Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: К вопросу об объектах вещных прав

Название: К вопросу об объектах вещных прав
Раздел: Рефераты по юридическим наукам
Тип: реферат Добавлен 10:20:25 01 февраля 2004 Похожие работы
Просмотров: 291 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

.

Латыев Александр Николаевич, аспирант кафедры предпринимательского права Уральской государственной юридической академии. [*]

Первым, наиболее очевидным и следующим непосредственно из их названия признаком вещных прав является их объект – вещь. Впрочем, одно лишь такое указание само по себе немного может прибавить к нашему знанию о вещных правах. Так, известно, например, что римское право, чье идеологическое влияние на умы даже современных юристов трудно переоценить, чрезвычайно широко понимало слово вещь (res), выделяя наряду с res corporales [1] также и res incorporales quae iure consistunt [2] , так что понятие вещи было тождественно понятию объекта права. Исследователи римского права по-разному оценивают res incorporales. Традиционной можно назвать точку зрения В.А. Краснокутского, отмечавшего, «что разделяя вещи на телесные и бестелесные, Гай разумеет под последними не вещи, в смысле предметов внешнего мира, а именно права» [3] . Д.В. Дождев демонстрирует двойственное понимание: с одной стороны, он также объясняет признание прав вещами необходимостью придания им качеств объекта права, отражая их принадлежность по собственнической парадигме «meum esse» [4] и обосновывая возможность владения правами – quasi possessio [5] , а с другой стороны, называет бестелесной вещью объект специального вещного права – «отдельную хозяйственную функцию вещи», в отличие от «вещи как таковой» – res corporalis, являющейся объектом права собственности [6] . В.М. Хвостов вообще отрицал использование в названном фрагменте Гаем слова res в значении вещи. Право собственности – отмечал он – зачастую не отделяется от его объекта – материального предмета, «другие же субъективные права – или имеют своим объектом нечто нетелесное, или же дают субъекту неполное господство над телесной вещью» [7] , отсюда права первого рода именуются res corporales, как и сам объект, а права второго рода – res incorporales. «Идея «вещи» как универсального объекта правового обладания играет в институционной системе виднейшую роль», - писал В.К. Райхер [8] , и эта идея была подхвачена законодателями романских стран – Франции и Италии [9] , а также английскими юристами, разделяющими corporeal и incorporeal property [10] .

Признание прав вещами было необходимо на определенном этапе развития юридической мысли. Субъективное право само по себе представлялось непередаваемым, однако в тот момент, когда оно превращалось в res incorporalis, открывалась возможность для его оборота. И если широкий оборот прав требования в Древнем Риме представляется маловероятным, ведь даже достаточно развитое римское право долго (примерно до III в. н.э.) требовало делегации или процессуального представительства – далеко не самых удобных средств для передачи прав [11] , то оборот вещных прав и, в особенности, видимо, суперфиция, заменявший в Риме оборот строений независимо от земли, на которой они расположены, имел, очевидно, широкое распространение, учитывая практическое отсутствие ограничений на распоряжение суперфициарным правом [12] .

На определенном этапе развития, однако, произошел отказ от широкого понимания вещей. §90 ГГУ признает ими лишь материальные предметы [13] ; «Вещами являются подлежащие человеческому господству материальные предметы», - вторит ему ст.3:2 нового ГК Нидерландов. Аналогичные правила закреплены в гражданских кодексах ряда стран СНГ (см. п.1 ст. 135 ГК Азербайджана, п.2 ст. 285 нового ГК Молдовы, ст. 180 проекта ГК Украины); «вещью является материальный предмет», - гласит п.1 ст.7 эстонского Закона о вещном праве. В широком же смысле вместо слова «вещь» стали говорить об объектах гражданских прав или, когда речь идет о тех из них, что пригодны к обороту – об имуществе.

Имущественные права при таком подходе рассматриваются как самостоятельные объекты, не имеющие ничего общего с вещами. Впрочем, некоторые авторы идут еще дальше, вообще отрицая за правами качество объектов прав. Такую позицию отстаивает, например, В.А. Белов, теоретически обосновывая ее тем, что «содержание правоотношения (которым являются субъективные права и обязанности его участников [14] . – А.Л.) не может быть в то же время и объектом, хотя бы и иного правоотношения» [15] . В противном случае, по мнению автора, пришлось бы признать за правоотношением значение юридического факта [16] . Однако последнее утверждение необоснованно хотя бы потому, что признание вещей объектами прав не влечет признания их юридическими фактами. Кроме того, и признание правоотношения юридическим фактом вовсе не является теоретическим нонсенсом, а отсутствие для них специальной «ячейки» в классификации юридических фактов объясняется, во-первых, тем, что исследователи юридических фактов и не ставили перед собой такой задачи [17] , а во-вторых, тем, что различные правоотношения могут попадать в различные классификационные группы юридических фактов. Разумеется, что правоотношение может быть рассмотрено как юридический факт, влекущий возникновение, изменение или прекращение не его самого, а другого правоотношения. Кроме того, как представляется, оно не может быть юридическим фактом само по себе, без связи с другими юридическими фактами, т.е. вне сложного фактического состава, в противном случае такое правоотношение утратило бы свою самостоятельность и было бы неотличимо от того, для которого оно выступает юридическим фактом. Во всяком случае, суды нисколько не смущаются, устанавливая, например, факт нахождения граждан в семейных отношениях как один из элементов фактического состава, влекущего возникновение алиментарного обязательства. Отстаиваемая здесь точка зрения подтверждается и данными науки гражданского процесса, рассматривающей иски о признании как составную часть всякого иска о присуждении [18] ; «признание того или иного отношения будет служить основанием для будущего иска о присуждении», - писал И.Е. Энгельман еще в 1912 году [19] . Таким образом, отношение, существование которого зафиксировано в процессе по иску о признании, приобретет для устанавливаемого в процессе по иску о присуждении правоотношения значение юридического факта. Рассматриваемое как таковой, правоотношение, разумеется, должно отличаться от моментальных фактов, ибо оно является фактом-состоянием. Из цивилистической литературы последнего времени категорию фактов-состояний активно обсуждает Д.А. Малиновский, однако нельзя согласиться с его утверждением о том, что их следует выделить в самостоятельный вид юридических актов в одном ряду с действиями и событиями [20] . Последние две категории выделяются в рамках традиционной классификации, построенной на волевом критерии, а разграничение моментальных фактов и фактов-состояний основано на другом признаке – длительности существования юридического факта; смешение их в рамках одной классификации явилось бы подменой основания деления. Факты-состояния могут в рамках традиционной «волевой» классификации оказаться в любой из групп – они могут быть и событиями, и действиями, что, например, для науки уголовного права вовсе не представляется новостью. Хорошо и давно известные ей длящиеся преступления представляют собой ни что иное, как факты-состояния по временнóй классификации и, в то же время, противоправные действия (точнее – правонарушения, т.е. виновные противоправные действия) по традиционной классификации. Правоотношение, будучи отношением между людьми, событием быть не может. Противоправным фактом оно, разумеется, также не является. Таким образом, правоотношение как факт-состояние является правомерным действием, а значит, нужно определиться, отнести их к юридическим поступкам или юридическим актам. Коль скоро последние две категории отличаются по необходимости для признания их юридическими фактами направленности воли субъекта на возникновение правоотношения, показателем для фактов-состояний может служить то влияние, которое оказывает на их существование недееспособность лица. Так как правоотношения, как правило, в этом случае не прекращаются, большинство из них следует рассматривать как юридические поступки. Те же отношения, которые с недееспособностью их участника прекращаются, будучи рассмотрены как юридические факты, должны считаться юридическими актами. Итак, правоотношение в случае необходимости вполне может рассматриваться как юридический факт и прекрасно уживается в теории юридических фактов [21] , а потому и теоретические аргументы В.А. Белова в его отказе признать имущественное право объектом (другого) права несостоятельны. Кроме того, эта позиция не вполне выдерживается самим автором в его работе: он не раз обращается с правами требования как с объектами, говоря об их передаче и переходе [22] . И это неудивительно, поскольку указанная точка зрения чрезвычайно неудобна и с практической точки зрения: следуя ей, мы встретим непреодолимые трудности в определении объекта правоотношения при залоге прав, ибо признание таковым объекта, подлежащего передаче по заложенному требованию, противоречило бы, в свою очередь, теории залогового права. Здесь нельзя не согласиться с Ф.О. Богатыревым, утверждающим: «Полученное по заложенному требованию не является предметом залога, каковым является само требование» [23] . Еще удивительнее оказались бы наши выводы, попробуй мы объяснить с точки зрения В.А. Белова залог залоговых прав [24] (pignus pignoris), известный еще римскому праву [25] . Наконец, против рассматриваемой точки зрения может быть заявлен и ultima ratio juris periti [26] : имущественные права прямо названы объектами гражданских прав ст. 128 ГК РФ. Исходя из всего сказанного, следует согласиться с теми авторами, которые признают права требования имуществом, выступающим как объект прав [27] .

Помимо требований в число таких объектов, как имущественные права, включаются также права вещные. Выше уже упоминалось широкое распространение в Древнем Риме оборота суперфиция. Играющее функционально ту же роль в современной России право пользования земельным участком, предоставляемое собственнику стоящей на нем недвижимости в соответствии с п.1 ст.271 ГК РФ, также может переходить от одного лица к другому с тем, однако, ограничением, что такой переход возможен не сам по себе, а лишь с правом собственности на саму недвижимость (п.2 ст.271 ГК), т.е. это право является не самостоятельным объектом, а своеобразной невещной принадлежностью недвижимого имущества. Такая несамостоятельность права, однако, никоим образом не способна опорочить его признание объектом прав хотя бы потому, что само понятие «принадлежности» предполагает ее правообъектность. Те же выводы можно сделать и в отношении сервитутных прав, также способных переходить от одного субъекта к другому вместе с переходом права собственности на недвижимое имущество, для обеспечения использования которого сервитут установлен (п.2 ст.275 ГК РФ). Кроме того, в литературе рассматривается вопрос о возможности залога, а значит, и перемены субъекта ряда личных сервитутов, известных современному отечественному законодательству – права на горный отвод [28] , права пользования участком лесного фонда (также права пользования участком леса, не входящего в лесной фонд), права пользования водным объектом [29] . Несмотря на в целом отрицательный ответ на этот вопрос, Ф.О. Богатырев отмечает, однако, «что рассматриваемый тип сервитутов по своей правовой природе способен к залогу» [30] . В случае перенайма (п.2 ст.615 ГК), особенно облегченного новейшим земельным законодательством (п.5 ст.22 Земельного кодекса РФ [31] ), а также при внесении арендных прав в уставный капитал юридического лица, арендные права также выступают объектом прав. В принципе не может быть таковым лишь основное вещное право – право собственности, что объясняется как раз тем, что оно отождествляется с самим имуществом, на которое право собственности установлено. Говоря об отчуждении вещи, мы всегда имеем в виду именно переход права собственности на нее. Отсюда и попытка установления какого-либо права на право собственности представляла бы собой совершенно ненужное удвоение: оно ничем бы не отличалось от самого права собственности, имеющего своим объектом непосредственно вещь.

Помимо вещных прав, существует еще одна разновидность объектов прав, связанных с вещами – доля в праве общей собственности. Конструкция доли в праве подвергается некоторыми авторами критике [32] , что, впрочем, нисколько не мешает им признавать возможность распоряжения этой самой долей [33] , коль скоро сам законодатель никогда не давал оснований для отрицания такой возможности. Так и ныне действующий ГК РФ предоставляет участнику долевой собственности право «по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом» (п.2 ст.246), традиционно ограничивая его реализацию преимущественным правом других сособственников на покупку этой доли (ст.250 ГК). Это ограничение, тем не менее, нисколько не отрицает качества объекта права.

Еще одна группа прав, активно и, как представляется, обоснованно выделяемая в последнее время – это так называемые корпоративные права, представляющие собой права на участие в управлении юридическим лицом и тесно связанные с ними полномочия контроля над деятельностью корпорации, включая право на получение информации [34] . Наряду с прямо названными в ГК (п.2 ст.48) обязательственными правами участников юридических лиц корпоративные права формируют такой объект прав, как доля в уставном капитале обществ с ограниченной или дополнительной ответственностью, складочном капитале хозяйственного товарищества либо пай члена кооператива. Оборот этих объектов в разной мере осложнен особыми правилами корпоративного права; лишь будучи воплощено в акцию открытого акционерного общества такое право становится неограниченно оборотоспособным, а в случае, когда оно остается только правом, не приобретая через посредство ценной бумаги качеств вещи, даже наиболее либеральный режим, предусмотренный для оборота долей в капитале общества с ограниченной ответственностью, предполагает применение правил о преимущественной покупке доли другими участниками общества (п.2 ст.93 ГК). В отдельных случаях для перехода такого рода прав требуется согласие самого юридического лица (абз.2 п.3 ст.111 ГК) или других его участников (абз.1 ст.79 ГК). Кроме того, возможность перехода таких прав вообще может быть исключена учредительными документами юридического лица, но лишь в этом последнем случае они утрачивают качество объекта прав.

Можно заметить, что в таком качестве способны выступать лишь те права, которые в том или ином отношении ограничены. Так, обязательственное право ограничено в субъектном составе, будучи отношением между конкретным должником и кредитором, по сравнению с абсолютными отношениями, где управомоченному субъекту противостоят все третьи лица. Право-объект может быть ограничено содержательно – как ограниченные вещные права или залоговое право. Наконец, объект может представлять собой лишь, условно говоря, часть права, как это имеет место при обороте долей в праве собственности или корпоративных прав, ограниченных самим фактом существования таких же прав других лиц.

Рассмотрев некоторые разновидности имущественных прав как объектов права, обратимся теперь к вопросу о природе этого самого последнего права, имеющего такой объект. Могут ли имущественные права быть объектом права собственности? Положительный ответ не так уж и редок в современной литературе [35] , но обоснованность его вызывает серьезные сомнения. Попробуем представить себе такое право собственности; отличалось бы оно хоть чем-нибудь от самого имущественного права – объекта? Нисколько, их содержания совпадали бы, статус «собственника» права требования ни на йоту не отличается от статуса кредитора по этому требованию, «собственник» залогового права есть никто иной, как залогодержатель, а «собственник» доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью – участник этого общества. Таким образом, «право собственности на право» представляло бы собой совершенно ненужное удвоение, как и при попытке сконструировать «право на право собственности». Как ни странно, к тому же выводу приходит и В.А. Белов, чей подход к самой конструкции «право на право» прямо противоположен защищаемому здесь [36] . Этот автор забывает лишь, что кроме права собственности существует еще великое множество других прав, чьим объектом может быть имущественное право, а отсюда и конструкция «право на право» не только допустима, но и необходима, если только не забывать того, что ни в левой, ни в правой части этой формулы не может фигурировать право собственности. Имущественные права могут быть объектами обязательств либо таких прав, которые, возникнув первоначально как вещные, доказали впоследствии свою применимость и в нашем случае; в первую очередь под таковым понимается залоговое право, теоретически вполне мыслимо также установление на права личных сервитутов, сближающихся, правда, в таком случае с арендой прав до степени смешения.

Всякое право дает его субъекту господство над объектом, «а какой-либо вид господства оказывается полнейшим» [37] ; в случае с вещными правами таковым оказывается право собственности, без которого невозможно и существование других вещных прав. Коль скоро мы установили невозможность существования права собственности на имущественные права, на них недопустимо распространение вещно-правового режима. Следовательно, нет нужды и в признании прав вещами, хотя бы и бестелесными.

В качестве опровержения сделанному выводу может быть указано на возможность продажи имущественных прав, а раз «купля-продажа квалифицирует свой объект как объект вещного права» [38] , то и имущественные права, казалось бы, должны быть объектами вещных прав. В связи с этим следует отметить, во-первых, расхождение среди юристов в толковании п.4 ст. 454 ГК. Так, ряд авторов (В.В. Витрянский, Ю.В. Романец [39] ) рассматривают это правило не как включающее имущественные права в число объектов купли-продажи, а как прием юридической техники, позволяющий применять нормы, регулирующие обычную куплю-продажу к продаже прав – обязательству во многом сходному, но разновидностью купли-продажи все-таки не являющемуся. Если принять эту точку зрения, рассматриваемый аргумент в пользу распространения вещно-правового режима на имущественные права отпадает. Только противоположный подход, среди сторонников которого можно назвать, например, М.И. Брагинского, Л.Г. Ефимову и И.В. Елисеева [40] , заключающийся в признании продажи прав видом купли-продажи, может служить и служит основанием для утверждений вроде: «Продажа прав стала обычной разновидностью купли-продажи, а, значит, родовой признак последней – передача в собственность – следует считать присущим и первой» [41] . Но даже соглашаясь с таким подходом, нельзя забывать о существенной оговорке, сделанной п.4 ст.454 ГК РФ: правила о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав лишь в случае непротиворечия их содержанию и характеру этих последних. В связи с рассматриваемым здесь вопросом корректировки по этому основанию потребует и само определение купли-продажи, которая в действительности давно уже переросла границы отношения по передаче вещей в собственность и представляет собой обязательство по возмездной (точнее – за деньги) передаче имущества (в том числе и имущественных прав) на условиях транслятивного – в терминологии Б.Б. Черепахина [42] - правопреемства. Вообще, для обязательственных отношений их объект зачастую является безразличным. Исполнение обязанности продавца при продаже вещей будет, конечно, отличаться от исполнения обязанности продавца права требования: если в первом случае он обязан совершить традицию, т.е. передачу вещи, то во втором случае исполнение будет заключаться в совершении цессии. В целом, однако же, распределение прав и обязанностей сторон обязательства в большей степени отличается в зависимости от конструкции отношения (ср., например, с обязательством по возмездному предоставлению имущества в пользование – арендой), а не от его объекта. Таким образом, и здесь мы не найдем основания для признания прав (бестелесными) вещами или хотя бы просто объектами вещных прав.

С куплей-продажей тесно связана еще одна попытка расширения перечня объектов вещных прав – включение в него энергии. Действующий ГК РФ рассматривает энергоснабжение как один из видов договора купли-продажи, в связи с чем некоторые авторы (Т.Л. Левшина, А.П. Сергеев) называют вещью и энергию [43] . Подобные выводы делались и на основании ранее действовавшего законодательства [44] . В данном случае, во-первых, применимы все те возражения, что были названы абзацем выше. Но помимо этого стоит отметить, что энергоснабжение не укладывается в рамки купли-продажи, даже определенной как обязательство по передаче не только вещей, но и объектов прав вообще потому, что энергия, вопреки мнению Р. Саватье [45] , вовсе не является имуществом. Правила ГК направлены, прежде всего, на регулирование энергоснабжения, а электрический ток определяется физиками как направленное движение заряженных частиц; при этом оно может осуществляться только в электрической цепи – от одного полюса источника тока к другому. Источник тока всегда принадлежит энергоснабжающей организации, а потребитель не получает в свое распоряжение даже заряженных элементарных частиц – они возвращаются к источнику тока. Таким образом, обязанность энергоснабжающей организации заключается не в передаче какого-либо имущества, а в поддержании нормального тока в цепи, т.е. в деятельности, результат которой не имеет материальной формы и неотделим от нее самой – услуге по общепринятому определению [46] . Услугой же является и теплоснабжение, поскольку повышение температуры батарей отопления никак не может быть объектом права. Как куплю-продажу с условием доставки товара трубопроводным транспортом можно бы было рассматривать упомянутое в п.2 ст.548 ГК снабжение через присоединенную сеть энергоносителями (газом, нефтью и нефтепродуктами), водой и другими товарами жидкой или газообразной формы, поскольку они хотя бы могут рассматриваться как вещи, будучи заключены в определенный резервуар [47] , но к таким отношениям, в соответствии с упомянутым пунктом, правила об энергоснабжении применяются лишь субсидиарно. Несоответствие места норм об энергоснабжении сущности регулируемых отношений могло бы быть оправдано технико-юридическими соображениями, если бы можно было выиграть за счет применения к энергоснабжению общих положений о купле-продаже, но этого не происходит: отношения здесь настолько отличны, что количество правил о купле-продаже, применимых к энергоснабжению, даже меньше, чем тех, что применяются к подрядным, например, отношениям. Примечательно, что В.В. Витрянский, довольно подробно рассматривая энергоснабжение, на протяжении почти полусотни страниц лишь четырежды сослался на правила других параграфов гл.30 ГК, при этом одно из упоминаний связано с обоснованием невозможности применения в данном случае ст.475 ГК [48] , к другому правилу (ст.523) прямо отсылает п.1 ст.546 ГК, находящийся в §6 главы 30 [49] , третье правило служит дополнением положениям ст.541 ГК, устанавливающим последствия неуказания в договоре количества поставляемой энергии [50] , наконец, целый абзац посвящен нецелесообразности субсидиарного применения к энергоснабжению правил о поставке [51] . Исходя из сказанного, вряд ли можно назвать помещение норм об энергоснабжении среди правил о купле-продаже значительным достижением отечественного законодателя, скорее наоборот. Тем менее следует обосновывать этим распространение на энергию понятия вещи.

В процессе исторического развития круг нематериальных объектов гражданских прав расширился путем прибавления к давно и хорошо известным юристам имущественных прав объектов иного рода – идей, художественных образов и т.п. результатов интеллектуальной, творческой деятельности человека. Если имущественные права, как было показано выше, не нуждаются в установлении на них какого-либо полного, вроде собственности, права, то эти объекты в первую очередь нуждались в оформлении именно таким правом, в противном случае они оказывались вне действия гражданского права, а их авторы – беззащитными перед plagiatores – похитителями их «детей» – произведений [52] . Из истории известны самые разные способы защиты авторских прав: так, Эйке фон Репгау – автор «Саксонского зерцала» – предпослал своему произведению проклятие в адрес всякого, кто посягнет на его авторство. Угроза геенной огненной, может быть, вполне действенная в XIII веке, в дальнейшем, однако, оказалась явно недостаточной. С развитием техники, во-первых, появилась возможность тиражирования художественных произведений, приобретших в силу этого не только моральную, но и вполне осязаемую имущественную ценность, а во-вторых, самостоятельное значение приобрели технические решения, что явилось предпосылкой возникновения патентного права. Здесь законодательство пошло сначала по пути создания оригинальных правовых институтов, исходящих из понимания прав на такие объекты как привилегий. Во всяком случае, до Великой французской революции правовой режим нематериальных объектов не смешивался с вещно-правовым. Вызванное революцией движение за отмену привилегий должно бы было уничтожить и авторское право, что, в свою очередь, пришло бы в противоречие с идеологией Просвещения. Выход был найден в признании авторских прав видом права собственности. Так в лексикон континентальных юристов вошло словосочетание «интеллектуальная собственность», что, по словам Ф. Регельсбергера, «повлекло за собой заключения от развитого состояния права к неразвитому» [53] . История этого института является показательным примером того, как образное выражение, будучи понято как юридическая конструкция, повлекло целую череду недоразумений [54] . Какие цели преследовали авторы теории интеллектуальной собственности? Одна из них уже упоминалась – это страх, «что иначе (выделено автором. – А.Л.) защитникам патентов придется признать себя сторонниками нелиберальных монополий» [55] . Во-вторых, под этим именем в патентное право вошел принцип облигаторности, т.е. предоставления права не по милости властей, а в обязательном порядке при удовлетворении заявителем нормативно установленных требований [56] . Наконец, интеллектуальную собственность можно рассматривать как аналогическую конструкцию обычному праву собственности, коль скоро и то, и другое отношение является абсолютным [57] . Впрочем, сходство оказалось настолько далеким, что даже сторонники проприетарной теории вынуждены были признать, что интеллектуальная собственность есть собственность sui generis [58] , на что было резонно замечено, что такое определение может либо представлять собой алогизм, либо требовать пересмотра понятия собственности [59] с отрицанием, добавлю от себя, его принадлежности к роду вещных прав. В результате к концу XIX - началу XX века гораздо более популярным стало название «исключительные права» – быть может, не более точное, но, во всяком случае, не вносящее путаницы в умы юристов. Однако до этого момента проприетарная теория уже успела сыграть свою роль, закрепившись, прежде всего, во французской юриспруденции. И без того склонные весьма широко понимать право собственности, французские юристы без особых затруднений рассуждают и о литературной, художественной или промышленной собственности [60] . Известно, что составители Свода законов Российской Империи во многом ориентировались на модель ФГК – передового по тем временам кодекса [61] . Отсюда и отечественное дореволюционное законодательство рассматривало исключительные права как вид права собственности [62] - воззрение, свойственное даже составителям проекта Гражданского уложения в начале XX века [63] . Кроме того, это выражение успело попасть в ряд международных договоров, действующих по сей день [64] . Так что «интеллектуальная собственность», несмотря на всю ее юридическую некорректность, сохранилась в лексиконе законодателя. Более того, упоминает о ней и Конституция РФ в своей «неприкосновенной» второй главе (ст.43). И.А. Зенин называет пять предпосылок для сохранения этого выражения в отечественном законодательстве: технологическую, экономическую, психологическую, юридическую и юридико-техническую [65] . Не вдаваясь в их оценку, отмечу лишь, что для современных исследователей очевидной является условность выражения «интеллектуальная собственность» [66] , никоим образом не влекущего распространения на результаты интеллектуальной деятельности вещно-правового режима.

Нельзя не отметить особого положения результатов интеллектуальной деятельности и исключительных прав на них в перечне объектов гражданских прав, данном ст. 128 ГК РФ. По ее буквальному тексту эти объекты не являются имуществом, а права – имущественными, и это при том, что специальные законы, посвященные различным разделам права интеллектуальной собственности, утверждают прямо противоположное (ст. 16 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» [67] , ст.10 Закона РФ «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» [68] ). Следствия этого могут быть самые разные: вплоть до того, что такие права могут оказаться исключенными, например, из состава наследственной массы, коль скоро в него входит лишь имущество (абз.1 ст.1112 ГК РФ). Впрочем, по утверждению А.Л. Маковского, проблема эта абсолютно надуманна, а проект соответствующих изменений в ст.128 ГК, исключающих всякую двусмысленность, давно уже подготовлен и ждет своего времени [69] . Гораздо интереснее здесь то, что, в отличие от отмеченного выше отождествления вещей и права собственности на них, результаты интеллектуальной деятельности и исключительные права на них строго различаются. Так «вкладом (в имущество хозяйственного общества или товарищества. – А.Л.) не может быть объект интеллектуальной собственности (патент, объект авторского права, включая программу для ЭВМ, и т.п.) или ноу-хау. Однако в качестве вклада может быть признано право пользования таким объектом...» [70] . Объекты исключительных прав могут существовать и в отсутствие прав на них, более того, они вообще неуничтожимы, при том, что имущественные права на них всегда срочны. Вещи же, наоборот, уничтожимы и не существуют для права в отсутствие права собственности на них. Вследствие такого подхода сами по себе результаты интеллектуальной деятельности выступают объектами лишь абсолютных отношений, отражающих статику их принадлежности, а в обороте участвуют исключительные права на них и к нему безусловно применимы все названные выше правила, касающиеся оборота имущественных прав, в том числе и недопустимость установления на них права собственности.

Отечественному законодательству известен еще один нематериальный объект, на который пытаются распространить вещно-правовой режим. Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информационных ресурсов» [71] оперирует понятием «собственник информационных ресурсов, информационных систем, технологий и средств их обеспечения». И если информационный ресурс, являющийся, по определению того же закона отдельным документом или массивом документов, еще может с изрядной натяжкой считаться за вещь, поскольку документ, в свою очередь, представляет собой зафиксированную на материальном носителе информацию, то информационные системы, технологии и средства их обеспечения (среди которых названный закон выделяет программные, технические, лингвистические, правовые и организационные средства) никакого отношения к вещам не имеют. Тем более нематериальна сама информация, т.е. «сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах...». Отсюда и употребление вещно-правовых терминов (собственность, владение) совершенно необоснованно. ГК РФ в этом смысле гораздо более корректен, называя в ст.139 управомоченного субъекта «обладателем информации», чье правовое положение разительно отличается от положения собственника вещи. Достаточным показателем может быть невозможность восстановления положения, имевшего место до несанкционированного разглашения информации. Можно, конечно, восстановить доступ к информации, но невозможно стереть ее из памяти лиц, получивших к ней доступ. В результате практически единственным способом защиты прав обладателя информации оказывается возмещение понесенных им убытков. В связи со сказанным следует согласиться с А. Коломийцем, не допускающим распространения на информацию вещного режима, поскольку наиболее рациональным способом регулирования оборота принципиально новых объектов является создание с этой целью и новых правовых механизмов, а вовсе не аналогических конструкций [72] .

Итак, установлено отсутствие необходимости в распространении вещных прав на нематериальные объекты, а значит, и в самом понятии нематериальных вещей. Объектом вещного права может быть только вещь, т.е. «местно ограниченная часть внешнего мира, которая лишена способности быть субъектом права» [73] . Отечественный законодатель, однако, не стал закреплять подобное правило в тексте ГК. Более того, некоторые положения действующего законодательства могут быть истолкованы в прямо противоположном смысле. Начать хотя бы с того, что все без исключения статьи тринадцатой главы ГК упоминают только об имуществе, а вовсе не о вещах. Далее, Семейный кодекс РФ [74] вслед за ст.256 ГК объявляет объектом совместной собственности супругов их имущество, при этом, если ГК говорит в указанной статье только о вещах, п.2 ст.34 СК расширяет понятие имущества, включая в него также «...паи, вклады, доли в капитале...», то есть то, что можно назвать res incorporales. Такое перечисление соответствует сложившемуся в нашей стране еще с прошлого века представлению об имуществе как о категории, объединяющей res corporales и incorporales [75] , однако заявленному выше тезису явно противоречит. Еще одну проблему создает формулировка п.1 ст.48 ГК, предусматривающего наличие у юридического лица имущества на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления, т.е. на одном из вещных прав. В то же время вполне могут существовать такие юридические лица, все имущество которых заключается в разного рода имущественных правах; во всяком случае, ни сам ГК, ни новый закон «О государственной регистрации юридических лиц» [76] не дают оснований для отказа в регистрации по причине отсутствия у образуемого юридического лица имущества в материальной форме. Исходя из этого М.И. Брагинский, например, утверждает, что «право собственности имеет объектом не только вещи, но и права» [77] . В свете предыдущего изложения, однако, куда как более обоснованной представляется точка зрения В.А. Рахмиловича, признающего за перечнем п.1 ст.48 ГК «лишь некую информационно-иллюстративную роль» [78] . Позиция законодателя объясняется, возможно, вполне понятным стремлением избежать догматического закрепления теоретических положений, к тому же, как было показано, далеко не общепризнанных. А нам , как и нашим предшественникам сто лет назад [79] , остается обосновывать тезис «объект вещного права – только материальная вещь» невозможностью владения нематериальными объектами, их неуничтожимостью, несовместимой с установлением особых правил на случай гибели объекта, особыми качествами вещно-правовой защиты, самим названием вещных прав, наконец [80] . Действительно, такие качества вещей как их пространственная ограниченность и независимое от человека существование оказывают существенное воздействие на правовое регулирование вещных отношений. Элементарный пример: контрафакция, также, как и лишение владения, есть нарушение абсолютного права, однако незаконное использование чужого объекта интеллектуальной собственности вовсе не лишает законного правообладателя возможности пользоваться тем же объектом; вообще, нематериальными объектами может пользоваться огромное число субъектов, не влияя на права друг друга (речь идет о том, что нет юридически значимого влияния, ибо экономически, конечно, положение каждого пользователя зависит от наличия конкурентов и их количества). Собственник же, лишенный владения вещью, утрачивает и возможность пользования ею, равно как и допуск к пользованию других лиц зависит во многом от качеств самой вещи. Вещь может быть создана без всякого участия человека, последний лишь завладевает ею; результат же интеллектуальной деятельности, наоборот, всегда создается человеком, даже в том случае, когда мы говорим о какой-либо мысли как об удачной находке.

С другой стороны, далеко не все вещи в их бытовом понимании могут быть признаны таковыми для целей правового регулирования. Так, «предметы, созданные природой, но на данном этапе развития человека для него недостижимые, интеллектуально и физически неконтролируемые, вещами с точки зрения права не являются» [81] . По этой причине не признаются вещами небесные тела, атмосферный воздух, хотя газы, например, могут признаваться объектами вещных прав, будучи помещены в какой-либо резервуар и тем самым пространственно ограничены. Более того, иногда отмечается, что для признания предмета вещью требуется возможность обращения его в собственность [82] , поэтому не будет вещью и предмет, находящийся вне действия какой-либо правовой системы, но только до тех пор, пока он не будет вовлечен в гражданский оборот и не попадет таким образом под действие определенных правовых норм. «Вещи превращаются в имущество благодаря тем правам, которые существуют в отношении их» [83] , в связи с чем невозможно представить себе вещь в юридическом смысле слова в отсутствие права собственности на нее. Поэтому необходимо признать тождество понятий «вещь» и «объект вещного права».

Последнее утверждение потребовало бы корректировки, последуй наш законодатель немецкому примеру. «Tiere sind nicht Sachen» [84] , - гласит §90аГГУ. Эта формулировка воспроизведена эстонским (п.3 ст.7 Закона о вещном праве) и молдавским (ст.287 ГК) законодателями. Еще дальше пошли в Азербайджане, где, согласно п.3 ст.135 ГК, «растения и животные не являются вещью». Как особый объект гражданских прав рассматривает животных проект ГК Украины (ст.181). ГК РФ воздержался от определения того, являются ли животные вещью или нет, но в литературе господствует положительный ответ на вопрос [85] , исключение если и делается, то только для диких животных в условиях их естественного обитания [86] , что вполне согласуется с высказанным выше мнением о неприменимости понятия вещи к объектам, находящимся вне гражданского оборота. Несмотря на противоположность подходов, результат правового регулирования оказывается одинаковым, ибо и в тех странах, где животные не признаются вещами, на них распространяется вещно-правовой режим за некоторыми исключениями. Признание животных вещами представляется более предпочтительным, поскольку, во-первых, количество исключений из общего вещно-правового режима мизерно (Т.Л. Левшина указывает всего три: приобретение права собственности на безнадзорных животных (ст.230-232 ГК РФ), выкуп домашних животных при ненадлежащем обращении с ними (ст.241 ГК РФ) и недопустимость жестокого обращения с животными (абз.2 ст.137 ГК РФ) [87] ), а во-вторых, такой подход позволяет сохранять четкость определения вещи.

Итак, подведем итог. Объектами вещных прав являются только пространственно ограниченные вещи, причем лишь те из них, которые доступны человеческому господству.

Список литературы

[1] Телесными вещами – лат.

[2] Бестелесные вещи, которые заключаются в праве – лат. (Гай. Институции. 2.14; приводится по изданию: Гай. Институции / Пер. с латинского Ф. Дыдынского. М., 1997.)

[3] Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 1994. С.148.

[4] Является моим – лат.

[5] Квазивладения – лат. См.: Дождев Д.В. Римское частное право. М., 1997.

[6] См. там же. С.403.

[7] Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С.125.

[8] Райхер В.К. Гражданско-правовые системы антагонистических формаций // Проблемы гражданского и административного права. Л., 1962. С.282.

[9] См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности // Маттеи У., Суханов Е.А. Основные положения права собственности. М., 1999. С.113.

[10] Телесную и бестелесную собственность – англ. См.: Lyall F. An Introduction to British Law. Baden-Baden, 1994. P.216-217.

[11] См.: Zimmermann R. The Law of Obligations: Roman Foundation of the Civilian Tradition. Cape-Town/Deventer/Boston, 1996. P.60-62.

[12] См.: Копылов А.В. Вещные права на землю в римском, русском дореволюционном и современном российском гражданском праве. М., 2000. С.131-132.

[13] См.: Венкштерн М. Основы вещного права // Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001. С.174.

[14] См.: Теория государства и права. Учебник / Отв. ред. В.М. Корельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. С.340-341.

[15] Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. М., 2001. С.15.

[16] См. там же.

[17] «Так, для Савиньи основной смысл конструкции юридического факта связан с решением проблемы воли в юридических отношениях», - пишет Н.Н. Тарасов (Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001. С.173).

[18] См., например: Добровольский А.А., Иванова С.А. Основные проблемы исковой формы защиты права. М., 1979. С.67; Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). М., 2000. С. 79.

[19] Энгельман И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства. Юрьев, 1912. (Цит. по: Хрестоматия по гражданскому процессу / Под ред. Треушникова М.К. М., 1996. С.135.)

[20] См.: Малиновский Д.А. О классификации субъективных гражданских прав // Юрист. 2002. №3. С.17.

[21] О.А. Красавчиков, например, прямо называл правоотношение юридическим фактом – элементом сложного юридического состава – см.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958.

[22] См.: Белов В.А. Указ. соч. С.127-128, 151.

[23] Богатырев Ф.О. Залог прав // Актуальные проблемы гражданского права: Сборник статей. Вып.4 / Под ред. М.И. Брагинского. М., 2002. С.200.

[24] В данном случае вопрос об их природе – вещно-правовой или обязательственно-правовой – значения не имеет, ведь вне зависимости от его решения залог не перестанет быть правом.

[25] См.: Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. С.347.

[26] Последний довод правоведа – лат.

[27] См., например: Почуйкин В.В. Уступка права требования в гражданском праве // Актуальные проблемы гражданского права: Сборник статей. Вып.4 / Под ред. М.И. Брагинского. М., 2002. С.238; Федоренко Н., Лапач Л. Особенности оборота имущественных прав // Хозяйство и право. 2001. №11. С.13; Фогельсон Ю.Б. Избранные вопросы общей теории обязательств. М., 2001. С.172; Du Perron E. Contract and Third Parties // Towards a European Civil Code. Second revised and expanded edition / Editors: A. Hartkamp, M. Hesselink, E.Hondius, C. Joustra and E. du Perron. Nijmegen – The Hague/London/Boston, 1998. P.318; Zimmermann R. Op. cit. P.58.

[28] Хотя вещно-правовая природа этого права порой усомневается (см.: Храмов Д.Г. Юридическая природа права пользования недрами // Актуальные проблемы гражданского права: Сборник статей. Вып.4 / Под ред. М.И. Брагинского. М., 2002. С.108), для рассматриваемого здесь вопроса о правообъектности имущественных прав это обстоятельство несущественно.

[29] См.: Богатырев Ф.О. Указ. соч. С.185.

[30] Там же.

[31] Российская газета. 2001, 30 октября.

[32] См.: Маркова М.Г. Понятие и содержание права общей собственности // Проблемы гражданского и административного права. Л., 1962. С.79-82.

[33] См. там же. С.87.

[34] См.: Гражданское право: В 2 т. Том I: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С.103 (автор главы – В.С. Ем); Кораблева М.С. Защита гражданских прав: новые аспекты // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. М.И. Брагинского. М., 1999. С.76-77.

[35] См.: Брагинский М.И. Гражданский кодекс и объекты права собственности // Журнал российского права. 1997. №11. С.83; Гумаров И. Понятие вещи в современном гражданском праве России // Хозяйство и право. 2000. №3. С.81; Ефимова Л.Г. О соотношении вещных и обязательственных прав // Государство и право. 1998. №10. С.39; Мурзин Д.В. Ценные бумаги – бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М., 1998. С.90-98; Федоренко Н., Лапач Л. Указ. соч. С.15.

[36] См.: Белов В.А. Указ. соч. С.18.

[37] Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2-х ч.). По исправленному и дополненному 8-му изд., 1902. М., 1997. Ч.2, с.5.

[38] Мурзин Д.В. Указ. соч. С.98.

[39] См., соответственно: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. М., 2000. С.12,17; Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С.259.

[40] См., соответственно: Брагинский М.И. Гражданский кодекс и объекты права собственности. С.83; Ефимова Л.Г. О соотношении вещных и обязательственных прав. С.39; Гражданское право. Том 2. Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2000. С.10.

[41] Брагинский М.И. Гражданский кодекс и объекты права собственности. С.83

[42] См.: Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М., 2001. С.320.

[43] См., соответственно: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. колл. и отв. ред. – О.Н. Садиков. М., 1997. С.270; Гражданское право. Учебник. Ч.1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С.195.

[44] См.: Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С.86.

[45] См.: Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк. М., 1972. С.85.

[46] См.: Гражданское право. Учебник. Ч.1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С.216 (автор главы – А.П. Сергеев); Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. колл. и отв. ред. – О.Н. Садиков. С.271 (автор комментария – Т.Л. Левшина).

[47] См.: Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С.145 (автор главы – А.А. Евстифеев ).

[48] См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая. С.161-162.

[49] См. там же. С.172.

[50] См. там же. С.158.

[51] См. там же. С.138.

[52] Plagiator – похититель людей (лат.). См.: Дыдынский Ф.М. Латинско-русский словарь к источникам римского права: По изданию 1896 г. М., 1998. С.414.

[53] Регельсбергер Ф. Общее учение о праве. М., 1897. С.246.

[54] См. красочное описание этой истории в книге Пиленко А.А. Право изобретателя. М., 2001. С.100-102, 121-122.

[55] Пиленко А.А. Указ. соч. С.100-101.

[56] См. там же. С.102.

[57] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2000. С.153.

[58] Своего рода – лат.

[59] См.: Пиленко А.А. Указ. соч. С.569; Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С.334.

[60] См.: Саватье Р. Указ. соч. С.90.

[61] См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995. С.278.

[62] См.: Мейер Д.И. Указ. соч. Ч.2, с.46.

[63] См. полемику с ними по этому вопросу Г.Ф. Шершеневича: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.333-334.

[64] См., например, Парижскую конвенцию об охране промышленной собственности 1883 года // Собрание постановлений Совета Министров СССР. 1965. №4. Ст.23.

[65] См.: Гражданское право: В 2 т. Том I: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. С.632-634.

[66] См.: Сергеев А.П. Интеллектуальная собственность в Российской Федерации. М., 2001. С.14; Дозорцев В.А. Принципиальные черты права собственности в Гражданском кодексе // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник статей памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. М., 1998. С.234-235; Гражданское право: В 2 т. Том I: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. С.636 (автор главы – И.А. Зенин).

[67] Российская газета. 1993, 3 августа; 1995, 26 июля.

[68] Российская газета. 1992, 20 октября.

[69] См.: Маковский А.Л. Часть третья Гражданского кодекса Российской Федерации // Цивилистическая практика. Выпуск четвертый. Екатеринбург. 2002. С.11.

[70] Абз.2 п.17 Постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ №6/8 от 1 июля 1996 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. №9.

[71] Собрание законодательства РФ. 1995. №8. Ст.609.

[72] См.: Коломиец А. Коммерческая тайна как объект гражданского оборота / Приложение к журналу «Хозяйство и право». 2001. №6. С.24-27.

[73] Хвостов В.М. История римского права. М., 1910. С.103.

[74] Собрание законодательстваРФ. 1996. №1. Ст.16; 1997. №46. Ст.5243; Российская газета. 1998, 1 июля; 2000, 6 января.

[75] См.: Мейер Д.И. Указ. соч. Ч.1, с.139 и примечание 1 к указ. странице.

[76] Российская газета. 2001, 10 августа.

[77] Брагинский М.И. К вопросу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник статей памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. М., 1998. С.128.

[78] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. колл. и отв. ред. – О.Н. Садиков. С.117.

[79] См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.219.

[80] См.: Дозорцев В.А. Указ. соч. С.231-232.

[81] Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С.145 (автор главы – А.А.Евстифеев).

[82] См.: Зинченко С., Лапач В. Правовой статус имущества как объекта гражданских прав / Приложение к журналу «Хозяйство и право». 2000. №8. С.13.

[83] Саватье Р. Указ. соч. С.89.

[84] Животные не являются вещами – нем.

[85] См.: Гражданское право: В 2 т. Том I: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. С.311-312 (автор главы – Е.А. Суханов); Гражданское право. Учебник. Ч.1 / Под ред. А.П.Сергеева, Ю.К. Толстого. С.195 (автор главы – А.П. Сергеев); Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С.145 (автор главы – А.А. Евстифеев); Гумаров И. Указ. соч. С.78; Леонова Г.Б. Категория вещных прав в советском гражданском праве // Вестник Московского университета. Сер.11. Право. 1991. №5. С.72.

[86] См.: Павлов П. Особенности права собственности на животный мир // Российская юстиция. 1998. №4. С.40.

[87] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. колл. и отв. ред. – О.Н. Садиков. С.285.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений21:39:26 18 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
09:42:31 24 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: К вопросу об объектах вещных прав

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(149878)
Комментарии (1829)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru