ядову). Очевидно, что разработки проблемы установки в общей психологии применимы и к проблеме аттитюда в социальной психологии. О том, что социальная установка действует по тому же принципу, что и общепсихологическая упоминает П.Н. Шихирев, ссылаясь на исследование М. Шерифа и К. Ховлэнда “Социальное суждение” [75]. Вывод из полученных авторами экспериментальных данных состоит в том, что социальная установка изменяется, как и общепсихологическая установка по основному закону ассимиляции и контраста. Закон ассимиляции гласит, что под воздействием фиксированной установки тот или иной объект (в т.ч. и социальный) в случае незначительного отличия от содержания установки воспринимается как однозначный. В противоположном случае наблюдается эффект контраста в определении Ш. Надирашвили: ”не соответствующий установке человека объект кажется ему более отличным, чем это есть на самом деле”. Но в конечном итоге исследования аттитюда как преимущественно психологического явления оставляет без внимания специфику аттитюда, заключающуюся в его социальной функции, общепсихологический подход к проблеме установки не предполагает рассмотрение объектов и процессов, расположенных вне субъекта, в социальной системе.

Существует ряд приёмов, к которым прибегают учёные для решения этой проблемы. Например, определение социальной установки через социальную ценность, социальный объект. Однако, область исследования данной дипломного проекта лежит не в области социологии, поэтому сугубо социологические разработки рассматриваться не будут.

Итак, основной недостаток “социологического”, так же как и “психологического”, уклона в исследованиях состоит в том, что и в том и в другом случае представляет не как качественно особый социально- психологический феномен, а как механистическое соединения психологических особенностей установки с её социологическими характеристиками. Общепсихологическая установка наделяется спецификой, раскрываемой через “социальность” (объекта, ценность, отношение, потребности, ситуации и других компонентов, участвующих в образовании установки).

Круг вопросов, касающиеся установки, обсуждался И.Н. Мясищевым в “концепции отношений человека”. Отношение, понимаемое как система временных связей человека как личности - субъекта со всей действительностью [5], объясняет направленность будущего поведения личности. Отношение есть предрасположенность к каким-то объектом, позволяющая ожидать раскрытие себя в реальных актах действия. Отличие от установки здесь состоит в том, что предполагаются различные объекты (в т.ч. и социальные), на которые эти отношения распространяются, и разнообразные ситуации, сложные с точки зрения социальной психологии.

Подобные процессы рассматривала Л.И. Божович при исследовании формирования личности в детском возрасте. Было установлено, что направленность - это внутренняя позиция личности по отношению к социальному окружению, к отдельным объектом социальной сферы. Направленность личности сама по себе может быть рассмотрена в качестве предрасположенности личности действовать определённым образом. Такая интерпретация направленности личности позволяет рассмотреть это понятие как однопорядковое с понятием социальной установки.

Рассмотренные общепсихологические идеи, по мнению Г.М. Андреевой, имеют право на существование понятия “социальная установка” в психологии наряду с понятием установки в понимании Д.Н. Узнадзе.

Однако нас более интересует специфика аттитюда в системе социально- психологического знания.

Традиция изучения социальной установки сложилась в западной социальной психологии и социологии. В истории исследования аттитюда Г.М. Андреева выделяет 4 периода [5]:

1. от введения этого термина в 1918 г. до второй мировой войны. В этот период отмечают бурный рост популярности проблемы социальной установки и числа исследований по ней.

2. 40-50-е гг. В этот период произошёл упадок исследований аттитюда.

3. 50-60-е гг. Характерная черта - возрождение интереса к проблеме, возникновения ряда новых идей, вместе с тем признание кризиса исследований.

4. 70-е гг., которые характеризуются застоем, связанный с обилием противоречивых фактов.

В 1918 г. У. Томас и Ф. Знанецкий установили две зависимости, описывающих процесс адаптации: а) зависимость индивида от социальной организации и б) зависимость социальной организации от индивида. Исследователи предположили описать две стороны указанного отношения с помощью понятий “социальная ценность” и “социальная установка”. Таким образом, впервые в терминологию социальной психологии было включено понятие аттитюда, которое было определено следующим образом: «психологическое переживание индивидом ценности, значения, смысла социального объекта» [5, с. 292].

Существует множество подходов к проблеме социальной установки. Эти концепции разрабатывались как социальными психологами, так и специалистами в общей психологии.

П.Н. Шихирев в статье «Социальная установка как предмет социально-психологического исследования» рассматривает категорию социально-психологического образа (“эйдотипа”) [75]. Таким образом, обозначен подход к изучению социальной установки как специфического образа. Основная его функция - регулятивная, котораяпреобладает над познавательной. Генетически принадлежит к формам регуляции поведения человека, предшествованием понятийным, к тому этапу развития мышления.

В этой связи одна из задач исследователей социальной установки - выявление закономерностей взаимодействия двух структур в ней - психологического переживания и формы его выражения.

Их взаимодействие Шихирев предлагает рассматривать как отношение индивидуального и стандартного (распространённого). Исследование стереотипа, который представляет собой наиболее концентрированное проявление аттитюда, показали следующее. Наибольшая его устойчивость и действительность проявляется тогда, когда его контур оставляет субъекту определённую свободу для индивидуальной “настройки” устойчивого общепринятого образа, для проявления активности ищущего выхода психологического напряжения, возникающего в результате расхождения образа, фиксированного в социальной установке и актуально складывающегося. Стереотип, не дающий индивиду такой возможности, теряет свой ореол и превращается в простой штамп.

Пространство, оставляемого для личного заполнения есть не что иное, как поле реализации субъектом своих функций “первичного рецепта” незаметно накапливающихся изменений в социальной системе. Достраивание стереотипа происходит на бессознательном уровне, но если оно воссоздаёт отраженную в нем действительность адекватно, то немедленно начинает распространяться в данной социальной общности и заполняет старую форму новым содержанием, пока не исчерпает её возможности.

Введение категории социально-психологического образа, по мнению Шихирева [75], позволяет объяснить процесс фиксации социальной установки. Так как образ в онтогенезе и филогенезе предшествует логическому понятию, то становится ясным, что основная нагрузка в процессе социализации и дальнейшего изменения социальной установки падает на образ.

Закрепление аттитюда в целостном образе (или его символе) объясняет то, как в нём достигается единство информативного (т.е. ценностно-смыслового) элемента и алгоритмического (т.е. операционального) элемента. Анализу этих особенностей закрепление фиксации аттитюда позволяет изучить процесс расщепления его на два компонента и по-новому взглянуть на проблему его осознаваемости.

Шихирев указывает на существование в советской психологической школе противоположных мнений по поводу осознаваемости-неосознаваемости социальной установки. Будучи фиксированной в социально-психологическом образе, она может осознаваться и не осознаваться в зависимости от конкретных условий, при этом переход из осознаваемого в неосознаваемое (и обратно) не меняет её характер как регулирующего фактора.

С решением проблемы осознаваемости, на первый план выдвигает уже особенности этого перехода.

Таким образом автор противопоставляет “американский подход” к изучению социальной установки, который приводит к отождествлению социальной установки и мнению, убеждения, веры и т.п., и предлагает обратиться к исследованию природы социальной установки на новом уровне- уровне образа.

Можно сделать вывод, что аттитюд определяется как фиксированный психический образ, имеющий единый личностный смысл для членов данной социальной и выполняющий функцию психологического фактора их поведения. Введение категории образов систему социально-психологических понятий предполагает решения ряда проблем. Например, соотношение понятий социально-психологического образа с уже принятыми понятиями, как ценность, потребность, ценностная ориентация и т.п.

Один из выдающихся подходов к проблеме аттитюда отразил В.А. Ядов в своей «концепции диспозиционной регуляции социального поведения личности».

По мнению В.А. Ядова, основной недостаток имеющихся исследований социальной установки состоит в том, что их авторы «ограничивают область социально-установочной регуляции поведения некими абстрактными социальными условиями, вне их связи с конкретно-исторической, социально- экономической основой» [39, с. 92].

Основная идея концепции заключается в том, что человек обладает сложной системой различных диспозициях образований, которые регулируют его поведение и деятельность. Эти диспозиции организованы иерархически, другими словами существуют более высокие и более низкие её уровни. Системообразующим признаком, единым для этой целостности, должны быть различные состояния и различные уровни предрасположенности или предуготовленности человека к восприятию условий деятельности, его поведенческих готовностей, направляющих деятельность, которые так или иначе фиксируются в личностной структуре в результате онтогенеза.

Определение уровней диспозиционной регуляции социального поведения личности осуществляется на основе схемы Д.Н. Узнадзе, по которой установка возникает всегда при наличии определённой потребности, с одной стороны, и ситуации удовлетворения этой потребности- с другой. Однако, как указывалось выше, рассматриваемые Д.Н. Узнадзе установки возникали при встречи элементарных человеческих потребностей и несложных ситуаций их удовлетворения.

В.А. Ядов сделал предположение, что на других уровнях потребностях и более сложных ситуациях (в том числе, социальных) действуют другие диспозиции. При этом они возникают при соприкосновении определённого уровня потребностей и определённого уровня ситуации удовлетворяющих их.

Смена и закрепление СУ обусловлены соответствующими отношениями между потребностями и ситуациями, в которых они удовлетворяются. Общий механизм образования “фиксированной” установки В.А. Ядов описывает схемой П → Д ←С, где П - потребность, Д - диспозиция, С – ситуация [39]. Потребности, диспозиции, ситуации образуют иерархические системы.

Что касается потребностей, то они классифицируются по одному основанию – с точки зрения включение личности в различные сферы социальной деятельности . Первая сфера, где реализуются потребности субъекта - семейное окружение; вторая сфера - контактная (малая) группа, в рамках которой непосредственно действует субъект; третья сфера - сфера деятельности, связанная с пространством труда, быта, досуга; и наконец - четвёртая - сфера деятельности, рассматриваемая как определённо социально-классовая структура, в которую индивид включается через освоение идеологических и культурных ценностей общества.

Далее автор концепции выстраивает иерархию ситуаций, в которых может действовать индивид и которые встречаются с определёнными потребностями. Эти ситуации структурированы по длительности времени, “в течение которого сохраняется основное качество данной условий”, по определению В.А. Ядова [39, с. 94]. Общесоциальная установка (четвёртая сфера) претерпевает сколько-нибудь существенные изменения в рамках “исторического” времени, условия деятельности в той или иной социальной сфере (например, в сфере быта) могут изменяться несколько раз в течении жизни человека, условие групповой ситуации изменяется в течении нескольких лет или месяцев, а предметная сфера (первая сфера) - в считанные минуты.

При рассмотрении иерархии уровней различных диспозиционных образований соответствующая диспозиция обозначена на пересечении каждого уровня потребностей и ситуаций их удовлетворения. Рассмотрим иерархическую систему диспозиций.

1. Первый, низшей уровень составляют элементарные фиксированные установки , как их понимал Д.Н. Узнадзе. Они формируются на основе витальных потребностей и в простейших ситуациях. Эти установки лишены модальности (переживание “за” или “против”) и неосознаваемы (отсутствует когнитивные компоненты).

2. Второй уровень - более сложные диспозиции социальные фиксированные установки, или аттитюда , или как уточняет Ядов, “система социальных установок” [с. 95]. Они имеют сложную структуру из трёх компонентов (когнитивный, аффективный, конативный). Факторы, формирующие социальную установку - 1) социальные потребности, связанные с включением субъекта в первичные и другие контактные группы, 2) соответствующее социальные ситуации. Социальные установки образуются на базе отдельных социальных объектов (или их свойств) и отдельных социальных ситуаций (или их свойств). В.А. Ядов делает ссылку на эксперименты М. Рокича, которые выявили на основание двух аттитюдов одновременно: на объект и на ситуацию. “Включаться” может то один, то другой аттитюд. “Объектные” социальные установки относятся к диспозициям по поводу объектов действий, “ситуационные” - к диспозициям способов действий.

3. Уровень фиксирования общей направленности интересов личности относительно конкретной сферы социальной активности, или базовые социальные установки . Данные установки формируются на основе более сложных социальных потребностей приобщение к определённой сфере деятельности и включения в эту сферу как доминирующую среду других. Так же, как и аттитюды, базовую социальную установку имеют трёх компонентную структуру, однако это оценка, отношение скорее не к отдельному социальному объекту, а к более значимым социальным областям. Например, можно обнаружить доминирующую направленность в сферу профессиональной деятельности, на семью. Такая общая направленность личности более устойчива, им установки на отдельные социальные объекты или ситуации.

4. Высшей уровень диспозиционной иерархии образует система ценностных ориентаций личности, которые регулируют поведение и деятельность личности в наиболее значимых ситуациях её социальной активности, в которых выражается отношение личности к целям жизнедеятельности, к средствам удовлетворение этих целей, т.е. к обстоятельствам жизни личности, детерминированным общими социальными условиями, типом общества, системой его экономических, политических, идеологических принципов.

Предложенная иерархия диспозиций выступает как регулятивная система по отношению к поведению личности в социальной среде.

Если структурировать деятельность в отношения ближайших и более отдельных целей, можно выделить четыре иерархически расположенных уровней поведения.

1. Регуляция специфических реакций субъекта на актуальную предметную ситуация (“поведенческий акт”).

2. Регуляция поступков личности, осуществляемых в привычных ситуациях. Целесообразность поступка зависит уже от более сложных обстоятельств деятельности и отвечает более высокому уровню потребности регуляции поведения в социальных условиях. «Поступок есть элементарная социально значимая “единица” поведения, и его цель- установление соответствия между простейшей социальной ситуаций и социальной потребностью субъекта» [5, с. 97].

3. Регуляция систем поступков, которые можно назвать поведением. Последовательность поступков образует поведение субъекта в той или иной сфере деятельности, где субъект преследует существенно более отдельные цели, достижение которых обеспечивается системой поступков.

4. Регуляция целостности поведения, или собственно деятельности. Целеполагание на этом уровне (высшем) представляет собой “жизненный план” важнейшим элементом которого выступают отдельные жизненные цели связанные с главными социальными сферами деятельности человека.

Разработка данной концепции, по мнению Г.М. Андреевой, ликвидирует “вырванность” социальной установки из более широкого контекста и отводит ей определённое место в регуляции всей системы деятельности личности [5]. В конкретных сферах общения и ситуациях повседневного поведения с помощью аттитюда можно понять предрасположенность личности или её готовность действовать таким, а не иным образом. Но для более сложных ситуаций, при необходимости решения жизненно важных вопросов, аттитюд не в состоянии объяснить выбор личностью определенных мотивов поведения. В её регуляцию тогда включается боде сложные механизмы: личность рассматривается не только в её “ближайшей” деятельности, но как единица широкой системы социальных связей и отношений, как включённая не только в ближайшее пространство социального взаимодействия, но и в систему общества.

В.А. Ядов отличает, что на высших уровнях диспозиций когнитивный, аффективный, и поведенческий компоненты проявляются в специфических формах и удельный вес каждого из них различен. В относительно простых ситуациях, при “столкновении” с более или менее конкретными объектами, аффективный компонент играет значительную роль. На высших уровнях регуляции поведения и деятельности личности превалирует когнитивный компонент, т.к. эта деятельность может быть освоена только при осмыслении, осознания в достаточно сложных системах поведения.

С позиции предложенной В.А. Ядовым концепции появляется возможность объяснить феномен, выявленный экспериментами Ла Пьера который заключается в том, что существует расхождение между установкой и реальным поведением людей. Данный феномен уже был объяснён тем, что существует “аттитюд на ситуацию” и “аттитюд на объект”, а также тем, что на одном и том же уровне может возобладать то эмоциональный (аффективный), то когнитивный компонент. По концепции диспозиционной регуляции социального поведения, в каждой конкретной ситуации поведения работают разные уровни диспозиции.

1.1.3 Структура и функции социальной установки

Следует отметить, что несмотря на обилие эмпирического материала о социальной установке, многие из проблем, связанные с особенностями её функционирования как механизма регуляции поведения человека, ещё не нашли своего решения. Одна из наиболее глубоких причин сложившегося положения заключена, по мнению П.Н. Шихирева, в том, что термин «аттитюд» представляет собой “гибкое порождение” систем понятия двух наук – психологии и социологии, не имеет чётко обозначенного объёма социально- психологического содержания и в каждом отдельном случае в зависимости от цели или методики исследования трактуется с акцентом либо на её социологический, либо на психологический аспект.

Для американской социальной науки больше характерен второй подход, зафиксированный в определении Г. Олпорта: «Аттитюд есть составление психонервной готовности, складывающиеся на основе опыта и оказывающее направляющее и (или) динамическое влияние на реакции индивида относительно объектов или ситуаций, с которыми он связан» [с. 279]

Социальная установка в самом деле не может рассматриваться вне индивида, действительно представляет собой реальный феномен, присутствующий в функциональной структуре любого целеустремлённого действия человека, а именно особое внутреннее состояние носителя социальной установки, предшествующее развёртыванию актуального действия и регулирующее и управляющее им.

Поэтому необходимость изучения закономерностей функционирования социальной установки в психологической структуре человека очевидна. Однако П.Н. Шихирев при этом считает, что этого не достаточно для создания адекватного представления о феномене социальной установки как специфически социального образования.

Исследования социальной установки в её психологическом аспекте не может выявить и не выявляет иных, помимо динамических, психологических характеристик, интенсивности, скорости, скорость формирования, биполярность, ригидность - лабильность и т.п., то есть лишь те закономерности, которые являются общим как для установки восприятия, так и для социальной установки.

После открытия феномена аттитюда начался бурный рост исследования данной проблемы. В 1935 г. Г. Олпорт написал статью по вопросу толкования аттитюда, где были рассмотрены 17 определений этого понятия. Олпорт выделил лишь те особенности, которые отличались во всех дефинициях. Аттитюд понимается как:

1) определённое состояние сознание и нервной системы,

2) выражающее готовность к реакции,

3) организованное,

4) на основе предшествующего опыта,

5) оказывающее направляющее и динамическое влияние на поведение [5].

Перейдем к определению понятия “ социальная установка”. Д. Майерс предлагает под социальной установкой понимать «благоприятную или неблагоприятную оценочную реакцию на что-либо или на кого-либо, которая выражается в мнениях, чувствах и целенаправленном поведении» [35, с. 154]. Т.е. социальная установка - эффективный способ дать окружающему миру оценку. Когда необходимо быстро отреагировать или продемонстрировать, что мы чувствуем, думаем, установка может определить нашу реакцию.

Данное определение демонстрирует трёхкомпонентную структуру аттитюда, определённую в 1942 г. М. Смитом. В структуре аттитюда выделяют следующие компоненты:

1) когнитивный, или знание об объекте. Он связан с формированием стереотипа, конструктора, с отнесением объекта познания к некоторой категории.

2) аффективный, который отвечает за формирование предубеждения к объекту или, напротив его привлекательности.

3) конативный, отвечающий за поведение.

Следовательно, аттитюд можно определить как осознание, оценку и готовность действовать определённым образом.

Поскольку очевидно, что аттитюд служит удовлетворению каких-то потребностей индивида, необходимо указать основные функции аттитюда. Выявлены и исследованы 4 функции [4]:

1. Эгозащитная функция позволяет субъекту противостоять негативной информации о себе самом или о значимых для него объектов, поддерживать высокую самооценку и защищаться от критики. Также субъект может обернуть эту критику против того лица, от которого она исходит. Эгозащитная функция не гарантирует точности самооценки, но сохраняет веру в свои способности.

2. функция самореализации (функция выражения ценностей) помогает субъекту определить, к какому типу личности он относится, что из себя представляет, к чему испытывает приязнь/неприязнь. Эта же функция определяет и отношение к другим людям и социальным явлениям.

3. Адаптивная , или приспособительная функция помогает человеку достигать желаемых результатов и избегать нежелательных целей. Представления об этих целях и о способах их достижения обычно формируется в предшествующем опыте, и именно на его основе складывается аттитюд.

4. Функция знания помогает человеку организовывать свои представления об окружающем мире, интерпретировать возникающие в повседневной жизни события и явления. Знания опираются на то, что получено при помощи трёх вышеописанных функции аттитюда, поэтому “знание”, доставляемые установкой, крайне субъективны и “знание” разных людей по поводу одних и тех же объектов различны.

Следовательно, аттитюды диктуют индивиду ориентиры в окружающем его мире и способствует тому, чтобы процесс познания этого мира осуществлялся более целенаправленно в целях лучшей адаптации к его условиям, оптимальной организации поведения и действий в его структуре. Социальные установки “объясняют” человеку, чего ожидать, а ожидание - важный ориентир в получении информации.

1.2 Социально-психологические исследования социальных установок общества к лицам пожилого и старческого возраста

Занимаясь изучением проблем геронтопсихологии, психологи, прежде всего, стали исследовать социально-психологическую атмосферу, в которой живут пожилые и старые люди, отношение к ним общества, шаблоны и аттитюды, распространенные в социуме по поводу старения. Основные результаты были получены в американской социальной психологии. Исследователи констатировали, что в обществе значительное распространение получили представления о людях позднего возраста, как о беспомощных, болезненных субъектах, неспособных самостоятельно принимать решения, успешно выполнять общественные функции, приносить пользу обществу. Также старые люди стереотипизируются, т.е. они рассматриваются как однородная группа, у которой индивидуальные различия стираются. Такое негативное отношение повлияло и на самих пожилых и старых людей. Психологи США выявили, что в колониальной Америки было распространено почтительное отношение к старым людям, Эти традиции сохранились вплоть до настоящего времени. Они вошли в методологическую основу “геронтофильной теории старения и старости”, которая создана в 90-е гг. XX в.

Первые исследования аттитюдов пожилых людей начались с 50-х гг. XX в. В 1952 г. Дж. Такман и И. Лорг опубликовали “шкалу стереотипов”, они проводили исследования, показавшие, что пожилые люди обычно воспринимаются негативно и что существует некое разделение на “молодых” и “старых”. Позже некоторые авторы поставили под сомнение правомерность возможности научного использования шкал Такмана и Лорга. Дальнейшие исследования, использующие другие методы, не всегда показывали негативное отношение к пожилым.

С начала исследований социальных установок на пожилых, специалисты столкнулись с проблемой. По результатам одних исследований, пожилые люди не рассматривались более негативно, чем молодые (Н. Латски, Т. Брутбакер, Е. Пауэр) [30, с. 84]. Другие авторы пришли к выводу, что пожилые действительно стереотипизированы более негативно, чем молодые (М. Кити и В. Джонсон).

Следует также отметить трудности разграничения аттитюда и стереотипа. Существует несколько понятий стереотипа в науке. Под стереотипом мы будем понимать социальную установку с ригидным когнитивным компонентом.

Негативный “имидж” старости у многих представителей поздней взрослости вызвал в Америке бурный протест, что повлекло за собой создание движений, организаций против негативных социальных установок. Они доказали свою способность к высокой социальной активности, к сопротивлению негативным шаблонам.

В отечественной науке проблемам геронтопсихологии были посвящены работы 60–70-х годов Б.Г. Ананьева, М.Д. Александровой и др. В 80–90-е годы начали развертываться эмпирические исследования отношения различных социальных групп к пожилым людям, а также их личностных характеристик и типологических особенностей. Анализ психологических работ, информации, содержащейся в СМИ, позволил раскрыть значительный разброс мнений относительно личности и социальной значимости людей пожилого и старческого возраста, например, увидеть попытки манипулировать мнением старшего поколения в политической борьбе.

Согласно исследованиям крупного специалиста в области геронтопсихологии О.В. Красновой, представители разновозрастных групп выделили такие особенности стариков, как мудрость, наличие большого жизненного опыта, доброта, духовная значимость для молодого поколения. Вместе с тем отмечены и негативные характеристики: ворчливость, консерватизм, критическое отношение к молодежи, плохое здоровье [7]. Автор подчеркивает, однако, что упоминание о негативных чертах личности пожилых не влияет на положительные шаблоны (“старших нужно уважать”, “старые люди заслуживают сострадания” и т.п.). Исследователь отношения к пожилым людям в разных регионах СССР в 1979-1982 гг. Н.Ф. Шахматов, выявил, что наличие в семье пожилого родственника престижно; его прошлое, жизненный опыт, личностные качества, психологическая полноценность являются, являлись предметом гордости родственников любой национальности [7]. Уважительное отношение к старшему поколению в России закреплено в произведениях народного творчества (пословицах, поговорках, сказках). Общеизвестно почтительное отношение к старикам на Кавказе.

Стереотипы и аттитюды к лицам старшего поколения определяются культурно–социальными факторами, определяющими специфику старения и положения пожилых в обществе, выделенные И. Розоу [30]. К ним относятся:

- владение собственностью и доход;

- работоспособность;

- взаимная зависимость поколений;

- традиции и религия;

- потеря ролей и ролевая неопределенность;

- потеря будущего.

Эти социальные факторы одновременно являются и теми индикаторами, которые формируют отношение к пожилым людям. Тогда рассмотрение истории старого возраста взаимосвязано с историей формирования отношения к пожилым людям общества. Можно дополнить выделенные фактором ухудшения состояния здоровья пожилых людей. Рассмотрим некоторые их этих факторов.

Доход – это то, на чем держится экономика пожилого человека, в противном случае он попадает в угнетенную группу и целиком зависит от благотворительности общества.

Владение собственностью и доход являются основой обеспечения каждого человека, в том числе и пожилого. В традиционных обществах собственность дает существенную власть над молодыми. Самодостаточность и независимость пожилых были связаны с пожизненным контролем над семейной собственностью, что с одной стороны, отодвигало момент экономической независимости молодого поколения, а с другой – гарантировало родителям полноценную старость.

В наше время власть старшего поколения над молодыми не так зависит от собственности, как в традиционных обществах, поскольку в современном обществе молодое поколение становится независимым в результате возможности получения образования. В эпоху Средневековья личное богатство играло существенную роль и признается право частной собственности, позволяли пожилым людям удерживать статус “старших”.

С возрастом снижаются физические и психические возможности человека. При старении существенным образом изменяются нейродинамические параметры активности мозга и режим работы ЦНС, что выражается в ограничении внешнего и внутреннего перцептивного пространства когнитивных процессов и определяется как сужение объема психической деятельности. Если условно принять здоровье молодого человека 17-20 лет за 100%, то к 65 годам уровень здоровья снижается до 69%, к 75 – до 60%.

И. Розоу считает, что для качественного выполнения работы пожилым человеком, ему рекомендуется однотипная привычная деятельность в тех сферах, в которых они работали наиболее длительное время, где ими накоплен большой опыт [28]. Некоторые специалисты считают, что пожилые люди могут сохранять свое социальное функционирование в низкопродуктивных и примитивных технологиях.

В результате долгой жизни появляются стратегические знания и опыт. Поздний возраст – это период аккумуляции опыта.

В традиционных обществах, где экономика строилась на семейных связях, знания от старшего поколения передавались младшим. Поэтому активность старшего поколения была наполнена смыслом. Концентрация экономической деятельности внутри семьи позволяла старшим осуществлять различные полезные функции до глубокой старости, что повышало их активность и социальный престиж. Общества, которые имели устные традиции, обычаи, были терпимее к пожилым людям. С появлением книгопечатания знания пожилых людей оказались бесполезными. Таким образом, в современном мире роль преемственности знаний значительно ослабла. Научно – технический прогресс и развитие общества обесценили понятие опыта пожилых, который сохранился только в некоторых областях знания и искусства. Опыт уже не эквивалентен знаниям, таким образом, пожилые выключаются из социальной эволюции. Другими словами в современном обществе исчезают постфигуративные элементы.

На складывающийся в том или ином обществе образ представителей старшего поколения, бесспорно, оказывают установившиеся общественные отношения. В высоко развитых странах по причине господства рыночных отношений, основанных на конкуренции. Конкурентоспособность основывается на качествах, таких как, быстрота, выносливость, проворство, честолюбие, целеустремленность, мобильность и др., присущие молодому поколению. Однако гуманистические движения ставят барьер на пути абсолютизации и генерализации производственных отношений, отстаивая примат “человеческих ” ценностей – жизни, достоинства человека. При этом в периоды обострения политической борьбы отмечается отрицание этих ценностей и совершаются попытки установления в нашем обществе негативного образа пожилых людей.

Социальные установки, проявляющиеся в различных формах поведения, оказывают значительное влияние на формирование самооценки пожилых. Под воздействием негативных мнений многие представители поздней взрослости теряют веру в себя, свои способности и возможности. Происходит обесценивание себя, потеря самоуважения, падение мотивации; отсюда – снижение социальной активности.

Г. Крайг, ссылаясь на многочисленные исследования, пишет о том, что в любом возрасте, мнения о своих возможностях и способностях оказывают значительное влияние на эффективность деятельности субъекта [24]. Некоторые пожилые люди твердо уверены в том, что в скором времени они потеряют память и будут не в состоянии делать то, что они делала ранее, что они частично потеряют контроль над своей жизнью. Под влиянием проникнувших в их сознание мнений они действительно утрачивают свою компетентность и контроль над обстоятельствами жизни. Такой циклический процесс, как объясняет Г. Крайг, иногда называют выученной беспомощностью. Иначе говоря, некоторые пожилые люди перестают развиваться как субъекты своей жизни и даже регрессируют в этом качестве. Между тем, качество отношения к себе играет важную роль в успешности и благополучии человека во все периоды его жизни, особенно в поздние годы. Поскольку в обществе господствуют определенные шаблоны социального статуса данной возрастной группы, многие характерные черты пожилых людей обусловлены распространенными в обществе негативными аттитюдами по отношению к старым людям. Их считают людьми бесполезными, беспомощными деградирующими. При этом многие пожилые интериоризируют данное отношение к себе, снижается их самооценка, они боятся своим поведением подтвердить существующие шаблоны. Однако, есть часть пожилых людей, которые не приемлют подобные социальные вмешательства в своем самосознании. Однако, не находя в себе ресурсов противостоять негативному мнению и испытывая тревогу и страх подтвердить своим поведением эти социальные установки, они по возможности изолируют себя от общества. Например, пожилой человек еще достаточно силён, здоров, но старается как можно реже выходить на улицу в гололед, чтобы не подтвердить мнение, что “все старики немощны и неуклюжи”. Они испытывают страх перед потенциальными укорами, обидными оценками в свой адрес и т.д. Отсюда явление “социального падения” [57, с. 588]

Отрицательная модальность субъективного отношения к себе - важный фактор не только психического, но и физического старения человека.

Н.Ф. Шахматов подчеркивает: “Признание себя старым есть важнейший психологический фактор старения” [7, с. 88]. С.Г. Максимова указывает, что ориентация личности на свой паспортный возраст мешает субъекту включаться в “несвойственные возрасту” занятия. Социально – психологическая недооценка или обесценивание пожилых людей тесно связана с другими неблагоприятными для их полноценного функционирования обстоятельствами. К ним относятся: потеря работы, вынужденный уход на пенсию, утрата личностно значимый социальных ролей. В результате субъект лишается своего профессионального будущего, наполненного замыслами, проблемами, планами. Он также оказывается выключенным из системы межличностных, коллегиальных связей, в которую входят представители разных поколений.

Покидая место работы, пожилые люди утрачивают свой микросоциальный экран, компенсирующий или минимизирующий негативные воздействия дальнего социума. При этом исчезает один из важных источников информации в многочисленных событиях профессиональной, гражданской, политической жизни. Лишаясь значимых статусов и ролей, ветеран труда уходит из сферы действия регламентирующих его жизнь требований, задач, ожиданий, предписаний. В результате старения человек попадает в уникальную для него по степени сложности и непривычности ситуацию неопределенности. Именно снятие неопределенности становится главной жизненной задачей стареющего человека. Для решения такой задачи субъекту необходимо резко ограничить число степеней свободы, непомерное возрастание которых и характеризует тяжелое состояние неопределенности. Ее устранение требует от личности мобилизации, совершенствования, дальнейшего развития субъектных способностей: выбрать сообразно со своими возможностями и потребностями – новые роли и принять ответственность за их использование, поддерживать и расширять сеть межличностных отношений. Снятие неопределенности представляет собой процесс установления смыслов и значений жизненных ситуаций. Одна из трудностей жизни в условиях выхода на пенсию заключается в том, что человек должен сам выработать требования к своему поведению, стать жестким и в то же время гибким в отношениях с окружающими. Он должен стать субъектом самооценок, т.е. личностью, способной противостоять социальным ярлыкам и шаблонам. Для “благополучного старения” пожилой человек должен из многообразия окружающего мира создать оптимальные условия своей жизнедеятельности и развития.

Появление в семье незанятого на работе человека требует ее социально – психологической перестройки. На пожилого человека перекладывается часть домашней работы, возлагается забота о внуках, таким образом, ему предлагаются новые социальные функции, которые он может принять или отвергнуть. Происходит перестройка и межличностных семейных отношений, становится необходимой коррекция личностных качеств членов семьи. Стоит отметить, что положение в семье новоиспеченного пенсионера изучено слабо, в то время как перестройка семьи и их взаимоотношений при появлении ребенка занимает психологов гораздо сильнее и этой проблеме уделяется значительное количество внимания специалистов.

Может показаться, что проблема снятия неопределенности и построения нового мира решается гораздо легче при переселении пожилых людей в дома – интернаты, поскольку жизнь в таких заведениях регламентирована. Обитатели приютов должны овладеть обязательными правилами общежития. Они могут общаться со своими сверстниками, устанавливать с некоторыми из них дружеские отношения. Однако, по результатам исследования, перемещения в интернаты оказалось одним из трех причин скорой смерти старых людей [7]. Приюты сильно ограничивают число степеней свободы личности, не стимулируют их социальной активности, не порождают чувства своей нужности. В интернатах отсутствует такой важный фактор продолжения социально – психологического развития старых людей, как интенсивное общение между разными поколениями. Каждое поколение со своих позиций создает картину социальных событий, жизненные ситуации, общественно – исторические изменения. Каждая возрастная группа анализирует складывающиеся обстоятельства через включение их в своеобразную систему своего мировоззрения, новых взглядов на известные вещи. В процессе межпоколенного общения и пожилые люди пересматривают свой жизненный опыт, определяют место того, что было создано ими, в аспекте нового уровня развития общества. В интернатах же старые люди изолированы от постоянно обновляющегося потока общественной жизни. Они ощущают себя ненужными, их самооценка резко снижается. Они характеризуют себя через негативные штампы: “старик”, “старуха”, “пенсионер”. Это самообесценивание – одно из главных препятствий для актуализации и совершенствования резервных возможностей пожилого человека.

Г. Крайг обозначила существующие стереотипы пожилых, которые мешают объективно воспринимать пожилых людей, как субъектов с существующими между ними различиями, и могут приводить к образованию негативных аттитюдов и поведению, которое может отбить у них стремление, потребность в социальных контактах и активное участие в труде.

Негативные стереотипы пожилых в современном обществе [24]:

1) Большинство старых людей бедны.

2) Большинство старых людей не могут свести концы с концами из-за инфляции.

3) У большинства старых людей есть жилищные проблемы.

4) Старые люди слабые и больные.

5) Старые люди не являются политической силой и нуждаются в защите.

6) Большинство старых людей обладают плохой работоспособностью, продуктивностью. Они негативно воспринимают новшество, у них низкая творческая активность.

7) У старых людей медленнее протекает мыслительные и мнемические процессы.

8) Старые люди ригидны и догматичны. Они закоснели в своих привычках, взглядах на жизнь, и не стремятся их менять.

9) Большинство старых людей находится в социальной изоляции, и страдают от одиночества.

Позитивные стереотипы пожилых в современном обществе:

1) Старые люди относятся к довольно зажиточной категории населения. Они щедро обеспечиваются пенсиями, льготами.

2) Старые люди обладают политической силой. Они активно принимают участие в политической жизни.

3) Старики легко сходятся с людьми. Они доброжелательны, легко идут на контакт.

4) Большинство старых людей обладают мудростью, жизненным опытом.

5) Старые люди умеют слушать, особенно они терпеливы к детям.

6) Они отличаются добротой, щедростью по отношению к своим детям и внукам.

Следовательно, негативные установки не обязательно являются правилом. Исследования показали, что аттитюды в отношении пожилых людей часто амбивалентны, даже внутренне противоречивы. Многие авторы признают, что пожилые являются возрастной группой, которая подвергается стереотипизации, возникновению социальных установок.

М. Кермис суммировала стереотипы пожилых в современной западной культуре, которые характерны и для населения России:

1. Пожилые все одинаковы.

2. Старые люди бедные.

3. Пожилые все нездоровы.

4. Все пожилые подвержены депрессии.

5. Пожилые – обуза для окружающих.

6. Пожилые не способны функционировать в обществе.

7. Все старые люди одиноки.

8. Все старые люди становятся слабоумными. [28]

И. Розоу отмечает, что негативный образ пожилых распространен не только среди представителей молодых поколений, но и среди самих пожилых. Они осуждают других пожилых в отрицательных оценках, причем похожих с терминами молодых.

Аттитюды пожилых включают в себя обобщенный комплекс или набор, негативных представлений в отношении трудностей, связанных с возрастом, таких, как: ухудшение здоровья, физических и умственных способностей, проявление физических признаков старости и др.

Социальные установки и стереотипы пожилых – это набор представлений и ожиданий представителей одной группы о типичных характеристиках другой группы. Установки на пожилых содержат элементы, которые обобщены и с готовностью воспринимаются членами других групп. Было выявлено, что негативные характерные черты могут быть связаны с пожилыми автоматически, неосознаваемо.

В то же время современные психологические исследования представляют и успешные образы людей позднего возраста, которые строят обширные планы на будущее и реализуют свои замыслы. Эти исследования показывают, что большинство людей в пенсионном возрасте сохраняют работоспособность, компетентность, интеллектуальный потенциал.

Л.И. Анцыферова подчеркивает, что распространенные в наши дни негативные стереотипы старости применимы лишь к конечным этапам позднего возраста. На первых же этапах, которые могут длиться несколько десятилетий, люди сохраняют работоспособность и желание приносить пользу обществу. Люди, только вступившие в период старости обладают реалистичным подходом к событиям, способностью преодолевать жизненные трудности. С другой стороны, нелегко представить социальное участие пожилых людей в качестве “института” в современном обществе. И рассмотрев перечисленные выше факторы, можно сделать вывод о том, что пожилые представляют для современного общества как в развитых странах Запада, так и в Российской Федерации. Пожилые люди претерпевают девальвацию, обесценивание. Этот факт и отражают негативные стереотипы и аттитюды пожилых.

1.3 Понятие межпоколенного взаимодействия в работах различных специалистов

Каждое общество, пишет И.С. Кон, разделяется на страты соответственно возрасту своих членов, а развитие общества может быть представлено как процесс последовательной смены и преемственности этих слоёв – поколений. Система возрастной стратификации включает в себя:

- возрастной состав и структуру населения (социально-демографический аспект);

- возрастную структуру общественной деятельности (социально-экономический аспект);

- возрастную структуру общественных организаций. [54].

Между возрастными свойствами индивидов и системой возрастной стратификации существует сложная обратная связь. С одной стороны, индивиды разного возраста, т.е. находящихся на разных стадиях развития, различаются по своей способности выполнять те или иные социальные роли. Например, сроки биологического и социального созревания детерминируют юридический и фактический брачный возраст. С другой стороны, возрастные слои различаются по тем социальным ролям, которые должны выполнять их члены и с которыми ассоциируется определённый набор прав и обязанностей. Характер закреплённой за данным возрастным слоем деятельности и связанные с этим нормативные предписания определяют фактическое общественное положение представителей этого слоя, их самосознание и уровень притязаний.

Между возрастной стратификацией и жизненным путём субъекта существует тесная взаимосвязь. Разрабатывая модель возрастной стратификации, М. Райли формулирует следующие принципы [54]:

1. Старение – не исключительно биологический процесс. Старение состоит из нескольких взаимосвязанных биологических, психических и социальных процессов.

2. Внутри каждого возрастного слоя индивиды активно выполняют определённый комплекс ролей, которые могут влиять на способ их старения, их способности, мотивы, установки, а также на других людей.

3. Индивидуальные члены любого данного возрастного слоя, становясь старше, взаимодействуют с членами других слоёв, что способствует либо их сближению и взаимной социализации, либо возрастно-специфической напряжённости и конфликтам.

4. Способы, которыми люди старятся, взаимосвязаны: структура, образ жизненного пути одного лица влияет или подвержена влиянию структуры жизненного пути других людей, с которыми данное лицо взаимодействует.

5. «Паттерны жизненного пути» (онтогенеза) конкретных индивидов зависят от свойств поколения, к которому они принадлежат, и от тех социальных, культурных и других изменений, которым подвергается их поколение, последовательно проходя через сменяющие друг друга возрастные слои.

6. Когда многие субъекты в одном и том же поколении подвергаются одинаковым социальным изменениям, эти трансформации их «коллективных жизней», в свою очередь, могут вызвать дальнейшие социальные перемены.

И.С. Кон отмечает, что данные принципы позволяют нейтрализовать искажения в трактовке учёными проблемы онтогенеза, такие как:

· когортоцентризм – ложное предположение, что члены всех поколений будут стариться аналогично предыдущим;

· реификация (абсолютизация значения возраста) – хронологический возраст рассматривается как причинный фактор в системе жизненного цикла, а не просто как показатель каких-то существенных биологических, социальных и психологических факторов;

· реификация исторического времени – исторические изменения рассматриваются как причинная величина, без уточнения тех аспектов исторического времени, которые являются существенными для понимания конкретных вариантов процесса старения.

Любая система возрастной стратификации делит людей на младших и старших. Понятие «старшинства» имеет не только описательное, но и ценностное, социально-статусное значение, обозначая некоторое неравенство, асимметрию прав и обязанностей. Понятие же «младший» указывает не только на возраст, но и на зависимый подчинённый статус.

Обратимся к определению термина «поколение». И.С. Кон указывает несколько его значений.

1)Поколение как, звено в цепи происхождения от общего предка.

2)Поколение как возрастно-однородная группа, собрание сверстников, родившихся примерно в одно и то же время, но не связанных узами родства.

3)Поколение как условный отрезок времени, в течение которого живет и действует данное поколение.

4)Поколение как общность современников, сформировавшихся в определённых исторических условиях, под влиянием каких-либо значимых событий, независимо от хронологического возраста («поколение Великого Октября»).

По К. Маннгейму, поколения - это «группы людей, рождённых в один и тот же год или в одно и то же время, которые имеют одинаковый исторический опыт и культурную среду…» [21, с. 117]. Он также выделил три понятия-характеристики, касающиеся проблемы рассмотрения поколения:

а) поколенное положение – это поколенный статус; место, занимаемое людьми определённого возраста в данном обществе.

б) поколенная взаимосвязь – актуальное положение, ассоциация, основанная на сходстве жизненных проблем и интересов, вытекающих из аналогичности положения.

в) поколенное единство – предполагает осознание своей поколенной общности и выработку соответственного самосознания, общих идеалов и деятельности.

Таким образом, он практически решает проблему разрозненности в терминах, определяющих понятие «поколение», объединяя почти все подходы, обозначенные И.С. Коном. Единственная характеристика термина, не отражённая в дефиниции Маннгейма, - это происхождение от общего предка, т.е. принадлежность к одной семье. Эта проблему можно решить обратившись к статье Ф. Карля «Поколения и общество: межпоколенные программы», опубликованной в журнале «Психология зрелости и старения» в 2003 году.

Ф. Карль, занимающийся анализом существующих и разработкой собственных межпоколенных программ, рассматривал поколение на двух уровнях – микросоциальном и макросоциальном [21]. На макросоциальном уровне отношения поколений относятся к неперсональным взаимодействиям между возрастными группами населения. Макросоциальный уровень показан в определении поколения Маннгейма.

Термин «поколение» используется и на микросоциальном уровне - уровне семьи и отражает социальное положение в генеалогическом происхождении потомков. Концепция поколения отражает взаимодействия в семье между прародителями, родителями, детьми и внуками во времени: цикл жизни этих людей проходит через стадии детства, создания собственной семьи, рождения детей, заботы о стареющих родителях и даже прародителях во взаимодействии различных поколений в семье.

Влияние старения населения обнаруживается в течение длительного периода, когда представители разных поколений одной семьи оказываются связанными между собой. Кроме потенциальной солидарности и поддержки это создаёт угрозу конфликта. Снижение рождаемости и увеличение продолжительности жизни приводят увеличению числа членов семьи, находящихся в пенсионном возрасте и росту группы пожилых, нуждающихся в постоянной помощи. На уровне семьи такие демографические изменения влияют на межпоколенные взаимоотношения. Это отразилось и на появлении «мультипоколенных родственных паттернов» в семейной структуре: всё больше представителей разных поколений и всё меньше представителей каждого поколения.

Типичный современный ребёнок вырастает и становится взрослым при жизни не только прародителей, но и прапрародителей. Появление четырёх-пяти поколений в семье в XX веке – один из примеров сложности современных линейно-возрастных связей и процессов, в которых поколения влияют друг на друга. Это явление носит название межпоколенной социализации.

Можно отметить как позитивные, так и негативные следствия появления «мультипоколенной вертикализированной семейной структуры». С одной стороны, существуют возможности для увеличения социальной солидарности среди поколений. Долгое время предполагалось, что члены семьи будут заниматься межпоколенными семейными ролями в большей степени, чем ранее. В качестве примера можно рассмотреть результаты американского исследования Martin и Bengston (2001), в котором описаны некоторые аспекты конфликтов и разногласий со взрослыми детьми или старыми родителями. Многие респонденты отметили трудности, с которыми они сталкиваются в течение совместной жизни в межпоколенной семье.

Другое следствие «вертикализированной» поколенческой структуры – увеличение вероятности, что члены семьи будут вовлечены в более длительный период ухода за пожилыми родственниками. Уход за ними становится обычным занятием для людей среднего возраста.

Ф. Карль подчёркивает, что «нагрузка среднего поколения» - опыт тех, кто ухаживает и за зависимыми пожилыми родственниками и зависимыми детьми и внуками – станет паттерном поведения для всё большего числа людей. Кроме того, большее количество пожилых людей внесёт свой вклад в увеличение «двухпоколенных гериатрических семей», в которых дети в возрасте около 60 лет ухаживают за родителями 80-90 лет.

Маргарет Мид в работе «Культура и сопричастность» связывает характер межпоколенного взаимодействия с темпом общественного развития и преобладающим типом семейной организации. Она выделяет в истории человечества три типа культур [53; 28]:

1. Постфигуративные, в условиях которых дети учатся главным образом у своих предков.

2. Кофигуративные - и старшие, и младшие учатся у равных - у сверстников.

3. Префигуративные - взрослые учатся у своих детей.

Рассмотрим тенденции трансформации данных форм межпоколенного взаимодействия в исторической перспективе. Постфигуративная форма преобладает в традиционных обществах с господствующим патриархатом. Эти общества ориентируются главным образом на опыт прежних поколений, т.е. на традицию и её живых носителей – стариков. Взаимоотношения в таком обществе жёстко регламентированы, соответственно, имеет место строгое выполнение установленных ролей: старшие учат, младшие учатся.

Ускорение технического и социального развития делает опору на опыт прежних поколений недостаточной. Кофигуративная культура переносит центр тяжести на современность. Она характеризуется ориентацией не столько на старших, сколько на современников, равных по возрасту. В воспитании влияние родителей уравновешивается (а иногда перевешивается) влиянием ровесников. Это совпадает с изменением структуры семьи – она превращается в нуклеарную.

В наши дни темп развития стал настолько быстрым, что прошлый опыт не только недостаточен, а иногда даже «вреден», т.к. может выступать препятствием прогрессу. Префигуративная культура ориентирована на будущее. Поэтому не только молодёжь перенимает опыт старших, но и старшие учатся у молодых.

Концепция М. Мид показывает зависимость межпоколенных отношений от темпов научно-технического и социального развития, указывая на то, что межпоколенная трансмиссия культуры включает в себя информационный поток не только от родителей к детям, но и наоборот – молодёжная интерпретация современной ситуации оказывает влияние на старшее поколение. Однако, считает И.С. Кон, переоценивать влияние младших поколений на старших, поскольку новшества, предлагаемые ими, основаны на опыте прошлых поколений.

Исходя из вышеуказанных работ и другой социально-психологической литературы, можно отметить, что межпоколенные взаимодействия чаще всего рассматриваются в контексте включения участников этого взаимодействия в семью, поскольку семейные взаимоотношения между поколениями формируют межпоколенные взаимодействия между людьми, не состоящими в родственных связях. Возможно, это объясняется тем, что большинство аттитюдов на пожилых интериоризируется в семье и формируются на основе собственного опыта взаимодействия с ними. Очень велика вероятность того, что способ восприятия индивидом незнакомого пожилого человека будет определяться качеством отношения индивида с пожилыми родственниками.

В традиционных обществах труд и организационная структура семьи были связаны между собой. Поэтому контакты и связи между возрастными группами были достаточно тесными, и это порождало у них ощущение взаимной зависимости. Тесные контакты и обмен функциями между поколениями в рамках семьи составляли важнейшие условия выживания пожилых людей в обществе, где отсутствовали иные формы гарантированной социальной поддержки в старости. Это позволяло пожилым участвовать в семейном разделении труда, обеспечивало им авторитет и личностную автономию. Под влиянием индустриализации и демографических сдвигов постепенно нарастала социальная дифференциация возрастных групп, усиливалась возрастная специализация экономических функций и, как следствие, вытеснение пожилых с рынка труда – выход на пенсию. В современном обществе молодое поколение способно обеспечить себя, а старшее получает пенсию и другие виды социальной помощи. Всё это способствует относительной материальной независимости поколений друг от друга. В связи с этим уменьшается необходимость кооперации, и тем самым разрушается семейная солидарность, взаимная зависимость поколений. В современном обществе ответственность за пожилых становится «формальной, ритуальной и деперсональной» [28, с. 12].


2. Методические основы исследования социальных установок к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия

2.1 Описание метода исследования

Методом исследования и одновременно формой модельного представления категориальных структур сознания явилось построение семантических пространств (Петренко, Шмелев; Францелла, Баннистер) на базе категорий, описывающих межличностное взаимодействие (выделенные на основе методики «Интерперсональной диагностики Т. Лири). Семантические пространства реализуют «пространственную метафору», отображая отношения семантического сходства и различия с помощью метрического расстояния в некоем n-мерном геометрическом пространстве (как правило, с эвклидовой метрикой). Координатными осями этого пространства выступают основания категоризации, присущие субъекту (испытуемому), актуализируемые в рамках некоей искусственно построенной речемыслительной деятельности (психосемантического эксперимента) в некоторой содержательной предметной области и выделяемые с помощью методов многомерной статистики (факторного, кластерного анализа или многомерного шкалирования). Т.е. испытуемые что-либо оценивают, шкалируют или сортируют, например образы политических лидеров, виды кушаний или архитектурные формы, а полученные матрицы данных подвергаются статистическому анализу, чтобы выделить лежащие в их основе базисные категории, которые и выступают осями семантических пространств, определяя их содержание и мерность. Размерность семантического пространства (число независимых, ортогональных факторов) отражает степень дифференцированности сознания в некой содержательной области – когнитивную сложность.

Содержание выделяемых факторов – оснований категоризации отражает формы обобщений, используемых субъектом в той или иной предметной области, присущие ему (в терминах Дж. Келли) личностные конструкты». Под личностными конструктами понимается система бинарных оппозиций, используемых для категоризации себя и других людей. Содержание противопоставления при этом определяется не языковыми номами, а индивидуальными представлениями самого испытуемого, т.е. его «имплицитной теории личности».

Личностные конструкты определяют систему субъективных категорий, через призму которых субъект осуществляет межличностное восприятие. Чем шире набор личностных конструктов у субъекта, тем многомернее является образ мира, себя и окружающих. Дж. Келли сравнивал людей с учёными, постоянно высказывающими и проверяющими гипотезы о природе вещей для того, чтобы можно было дать адекватный прогноз («антиципацию») будущих событий. Келли полагал, что люди воспринимают свой мир при помощи чётких систем или моделей – конструктов. Т.е. каждый человек обладает уникальной конструктной системой, которую он использует ля интерпретации жизненного опыта. Согласно теории, личность эквивалентна личностным конструктам, используемым человеком для прогноза будущего, Келли полагал, для объяснения мотивации человека не требуется никаких специальных теорий. При геометрическом представлении семантического пространства, выделяемые с помощью факторного анализа личностные или познавательно-культуральные конструкты образуют координатные оси некоего n-мерного пространства, а анализируемые объекты задаются как координатные точки внутри этого пространства. При этом величина проекции объектов на семантические оси показывает степень выраженности в объекте (понятии, образе) смысла, заданного этим фактором (конструктом).

В качестве шкал для построения семантического пространства использовались категории, описывающих межличностное взаимодействие (выделенные на основе методики «Интерперсональной диагностики Т. Лири).

Метод диагностики межличностных отношений представляет собой модифицированный вариант интерперсональной диагностики Т. Лири автор которой является последователем идей Салливэна. Теоретический подход Г.С. Салливэна к пониманию личности базируется на представлении о важной роли оценок и мнения значимых для данного индивида окружающих, под влиянием которых происходит его персонификация, т.е. формируется личность. В процессе взаимодействия с окружением личность проявляется в стиле межличностного поведения. Реализуя потребность в общении и в осуществлении своих желаний, человек сообразует свое поведение с оценками значимых других на уровне осознанного самоконтроля, а также (неосознанно) с символикой идентификации.

Основываясь на том, что личность проявляется в поведении, актуализированном в процессе взаимодействия с окружающими, Т. Лири систематизировал эмпирические наблюдения в виде 8-ми общих или 16-ти более конкретизированных вариантов межличностного взаимодействия. На психограмме они представлены в виде замкнутого континуума, по периметру которого расположены характеристики стиля межличностного поведения. Полярно по отношению друг к другу расположены варианты негативно коррелирующих между собой типов. Соответственно типам межличностного поведения был разработан опросник, представляющий собой набор достаточно простых характеристик-эпитетов, всего – 128.

Не исключая правомерности концептуальной позиции, лежащей в основе оригинального варианта методики, следует отметить, что многолетний опыт применения модифицированного варианта данной методики (Собчик Л.Н.) позволил рассмотреть феноменологию метода в контексте иной концепции, с позиций индивидуально-типологического подхода. Опираясь на положение С.Л. Рубинштейна о роли врожденных индивидных свойств, через призму которых преломляется усваиваемый социальный опыт, в процессе формирования личности, и исходя из понимания личности как единства биологических и социальных факторов, Л.Н. Собчик предлагает к рассмотрению приведенную ниже типологию устойчивых личностных свойств, в основе которой лежит теория ведущих тенденций. Эмоционально-динамический паттерн, уходящий корнями в тип высшей нервной деятельности и свойства нервной системы, играет важную роль в формировании базисных индивидуально-личностных свойств, структура которых определяется ведущей тенденцией или несколькими тенденциями, придающими индивидуальную окраску и определенную качественную специфику стилю переживаний, мышления, межличностного поведения и основной направленности и силе мотивации. Более того, формируя характер человека, ведущие тенденции эмоционально-динамического и индивидуально-личностного паттернов известной степени ограничивают русло, в рамках которого формируются более высокие уровни личностного развития, создавая определенную избирательность и тропизм в отношении тех или иных ценностей, а также возможных вариантов и направлений социальной активности.

С другой стороны, если рассматривать личность как систему отношений (В.Н. Мясищев), то в широком спектре разных ценностей и объектов, входящих в эту систему, для полноты исследования необходимо изучать отношение индивида к самому себе, к своему "Я"– актуальному и идеальному, а также особенности межличностных отношений, включаемых в сферу его микросоциума. Метод интерперсональной диагностики в модифицированном варианте (Собчик Л.Н.) оказался оптимально удобным для изучения структуры межличностных и внутриличностных отношений, обнаружив также определенные индивидуально-типологические аспекты, лежащие в основе поведенческого паттерна. Таким образом, данная методика направлена на выявление следующих вариантов межличностных отношений:

I. Властный-лидирующий. При умеренно выраженных баллах (до 8) выявляет уверенность в себе, умение быть хорошим советчиком, наставником и организатором, свойства руководителя. При высоких показателях – нетерпимость к критике, переоценка собственных возможностей (до 12-16.), дидактический стиль высказываний, императивная потребность командовать другими, черты деспотизма (выше 12-16.).

II. Независимый-доминирующий. Выявляет стиль межличностных отношений от уверенного, независимого, соперничающего (при умеренных показателях, в пределах 8-ми баллов) до самодовольного, нарциссического, с выраженным чувством собственного превосходства над окружающими, с тенденцией иметь особое мнение, отличное от мнения большинства, и занимать обособленную позицию в группе (при высоких баллах, 12-16).

III. Прямолинейный-агрессивный. В зависимости от степени выраженности показателей этот октант выявляет искренность, непосредственность, прямолинейность, настойчивость в достижении цели (умеренные баллы) или чрезмерное упорство, недружелюбие, несдержанность и вспыльчивость (высокие баллы).

IV. Недоверчивый-скептический. Реалистичность базы суждений и поступков, скептицизм и неконформность (до 8 баллов) перерастает в крайне обидчивый и недоверчивый модус отношения к окружающим с выраженной склонностью к критицизму, недовольством окружающими и подозрительностью.

V. Покорно-застенчивый. Отражает такие особенности межличностных отношений, как скромность, застенчивость, склонность брать на себя чужие обязанности. При высоких баллах - полная покорность, повышенное чувство вины, самоуничижение.

VI. Зависимый-послушный. При умеренных баллах – потребность в помощи и доверии со стороны окружающих, в их признании. При высоких показателях – сверхконформность, полная зависимость от мнения окружающих.

VII. Сотрудничающий-конвенциальный. Выявляет стиль межличностных отношений, свойственный лицам, стремящимся к тесному сотрудничеству с референтной группой, к дружелюбным отношениям с окружающими. Избыточность в проявлении данного стиля межличностного отношения проявляется компромиссным поведением, несдержанностью в излияниях своего дружелюбия по отношению к окружающим, стремлением подчеркнуть свою причастность к интересам большинства.

VIII. Ответственно-великодушный. Проявляется выраженной готовностью помогать окружающим, развитым чувством ответственности. Высокие баллы выявляют мягкосердечность, сверхобязательность, гиперсоциальность установок, подчеркнутый альтруизм.

Первые четыре типа межличностных отношений – I, II , III и IV – ха рактеризуются преобладанием неконформных тенденций и склонностью к дизъюнктивным (конфликтным) проявлениям (III, IV), большей независимостью мнения, упорством в отстаивании собственной точки зрения, тенденцией к лидерству и доминированию (I и II ). Другие четыре октанта – V, VI, VII и VIII – представляют противоположную картину: преобладание конформных установок, конгруэнтность в контактах с окружающими (VII, VIII), неуверенность в себе, податливость мнению окружающих, склонность к компромиссам (V, VI).

На основе глубинного интервью 128 характеристик межличностного взаимодействия были выделены шкалы дескрипторы.

2.2 Описание программы исследования

В исследовании использовались 32 биполярных шкалы-дескрипторова соответствующие разным вариантам межличностных отношений. В качестве объектов оценки, выражающих межпоколенные обобщения и стереотипы, было взято 8 понятий (ролевых позиций в терминах Дж. Келли), представленных следующими смысловыми блоками: «Я в настоящем», «Я в прошлом», «Я в будущем», «Идеальное Я». «Старшее поколение (как социальная группа)»; «Молодое поколение (как социальная группа)»; «Близкий молодой человек»; «Близкий пожилой человек».

Испытуемые, в роли которых были представители старшего поколения (110 человек), молодого поколения, работающих в органах социальной защиты (Комитет по социальной защите – 69 человек; Рубцовский дом-интернат – 58 человек, работники других домов-интернатов и территориальных центров – 56 человек), обоего пола, разного возраста и образования.

В женской выборке участвовали представители следующих возрастных категорий:

1) 45 лет;

2) 45-50 лет;

3) 50-55 лет;

4) 55-60 лет;

5) 75 лет.

В мужской выборке представлены следующие возрастные категории:

1) 45 лет;

2) 50-55 лет;

3) 55-60 лет;

4) 75 лет.

Респонденты оценивали по семибалльным шкалам (от – 3 до +3) степень того, насколько каждый данный дескриптор соответствует или может служить характеристикой каждому оцениваемому объекту (ролевой позиции).

Обработка данных включала суммирование индивидуальных протоколов в общегрупповую матрицу данных (8 объектов х 32 шкалы - характеристики межличностных отношений) с последующим применением факторного анализа методом главных компонент. Факторный анализ осуществлялся по программе из пакета прикладных статистических программ (в авторской программе Kelly, разработанной В.И. Похилько и Н.Н. Страховым).

Объект данного исследования – категориальная структура обыденного сознания представителей различных поколений.

Предмет – социальные установки по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия.

Целью исследования - выявление социальных установок по отношению к лицам пожилого и старческого возраста.

Достижение цели предполагается посредством решения следующих задач:

1) статистически проанализировать данные по выборкам респондентов, принадлежащих к различным возрастным категориям;

2) построить семантическое пространство ролей представителей различных поколений посредством компонентного анализа;

3) проанализировать самопрогноз развития личности респондента как представителя определённого поколения;

4) интепретировать получены результаты.

Предложены гипотезы :

1) Установки обыденного сознания женщин являются более выраженными, чем у мужчин.

2) Большинство аттитюдов характеризует конструкт «стремление к доминированию – зависимость».

3) Прогноз образа «Я в старости» не соответствует образу современного старшего поколения.

4) По мере приближения личности к периоду поздней взрослости количество положительных оценок старости увеличивается.


3. Анализ результатов исследования

3.1 Структура аттитюдов представителей различных поколений женской выборки по отношению к лицам пожилого возраста

В результате обработки данных выделено 6 значимых факторов.

1 фактор с весом 15.882 (49.632% дисперсии) включает шкалы:

не высказывать мнение 0.889;

не поступать как хочешь 0.801;

не скрывать дорогую покупку 0.771;

заполнить время 0.745;

говорить приятное 0.825;

заботиться о близких 0.964;

не хвастаться успехами 0.889;

стремиться понять 0.901;

воспринимать критику 0.831;

не вести себя вызывающе 0.890;

ходить в театр 0.766;

не рассчитывать на помощь 0.776;

помогать родным 0.777;

не жалеть себя 0.857;

не опаздывать 0.867;

стремиться быть в курсе 0.800;

не подсмеиваться 0.862.

Репертуары:

идеальное Я 0.606 (корр. с «Я в современной жизни» (r=0.524), у близкого пожилого (r=0.405), у близкого молодого (r=0.545), когда будете старыми (r=0.726), у старшего поколения -0.458 (корреляция с близким пожилым человеком(r=0.381)), когда будете старыми 0.529 (корреляция с «у близкого молодого»(r=0.682), «у молодого поколения» (r=-0.361), «Я в современной жизни» (r=0.469)).

Женщины 45 лет показывают, что вышеуказанные характеристики (шкалы) не присущи современному старшему поколению. Респондентки считают, что по достижении ими пожилого возраста, они будут соответствовать образу своего «идеального Я» и «я актуального». Современное старшее поколение оценивается как стремящееся к доминированию, желающее удерживать окружающих под своим контролем, ригидное и педантичное.

Старшее поколение представлено также как нуждающееся в поддержке – они «жалеют себя», «рассчитывают на помощь», «ничего не делают», - а также как требующие особый подход в процессе коммуникации, т.к. они «всегда высказывают мнение», «не говорят приятное», «не заботятся о близких», «хвастаются успехами, «не стремятся понять других», «не воспринимают критику». Поскольку старшее поколение положительно коррелирует с близким пожилым окружением (r=0.381), можно предположить, что отношение к старшему поколению в целом формируется опытом взаимодействия с близкими пожилыми. 45-летние женщины не относят себя к возрасту поздней зрелости и в целом считают, что будут обладать характеристиками, полярными современному старшему поколению.

Во 2 фактор вошли значения шкал:

не следовать совета 0.735;

не страдать от одиночества 0.636;

не контролировать близких 0.613;

не интересоваться политикой 0.604.

Репертуаров:

Я в прошлом - 0.296.

2 фактор можно назвать «фактором автономности». Респондентки оценивают себя в прошлом как зависимых, поскольку в этот фактор с отрицательным значением вошёл репертуар «Я в прошлом». В семантическом пространстве «я в прошлом» и «не следовать совета» расположены близко к полюсам 2 фактора. Значит на пути к «идеальному Я» предполагается преодоление «отсечённости» от социального окружения и активное включение во взаимодействие с ним.

Семантическое пространство (рис. 1.) указывает на то, что у женщин 45 лет при анализе и прогнозе своего жизненного пути присутствует явление «прогресса» - «я в прошлом» (34) и «я в современной жизни» (33) находится на противоположных позициях. Обладать положительными характеристиками, составляющими первый фактор, респондентки предполагают, достигнув старости, при этом в семантическом пространстве «я в старости» (40) максимально приближено к позиции «идеальное Я» (35). «Идеальное Я» составляет социальная активность («заполнить время», «не жалеть себя», не скрывать дорогую покупку», «ходить в театр»), ответственность за близких, позитивное общение, эффективная коммуникация («не высказывать мнение», «не хвастаться успехами», «стремиться понять», «не вести себя вызывающе», «говорить приятное»)

В результате обработки данных выделено 6 значимых факторов.

1 фактор с весом 12.5132, 39.103% дисперсии включает шкалы:

не контролировать близких (0.951);

говорить приятное (0.920);

заботиться о близких (0.891);

стремиться понять (0.911);

заниматься самообразованием (0.911);

ходить в театр (0.911);

заботиться о внешности (0.809);

помогать родным (0.951);

не жалеть себя (0.938);

не привлекать внимание (0.851).

Репертуары:

у близкого пожилого (-0.674);

у старшего поколения (-0.560);

идеальное Я (0.481);

когда будете старыми (0.396).

2 фактор с весом 5.893, объясняет 18.415% дисперсии и включает в себя шкалы:

не курить в трудных ситуациях (0.801);

не вести себя вызывающе (0.816);

стремиться быть в курсе (0.940);

читать СМИ (0.852).

Репертуары:

у молодого поколения (-0.397).

Молодое поколение коррелирует с «Я в современной жизни»(r=0.337).

Шкалы, имеющие вес в первом факторе практически соответствуют шкалам, выявленным на выборке 45 лет. Особенностью является более значительный их вес в матрице (>0.850). Выделенные характеристики не соответствуют образу близкого пожилого окружения (а=-0.674) и образу старшего поколения в целом (а=-0.560), посредством чего старшее поколение можно описать как доминирующее («контролировать близких», «не стремится понять»), слабо включённое в сферу социума («не занимается самообразованием», «не заботится о внешности», «не ходит в театр»). Семантическое пространство (рис. 2.) иллюстрирует прогноз жизненного пути в онтогенезе: «Я идеальное» (35) расположено рядом с образом «Я в старости» (40). Прослеживается тенденция прогноза себя в старости как самореализовавшейся личности, максимально соответствующее образу «Я идеальное». При этом репертуары «идеальное Я» и «у близкого пожилого человека» (37) расположены на противоположных позициях, что указывает на нежелание обладать характеристиками современного старшего поколения.

В результате обработки выделено 7 значимых факторов. F1 объясняет 49.089% общей дисперсии с весом 15.7085. F2 с весом 6.1367 объясняет уже 19.177% дисперсии, что означает высокую выраженность F1.

В 1 фактор вошли значения следующих шкал:

не поступать как хочется (0.955);

ограничивать себя (0.783);

не переживать бессмыслицу (0,873);

заполнить время (0.872);

говорить приятное (0.852);

заботиться о людях (0.951);

стремиться понять (0.860);

заниматься самообразованием (0.939);

не вести вызывающе (0.896);

помогать родным (0.951);

не жалеть себя (0.832);

не опаздывать (0.924);

не привлекать внимание (0.928);

стремиться быть в курсе событий (0.934);

читать СМИ (0.865);

интересоваться политикой (0.775).

А также репертуары:

У молодого поколения (-0.769);

У близкого молодого (-0.760).

Наиболее высокий вес (а>0.920) имеют значения шкал «не поступать, как хочется», «заботиться о людях», «помогать родным», «заниматься самообразованием», «стремиться быть в курсе событий», «не опаздывать». Эти качества характеризуют социально желательного, дружелюбного человека, который приятен в общении, ответственен, при этом сохраняет активную социальную позицию («читает СМИ», «стремится быть в курсе событий», интересуется политикой»). Молодое поколение в целом и близкие молодые люди не обладают указанными качествами, они представлены пассивными, демонстративными (постоянно опаздывают, стремятся привлечь внимание), независимыми (поступают, как хочется, не интересуются происходящими событиями). Следует отметить корреляцию близкого молодого поколения с: Я в современной жизни (r=0.564), я в прошлом (r=0.547), у близкого пожилого (r=0.494), у молодого (r=0.437), когда будете старыми (r=0.588) . Корреляция не выражает причинных связей, однако она позволяет отобразить совокупности по определённым признакам. Можно это проинтерпретировать так: представители возрастной группы 50-55 лет не относят себя к лицам пожилого возраста.

2 фактор включает шкалы:

рассказывать о трудностях (0.761);

не принимать рискованные решения (0.765);

контролировать близких (0.912);

посещать церковь (0.783);

не ходить в театр (0.800);

не заботиться о внешности (0.813);

не подсмеиваться (0.617).

Репертуары:

Я в прошлом (-0.343) (корр. с Я в современной жизни (r=0.666), идеальное Я (r=0.796), у близкого пожилого (r=0.619), когда будете старыми (r=0.584)).

У старшего поколения (0.342) (корреляция с «Я в современной жизни» (r=0.658), «идеальное Я» (r=0.576), «у близкого пожилого человека» (r=0.752), «когда будете старыми» (r=0.564)).

2 фактор можно обозначить конструктом «Независимость». Т. Лири характеризует зависимого человека как конформного, мягкого, ожидающего помощи и советов, доверчивого, склонного к восхищению окружающими. Следует отметить, что значения «Я в прошлом» и «У старшего поколения» полярны, т.е. имеют почти одинаковый модуль, но разные знаки. Таким образом, выборка 50-55 лет приписывает качество «зависимости» представителям старшего поколения, подчёркивая свою независимость в прошлом, в настоящем, в будущем. Таким образом, семантическое пространство (рис. 3) представлено осями «Дружелюбие» (F1) и «Независимость» (F2). Наиболее выраженным по оси «Дружелюбие» оказалось «Идеальное Я» (35), на другом полюсе – старшее поколение (36). По оси «Независимость» положительную оценку получило молодое поколение (38), отрицательную – старшее поколение. Очевиден образ пожилого человека как нуждающегося в помощи, при этом становящегося всё более равнодушным. В сравнении с 1 фактором, по которому респонденты оценивали себя в старости чуткими и активными, по 2 фактору женщины видят себя в пожилом возрасте зависимыми.

В результате обработки данных выделено 7 значимых факторов.

Первый фактор (F1) с весом 10.974, объясняет 34.295% дисперсии, и является самым значимым. Второй фактор имеет вес 6.4305 и объясняет 20.095% дисперсии. F1 включает следующие шкалы:

не рассказывать о трудностях 0.865;

не курить в трудных ситуациях 0.781;

не скрывать дорогую покупку 0.806;

заполнить время 0.764;

контролировать близких 0.754;

говорить приятное 0.829;

посещать церковь 0.767;

не жалеть себя 0.822;

не следовать совета 0.851;

не подсмеиваться над другими 0.823.

А также репертуары:

Я в прошлом 0.518;

у молодого поколения (-0.548).

При этом «Я–в прошлом» коррелирует с «Я в современной жизни» (0.844)

1 фактор демонстрирует более низкие веса шкал в сравнении с предыдущими выборками (а=0.750 – 0.865). Возможно, это обусловлено небольшим различием во вкладе в дисперсию между 1, 2, и 3 фактором (34.295, 20.095, 12.690% соответственно), т.е. некоторой «размытостью» характеристики. Представляется образ социально активной личности («заполнить время», «не скрывать дорогую покупку»), компетентной в общении (говорит приятное, не рассказывает о трудностях (не жалуется), не подсмеивается над другими), однако, достаточно сильной, независимой личности. Такой тип личности отождествляется у респондентов с образом себя в прошлом и противопоставляется молодому поколению. Интерпретировать данный факт можно следующим образом: поскольку выявлена корреляция между «Я в прошлом» и «Я – актуальное» (r=0.844), то респонденты приписывают себе вышеуказанные качества в противовес молодому поколению по причине приближения себя к возрасту поздней зрелости.

2 фактор (6.4305, 20.095% общей дисперсии) представлен шкалами:

не высказывать мнение 0.852;

рассчитывать на помощь 0.725;

заботиться о внешности 0.728;

не стремиться быть в курсе событий 0.861;

не читать СМИ 0.781;

не интересоваться политикой 0.788;

у молодого поколения 0.317.

«Молодое поколение» положительно коррелирует с «близким молодым поколением» (r=0.303).

2 фактор можно назвать «Эгоистичность», которую Т. Лири определяет как ориентацию на себя, стремление быть над всеми и в то же время в стороне от всех; эгоистичный человек перекладывает трудности на других («рассчитывает на помощь»), но сам относится к ним отчуждённо. Эгоистический тип отношения к себе и окружающим, по мнению испытуемых, демонстрируют представители молодого поколения.

Если обратиться к семантическому пространству (рис.4), то следует отметить особенность расположения ролевых характеристик «Я актуальное» (33), «Я идеальное» (35), «старшее поколение» (36), «близкий молодой человек» (39) и «молодое поколение» (38) - они образуют угол, на вершине которого находится «старшее поколение». Рефлексия жизненного пути показывает переход от позиции социальной желательности и зависимости в прошлом к независимости в будущем – «когда буду старым». Образ «идеального Я», находящегося на одной «прямой» с «Я актуальное» ортогонально образу молодого поколения, как близкого, так и в целом. Таким образом, наиболее агрессивным является молодое поколение, а наиболее дружелюбным «Я в прошлом».

Результаты по выборке «Мужчины 50-55 лет»

В результате обработки данных выделено 7 компонент. Первые три из них наиболее значимы, т.к. имеют относительно одинаковый вклад в дисперсию.

1 фактор (10.271, 32.096%) значительный вес имеют шкалы:

ходить в театр 0.933;

переживать бессмысленность 0.765;

не страдать от одиночества 0.783;

не следовать совета 0.787;

не хвастаться успехами 0.774;

стремиться понять 0.782;

заниматься самообразованием 0.783.

Репертуары:

Идеальное Я 0.701.

У старшего поколения -0.440 (корреляция с «Я в современной жизни» 0.479, «у близкого пожилого» 0.667, «когда будете старыми» 0.615).

«Идеальное Я» в сознании выборки данного возраста представлено вышеуказанными конструктами. При этом старшее поколение не обладает данными свойствами, оно выступает в качестве одинокого, зависимого, ригидного. Поскольку присутствует положительная корреляция со значениями «Я в старости», следует говорить о принятии себя в старости как рядового представителя этого поколения. Присутствие «Я-актуальное», вероятно, говорит об отнесении себя к пожилым людям.

2 фактор (8.465, 26.453% общей дисперсии) представлен значениями:

поступать как хочется 0.796;

не заботиться о близких 0.746;

вести себя вызывающе 0.874;

постоянно опаздывать 0.808;

не стремиться быть в курсе 0.791;

У молодого поколения 0.528;

У старшего поколения -0.403.

2 фактор несёт достаточно большую нагрузку. Этот фактор можно назвать «Независимость». В этом факторе прослеживается суть межпоколенного конфликта посредством чёткого противопоставления молодого и старшего поколения. Молодое поколение представлено как безответственное, независимое, демонстративное, не желающее считаться с мнением окружающих принимать советы и помощь – «поколение бунтовщиков». Ему противопоставляется старшее поколение, которое приобретает положительные качества.

3 фактор (6.159, 19.248% от общей дисперсии) включает значения:

стремиться к общению 0.723;

ничего не делать 0.785;

не посещать церковь 0.918;

не жалеть себя 0.817;

не читать СМИ 0.696.

Я в современной жизни 0.348 (корреляция с «Я в прошлом» (r=0.713), «у старшего поколения» (r=0.479), «у близкого пожилого» (r=0.717), «у близкого молодого» (r=0.564), «когда будете старыми» (r= 0.555)).

Я в прошлом 0.290 (корреляция с «у близкого пожилого» (r=0.450), «у молодого поколения» (r=0.411), «у близкого молодого» (r=0.547), «когда будете старыми» (r=0.419)).

Семантическое пространство (рис. 7) отображает сочетание шкал «Дружелюбие» (1 фактор) и «Независимость». «Я в прошлом» (34) представлено как независимое и дружелюбное, однако при переходе в «Я –актуальное» (33) и «Я в старости» (40) всё более зависимым.

Результаты по выборке «Мужчины 55-60 лет».

В результате обработки данных выделено 7 значимых факторов.

1 фактор (10.0484, 31.401% общей дисперсии) включает шкалы:

не поступать, как хочется 0.727;

не курить в трудных ситуациях 0.861;

не скрывать дорогую покупку 0.916;

говорить приятное 0.836;

посещать церковь 0.710;

стремиться понять 0.806;

не вести себя вызывающе 0.843;

не жалеть себя 0.893;

не подсмеиваться 0.774.

Репертуары:

У молодого поколения -0.695.

Данный фактор представляет образ сдержанного человека (который не ведёт себя вызывающе, не курит в трудных ситуациях, не подсмеивается, не поступает, как ему хочется). Назовём этот фактор «Сдержанность». Характеристика «сдержанность» не описывает молодое поколение, соответственно указанные характеристики могут описывать старшее поколение.

2 фактор (7.259, 22.684%) несёт почти равную с 1 фактором нагрузку и включает значения:

не заботиться о близких 0.690;

не стремиться быть в курсе 0.810;

не читать СМИ 0.722.

У старшего поколения -0.387 (корреляция с «идеальное Я» (0.340), «когда будете старыми» (0.431)).

Назовём этот фактор «Ответственность». Старшее поколение представлено как заботящиеся о близких, ответственные. Респонденты данной выборки представляют образ «идеального Я» приближенно к образу себя в старости. Испытуемые представляют себе оптимистичную перспективу самореализации себя в будущей старости.

3 фактор с весом 4.283 также является значимым – объясняет 13.382% дисперсии. В него вошли шкалы:

ходить в театр 0.767;

привлечь внимание 0.710;

воспринимать критику 0.797;

не переживать бессмыслицу 0.694.

Репертуары:

У близкого молодого 0.206.

У близкого пожилого -0.197 (корреляция с «когда будете старыми» (r=0.465), «у старшего поколения» (r=0.303)).

По данному фактору близкое пожилое окружение одиноко, оно нетерпимо относится к замечаниям в свой адрес, т.е. достаточно агрессивно. Вероятно, агрессивное поведение связано с трансформациями, происходящими в жизни человека в связи с переходом его в стадию поздней зрелости – пресловутое одиночество, отсутствие возможности появляться в обществе, потеря прежних связей и жизненных целей. Молодое поколение характеризуется как активное, стремящееся быть на виду, оптимистичное.

По оси сдержанности полярные значения принимают роли «молодое поколение» (38) (оно менее сдержанно) и «идеальное Я» (35) (более сдержанно), т.е. сдержанность, по-видимому, является необходимым приобретением старшего возраста (рис. 8)

Результаты по выборке «Мужчины 75 лет»

В результате обработки данных выделено 6 факторов. Наибольший вклад в дисперсию вносит 1 фактор – 40.937%, с весом 13.099. F1 составляют значения:

не стремиться понять 0.975;

хвастаться успехами 0.883;

не посещать церковь 0.802;

принимать рискованные решения 0.872;

не помогать родным 0.877;

следовать совета 0.776;

постоянно опаздывать 0.800;

не стремиться быть в курсе 0.910;

не читать СМИ 0.900;

не интересоваться политикой 0.771;

идеальное Я -0.664;

у молодого поколения 0.619;

у близкого молодого 0.578;

когда будете старыми -0.351.

Складывается образ импульсивного (принимает рискованные решения), демонстративного (хвастается успехами), безответственного (не помогает родным), бесцельного (не стремится быть в курсе событий), безнравственного (не посещает церковь) молодого поколения. Этот фактор отражает совокупность детерминант межпоколенных конфликтов. Наиболее значительный вес имеют конструкты, отражающие стремление интересоваться мнением окружающих, которое не присутствует у молодого поколения. Респонденты противопоставляют образ молодого поколения образу своего «идеального Я». В целом, 1 фактор – оценочный.

Во 2 фактор (6.8654, 21.451% общей дисперсии) вошли значения:

не переживать бессмыслицу 0.967;

не страдать от одиночества 0.816;

заполнить время 0.783;

не говорить приятное 0.713;

заниматься самообразованием 0.763;

Когда будете старыми -0.352.

2 фактор можно обозначить как фактор «занятости». Закономерна оценка себя в старости как незанятого человека. Пожилой возраст в обществе обозначен выходом не пенсию с прекращением трудовой деятельности. Пожилые попадают в ситуацию неопределённости. У них присутствует стремление ощущать результаты своего труда, однако, они не могут найти точку приложения своих усилий. Поэтому проблема заполнения времени особенно актуальна для лиц пожилого возраста. Возможно, этим объясняется присутствие во 2 факторе конструкта «не говорить приятное», который может быть проявлением агрессивности на ситуацию неопределённости.

3 фактор также достаточно выражен (4.166, 13.019% общей дисперсии) и представлен значениями:

не стремиться к общению 0.794;

не высказывать мнение 0.738;

не привлекать внимание 0.630;

не подсмеиваться 0.653;

у молодого поколения -0.210.

Настоящий фактор – фактор взаимодействия в процессе общения. По-видимому, накопив опыт общения с молодым поколением, старшая мужская выборка оценила молодое поколение как некомпетентную в общении аудиторию, которая «стремится привлечь внимание», «подсмеивается», «высказывает мнение», хотя при этом стремится к общению.

Особенным образом расположены конструкты в семантическом пространстве данной возрастной группы. Большинство установок занимает левую часть координатной оси, что свидетельствует о критическом подходе в оценке себя и окружающих. «Я в прошлом» (34) расположено почти в начале координат в непосредственной близости от «старшего поколения» (36), т.е. занимает достаточно неопределённую позицию. «Я актуальное» (33) переходит в образ «Я в старости» 40), который уходит к отрицательному полюсу 2 фактора – фактора «занятости». Таким образом, респонденты представляют себе перспективу ненужности, невостребованности.

Проинтерпретировав результатов исследования мужской выборки, следует отметить распределение нагрузки конструктов не на два, а на три фактора, что свидетельствует о некоторой расплывчатости, неясных контурах установок. При этом смысловую основу каждого фактора оказалось выделить гораздо легче, нежели в женской выборке. Начиная с 45-летнего возраста, который оценивал старшее поколение более негативно, образ пожилого человека смягчался по мере приближения респондента к возрасту поздней зрелости. Однако видение себя в роли пожилого человека оказалось почти во всех возрастных группах нетождественно или даже противоположно видению современного старшего поколения.

Выводы

Интерпретация результатов позволила выявить систему социальных установок, присущих представителям различных поколений.

Представители практически всех поколений идеализируют образ себя в старости. Отмечено несоответствие, а иногда и ортогональность ролевых установок «Я, когда буду старым» и «старшее поколение». Следовательно, подтвердилась вторая гипотеза о нетождественности образа себя в старости и образа пожилых людей, какие они в настоящий момент. Первая причина, скорее всего, связана с отрицательным образом пожилого человека, сложившемся в обществе, что продемонстрировало наше исследование. В большинстве возрастных групп старшее поколение описывается как беспомощное, стремящееся к доминированию (которое распространяется, в основном, на близких), ригидное, невостребованное в обществе, далёкое от образа «идеальное Я». Возникает страх подобного отношения к себе.

Другой причиной идеализации образа своей старости может быть включение механизма психологической защиты, которая помогает сделать более оптимистичный прогноз на будущее.

Однако у мужчин аспект неприятия пожилого человека как отражения себя в старости менее выражен. В частности, у возрастной группы 55-75 лет «Я в старости» коррелирует с образом «старшее поколение», в семантическом пространстве эти репертуары имеют сходные позиции. Таким образом, мужчины принимают факт своего старения с объективным восприятием тех последствий, которые несёт за собой вступление в период поздней зрелости. Очевидно, что женщины воспринимают перспективу скорого старения очень болезненно. Исследование показало, что женщины не желают видеть себя старыми. «Актуальное Я» больше коррелирует с молодым поколением, а также с образом себя в старости, следовательно, по достижении старости женщины не желают терять позиций, занимаемых ими молодыми.

При интерпретации результатов одной из задач было обозначить фактор определённым конструктом, который бы мог вобрать в себя смысловую нагрузку выраженных в компоненте шкал. Во многих выделенных компонентах, наряду со смыслообразующими, присутствовали и характеристики типа «не воспринимает критику», «не стремится понять», «не говорит приятное» и т.п., что воспринималось как проявления недружелюбия, иногда агрессии. Подобное агрессивное поведение может являться реакцией на негативные оценки окружающих по отношению к лицам пожилого возраста. Пожилые интериоризируют отрицательное отношение к себе, а агрессия выступает как защитный механизм. Следует отметить, что с увеличением степени приближенности респондентов к периоду поздней зрелости, оценки старости явно смягчались, в основном посредством противопоставления молодого поколения бунтовщиков старшему. Таким образом, подтверждена четвёртая гипотеза.

Выявлена также тенденция восприятия пожилых как невостребованных работников, что особенно заметно на мужской выборке. Это объясняется традиционно большей включённостью мужчин в сферу добывания материальных средств. Именно для мужчин потеря работы часто является причиной потери смысла жизни, понижения самооценки себя как мужчины. Женщины исследуемого возраста (45-75 лет) воспитаны в то время, когда мужчина был основным добытчиком в семье, поэтому женщины не указывали чётко на сферу занятости.

Следует отметить, что существенная часть установок субъекта к лицам позднего возраста формируется в процессе его взаимодействия с близким пожилым окружением. Далее сформированный тип отношения переносится на старшее поколение в целом.

Таким образом, с помощью решения поставленных в программе исследования задач, цель исследования – выявление и анализ социальных установок к лицам старческого и пожилого возраста – достигнута.


Заключение

В ходе настоящей работы проведён анализ научной литературы по проблеме социальных установок, рассмотрены теоретические и практические разработки вопроса эталонов восприятия пожилого человека в обществе в контексте межпоколенных отношений. Посредством анализа литературы и интерпретации разработанного и проведённого исследования выявлены социальные установки по отношению к лицам пожилого и старческого возраста. Подтверждены все выдвинутые гипотезы. В обществе преобладает негативная оценка личностных особенностей лиц пожилого и старческого возраста. Однако, при переходе самого субъекта в период поздней взрослости, восприятие старшего поколения трансформируется, и социальные установки приобретают более позитивный оттенок. Исследование показало, что значительная часть аттитюдов представлена характеристиками качества включения субъекта в социальное взаимодействие. Выявленные установки имеют гендерные различия. Мужчины демонстрируют принятие перспективы собственного старения, в отличие от женщин, которые болезненно воспринимают факт своего старения. Также существенную часть социальных установок мужчин к лицам пожилого возраста составляют оценки включения их в сферу занятости.

Анализ работ социальных психологов по проблеме стереотипизации пожилых в обществе и результаты исследования показали, что эталоны восприятия лиц позднего возраста оказывают непосредственное влияние на самооценку и поведение самих пожилых. Пожилые усваивают–интериоризирут негативное отношение к себе со стороны окружающих. Впоследствии могут возникать проявления агрессии, замкнутости пожилого человека, что снова ведёт к определённой модальности восприятия. Проведённое в дипломном проекте исследование позволяет выделить элементы категориального сознания, детерменирующие образование барьеров взаимодействия с лицами позднего возраста, для последующей работы с самими пожилыми и их близким окружением по оптимизации межпоколенных взаимодействий.

По завершении данного дипломного проекта, можно сказать, что цель, поставленная во введении работы, достигнута с помощью решённых посредством методологической основы задач.


Библиографический список

1. Абрамова Г.С. Психология человеческой жизни: исследования геронтопсихологии. - М., 2002. – 224 с.

2. Альдохина Е.Н. Стереотипные представления детей и подростков о пожилых людях // Психология зрелости и старения. – 2002. – осень. – С. 63 – 88

3. Альперович В. Социальная геронтология: пожилым и молодым людям о старости и старении: Учеб. пособие. - Ростов-на-Дону, 1997. – 576 с.

4. Андреева Г.М. Психология социального познания: Учеб. пособие. - М., 2000. – 288 с.

5. Андреева Г.М. Социальная психология. Учеб. пособие. М., 1996. – 376 с.

6. Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Зарубежная социальная психология XX столетия. - М., 2002. – 286 с.

7. Анцыферова Л.И. Психология старости: особенности развития личности в период поздней взрослости // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. - №3. – С. 86 – 99

8. Асмолов А.Г. Деятельность и установка. - М., 1979. – 151 с.

9. Асмолов А.Г., Ковальчук М.А. О соотношении понятия установки в общей и социальной психологии // Теоретические и методологические проблемы в социальной психологии. - М., 1977. – 205 с.

10. Бороздина Л.В., Молчанова О.Н. Самооценка в возрасте II зрелости // Вестник МГУ. – Сер. 14. – 1996. - № 4. – С. 45 – 56

11. Бороздина Л.В., Молчанова О.Н. Самооценка в возрасте II зрелости // Вестник МГУ. – Сер. 14. – 1997. - № 1. – С. 27 – 43

12. Бороздина Л.В., Молчанова О.Н. Самооценка в возрасте пожилых // Вестник МГУ. – Сер. 14. – 1998. - № 4. – С. 29 – 40

13. Бурлачук Л.Ф. Словарь-справочник по психодиагностике / Л.Ф. Бурлачук, С.М. Морозов. - СПб., 1999. – 528 с.

14. Возрастная психология: личность от молодости до старости. Учеб. пособие / М.В. Гамезо, В.С. Герасимова, Г.Г. Горелова, Л.М. Орлова. - М., 1999. – 270 с.

15. Гудков Н.В. Сравнительный анализ жизненных приоритетов разных поколений // Психология зрелости и старения. – 2003. – зима. – С. 25-34

16. Дымнова Т.И. Зависимость характеристик супружеской семьи от родительской // Вопросы психологии. – 1998. - №.2. – С. 46-56

17. Дэвис Дж. Социальная установка // Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы / Под ред. Г.В. Осипова. - М., 1972. – 392 с.

18. Емельянова Т.П. Социальное представление: понятие и концепция: итоги последнего десятилетия // Психологический журнал. – 2001. – Т. 2. - №6. - с. 39-47

19. Емельянова Т.П. Социальные представления как инструмент коллективной памяти // Психологический журнал. – 2002. – Т. 23. - №4. – С. 49-59

20. Здравомыслова О., Качалова Ю. и др. Старшее поколение в современной России. Статистика, исследования, общественные организации. М., 1999. – 80 с.

21. Карль Ф. Поколения и общество: межпоколенные программы // Психология зрелости и старения. – 2003. – лето. – С. 113-137

22. Кон И.С. Социологическая психология: Избр. психол. тр. - М.; Воронеж, 1999. – 560 с.

23. Корсакова Н.К., Балашова Е.Ю. Опосредование как компонент саморегуляции психической деятельности в позднем возрасте // Вестник МГУ. – Сер. 14. – 1995. - № 1. – С. 80-85

24. Крайг Г. Психология развития. - СПб.; М., 2000. – 992 с.

25. Краснова О.В. Круглый стол «Социально-психологические проблемы пожилых людей» // Журнал практического психолога. – 1997. - №3. – С. 119 – 129

26. Краснова О.В. Пожилые люди в России и отношение к ним // Психология зрелости и старения. – 2003. – осень. – С. 5-16

27. Краснова О.В. Пожилые люди в своей семье // Психология зрелости и старения. – 2002. – осень. – С. 5 – 62

28. Краснова О.В. Социально-психологические вопросы старения // Журнал практического психолога. – 1997. - № 3. – С. 3 – 19

29. Краснова О.В. Стереотипы пожилых и отношение к ним // Психология зрелости и старения. – 1998. – весна. - С. 16 – 28

30. Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения: Учеб. пособие. - М., 2002. – 288 с.

31. Крэйн У. Теории развития: секреты формирования личности. - СПб., 2002. – 509 с.

32. Курганов С.Ю. Тайна возраста. // Журнал практического психолога. – 1999. - № 2. – С. 58 – 65

33. Леонтьев Д.А., Патяева Е.Ю. Курт Левин: в поисках нового психологического мышления // Психологический журнал. – Т. 22. – 2001. - № 5. – С. 5 – 16

34. Магун В.С. Потребности и психология социальной деятельности личности / Под ред. В.А. Ядова. - Л., 1983. – 176 с.

35. Майерс Д. Социальная психология.- СПб., 1998. – 688 с.

36. Максимова С.Г. Социальное положение одиноких лиц пожилого и старческого возраста в контексте проблемы адаптации в современных нестабильных социально-экономических условиях // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. – 1998. - № 4. – С. 174 – 183

37. Максимова С.Г. Социально-психологическая адаптация: особенности формирования и развития у лиц пожилого и старческого возраста. - Барнаул, 1999. – 146 с.

38. Максимова С.Г. Социально-психологические особенности личности позднего возраста. - Барнаул, 1998. – 100 с.

39. Методология и методы социальной психологии: Сб. статей / Отв. ред. Е.В. Шорохова. М., 1977. – 247 с.

40. Московичи С. Машина, творящая богов.- М., 1998. – 560 с.

41. Московичи С. Социальные представления: исторический взгляд: Методологические и теоретические проблемы психологии // Психологический журнал. – 1995. – Т. 16. - № 2. – С. 3 – 14

42. Московичи С., Бушини Ф. Являются ли предвзятые сообщения более эффективными, чем сообщения непредвзятые // Психологический журнал. – 2000. – Т. 21. - № 3. – С. 20 – 33

43. Мясищев В.Н. Психология отношений: Избр. психол. тр. / Под ред. А.А.Бодалёва.- М.; Воронеж, 1998. – 368 с.

44. Надирашвили Л.А. Понятие установки в общей и социальной психологии. - Тбилиси, 1974. – 170 с.

45. Носс И.И. Психодиагностика: тест, психометрия, эксперимент. М., 2000. – 320 с.

46. Обуховский К. Психология влечений человека / Под ред.Б.М. Сегала. М., 1972. – 247 с.

47. Основы психодиагностики / Под ред. А.Г. Шмелёва. - Ростов-на-Дону., 1996. – 544 с.

48. Петренко В.Ф. Основы психосемантики: Учеб. пособие. - М., 1997. – 400 с.

49. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. – М., 1988. – 208 с.

50. Пиняева С.Е., Андреев Н.В. Личностное и профессиональное развитие в период зрелости // Вопросы психологии. – 1998. - № 2. – С. 3 – 10

51. Пожилые люди – взгляд в XXI век / Под ред. З.М. Саралиевой. Ниж. Новгород, 2000. – 215 с.

52. Поливанова К.Н. Возраст: норма развития и метод. // Журнал практического психолога. – 1999. - № 2. – С. 80 – 85

53. Прохоров А.О., Прохорова Д.А. Семантические пространства психических состояний // Психологический журнал.- 2001. - Т. 22.. - № 2. - С. 14-26

54. Психология возрастных кризисов: Хрестоматия / Сост. К.В. Сельченок. М., 2002. – 560 с.

55. Психология развития. СПб., 2001. – 512 с.

56. Психология старости и старения: Хрестоматия / Сост. О.В. Краснова, А.Г. Лидерс. М., 2003. – 412 с.

57. Психология человека от рождения до смерти: младенчество, детство, юность, взрослость, старость / Под общ. ред. А.А. Реана.- СПб.; М., 2002. – 656 с.

58. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии / [Сост., авт. коммент. и послесл. А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова-Славская]. – СПб., 2002. – 712 с.

59. Самооценка в возрасте пожилых: Сообщение // Вестник МГУ. – Сер. 14. – 1999. - №1. – С. 20 – 30

60. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / Под. ред. В.А. Ядова. - Л., 1979. – 264 с.

61. Сидоренко Е.В. Методы математической обработки в психологии. - СПб., 2001. – 350 с.

62. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. – изд. 4-е. – М., 1987. – 1600 с.

63. Современная зарубежная социальная психология: Тексты / Под ред. Г.М. Андреевой, Н.Н. Богомоловой, Л.А. Петровской. М., 1984. – 255 с.

64. Сосин М.Я., Дыскин А.А. Пожилой человек в семье и обществе. - М., 1984. – 130 с.

65. Социальная психология / Ш. Тейлор, Л. Пипло, Д. Сирс. - СПб., 2004. – 767 с.

66. Социальная психология. История. Теория. Эмпирические исследования / Под ред. Е.С. Кузьмина, В.Е. Семёнова. Л., 1979. – 288 с.

67. Социальная психология. Хрестоматия / Сост. Е.П. Белинская, О.А. Тихомандрицкая. - М., 2000. – 475 с.

68. Степанова Е.И. Психология взрослых: экспериментальная акмеология / Отв. ред. А.А. Крылов.- СПб., 2000. – 287 с.

69. Стюарт-Гамильтон Я. Психология старения. - СПб., 2002. – 256 с.

70. Узнадзе Д.Н. Психология установки. - СПб., 2001. – 416 с.

71. Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы установки // Психологические исследования. - М., 1966. – 549 с.

72. Хухлаева О.В. Психология развития: молодость, зрелость, старость. Учеб. пособие.- М., 2002. – 208 с.

73. Хьелл Л. Теории личности / Л. Хьелл, Д. Зиглер. - СПб., 1997. – 608 с.

74. Шихирев П.Н. Современная социальная психология.- М., 1999. – 448 с.

75. Шихирев П.Н. Социальная установка как предмет социально-психологического исследования // Психологические проблемы социальной регуляции поведения / Отв. ред. Е.В. Шорохова.- М., 1976. – 368 с.

76. Шмелев А.Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания и психодиагностические возможности. – М., 1983. – 157 с.

77. Шмидт В.В. Периодизация психического развития в методологии психологического исследования // Психология зрелости и старения. – 2002. – весна. – С. 3 – 15

78. Эйдемиллер Э.Г. Психология и психотерапия семьи / Эйдемиллер Э.Г., Юстицкис В.- СПб., 2002. – 656 с.

79. Эйджизм и что мы думаем о возрасте // Психология зрелости и старения. – 2003. – весна. – С. 123 – 129

80. Эльконин Б.Д. Психология развития.- М., 2001. – 143 с.

81. Якимаха Л.И. Роль семьи в жизни пожилых людей // Психология зрелости и старения. – 2002. – лето. – С. 110 – 116

82. Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии / Отв. ред. Е.В. Шорохова. – М., 1975. - 295


Приложение 1

Список конструктов и объектов, используемых в исследовании.

Шкалы:

1. Рассказывать о трудностях – не рассказывать о трудностях

2. Высказывать мнение – не высказывать мнение

3. Поступать, как хочется – не поступать, как хочется

4. Курить в трудных ситуациях – не курить в трудных ситуациях

5. Стремиться к общению – не стремиться к общению

6. Скрывать дорогую покупку – не скрывать дорогую покупку

7. Ограничивать себя – не ограничивать себя

8. Принимать рискованные решения не принимать рискованные решения

9. Переживать бессмысленность – не переживать бессмысленность

10. Страдать от одиночества – не страдать от одиночества

11. Ничего не делать – заполнить время

12. Контролировать близких – не контролировать близких

13. Не говорить приятное – говорить приятное

14. Не заботиться о людях – заботиться о людях

15. Не посещать церковь – посещать церковь

16. Хвастаться успехами – не хвастаться успехами

17. Не стремиться понять – стремиться понять

18. Не заниматься самообразованием – заниматься самообразованием

19. Не воспринимать критику – воспринимать критику

20. Вести себя вызывающе – не вести себя вызывающе

21. Не ходить в театр – ходить в театр

22. Рассчитывать на помощь – не рассчитывать на помощь

23. Не заботиться о внешности – заботиться о внешности

24. Не помогать родным – помогать родным

25. Жалеть себя – не жалеть себя

26. Следовать совета – не следовать совета

27. Постоянно опаздывать – не опаздывать

28. Привлечь внимание – не привлекать внимание

29. Не стремиться быть в курсе событий – стремиться быть в курсе событий

30. Не читать СМИ – читать СМИ

31. Не подсмеиваться – подсмеиваться

32. Не интересоваться политикой – не интересоваться политикой

Репертуары:

33. В современной жизни (Я актуальное)

34. В прошлом

35. Идеальное Я

36. У старшего поколения

37. У близкого пожилого человека

38. У молодого поколения

39. У близкого молодого человека

40. Когда будете старыми

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений07:29:42 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
22:03:35 28 ноября 2015

Работы, похожие на Дипломная работа: Социальные установки общества по отношению к лицам пожилого и старческого возраста в контексте межпоколенного взаимодействия

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(151277)
Комментарии (1843)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru