Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Курсовая работа: Ответственность за совершение преступлений, образующих рецидив

Название: Ответственность за совершение преступлений, образующих рецидив
Раздел: Рефераты по государству и праву
Тип: курсовая работа Добавлен 03:21:19 11 апреля 2004 Похожие работы
Просмотров: 765 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Саратовская государственная академия права

Поволжский региональный юридический институт

Учебная дисциплина – уголовное право

Курсовая работа

ВАРИАНТ X

Ответственность за совершение

преступлений, образующих рецидив

Саратов

2001

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3

1. Понятие рецидива по уголовному праву 6

2. Виды рецидивов преступлений и их уголовно-правовое

значение 17

3. Ответственность за преступления, образующие рецидив 22

Заключение 30

Список использованной литературы 34

Задание 35

ВВЕДЕНИЕ

До принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. нормы об уголовной ответственности за рецидивы преступлений были весьма малочисленны.

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г., перечисляя обстоятельства, отягчающие ответственность, обязыва­ли суды при определении меры наказания различать, совершено деяние профессиональным преступником (рецидивистом) или пер­вичным (п. «г» ст. 12). Норма аналогичного содержания была в УК РСФСР 1922 г. (п. «е» ст. 25). В Особенной части кодекса предусматривалась, кроме того, повышенная ответственность за рецидив убийства, грабежа и разбоя.

Основные начала уголовного законодательства СССР и союз­ных республик 1924 г. указывали на необходимость применения к рецидивистам более строгих мер наказания (п. «г» ст. 31). Теория и судебная практика тех лет считали рецидивистами лиц, которые были судимы в прошлом, отбыли наказание и вновь совершили однородное преступление1 .

Законодательные органы ориентировали суды на применение к рецидивистам столь же суровых мер репрессии, что и к профес­сиональным преступникам. В постановлении ВЦИК от 26 марта 1928 г. «О карательной политике и состоянии мест заключения» указывалось: «Признать необходимым применять суровые меры репрессии исключительно в отношении классовых врагов и деклас­сированных преступников-профессионалов и рецидивистов (банди­тов, поджигателей, конокрадов, растратчиков, взяточников и во­ров); дополнять назначение суровых мер репрессии в отношении перечисленных элементов не менее строгим осуществлением приго­воров, допуская смягчение принятых судом мер социальной защи­ты и досрочного освобождения этих категорий преступников лишь в исключительных обстоятельствах и в условиях, гарантирующих их действительную социальную безопасность для общества»2 .

В первые годы Советской власти в центре внимания каратель­ных органов были контрреволюционные преступления, а также профессиональная преступность, доставшаяся в наследие от доре­волюционной России и возросшая за счет мелкобуржуазных и деклассированных элементов в трудные годы гражданской войны, иностранной интервенции и восстановительного периода.

Существование профессиональной преступности повлияло на отношение теории к понятию рецидива преступления. Преступник-профессионал, даже ранее не судимый, считался столь же, если не более, опасным, чем рецидивист. Социальное и юридическое зна­чение судимости рецидивиста за прошлые преступления представ­лялось несущественным из-за невысокой раскрываемости преступ­лений в сложных условиях гражданской войны, иностранной интервенции и восстановительного периода. В юридической лите­ратуре тех лет появились публикации, отрицающие значение прошлой судимости при оценке общественной опасности преступ­ника1 . Выдвигалось понятие фактического рецидива (под которым понималось повторное совершение преступления ранее не судимым лицом), как якобы столь же опасное явление, что и легальный рецидив2 .

Сложные условия борьбы с профессиональной преступностью побудили законодателя оценить рецидивистов и лиц, не судимых в прошлом, но неоднократно совершивших преступления, как оди­наково опасных.

УК РСФСР 1926 г. при перечислении обстоятельств, отягчаю­щих ответственность, говорит не о рецидивисте (или рецидиве), а о совершении преступления повторно (п. «г» ст. 47). В Особенной части УК при определении ответственности за кражу, грабеж и разбой в качестве квалифицирующего признака указывался не рецидив (как это было в УК РСФСР 1922 г.), а более широкий признак—повторность преступления (ст.ст. 162, 165 и 167). Эта позиция УК РСФСР 1926 г. была воспринята общесоюзным зако­нодательством. Постановление ЦИК и СНК СССР от 13 октября 1929 г. «Об изменении и дополнении Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик»3 исключило из ст. 31 указание на рецидивиста и установило, что отягчающим ответственность обстоятельством признается совершение преступ­ления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление.

Таким образом, понятия рецидива и рецидивиста исчезли из Основных начал и из уголовных кодексов союзных республик. По­нятием «рецидивист» законодатель продолжал пользоваться лишь при издании актов амнистии, чтобы исключить применение этих актов к неоднократно судимым лицам4 .

Ликвидация безработицы, повышение материального благо­состояния и культуры трудящихся, значительное укрепление обще­ственного порядка и государственного аппарата в стране в условиях развернутого строительства социализма позволили искоре­нить профессиональную преступность. Однако рецидивная пре­ступность сохранилась.

Практика борьбы с рецидивной преступностью убеждала, что ее невозможно искоренить без применения к рецидивистам спе­циальных уголовно-правовых мер. К сожалению, ни законодатель­ство, ни теория долгое время не откликались на нужды практики. В значительной мере это объяснялось условиями культа личности, порождавшими лакировку действительности, замалчивание наших недостатков. Так, в частности, в учебнике уголовного права (Общая часть) 1952 г. утверждалось, что у нас не было и нет поч­вы для рецидивной преступности1 . Такая позиция законодатель­ства и теории уголовного права отрицательно сказывалась на со­стоянии преступности в стране.

В свете этого велико значение Основ уголовного законода­тельства Союза ССР и союзных республик 1958 г., которые уста­новили, что наиболее общественно опасным преступником являет­ся особо опасный рецидивист. Принятые в соответствии с Основа­ми уголовные кодексы союзных республик определили основания признания преступников особо опасными рецидивистами и конкре­тизировали их уголовную ответственность.

Уголовные кодексы союзных республик предусмотрели также ряд норм, усиливающих ответственность рецидивистов, не приз­нанных особо опасными. Значительно увеличилось число статей, в которых рецидив или повторное совершение однородного преступ­ления рассматриваются в качестве квалифицирующего признака, усиливающего наказание.

Уголовно-правовые нормы об ответственности рецидивистов получили дальнейшее развитие в Законе СССР от 11 июля 1969 г. «О внесении дополнений и изменений в Основы уголовного зако­нодательства Союза ССР и союзных республик»2 . Закон преду­смотрел единые основания признания рецидивистов особо опас­ными (ст. 23') и усилил ответственность за рецидив преступлений со стороны условно-досрочно освобожденных.

В нашей стране в условиях постоянного повышения матери­ального уровня и культуры трудящихся закономерна тенденция к снижению преступности, в том числе и рецидивной. Среди рециди­вистов процент особо опасных незначителен. Однако в целом со­стояние борьбы с рецидивной преступностью не может быть приз­нано удовлетворительным. В среднем каждое третье преступление, в том числе особо опасное, совершается рецидивистом, каждое третье дело в суде — дело о рецидивисте3 .

Рецидивисты представляют повышенную опасность. В силу устойчивого характера своих антиобщественных взглядов и при­вычек рецидивисты легко решаются на совершение преступлений, как правило, корыстных и насильственных. Они крайне опасны развращающим влиянием на неустойчивых членов нашего обще­ства, и особенно на молодежь. Все это определяет значение борь­бы с рецидивной преступностью.

Проблема борьбы с рецидивной преступностью носит ком­плексный характер и поэтому должна рассматриваться в уголовно-правовом, исправительно-трудовом, криминологическом и иных аспектах.

1. Понятие рецидива по уголовному праву

Наиболее распространенным, воспринятым учебником криминологии является положение о том, что рецидив преступлений означает их повторение после осуждения за предыдущее деяние в случае, когда суди­мость не снята или не погашена. Одни авторы суживают это определение и считают рецидивом повторное совершение лишь умышленных преступлений лицом, отбывающим или отбывшим наказание. Другие, наоборот, исходят из предельно широкого понимания «фактического» рецидива, включающего в себя все виды множественности, кроме идеальной сово­купности. Третьи полагают целесообраз­ным рассматривать рецидив в различных смыслах — уголовно-правовом (легальный рецидив) и криминоло­гическом (фактический).

Криминология самым тесным образом связана с уго­ловным правом, и наличие в этих двух родственных нау­ках одного и того же термина в различных пониманиях в принципе недопустимо. Понятие рецидива преступле­ний должно быть единым для всех правовых наук. Это, однако, не исключает, а наоборот, предполагает диф­ференциацию его видов. Но все они должны обладать одним и тем же родовым свойством: неоднократностью применения правовых мер воздействия к преступнику. Поэтому трудно согласиться с чрезмерно широкой трак­товкой так называемого фактического рецидива, содер­жащего любые формы повторного нарушения уголов­ного закона,

Содержание понятия рецидива преступления следует раскры­вать на основе уголовного законодательства и практики его при­менения, так как рецидив — понятие уголовно-правовое.

Рецидивы преступлений имеют ряд общих признаков, сово­купность которых позволяет дать общее понятие рецидива и рецидивиста.

Слово «рецидив» означает повторение чего-либо. Т. о.рецидив — повторное (второе, третье и т.д.) пре­ступление . Этот признак является общим для всех разновид­ностей повторения преступлений. Поэтому есть необходимость выяснить место понятия рецидива и его специфическое назначение в системе видов повторения преступлений.

Повторение преступлений — совершение виновным двух или более преступлений.

Совокупность норм уголовного законодательстваоб ответст­венности за повторение преступлений по мере развития законода­тельства приобретает значение самостоятельного института российского уголовного права. Цели этого института следующие:

1) определить порядок одновременного несения виновным ответст­венности за два и более преступления, 2) индивидуализировать ответственность за повторно совершенное преступление с учетом общественной опасности преступления и личности виновного.

Пока законодательство основное внимание уделяло достиже­нию первой цели, теория рассматривала вопросы повторения пре­ступлений как частные вопросы назначения наказания. По мере развития законодательства в направлении индивидуализации ответственности за повторно совершаемые преступления положе­ние изменилось. Проблема повторения преступлений стала зани­мать важное место в учении о преступлении и личности преступни­ка. Это обусловливает необходимость систематизации видов повторения преступлений, отражающей их различную обществен­ную опасность или иные существенные особенности.

Повторение преступлений — многогранное явление. Его разно­видности классифицируются на основе признаков, присущих одно­временно двум или более преступлениям, составляющим повторе­ние. Эти признаки можно разделить на две группы. Признаки первой группы характеризуют объективные и субъективные свой­ства преступлений, составляющих повторение. В соответствии с ними повторение преступлений можно подразделить:

— по формам вины — повторение умышленных, неосторожных преступлений и преступлений с разными формами вины;

— по тяжести преступлений — повторное совершение менее тяжких преступлений, преступлений одинаковой тяжести и более тяжких преступлений;

— по признаку однородности или неоднородности преступле­ний — повторение тождественных, однородных и разнородных пре­ступлений.

Признаки второй группы характеризуют повторение преступ­лений в целом или личность виновных. Они дают основание клас­сифицировать повторение преступлений в зависимости от:

— возраста виновных—повторное совершение преступления несовершеннолетним и совершеннолетним;

— количества и интенсивности повторения преступлений — эпизодическое и систематическое повторение преступлений;

— наличия судимости за прошлые преступления — простое повторение преступлений и повторное совершение преступления судимым лицом.

Случаи совершения преступлений судимыми лицами можно дополнительно разделить в зависимости от того, отбывали осуж­денные наказание перед совершением повторного преступления или нет, к каким мерам наказания они осуждались и т. д.

Объективно система повторения преступлений представляет собой разнообразные комбинации повторения преступлений на основе перечисленных и других возможных признаков. Законода­тель практически не способен перечислить все разновидности повторения преступлений. Да в этом и нет необходимости.

Задача законодателя заключается, во-первых, в том, чтобы сформулировать общие нормы, указывающие на повышенную опасность повторения преступлений и определяющие порядок назначения наказания лицу, их совершившему. К этим общим нормам относится указание п. 1 ст. 39 УК РСФСР о том, что со­вершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление, признается обстоятельством, отягчающим ответст­венность. Общей является также норма ст. 41 УК РСФСР, опре­деляющая порядок назначения наказания по нескольким приго­ворам.

Задача законодателя при определении ответственности за повторение преступлений состоит, во-вторых, в том, чтобы выде­лить особо те виды повторения преступлений, которые существен­но отличаются по своей общественной опасности или по порядку определения ответственности виновных. Наш закон выделяет три вида повторения преступлений: совокупность преступлений, пов-торность и рецидив.

Совокупность преступлений имеет место в случае, если ви­новный совершил два или более нетождественных преступления, не будучи судимым ни за одно из них. Закон дает возможность

усилить наказание за повторное преступление и определяет поря­док назначения наказания, подлежащего отбытию одновременно за все преступления, образующие совокупность (ст. 40 УК РСФСР).

Под повторностью имеется в виду совершение лицом двух дли более тождественных или однородных преступлений. В ряде статей Уголовного кодекса повторность предусмотрена в качестве квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 89 УК РСФСР и др.). Так закон повышает ответственность за повторное преступление и, если за предыдущее преступление виновный не был осужден, дает возможность назначить ему наказание одновременно за все тож­дественные преступления.

При наличии в законе общей нормы о повторении преступле­ний (п. 1 ст. 39 УК РСФСР) и норм Особенной части Уголовного кодекса о повторности выделение рецидива объективно подчерки­вает повышенную опасность данного вида повторения преступле­ний. Рецидив — наиболее опасная разновидность повторения пре­ступлений, соответствующим образом характеризующая личность виновного — рецидивиста. Из этого необходимо исходить при опре­делении общего понятия рецидива и рецидивиста. Следовательно, рецидив должен обладать какими-то другими (кроме того факта, что это второе преступление) признаками, указывающими на по­вышенную опасность виновного. При выявлении этих признаков необходимо учитывать, что законодатель считает в принципе необ­ходимым предусмотреть для рецидивистов дополнительные уголовно-правовые меры. Из-за повышенной опасности личности ре­цидивистов общие меры уголовной ответственности недостаточны для достижения ее целей. Очевидно, что предположение о недо­статочности общих мер уголовной ответственности будет обосно­ванным при условии, если перед совершением повторного преступ­ления виновный понес уголовную ответственность за предыдущее преступление — был осужден, отбыл все или часть наказания.

Вызывает возражение мнение тех авторов, которые не считают обязательным признаком рецидива отбывание виновным уголовной ответственности перед совершением повторного преступления. В последнее время в литературе понятию «легальный рецидив» противопоставляется понятие «криминологический рецидив»1 . Под легальным рецидивом имеется в виду совершение преступления ранее судимым лицом, т. е. рецидив в собственном смысле этого слова. Понятие «криминологический рецидив» используется для обозначения простого повторения преступлений, т. е. повторения преступления несудимым лицом, но с устойчивыми антиобщественными взглядами и привычками. По существу, речь идет об исполь­зовании принятой в уголовно-правовой теории терминологии («ре­цидив», «рецидивист») для обозначения (с добавлением эпитета «криминологический») явления с иным содержанием, что способна породить терминологическую путаницу. Очевидно, что научная разработка криминологической проблемы классификации преступ­ников потребует новых понятий и терминов, которые должны быть согласованы с уже выработанными законодателем и теорией.

Сторонники теории «фактического рецидива», под которым понимается систематическое совершение несудимым лицом пре­ступлений, предлагают распространить правовые последствия ле­гального рецидива (совершенного после осуждения) на фактиче­ский рецидив1 .

Концепция «фактического рецидива» впервые была выдвинута в нашей литературе в 20 годах2 . Рецидив рассматривался прежде всего как показатель профессионализма преступника. Но профес­сиональным преступником могло быть и не судимое ранее лицо. Впервые представшего перед судом преступника-профессионала считали не менее опасной фигурой, чем рецидивиста, тем более, что в условиях низкой в те годы раскрываемости преступлений су­димость могла восприниматься виновным как случайный эпизод в его преступной биографии. Указанные обстоятельства отчасти позволяли ставить знак равенства между рецидивистами и лица­ми, систематически совершавшими преступления, давали основа­ние говорить о «фактическом рецидиве».

В современных условиях, когда профессиональная преступ­ность в нашей стране ликвидирована, существенно укрепился общественный порядок и возросла раскрываемость преступлений, концепция фактического рецидива не имеет под собой серьезных оснований. Довод, выдвигаемый в пользу понятия «фактического рецидива», заключается в том, что не судимые ранее лица, систе­матически совершающие преступления, «могут быть не менее, если не более опасны, чем лица, судимые во второй раз и более»3 .

Но ведь речь должна идти не просто о том, кто более, кто ме­нее опасен, кому полагается более тяжкое наказание (это зависит прежде всего от количества и тяжести совершенных преступлений, составляющих основание уголовной ответственности), а о качест­венной стороне общественной опасности личности виновных. Суть спора заключается в следующем: требуется ли применять к лицам, впервые судимым за систематическое совершение преступлений, все те специфические меры ответственности, которые предусмот­рены для рецидивистов, или в этом нет необходимости.

Концепция фактического рецидива исходит из презумпции, что общие меры уголовной ответственности не способны достичь целей наказания в отношении лиц, судимых впервые, но за системати­ческое совершение преступлений. Эта презумпция, так же как и презумпция одинаковой по характеру опасности рецидивистов и лиц, систематически совершавших преступления, игнорирует то очевидное обстоятельство, что важнейшим условием систематиче­ского совершения преступлений является безнаказанность за прош­лые преступления. Безнаказанность постепенно ослабляет страх веред ответственностью. Сдерживающее влияние возможной уго­ловной ответственности на психику лица, систематически совер­шавшего преступления, может быть восстановлено, как только угроза ответственности станет реальной. Поэтому систематичность преступлений в психологическом плане не равна факту прошлой судимости преступника.

Некоторые сторонники концепции фактического рецидива указывают на другие дополнительные признаки, уравнивающие лиц, систематически совершавших преступления, с рецидивистами. Они подчеркивают, что «центр тяжести при определении рецидива следует перенести на образ жизни преступника, на его привычки, взгляды и навыки. Если он ведет паразитический образ жизни, потерял общественные связи, нигде не работает, если он входит в преступную группу, то такой преступник, однократно или неоднократно судимый,—особо опасный рецидивист»1 . Наличие ука­занных обстоятельств, конечно, повышает опасность личности ви­новного. Однако они не могут считаться бесспорными доказатель­ствами того, что общие меры уголовной ответственности окажутся недостаточными в отношении лиц, впервые судимых за системати­ческое совершение преступлений. Нельзя достоверно знать, как по­ведет себя преступник после осуждения, будет ли он вновь совер­шать преступления или нет.

Концепция фактического рецидива недооценивает значение прошлой судимости при определении опасности рецидивистов и мер борьбы с ними. Судебная статистика свидетельствует, что большинство впервые судимых, в том числе и за систематическое совершение преступлений, порывает с преступным прошлым. Вновь же совершает преступления лишь меньшая часть осужден­ных. И только к ним будет обоснованным применение дополнительных уголовно-правовых мер, предназначенных для борьбы с рецидивной преступностью.

Некоторые авторы считают рецидивистами и тех лиц, которые довершили повторные преступления после применения к ним мер общественного воздействия за ранее совершенные преступления. С этим нельзя согласиться. Меры общественного воздействия, хо­тя и причиняют виновным определенные нравственные страдания, однако по своему содержанию значительно отличаются от уголов­ной ответственности — наиболее острой формы принуждения. Поэ­тому лица, повторно совершившие преступления после применения к ним мер общественного воздействия, качественно менее опасны, нежели рецидивисты, совершившие такие же преступления после применения к ним уголовной ответственности. Было бы неправиль­но распространять на не судимых ранее лиц те дополнительные уголовно-правовые меры, которые рассчитаны на рецидивистов.

Большое практическое значение имеет вопрос о степени реализации уголовной ответственности за предыдущее преступление, достаточной для признания вновь совершенного преступления ре­цидивом. В большинстве случаев осужденные совершают повтор­ные преступления после отбытия наказания. Часть повторных пре­ступлений осужденные совершают во время отбывания наказания. Иногда повторные преступления совершаются после осуждения, но до отбывания наказания (исполнение наказания было отсроче­но или осужденный уклонился от отбывания наказания и т. д.). Можно ли признавать рецидивом преступление, совершенное ли­цом после осуждения, но до отбытия наказания? Если да, то одним из признаков, выделяющих рецидив из повторения преступлений, будет наличие у лица судимости перед совершением повторного преступления (этот признак факультативно охватывает и отбы­тие всего либо части наказания). Если нет, то обязательными признаками рецидива будут не только судимость за предыдущее преступление, но и отбытие всего либо части наказания. В теории уголовного права по данному вопросу нет единства. Законодатель­ное решение его также претерпело определенную эволюцию.

Уголовное законодательство первых лет Советской власти одним из определяющих признаков рецидива считало отбытие ви­новным всего наказания перед совершением повторного преступ­ления. Так на практике трактовался п. «е» ст. 25 УК РСФСР 1922 г., указывающий на совершение преступления рецидивистом как на обстоятельство, отягчающее ответственность. Такое же по­нимание рецидива содержал Декрет ВЦИК от 2 ноября 1922 г. «Об амнистии к пятой годовщине Октябрьской революции»1 .

После того, как в 1929 г. норма о рецидиве в Основных на­чалах была заменена нормой о повторном совершении преступле­ния2 , в актах амнистии наметилось более широкое понимание ре­цидива и рецидивиста.

В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией» содержалось следующее положение: «Не применять амни­стии к лицам, неоднократно осужденным за растраты, кражи, гра­бежи и хулиганство» (ст. 6)3 . В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1957 г. «Об амнистии в ознаменование 40-й годовщины Великой Октябрьской социалистической револю­ции» значилось: «Не применять амнистии... к ворам, судимым два или более раза, и к другим лицам, ранее судимым более двух раз» (п. «б» ст. 7)1 . Рецидивистами законодатель считал неоднократно судимых лиц. Отбытие наказания по первому приговору не огова­ривалось как обязательный признак рецидива.

Такое понимание рецидива преступления было воспринято общесоюзным и республиканским законодательством при опреде­лении особо опасного рецидивиста. Уголовные кодексы союзных республик исходили из того, что для признания лица особо опас­ным рецидивистом не требуется отбытия ранее назначенного ему наказания. Закон СССР от 11 июля 1969 г., определяя понятие особо опасного рецидивиста (ст. 23' Основ), еще раз подтверж­дает, что для наличия рецидива достаточно самого факта осужде­ния виновного перед совершением им нового преступления2 .

Чтобы определить, какая позиция более обоснована в теорети­ческом и практическом отношениях, необходимо выявить сущность рецидива преступления, то главное, что свидетельствует о повы­шенной опасности личности рецидивиста и обосновывает необходи­мость применения к нему дополнительных уголовно-правовых мер. «Сущность — совокупность наиболее глубоких, устойчивых свойств и отношений предмета, определяющих его происхождение, харак­тер и направление развития»3 . Сущность рецидива имеет психо­логическое содержание, так как она характеризует повышенную опасность личности рецидивиста.

До принятия уголовных кодексов союзных республик 1960— 1961 гг. в теории преобладало мнение о том, что для признания •повторного преступления рецидивом необходимо, чтобы перед его совершением виновный отбыл наказание за предыдущее преступ­ление4 . Это мнение можно назвать традиционным в том смысле, что оно было воспринято от дореволюционного законодательства и дореволюционной теории уголовного права5 . Сторонники такого

понимания рецидива преступления усматривали основание для до­полнительных уголовно-правовых мер в отношении рецидивистов в том, что в прошлом они отбыли наказание, но оно оказалось недостаточным для предупреждения новых преступлений6 .

После принятия уголовных кодексов союзных республик 1960—1961 гг., которые при определении особо опасного рецидиви­ста признали признаком рецидива не отбытие наказания, а суди­мость за предыдущее преступление, сторонники традиционного понимания рецидива заняли компромиссную позицию. Они стали. определять рецидив как повторное преступление, совершенное ли­цом, отбывшим или отбывающим наказание1 . Обращает на себя внимание внутренняя противоречивость такого определения. Если исходить из того, что показателем повышенной опасности рециди­вистов и основанием применения к ним дополнительных уголовно-правовых мер является безрезультатность примененного к ним в прошлом наказания (а именно на этом основано указанное выше компромиссное определение рецидива), то обязательным признаком рецидива станет полное отбытие наказания перед совершением повторного преступления. Нелогично будет признавать рециди­вистами лиц, совершивших преступление во время (особенно в начале) отбытия наказания2 .

Анализ психологической сущности рецидива преступления убеждает в том, что позиция действующего законодательства, признающего достаточным для наличия рецидива самого факта осуждения виновного за предыдущее преступление, является обос­нованной. Выдвигаемое некоторыми авторами дополнительное требование, чтобы осужденный начал отбывать наказание, непри­емлемо в практическом отношении. Исполнение приговора может быть отсрочено либо осужденный уклонится от отбывания наказа­ния. С позиции критикуемых авторов, лиц, совершивших новые преступления до начала отбытия наказания, нельзя признать ре­цидивистами. Однако начало отбывания наказания немногое может прибавить к психологической характеристике личности осуж­денного, вновь совершающего преступление. Тем более, что отчетливо ощутимой им границы между осуждением и началом убывания наказания может и не быть. Это характерно для осуж­дения к лишению свободы лиц, содержащихся под стражей.

Таким образом, наличие у лица судимости перед совершением повторного преступления также является признаком рецидива.

Отбытие виновным всего или части наказания за предыдущее пре­ступление может свидетельствовать о большей опасности винов­ного в рамках общей оценки рецидивиста, но не является обяза­тельным признаком рецидива преступления.

Обязательным признаком рецидива следует считать умыш­ленный характер преступлений, совершенных лицом до и после осуждения. Это обусловлено психологической сущностью рециди­ва, предопределяющей повышенную опасность личности виновно­го. В психологическом плане рецидив представляет собой созна­тельное игнорирование виновным состоявшегося ранее осуждения. О сознательном игнорировании состоявшегося осуждения, о повы­шенной устойчивости антиобщественных взглядов и привычек ви­новного может идти речь при условии, если до и после осуждения были совершены умышленные преступления.

Закон, в частности, исходит из того, что особо опасным реци­дивистом может быть признано лицо, неоднократно судимое за умышленные преступления. Другие дополнительные меры уго­ловной ответственности рецидивистов (усиление санкций за реци­див или повторность и т. д.) рассчитаны также на лиц, неодно­кратно судимых за умышленные преступления. Для борьбы с иными неоднократно судимыми лицами нет необходимости приме­нять такие дополнительные уголовно-правовые меры1 .

Таким образом, для признания повторного преступления ре­цидивом необходимо в каждом конкретном случае определить и оценить субъективные признаки составов преступлений и соответ­ствующих им деяний неоднократно судимого лица.От этого зави­сит правильное решение ряда вопросов уголовной ответственности виновных — признание особо опасным рецидивистом лица, совер­шившего преступления во время отбывания в местах лишения свободы (п. 4 ст. 24' УК РСФСР), определение возможности при­менения условно-досрочного освобождения от наказания судимого в прошлом лица (ст.ст. 53—531 УК РСФСР) и т. д.

Субъективные признаки преступлений и их оценка как умыш­ленных или неосторожных определяются на основе анализа соста­вов преступлений с учетом общих положений закона о содержании умысла и неосторожности (ст.ст. 8 и 9 УК РСФСР).

Особого внимания заслуживает вопрос об оценке преступле­ния как умышленного или неосторожного, если оно характери­зуется смешанной формой вины — умыслом в отношении общест­венно опасного деяния и неосторожностью в отношении общест­венно опасного последствия. Преступление со смешанной формой вины должно быть отнесено к группе умышленных, если умыш­ленно совершенное деяние само по себе является преступным (умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества, повлекшее человеческие жертвы — ч. 2 ст. 98 УК РСФСР; доведение до самоубийства — ст. 107 УК РСФСР и т. п.). Неосторожное отношение к последствиям в таких случаях не исключает общую оценку преступления как умышленного и признания виновного рецидивистом, если он ранее был су­дим за умышленное преступление.

Преступление со смешанной формой вины является неосто­рожным, если умышленно совершенное деяние само по себе есть лишь административный или дисциплинарный проступок (нару­шение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта лицами, управляющими транспортными средствами — ст. 211 УК РСФСР; нарушение правил безопасности горных работ — ст. 214,УК РСФСР и т. д.). Преступный характер содеянного определяет­ся в таких случаях наступившими общественно опасными послед­ствиями. К ним виновный относился неосторожно. Следовательно, и преступление должно быть признано неосторожным. Его совер­шение ранее судимым лицом не может быть признано рецидивом.

Умышленные преступления возможны в различных формах. В зависимости от стадии совершения преступления это может быть Приготовление к преступлению, покушение на преступление или оконченное преступление. В соучастии роли виновных могут выра­зиться в исполнении или организации преступления, в подстрека­тельстве или пособничестве. Любая форма преступного деяния может быть рецидивом. В частности, при решении вопроса о при­знании лица особо опасным рецидивистом суды исходят из того, что менее опасный характер формы преступного деяния виновного (приготовление к преступлению или покушение на преступление) не исключает возможности признания рецидивиста особо опасным.

Повторное умышленное преступление, совершенное ранее су­димым лицом, может быть тождественным (по составу) первому, либо однородным, либо разнородным.

Советское уголовное законодательство сначала восприняло позицию дореволюционного уголовного права и определяло реци­див как повторное (после осуждения и отбытия наказания) совер­шение тождественного или однородного преступления1 .

После того, как в 1929 г. в Основах уголовного законодатель­ства Союза ССР и союзных республик понятие «рецидив» было заменено более широким понятием повторности преступления, в теории наметилась тенденция относить к рецидиву и повторное (после осуждения) совершение неоднородного преступления. Та­кое понимание рецидива преступления было воспринято уголов­ным законодательством при определении понятия особо опасного рецидивистам. Это соответствует психологической сущности реци­дива. Совершение судимым лицом нового неоднородного умышлен­ного преступления тоже выражает сознательное игнорирование виновным состоявшегося осуждения и уклонение от исправления.

В литературе высказывалось мнение, что несовершеннолетие виновного исключает возможность считать совершенные им пре­ступления рецидивом. С этим нельзя согласиться. Несовер­шеннолетие виновных, совершающих преступления после осужде­ния, может свидетельствовать лишь о меньшей опасности рециди­виста, но не исключать признание преступления рецидивом. За­прещение учитывать при решений вопроса о признании лица особо опасным рецидивистом судимость за преступление, совершенное им в возрасте до восемнадцати лет, не должно механически рас­пространяться на общее понятие рецидива преступления. Другие, предусмотренные законом дополнительные меры уголовной ответ­ственности рецидивистов (усиление санкций за рецидив или повторность и т. д.), применяются независимо от возраста виновных.

В итоге рецидив можно определить как умышленное преступ­ление, совершенное лицом, ранее судимым за умышленное преступ­ление. Следовательно, рецидивист — лицо, судимое за умышленное преступление и вновь совершившее умышленное преступление .


2. Виды рецидивов преступлений и их

уголовно-правовое значение

Рецидивы преступлений отличаются друг от друга конкретным содержанием, влияющим на оценку общественной опасности реци­дивистов. Разнообразие конкретного содержания рецидивов и ре­цидивистов ставит перед теорией и законодателем задачу их клас­сификации. Цель этой классификации — выявление качественных особенностей общественной опасности отдельных видов рецидивов и рецидивистов и индивидуализация на этой основе уголовной от­ветственности рецидивистов в законе и на практике.

Вид рецидива зависит от характеристики совершенного пре­ступления в связи с прошлыми преступлениями и судимостями за них. Некоторые особенности уголовной ответственности рецидиви­стов закон связывает только с видом рецидива. Это обусловливает самостоятельность классификации рецидивов преступлений.

Цель классификации рецидивов предопределяет основания классификации. Классифицировать рецидивы можно по следующим основаниям: по характеру и степени общественной опасности пре­ступлений, совершенных рецидивистом до и после осуждения; по характеру судимости; по количественной характеристике реци­дивов преступлений; по соотношению состава рецидива с составом преступления, совершенного до осуждения.

Важнейшим показателем общественной опасности рецидива и рецидивиста является характер и степень общественной опасности совершенных рецидивистом преступлений. Чем более тяжкими бы­ли преступления, тем более опасен виновный.

В зависимости от тяжести совершенных рецидивистом преступ­лений в теории различают рецидивы тяжких и менее тяжких пре­ступлений1 . Возможна и более дробная классификация рецидивов по данному основанию. При определении оснований признания лица особо опасным рецидивистом закон (ст. 24' УК РСФСР) различает рецидивы особо тяжких, тяжких и менее тяжких пре­ступлений.

Преступления, совершенные рецидивистом до и после осужде­ния, могут быть неодинаковыми по своей тяжести. Несомненно, что при прочих равных условиях рецидивист будет более опасным, если он совершил более тяжкое преступление после осуждения. Это об­стоятельство суд должен учитывать при определении наказания.

Воздействие осуждения на психику преступника неодинаково. Сила этого воздействия зависит от характера судимости, опреде­ляемого видом и размером наказания, назначенного судом. По это­му признаку судимости целесообразно разделить на осуждение к лишению свободы и осуждение к иным, более мягким мерам нака­зания. Соответственно и рецидивы по указанному основанию можно разделить на рецидив осужденного к лишению свободы и рецидив осужденного к иной мере наказания. Повышенная опасность личности неоднократно осужденного к лишению свободы очевидна. Именно этой разновидности рецидива посвящено большинство норм действующего законодательства, определяющих ответствен­ность преступников-рецидивистов.

В теории нередко пользуются понятием пенитенциарного ре­цидива1 . Пенитенциарным считается рецидив со стороны лица, отбывавшего лишение свободы, которому вновь назначается нака­зание в виде лишения свободы. Действующее законодательство содержит ряд норм, имеющих в виду только такую разновидность. рецидива (п. 4 ст. 241 , ст. 771 УК РСФСР и т. д.).

По количественной характеристике рецидивы принято делить на простые, или однократные (совершенные после одной судимо­сти), и сложные, или многократные (совершенные после двух и бо­лее судимостей). Увеличение числа судимостей рецидивиста сви­детельствует о значительном возрастании его общественной опас­ности, что учитывается законодателем при определении оснований признания рецидивиста особо опасным.

По соотношению состава рецидива и состава преступления, совершенного лицом до осуждения, возможны рецидивы тождест­венных, однородных и разнородных преступлений. Рецидив тож­дественных и однородных преступлений называется в теории спе­циальным рецидивом. Рецидив, совершенный лицом, ранее суди­мым за преступление, неоднородное рецидиву, называется общим рецидивом.

Деление рецидива на специальный и общий не отражает су­щественных изменений в общественной опасности рецидивов и рецидивистов. Оно основано на различии в методах законодатель­ного определения повышенной ответственности за рецидив. Повы­шенная ответственность за специальный рецидив установлена со­ответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса путем указания на рецидив тождественного или однородного пре­ступления как на квалифицирующий признак (ч. 2 ст. 70 УК РСФСР и др.). Повышение ответственности за общий рецидив тре­бует соответствующих указаний в Общей части Уголовного кодекса (так п. 1 ст. 39 УК РСФСР определяет повторность как отягчающее обстоятельство независимо от однородности преступлений).

В литературе распространено мнение о том, что специальный рецидив является более опасным, нежели общий рецидив: «Повы­шенная опасность специального рецидива, то есть случаев неодно­кратного осуждения лица за совершение им однородных преступ­лений, общепризнана»2 . Однако сравнение данных разновидностей рецидива (при равенстве других признаков — тяжести преступле­ний, количестве судимостей и т. п.) не дает оснований для такого мнения.

Об устойчивости антиобщественных взглядов и привычек рецидивиста свидетельствует не только и не столько факт повтор­ного совершения однородного преступления, сколько тот факт, что повторное преступление совершено после осуждения. Осуждение воздействует не на отдельные антиобщественные взгляды и при­вычки, которые были непосредственной причиной преступления, а на сознание преступника в целом. В сознании осужденного откла­дывается конкретное представление о наказуемости всех преступ­лений, вытекающее из его опыта переживания различных этапов уголовной ответственности, и особенно осуждения. Новое, в том числе и неоднородное, преступление он совершает вопреки этому опыту. Поэтому и общий рецидив свидетельствует об устойчивом характере антиобщественных взглядов и привычек виновного.

Общественная опасность рецидивиста зависит не только от устойчивости его антиобщественных взглядов и привычек, но и от характера тех преступлений, которые он может совершить. В этом отношении общий рецидив дает основание опасаться, что рециди­вист способен совершить любое из тех разнородных преступлений, за которые он был судим. Этот момент повышает опасность реци­дивиста, особенно в тех случаях, когда возможно единство тех раз­нородных преступлений, за которые он был осужден. Если, на­пример, рецидивист, в прошлом судимый за злостное хулиганство, связанное с насилием над личностью, совершает кражу, то следует опасаться, что он может совершить в будущем насильственное похищение имущества — грабеж или разбой.

По данным выборочного обследования, значительная часть осужденных рецидивистов отбывает наказание за общий рецидив. Чаще всего они, будучи судимыми за похищение имущества, совер­шали хулиганство или иное преступление, выражающееся в наси­лии над личностью, либо после осуждения за хулиганство совер­шали кражи или иное похищение имущества. Тесная связь ука­занных разнородных преступлений в биографии рецидивистов не случайна. Она объясняется общностью причин и условий, порож­дающих соответствующие антиобщественные взгляды и привычки (злоупотребление алкоголем и т. д.).

Традиционное мнение о повышенной опасности специального рецидива по сравнению с общим рецидивом некритически повто­ряет позицию нашего законодательства, действовавшего до Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. Оно не содержало норм об ответственности за общий реци­див. Были лишь отдельные нормы об ответственности за специаль­ный рецидив.

Нормы о специальном рецидиве — наиболее простая законода­тельная форма установления повышенной ответственности за реци­див: достаточно во второй части соответствующей статьи предусмотреть рецидив того же преступления в качестве квалифицирующего признака и снабдить ее более строгой санкцией. Однако такие нормы исключают возможность четкого усиления ответ­ственности за общий рецидив.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и уголовные кодексы союзных республик воспри­няли идею об одинаковой в принципе опасности специального и общего рецидива. Это проявилось, в частности, в том, что при оп­ределении оснований признания рецидивиста особо опасным не учитывается несущественное различие между специальными и об­щим рецидивами. Данная позиция выражена и в Законе СССР «О внесении дополнений и изменений в Основы уголовного законо­дательства Союза ССР и союзных республик» от 11 июля 1969 г. Если раньше испытательный срок при условном осуждении или ус­ловно-досрочном освобождении от наказания признавался нару­шенным совершением нового однородного или не менее тяжкого преступления, то Закон от 11 июля 1969 г. установил, что испыта­тельный срок нарушается совершением любого умышленного пре­ступления, за которое судом назначено наказание в виде лишения свободы.

Тенденция преодолеть ограниченность норм о специальном рецидиве отразилась и на нормах Особенной части уголовных ко­дексов союзных республик. При определении квалифицирующих признаков повторности преступления (включающей в себя и спе­циальный рецидив) законодательство часто имеет в виду повторе­ние не только тождественных, но и однородных преступлений, при­чем однородность преступлений трактуется порой весьма широко. Примером может служить определение понятия повторности краж и других преступлений против социалистической и личной собствен­ности (примечания к ст. 89 и ст. 144 УК, РСФСР).

Ввиду того, что некоторые особенности уголовной ответственно­сти рецидивистов целесообразно связывать не с видами рецидива непосредственно, а с видами рецидивистов (например, определение вида режима исправительно-трудовой колонии), необходима клас­сификация самих рецидивистов.

Основание классификации рецидивистов — степень их общест­венной опасности — не поддается четкой дифференциации по ка­ким-либо формальным признакам. Это обусловливает вопрос о том, какое количество видов рецидивистов целесообразно положить в основу разработки системы мер борьбы с рецидивной преступ­ностью.

На наш взгляд, виды рецидивистов следует определить по ана­логии с тем, как Закон устанавливает разновидности одних и тех же преступлений, если ставит перед собой задачу индивидуализи­ровать ответственность за них. В статьях Особенной части Уголов­ного кодекса часто предусматриваются две или три разновидности одного и того же преступления (простое, квалифицированное и т. д.). Аналогично всех рецидивистов целесообразно разделить по степени их общественной опасности на три группы — особо опас­ных, опасных и прочих.

Законодательство предусматривает фигуру особо опасного рецидивиста и специальную систему мер его уголовной ответствен­ности. Этой разновидности рецидивистов соответствует особо опас­ный рецидив, отличающийся повышенной опасностью совершенных преступлений, соответствующим количеством судимостей и их спе­цификой (наказанием в виде лишения свободы и его сроками). Ис­ходя из указанных признаков, закон определяет правовые основа­ния признания рецидивистов особо опасными (ст. 24' УК РСФСР).

Особо опасными суды признают незначительную часть реци­дивистов1 . Для подавляющего большинства рецидивистов, порой весьма близких к особо опасным, закон не предусматривает специ­альной системы мер уголовной ответственности. Это противоречит задачам борьбы с рецидивной преступностью. В литературе все чаще раздаются голоса о необходимости предусмотреть в законе фигуру опасного рецидивиста 1 .

Введение в закон понятия опасного рецидивиста отвечает ин­тересам индивидуализации ответственности рецидивистов, усилит борьбу с рецидивной преступностью и будет содействовать предуп­реждению случаев особо опасных рецидивов. Опасными рецидиви­стами следовало бы признавать в судебном порядке с учетом всех обстоятельств дела лиц, которые, будучи осуждены за умышлен­ные преступления к лишению свободы, вновь совершили умышлен­ные преступления, за которые осуждены к лишению свободы. Из числа умышленных преступлений, за которые рецидивист может быть признан опасным, следует исключить преступления, совер­шенные в состоянии сильного душевного волнения, вызванного на­силием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, и при превышении пределов необходимой обороны (закон считает их умышленными). К опасным рецидивистам должны применяться менее суровые меры, чем к особо опасным рецидивистам, но обя­зательно более суровые, нежели к другим преступникам.

К прочим рецидивистам следует отнести тех, кто совершает рецидив после осуждения к наказанию, не связанному с лишением свободы. Такое наказание применяется за преступления, не пред­ставляющие большой общественной опасности, и к виновным, ко­торых нет необходимости изолировать от общества. «Анализ по­казывает, что среди тех, кто отбывал наказание без изоляции от общества, рецидив незначителен». Поэтому практической необхо­димости установления в законе фигуры прочего рецидивиста нет. Для определения специфики уголовной ответственности тех реци­дивистов, которые не признаются особо опасными и опасными, до­статочно общей нормы о рецидиве как отягчающем ответственность обстоятельстве и норм о специальных рецидивах (в статьях Осо­бенной части кодекса).

3. Ответственность за преступления, образующие рецидив

Рецидивы свидетельствуют о недостаточности примененных к виновным уголовно-правовых мер и ставят проблему дополни­тельных уголовно-правовых мер борьбы с рецидивной преступ­ностью. Прежде чем обосновать их необходимость и раскрыть со­держание, следует определить основания их применения, т. е. опре­делить основания уголовной ответственности рецидивистов.

В ст. 3 Основ (ст. 3 УК РСФСР) установлено, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, т. е. умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние. Уголовное наказание применяется только по при­говору суда.

Содержание данной нормы закона неодинаково трактуется в теории уголовного права. Многие криминалисты подчеркивают, что основанием уголовной ответственности является наличие в деянии лица состава преступления1 . Тем самым они акцентируют внима­ние на правовом аспекте основания уголовной ответственности.

На мой взгляд, в ст. 3 Основ упор делается на фактическую сторону основания уголовной ответственности, т. е. определяется, за что лицо несет уголовную ответственность—за совершение пре­ступления2 . Однако в то же время нельзя отрицать, что формули­ровка ст. 3 Основ охватывает и правовой аспект основания ответ­ственности (состав преступления). В ней говорится, что ответствен­ность наступает за совершение общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, т. е. деяния, содержащего приз­наки состава преступления.

Такое понимание ст. 3 Основ соответствует структуре уголовно-правовых отношений. Основание уголовной ответственности — со­вершение преступления выступает как юридический факт, порож­дающий уголовно-правовые отношения между виновным и госу­дарством. Их содержание заключается в том, что виновный обязан понести предусмотренную законом ответственность за содеянное, а государство имеет право возложить на виновного уголовную от­ветственность.

Отдельные авторы утверждают, что в основание уголовной ответственности входит не только преступление, но и обществен­ная опасность личности виновного1 . Они полагают, что возможна ситуация, когда есть преступление, но нет основания уголовной ответственности, так как лицо, совершившее преступление, не пред­ставляет общественной опасности и поэтому освобождается от уголовной ответственности или наказания (ст. 50 УК РСФСР) либо уголовная ответственность заменяется принудительными мерами воспитательного характера (ч. 3 ст. 10 УК РСФСР) или мерами общественного воздействия (ст.ст. 51 и 52 УК РСФСР).

С нашей точки зрения, положительная характеристика лично­сти виновного и иные его особенности, требующие особого гуман­ного к нему отношения, не способны исключить того факта, что он совершил преступление. Оно породило уголовно-правовые отноше­ния между виновным и государством; органы правосудия вправе (и обязаны) возбудить уголовное дело по факту ставшего им известным преступления и решить в соответствии с законом вопрос об уголовной ответственности виновного. Совершенное преступле­ние является основанием уголовной ответственности и одновре­менно свидетельствует о наличии общественной опасности личности виновного. Другие дополнительные положительные данные о лич­ности не способны исключить ее тотчас после совершения преступ­ления. Со временем виновный может перестать быть общественно опасным, что явится основанием освобождения его от уголовной ответственности или наказания (ст. 50 УК РСФСР). Это означает, что сохранение общественной опасности личности виновного яв­ляется условием (но не основанием) реализации уголовной ответ­ственности. Иначе она превратится в самоцель.

Важнейшая цель уголовной ответственности — исправление и перевоспитание виновного. Если виновный перестал быть общест­венно опасным, то отпадает необходимость в уголовной ответст­венности. Норма ст. 50 УК РСФСР не противоречит цели преду­преждения преступлений со стороны других неустойчивых лиц. Общепредупредительное воздействие уголовной ответственности предполагает наглядную демонстрацию неустойчивым, обществен­но опасным лицам не только того, за что она применяется (за преступление), но и того, с какой целью она применяется (для исправления и перевоспитания осужденных и предупреждения пре­ступлений). Недопустимо применение наказания с единственной целью воздействия на других лиц. К. Маркс писал: «... какое право вы имеете наказывать меня для того, чтобы исправлять или устра­шать других?»2 .

Применение к виновному, не представляющему большой об­щественной опасности, вместо наказания принудительных мер вос­питательного характера или мер общественного воздействия не означает, что отсутствует основание уголовной ответственности. Оно есть, это — преступление, и меры воспитательного или обще­ственного воздействия применяются к виновному лишь при нали­чии данного основания.

Согласно ст. 3 Основ основание уголовной ответственности не судимых ранее лиц и рецидивистов едино. Им является совершен­ное лицом преступление. Но это единство будет формальным, если при оценке преступности или непреступности деяния закон и прак­тика будут связывать решение данного вопроса с фактом прошлой судимости обвиняемого. Фактически основания уголовной ответст­венности судимых ранее лиц и несудимых будут не равны, если следствие и суд из-за прошлой судимости лица признают его дея­ние преступным, в то время как такое же деяние несудимого лица не является преступлением.

Для того чтобы выяснить, равны ли фактически основания уголовной ответственности несудимых и судимых ранее лиц, реци­дивистов, необходимо определить, влияют ли прошлое преступле­ние и судимость за него на общественную опасность повторного деяния.

Рецидив (если виновный не отбыл наказания за первое пре­ступление), как и другие разновидности повторения преступлений, увеличивает основание уголовной ответственности. В этом смысле рецидив бесспорно увеличивает общественную опасность содеянного. Но это — количественное увеличение. Нас интересует иное— оценка общественной опасности одного лишь повторного (рецидив­ного) деяния.

Общественная опасность преступлений заключается в том, что они причиняют или создают угрозу причинения существенного вре­да социалистическим общественным отношениям1 . На наличие и степень общественной опасности деяния влияет объект, объектив­ные (особенно вредные последствия) и субъективные признаки деяния. Прошлое преступление и судимость за него — признаки, ха­рактеризующие личность виновного. Вопрос о влиянии признаков личности на наличие и степень общественной опасности им содеян­ного представляет определенную сложность.

Некоторые авторы полагают, что на наличие и степень обще­ственной опасности деяния влияют все те признаки личности, кото­рые входят в состав преступления2 . Это мнение основано на пре­зумпции, что все признаки состава в совокупности определяют пре­ступность деяния, отграничивают преступное от непреступного. Од­нако некоторые признаки состава имеют иное назначение — отгра­ничить одно преступление от другого, дифференцировать ответст­венность в зависимости от степени общественной опасности лично­сти виновного и т. д. И поэтому если вменяемость, возраст и неко­торые признаки специальных субъектов (должностное положение лица и т. п.) очевидно влияют на наличие общественной опасности деяния, то воздействие на общественную опасность таких призна­ков субъекта, как прошлая судимость, особо опасный рецидивист, вызывает споры1 .

Общественно опасное деяние и личность виновного неразрыв­ны. Быть преступлению или нет — зависит от воли человека. Его социально-психологические и иные особенности отражаются на преступном замысле, на выборе способов его реализации и на самом процессе осуществления преступного замысла. По совершен­ному деянию мы судим о личности виновного, о степени его обще­ственной опасности. Эта неразрывная связь антиобщественного деяния с личностью виновного далеко не всегда ставит уголовно-правовую оценку деяния в зависимость от признаков личности.

Личность человека — многообразное явление. Все многообра­зие личности не может проявиться в одном проступке. Это необхо­димо учитывать, оценивая совершенное лицом общественно опасное деяние. Недопустимо связывать его оценку с теми признаками личности, которые не отразились в нем (например, для уголовно-правовой оценки кражи не имеет значения национальность винов­ного). Иначе не будет соблюдено равенство граждан перед уголов­ным законом.

Связь признаков личности с общественно опасным деянием, в котором они отразились, различна по форме. Одни признаки лич­ности входят в содержание деяния, другие — будут условиями совершения деяния, третьи — характеризуют причину преступ­ления.

Ряд признаков личности входит в содержание антиобществен­ного деяния и потому непосредственно влияет на наличие и степень его общественной опасности. Преступление — неразрывное единство его объективных и субъективных сторон. Субъективная сторона преступления (вина, мотив, цель и эмоциональное состояние ви­новного) — это психологические процессы личности. Их содержание является одновременно содержанием преступного деяния. Объек­тивная сторона преступления также во многом «заполняется» приз­наками личности, в том числе и физиологическими. Так, опасность физического и психического насилия, примененного в процессе пре­ступления, не может оцениваться в отрыве от физических особенно­стей виновного.

К числу признаков личности, составляющих условия соверше­ния преступного деяния, относятся общие признаки субъекта пре­ступления—достижение определенного законом возраста, вменяе­мость и ряд специальных признаков — должностное положение, состояние военной службы и т. п. Не будь этих признаков у лично­сти, не было бы и преступления, они — необходимые условия со­вершения преступлений. Однако в содержание преступного деяния они не входят и потому не могут непосредственно влиять на степень его общественной опасности. Возможно опосредствованное (объек­тивными и субъективными признаками деяния) влияние. Так, от­ветственное положение должностного лица, получившего взятку, повышает общественную опасность этого преступления, так как при указанном условии получение взятки причиняет большой вред нор­мальной деятельности государственного аппарата.

Все социально-психологические и иные признаки, свидетельст­вующие о содержании и стойкости антиобщественных взглядов и привычек виновного, относятся к группе признаков личности, ха­рактеризующих причину преступления. Именно к этой группе при­знаков личности относятся прошлое преступление и судимость за него. Они свидетельствуют о повышенной устойчивости антиобщест­венных взглядов и привычек виновного о его повышенной общест­венной опасности по сравнению с не судимыми ранее лицами.

Прошлое преступление и судимость за него, как и другие приз­наки личности, характеризующие содержание и устойчивость антиобщественных взглядов и привычек виновного, не должны приниматься во внимание при оценке преступности совершенного деяния и степени его общественной опасности. Это объясняется тем, что основанием уголовной ответственности является преступное деяние, а не антиобщественные взгляды и привычки лица. «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в об­ласть действительности, — я вступаю в сферу, подвластную законо­дателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом»1 .

Если же связывать решение вопроса о преступности деяния и степени его общественной опасности с прошлой судимостью и с другими отрицательными фактами, характеризующими повышен­ную опасность личности виновного, то это приведет к тому, что основанием уголовной ответственности станет не преступление, а антиобщественные взгляды и привычки лица, т. е. его общественная опасность. Само преступление будет выступать лишь как симптом общественной опасности личности. Это приведет к произволу, не­равенству граждан перед законом в зависимости от социально-пси­хологической характеристики личности (социального происхожде­ния, партийности, прошлого и т. п.). «Законы,—отмечал К. Маркс,— которые делают главным критерием не действия как таковые, а образ мыслей действующего лица, — это не что иное, как позитив­нее санкции беззакония» 2 .

Мы приходим к выводу, что прошлое преступление и судимость за него не влияют на оценку преступности деяния и степень его общественной опасности. Сравнивая деяние, совершенное судимым лицом, с аналогичным по объективным и субъективным признакам деянием лица, совершившего его впервые, мы не обнаружим ника­кой разницы между ними. Они одинаковы по своей общественной опасности1 . Поэтому, в частности, малозначительное деяние, фор­мально предусмотренное уголовным законом, не становится пре­ступлением оттого, что оно совершено ранее судимым лицом или рецидивистом. В подтверждение можно сослаться на практику при­менения ч. 2 ст. 7 УК РСФСР по делам о малозначительных хище­ниях, совершенных лицами, отбывающими лишение свободы.

Таким образом, и формально, и фактически основание ответ­ственности несудимых лиц и рецидивистов по советскому уголов­ному праву едино. Такое решение вопроса соответствует равенству граждан перед уголовным законом, обусловленному принципом социалистического демократизма советского права. Равенство граждан перед уголовным законом требует прежде всего одинако­вого определения в законе и на практике оснований ответственно­сти — преступлений2 .

Равное определение в законе и на практике оснований уголов­ной ответственности не означает одинакового решения судьбы уго­ловной ответственности и равной меры наказания разных лиц, со­вершивших аналогичные деяния. Объясняется это тем, что порож­денные преступлением уголовно-правовые отношения не остаются неизменными. Они претерпевают изменения с наступлением юридических фактов, с которыми уголовный закон связывает соответст­вующие последствия. До реализации уголовной ответственности возможны следующие юридические факты, влияющие на уголовно-правовые отношения: отпадение общественной опасности деяния, что дает основание для освобождения от уголовной ответственности (ч. 1 ст. 50 УК); отпадение общественной опасности личности ви­новного, что является основанием к освобождению виновного от на­казания (ч. 2 ст. 50 УК); отмена соответствующего уголовного за­кона, его изменение либо издание акта амнистии, что может осво­бодить виновного от обязанности понести уголовную ответствен­ность или смягчить ее (ст.ст. 6 и 56 УК); истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности, что, как правило, осво­бождает виновного от обязанности понести уголовную ответствен­ность (ст. 48 УК РСФСР).

Если перечисленных фактов не было и виновный, следователь­но, подлежит уголовной ответственности, то она индивидуализи­руется в зависимости от степени общественной опасности преступ­ления и личности виновного. При определенных, указанных в за­коне условиях возможно применение вместо наказания принуди­тельных мер воспитательного характера или мер общественного воздействия. Следовательно, основание уголовной ответственности неадекватно сумме всех перечисленных выше фактов, влияющихнасудьбу и меру уголовной ответственности.

В связи с изложенным выше положением о том, что прошлое деяние и прошлая судимость не влияют на оценку общественной опасности повторного деяния, представляет интерес вопрос о при­роде преступлений, заключающихся в повторном или систематиче­ском совершении административных деликтов, несмотря на при­влечение виновного к административной ответственности (ст.ст. 1561 , 166, 166', 197, 197', 198, 198i, 1982 , 206 УК РСФСР и т. д.).

Некоторые авторы объясняют отнесение указанных деяний к числу преступлений главным образом повышенной опасностью лич­ности виновного1 . В. А. Владимиров добавляет, что повторность одновременно повышает общественную опасность деликта, прида­вая ему новое качество — качество преступного2 .

Если предположить, что такое объяснение справедливо, то сле­довало бы признавать преступлением административный деликт, совершенный лицом, судимым за однородное преступление. Однако закон, в частности постановление Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая 1968 г. «О применении ст. 9 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответ­ственности за хулиганство», устанавливает, что лица, ранее суди­мые за хулиганство и после этого совершившие мелкое хулиганство, подлежат не уголовной, а административной ответствен­ности3 .

Основание, по которому закон относит повторное или система­тическое совершение административных деликтов к числу преступ­лений, следует искать не в повышенной опасности личности винов­ного, а в самих деяниях. Далеко не все административные проступ­ки в случае их неоднократного совершения образуют по закону преступление. Уголовный закон выделяет лишь некоторые из них, наиболее опасные.

Преступление отличается от однородных административных проступков более высокой степенью общественной опасности. В чем она заключена применительно к рассматриваемым преступлениям? Было бы безрезультатно искать повышенную опасность этих дея­ний в одном последнем (втором, третьем) деликте. Тот факт, что он второй или третий, не делает его более опасным, а следователь­но, и преступлением. Предполагается, что преступлением в рассмат­риваемых случаях является совокупность совершенных лицом ад­министративных деликтов.

Повторение правонарушений увеличивает тот ущерб, который причиняется общественным отношениям1 . Соответственно возра­стает и общественная опасность содеянного. Поэтому законодатель вправе усмотреть в количественном изменении поведения винов­ного — в совокупности административных деликтов — новое каче­ство — преступление.

Уголовная ответственность за повторное или систематическое совершение административных проступков при соблюдении адми­нистративной преюдиции в какой-то мере означает уголовную ответ­ственность и за тот (первый) проступок, за который виновный уже понес ответственность, но административную. Это отступление от принципа поп bisinidem оправдывается гуманным назначением административной преюдиции—предупредить виновного об уго­ловной ответственности, сэкономить уголовную репрессию. Именно так на практике воспринимается назначение административной преюдиции. Виновный под расписку предупреждается об уголовной ответственности в случае повторения проступка.

Административная преюдиция, если она обязательна (в ряде случаев она не предусмотрена законом), становится признаком со­става преступления, который недопустимо игнорировать путем ссылки на ст. 15 УК РСФСР. Независимо от намерений виновного и впредь совершать проступки он предварительно должен быть привлечен к административной ответственности.

Признание преступлением не одного (второго или третьего) административного деликта, а их совокупности влечет за собой определенные последствия для уголовного процесса. Уточняется предмет доказывания по уголовным делам такой категории. К пред­мету доказывания относится вся совокупность административных деликтов, обосновывающих уголовную ответственность виновного.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблемы понятия рецидива преступлений и наказания реци­дивистов принадлежат к числу чрезвычайно сложных и поэтому будут постоянно требовать новых все более глубоких научно-практических изысканий. Удивительно современно звучат сегодня слова австрийского юриста Франца фон Листа, произнесенные им почти столетие назад на Петербургском международном пенитен­циарном съезде о том, что уголовная политика сводится к двум проблемам, разрешения которых нельзя дольше откладывать: борьбе с рецидивистами и спасению случайных преступников1 .

Изучение истории отечественной уголовно-правовой теории рецидива и законодательства, направленного на борьбу с соответ­ствующим явлением, убеждает в том, что законодательное опреде­ление понятия рецидива, как и содержание уголовно-правовых и пенитенциарных мер обращения с рецидивистами, обусловлива­лись на разных этапах истории не только уровнем рецидивной пре­ступности, но также направленностью уголовной политики, остро­той классовых противоречий в обществе, господствующей в тео­рии уголовно-правовой концепцией, экономическими возможно­стями государства по реализации той или иной уголовно-политической программы, другими обстоятельствами.

Для России в области борьбы с рецидивом преступлений спе­цифическим является следующее. В уголовно-правовой теории взгляды на природу рецидива и меры борьбы с ним трансформи­руются в рамках тех же школ (классицизма, неоклассицизма, ан­тропологической школы, социологической школы) и в том же на­правлении, что и в теории других стран Европы: от представления о рецидивисте как носителе особо злой воли и убеждения о необ­ходимости ее подавления усиленным наказанием до осознания (в рамках той же классической школы) того, что более отвечающими принципу гуманизма являются идеи индивидуализации наказания и изменения условий отбывания рецидивистами наказания вместо обычного его усиления; и от обоснования превентивного заключе­ния, которое должно применяться в отношении рецидивистов на­ряду с обычным наказанием, до идеи неопределенных приговоров как компромиссному решению в споре между сторонниками клас­сического и социологического направлений в уголовном праве.

В то же время, в отличие от западного, отечественное уголов­ное законодательство никогда не знало ни превентивного заклю­чения как одной из мер борьбы с рецидивом, ни неопределенных приговоров для этой категории преступников. Вместе с тем в со­ветский период в нашем законодательстве идея опасного состояния личности была реализована в виде института особо опасного рецидивиста

Кроме того, в России никогда не практиковалось в качестве средства борьбы с рецидивом преступлений так называемое некарательное воздействие. Известно, например, что в некоторых стра­нах Европы эта мера в течение определенного времени применя­лась и успела разочаровать исследователей рецидивной преступно­сти. В частности, в Скандинавии к началу 70-х гг. нашего столетия наука пришла к выводу о неэффективности некарательного воз­действия, которое в фокусе своего интереса имело опасную лич­ность и исповедовало суровые меры воздействия, применявшиеся, однако, исключительно в целях коррекции поведения преступни­ков, но не в целях кары. Теория и практика некарательного воз­действия потерпели неудачу не потому, что предлагаемые меры потенциально неэффективны, а потому, что такое воздействие предполагает осуществление серьезных социальных преобразований, применение массированных мер экономического и социально­го характера. Однако, как сообщает известный норвежский кри­минолог Н. Кристи, такие меры в необходимом объеме никогда не предпринимались именно в силу их чрезвычайной дороговизны. И это в странах Скандинавии с довольно высоким уровнем жизни и социальной защищенности граждан!

На смену идее некарательного воздействия в западных странах пришла идея удержания, или идея общего предупреждения, ориентированная не на конкретную опасную личность, а на категорию «население». Эта теория основана на научных изысканиях, но в то же время её эффективность можно проверить эмпирическим путем.

Поэтому эта теория весьма соответствует времени, когда причине­ние боли иным образом ставилось под вопрос1 .

К концу 80-х гг. нынешнего столетия становится очевидным, что и система общего предупреждения не способна установить контроль над преступностью. Поэтому успех видится в объедине­нии всего лучшего, что было в идеях некарательного воздействия и общего предупреждения: некарательное воздействие может быть полезно в отношении опасных преступников, но бесполезно в от­ношении мелких2 .

В настоящее время европейские ученые уже не связывают успе­хи в установлении контроля над преступностью, в том числе реци­дивной, с усилением обычных уголовных наказаний, как это пыта­емся сделать мы в новом УК РФ. Некарательное воздействие, хотя и сопряжено с причинением боли, не рассматривается в качестве наказания (в традиционном его понимании) за совершенное пре­ступление. Неоднократное совершение преступлений здесь сравни­вается с болезнью. По идее некарательного воздействия успех в рамках системы уголовной юстиции считается невозможным. Эта система нуждается в учреждениях для более длительного содержа­ния в трудных случаях, особенно поскольку ей приходится сталки­ваться с людьми, признанными опасными преступниками.

Опыт европейских стран по установлению контроля над пре­ступностью и обращению с опасными преступниками заслуживает самого серьезного анализа, хотя в современной России далеко не все европейское может быть реализовано по разным причинам. В частности, практика некарательного воздействия требует огром­ных материальных затрат, что для нынешней России нереально. Не случайно поэтому мы вновь возвращаемся к идее усиления обыч­ных наказаний рецидивистам — в экономическом отношении это более достижимо. История повторяется: как и сто лет назад мы сетуем на нехватку средств для воплощения в жизнь плодотворной идеи.

В социалистическую эпоху распространенным было мнение о возможности ликвидации преступности, в том числе и рецидивной. Предлагавшиеся меры реагирования на эти явления именовались «борьбой». Сегодня мы не только осознаем, но и имеем возмож­ность открыто заявлять, что до тех пор, пока существует преступ­ность, рецидив преступлений принципиально неистребим. Ни дли­тельная изоляция рецидивистов(вплоть до пожизненного лишения свободы), ни их физическое истребление, ни интернирование, как свидетельствует мировая история обращения с этими преступни­ками, не являются радикальными средствами, способными реши­тельно влиять на конъюнктуру рецидивной преступности. В этой связи уместно вспомнить в качестве предметного урока достовер­ный факт из истории обращения с рецидивистами во Франции: здесь в 1885 г. на основании только что принятого закона из мет­рополии в колонии было выслано 25000 рецидивистов-профессионалов. Однако это никак не повлияло на состояние пре­ступности. Сообщая об этом, Б. Утевский сделал неутешительный, но достаточно точный вывод, выраженный, правда, скорее в форме литературного сравнения, нежели в форме строго научного обоб­щения: «...на освободившуюся вакансию становится тотчас же наиболее способный выдержать конкуренцию кандидат. Армия преступников не смыкает своих рядов и численно не уменьшается, несмотря на наносимые ей потери»1 . К сожалению, с тех пор мало что изменилось в этом отношении.

Осознание невозможности искоренения рецидивной преступ­ности обязывает формулировать для законодателя и правоприменительной практики реальные теоретически обоснованные задачи. Уголовно-правовая и пенитенциарная системы должны обеспечи­вать такой контроль за поведением опасных преступников, кото­рый не позволял бы рецидиву доминировать в структуре всей пре­ступности, когда сама преступность имеет тенденцию к росту. Но не чрезмерное усиление обычных наказаний должно рассматри­ваться в качестве средства установления такого контроля. Если 150 лет назад наши соотечественники пришли к выводу, что такая мера не согласуется с принципами гуманизма, то тем более это должно быть очевидно нам. При формулировке такой задачи представля­ется более корректным называть систему мер обращения с рециди­вистами не борьбой с рецидивом, а контролем над ним.

Более важной и несравненно более сложной, чем усиление ре­цидивистам обычных наказаний, является проблема изменения условий отбывания наказания этой категорией преступников. В этой связи актуализируется проблема классификации рецидиви­стов по степени общественной опасности с установлением разных условий отбывания наказания разными категориями рецидиви­стов. Уголовно-правовая классификация рецидивов на простой, опасный и особо опасный представляется недостаточной с точки зрения вышеназванной задачи, поскольку в ней не учитывается, в частности, такой показатель общественной опасности преступни­ка, как уровень его профессионализма. Неоднократное осуждение далеко не всегда свидетельствует о профессионализации преступ­ника. В то же время профессиональные преступники совершают подчас серию преступлений, прежде чем предстают перед судом.

В отечественной теории вопрос о профессиональных преступ­никах поднимался неоднократно и каждый раз оставался нерешен­ным. Объясняется это тем, что очень сложно установить критерии преступного профессионализма. Часто в качестве таковых назы­ваются оценочные явления, что таит в себе опасность широкого судейского усмотрения и, следовательно, ущемления прав граждан. Однако сложность задачи не исключает ее актуальности.

Заслуживает внимания вопрос о создании в системе УИНа спе­циальных учреждений не только для неординарных носителей криминальной субкультуры (всевозможных авторитетов), но и для тех осужденных, которые становятся жертвами авторитетов.

Не менее актуальной является проблема постпенитенциарной поддержки лиц, освобождаемых из мест лишения свободы. В усло­виях экономического спада, остановки многих предприятий, мас­совой безработицы, когда законопослушные граждане испытыва­ют большие экономические затруднения, лица, имевшие суди­мость, становятся париями в собственной стране и часто соверше­ние нового преступления остается для них единственным способом выживания. Следует срочно разработать специальную правитель­ственную программу поддержки лиц, освобождаемых из мест ли­шения свободы. Весьма своевременным было бы сегодня создание центров постпенитенциарной реадаптации таких преступников.

Рецидивисты, будучи носителями криминальной субкультуры, стремятся к активному ее тиражированию. В связи с этим проблема рецидива должна рассматриваться в качестве одной из централь­ных в теории и правоприменительной деятельности.

список использованной Литературы

1. «Еженедельник советской юстиции», 1928, № 14.

2. А. М. Яковлев. Борьба с рецидивной преступностью М , 1964.

3. Бузынова С. Рецидив преступлений. М., 1980.

4. Бытко Ю.И. Понятие рецидива преступлений, Саратов. Изд-во Саратовского универ­ситета, 1978.

5. Бытко Ю.И. Рецидив, отдаленный во време­ни.

6. В. А. Владимиров. Приблизить науку уголовного права к за­просам практики. «Труды ВШ МООП РСФСР», 1962, № 7

7. В.Д Филимонов. Институт судимости следует сохранить. «Социали­стическая законность», 1966, № 2.

8. Гришанин П.Ф. Основания и пределы ответственности рецидивистов. Сов. гос-во и право, 1974, №10.

9. Зелинский А. Ф. Рецидив преступлений (Структура, связи, прогнозирование). – Харьков: Вища школа. Изд-во при Харьк. Ун-те, 1980.

10. И. М. Гальперин. Об уголовной ответственности рецидивистов в свете некоторых криминологических показателей эффективности борьбы с ре­цидивной преступностью. «Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью». М., 1968.

11. К. Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т. 8.

12. П. С. Дагель Учение о личности преступника в советском уголовном праве. Владивосток, 1970.

13. Панько К.А. Рецидив в советском уголовном праве. Воронеж, 1983.

14. С. В. Познышев. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1923.

15. Сборник определений уголовно-кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР 1924. М., 1925, с. 15; С. В. Познышев. Учебник уголовного пра­ва (Общая часть). М., 1923, с. 273.

16. Советское исправительно-трудовое право. М., 1960.

17. Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1952, с. 382.

18. Т. М. Кафаров Проб­лема рецидива в советском уголовном праве. Баку, 1972.


Задание

Раскройте содержание принципа равенства граждан перед

уголовным законом.

Принцип равенства граждан перед уголовным законом регламентируется ст. 4 Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (действующая редакция).

Статья 4. Принцип равенства граждан перед законом

Лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Статья воспроизводит конституционное положение (ст. 19 Конституции РФ) о равенстве человека и гражданина, его прав и свобод перед законом и судом. Она соответствует также ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах. Для уголовного законодательства этот демократический принцип имеет особое значение, потому что уголовная ответственность связана с серьезными ограничениями самых важных интересов личности, включая жизнь.

Рассматриваемый принцип впервые был провозглашен пришедшей к власти буржуазией в борьбе с феодальным неравенством. В российском дореволюционном законодательстве он не нашел отражения. Советская власть с самого начала своего существования провозгласила в уголовном праве, как и в других отраслях, классовый подход. Так, Уголовный кодекс РСФСР 1926 года признавал обстоятельством, отягчающим ответственность, совершение преступления лицом, "в той или иной мере связанным с принадлежностью в прошлом или настоящем к классу лиц, эксплуатирующих чужой труд" (ст. 47). Напротив, рассматривалось как обстоятельство, смягчающее уголовную ответственность, совершение преступления "рабочим или трудовым крестьянином" (ст. 48).

Постепенно классовые и социальные различия утрачивали значение и с принятием общесоюзных Основ уголовного законодательства (1958 г.) упоминания о них исчезли. Однако директивами партийных органов, вопреки закону, еще начиная с двадцатых годов был установлен порядок, при котором лица, занимавшие более или менее ответственные должности в государственном и партийном аппарате, не могли быть привлечены к уголовной ответственности без решения партийных инстанций. Сходный порядок существовал и в армии применительно к лицам офицерского состава. Неравенство перед уголовным законом выражалось также и в том, что органы предварительного расследования и суд неуклонно принимали во внимание политические и религиозные убеждения граждан.

Анализируя содержание ст. 4, следует иметь в виду, что она говорит о равенстве граждан по отношению к уголовной ответственности, но не предрешает вопроса о мере наказания. Иными словами, если в действиях лица имеется состав преступления, предусмотренного УК, то никакие данные его личности не могут воспрепятствовать привлечению его к уголовной ответственности. Обязанность понести наказание за преступление для всех одинакова. Это, однако, не значит, что суд должен всем осуждаемым назначать одно и то же наказание. Принцип равенства перед законом не отменяет принципа справедливости (ст. 6 УК), согласно которому при назначении наказания должны быть учтены все обстоятельства дела.

Принцип равенства перед законом не противоречит и тем статьям УК, которые устанавливают ответственность за преступления, совершаемые так называемыми специальными субъектами (должностными лицами, военнослужащими, водителями транспорта и др.). Лица, не обладающие признаками специальных субъектов, просто не в состоянии совершить те преступные действия (бездействие), за которые отвечает специальный субъект. Однако если они становятся соучастниками подобных преступлений, то несут ответственность по тем же статьям УК, что и специальные субъекты1 .


1 См. Сборник определений уголовно-кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР 1924. М., 1925, с. 15; С. В. Познышев. Учебник уголовного пра­ва (Общая часть). М., 1923, с. 273.

2 См. «Еженедельник советской юстиции», 1928, № 14.

1 См. М Гродзинский. Рецидив и привычная преступность. «Право и жизнь», кн. 5—6, М., 1923, с. 57.

2 См. Б Утевскии Рецидив и профессиональная преступность. Сб. «Проблемы преступности», вып. 3 М, 1928, с. 98.

3 См. СЗ, 1929, № 67, ст. 627

4 См. П. С. Ромашкин. Амнистия и помилование в СССР. М., 1969, с. 171, 177, 215, 238, 248.

1 См. Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1952, с. 382.

2 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1969, № 29, ст. 249.

3 См. М. П. Маляров. Вступая в 1966 год... «Социалистическая закон­ность», 1966, № 1, с. 8; Н. Кузнецова. Сравнительное криминологическое Исследование преступности в Москве (1923—1968/1969 гг.). «Социалистическая законность», 1971, № 6, с. 22.

1 См. И. М. Гальперин. Об уголовной ответственности рецидивистов в свете некоторых криминологических показателей эффективности борьбы с ре­цидивной преступностью. «Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью». М., 1968, с. 214.

1 См. А. М. Я к о в л е в. Борьба с рецидивной преступностью М , 1964, с. 52; В.Д Филимонов. Институт судимости следует сохранить. «Социали­стическая законность», 1966, № 2, с. 42.

2 См. М. М. Гродзинский Привычная и профессиональная преступ­ность. «Вестник советской юстиции», 1924, № 12, с 337; Б. Утевский. Реци­див и профессиональная преступность. Сб. «Проблемы преступности», вып. 3. М., 1928, с 98.

3 А. М. Яковлев. Борьба с рецидивной преступностью. М., 1964, с. 52.

1 Советское исправительно-трудовое право. М., 1960, с 102.

1 См. СУ РСФСР, 1922, № 64, ст. 819.

2 См. СЗ, 1929, № 67, ст. 627.

3 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1945, № 39 (366).

1 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1957, № 24, ст. 589.

2 Такую же позицию по данному вопросу занимает УК НРБ 1968 г. (ст.ст. 28 и 29).

3 См. Философский словарь. М., 1963, с. 443.

4 См. С. В. Познышев. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1923, с. 272; М. Д. Шаргородский. Наказание по советскому уголовному Праву. М., 1958, с. 43; А. Д. Соловьев. Вопросы применения наказания по советскому уголовному праву. М., 1958, с. 109—110; А. А. Пионтковский. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961, с. 650.

5 См. Н. С. Т а г а н ц е в. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая, т. П.Спб, 1902, с. 1357.

6 См. В. А. Владимиров. Приблизить науку уголовного права к за­просам практики. «Труды ВШ МООП РСФСР», 1962, № 7, с. 215—216.

1 См. P. Галиакбаров, М. Ефимов, Е. Фролов. Множественность преступных деяний как институт советского уголовного права. «Советская юсти­ция», 1967, № 2, с. 5; Ю. М. Т к а ч е в с к и й. Досрочное освобождение от на­казания. М., 1962, с. 47; И. М. Гальперин. Указанная статья, с. 214—215.

2 УК ПНР 1969 г. установил, что повторное преступление признается ре­цидивом и влечет за собой значительное усиление наказания, если виновный перед этим отбыл не менее шести месяцев (§ 1 ст. 60) или года лишения свобо­ды (если рецидив многократный, § 2 ст. 60). Теоретически обосновать указанные сроки, по нашему мнению, невозможно.

1 Этого не учитывает Т. М. Кафаров, возражающий против исключения не­осторожных преступлений из понятия рецидива (Проблема рецидива преступле­ния в советском уголовном праве. Баку, 1972, с. 26).

1 См. С. В. П о з н ы ш е в. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1923, с. 272.

1 См. А. М. Яковлев. Борьба с рецидивной преступностью. М., 1964, с. 8; Т. М. К а ф а р о в. Проблема рецидива в советском уголовном праве. Баку, 1972, с. 59.

1 См. А. X. Кунашев Уголовная ответственность за рецидив преступ­ления по советскому уголовному праву. Автореферат кандидатской диссертации.

2 А. М. Яковлев. Борьба с рецидивной преступностью. М., 1964, с. 43.

1 По данным И. М. Гальперина — менее 4% (Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью. М., 1968, с. 326).

1 См. Ю. И. Шутов. Некоторые вопросы уголовного рецидива. «Вопросы государства и права». Свердловск, 1964, с. 112; П. Ф. Г р и ш а н и н. Научное сообщение в кн. «Причины рецидива и борьба с ними в Украинской ССР». Киев, 1965, с. 241; И. М. Г а л ь п е р и н. Цит. статья, с. 235.

1 См. Курс советского уголовного права, т. II. М., 1970, с. 86; А. Н. Трайнин. Общее учение о составе преступления. М., 1957, с. 4; А. А. Г е р ц е н з о н. Об Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. М., 1959, с. 22; Н. С. А л е к с е е в, В. Г. Смирнов, М. Д. Ш а р г о р о д с к и и. Ос­нование уголовной ответственности по советскому праву. «Правоведение», 1961, № 2, с. 75.

2 Н. Р. Лясс утверждает, что «основанием уголовной ответственности в силу прямого указания в законе является не состав преступления, а преступление» (К вопросу об основаниях уголовной ответственности. «Вестник ЛГУ», 1960, № 17, с. 132).

1 См. Б. С. Утевский. Новые методы борьбы с преступностью и некото­рые вопросы уголовной ответственности. «Правоведение», 1961, № 2, с. 62; Б. С. Никифоров. Труды научной сессии ВИЮН. М, 1959, с. 10; А. Б. С а х а р о в. О личности преступника и причинах преступности в СССР. М., 1961, с. 23

2 К. Маркой Ф.Энгельс. Соч., т. 8, с. 530.

1 См. А. А. Пионтковский. Учение о преступлении. М., 1961, с. 157; Н. Д. Дурманов. Понятие преступления. М.-Л., 1948, с. 131; Н. Ф. Кузнецова. Преступление и преступность. М., 1969, с. 60.

2 См. Н. С. Л е й к и н а. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968, с. 61; Н. Ф. Кузнецова. Преступление и преступность. М., 1969, с. 64—66.

1 Отрицают влияние повторности и прошлой судимости на наличие и степень общественной опасности деяния П. С. Дагель (Учение о личности преступника в советском уголовном праве. Владивосток, 1970, с. 93—94) и Т. М. Кафаров (Проб­лема рецидива в советском уголовном праве. Баку, 1972, с. 103).

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, с. 14.

2 K. Mapкc и Ф. Энгельс Соч., т.1, с 14

1 В Д. Филимонов в обоснование точки зрения о повышенной опасности са­мого рецидива ссылается на то, что для предупреждения новых преступлений к рецидивисту необходимо применять более строгие меры, нежели те, что применя­ются к впервые судимым лицам (Общественная опасность личности преступника. Томск, 1970, с. 266) Этот довод доказывает лишь повышенную опасность личности рецидивиста, но не самого рецидива.

2 С этой точки зрения нуждается в изменении ст. 77' УК РСФСР, по которой за действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений, ответственность несут лишь особо опасные рецидивисты и лица, осужденные за тяжкие преступления. Указанные в этой статье преступные дейст­вия не меняют своего характера от того, что они совершены другими осужден­ными. Последнее обстоятельство может повлиять лишь на размер наказания, но не на определение преступления — основания уголовной ответственности.

1 О.В. Шишов. Преступление и административный проступок. М, 1967, с. 51; В. П. Малков. Повторность проступка и уголовная ответственность. Казань, 1968, с. 13.

2 См. Уголовное право. Часть Общая. М., 1966, с. 100.

3 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1968, № 21, ст. 170.

1 На это правильно обращает внимание Н. Ф. Кузнецова в работе «Значе­ние преступных последствий для уголовной ответственности» (М., 1958, с. 184).

1 См.: Утевский Б. Рецидив и профессиональная преступность // Про­блемы преступности. М., 1928. Вып. 3. С. 91.

1 См.: Кристи Н. Указ. соч. С. 33-39.

2 Там же. С. 70.

1 Утевский Б. Указ. соч. С. 95.

1 Постатейный Комментарий к Уголовному кодексу РФ 1996 г. (под ред. Наумова А.В.) – М., «Юристъ», 1997. Стр. 235.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений07:29:37 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
21:08:03 28 ноября 2015

Работы, похожие на Курсовая работа: Ответственность за совершение преступлений, образующих рецидив

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150315)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru