Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Статья: Замятин "дионисийствующий" (роман "Мы" и культура "серебряного века")

Название: Замятин "дионисийствующий" (роман "Мы" и культура "серебряного века")
Раздел: Рефераты по зарубежной литературе
Тип: статья Добавлен 09:42:16 03 января 2010 Похожие работы
Просмотров: 162 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

Т .Т. Давыдова

(Московский государственный университет печати)

ЗАМЯТИН "ДИОНИСИЙСТВУЮЩИЙ"

(РОМАН "МЫ" И КУЛЬТУРА "СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА")


В романе-антиутопии "Мы" /1921-22/ опосредованно отразилась широко распространенная в литературе "серебряного века" ницшевская концепция аполлонизма-дионисизма как двух универсальных начал бытия и культуры. Аполлоновское начало - созерцательное, логически-членящее, односторонне-интеллектуальное; дионисийское - "жизненное", оргиастически-буйное и трагическое. Произведение Замятина связано также с символистским неомифологизаторством. Поэтому автора романа-антиутопии "Мы" условно можно назвать Замятиным дионисийствующим, как сделал в 1923 г. сибирский критик Я. Браун, высоко оценивший это произведение (см.: 1). Вслед за Брауном о мотивах дионисийства и прадионисийства в "Мы" упомянули Б.А. Ланин, Н.М. Малыгина. Этим мотивам уделил некоторое внимание в своем капитальном труде и Р. Гольдт (2). Между тем одна из современных задач замятинистики - подробная разработка данной проблемы, что поможет представить "Мы" как универсалистский роман-миф и раскрыть генетические связи творчества Замятина и шире - неореализма - с символизмом, не прервавшиеся и тогда, когда это модернистское течение перешло в "латентную" фазу существования (Клинг О.А. См.: 3).

В статье "О синтетизме" /1922/ Замятин, обосновывая теорию неореализма, или синтетизма, связывал лежащий в основе неореалистического стилевого течения художественный принцип синтеза с философией Ницше. В статье "О литературе, революции и энтропии" /1923/ писатель назвал Ницше, наряду с Достоевским и Шопенгауэром, гениальным философом (см.: 4). (Эти цитаты приведены и Э. Бэррэтом и Р. Гольдтом. См.: 5).

Ницшевская концепция аполлонизма-дионисизма была известна Замятину по работе "Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм" /1871/, переведенной на русский язык в 1900-е гг., а также по романам Ф. Сологуба "Мелкий бес" и А. Белого "Петербург", содержащим рецепцию идей Ницше и повлиявшим на замятинское творчество. (Не случайно в статьях об этих двух писателях Замятин видел в них, подобно другим символистам, предшественников неореализма.)

В романе "Мы", как и у Ницше и у автора "Петербурга", дионисийство и аполлонизм являются двумя общебытийными началами, хотя Замятин и не употребляет данные термины. Их символизируют герои замятинского романа-мифа. При этом Замятин, следуя неореалистическому художественному принципу синтеза, соединяет данные начала с естественнонаучными понятиями энергии и энтропии.

На основе открытий немецких ученых-естественников Ю.Р. Майера и В. Оствальда Замятин в биографии "отца" термодинамики Майера и в статье "О литературе, революции и энтропии" писал о двух космических универсальных законах - сохранения энергии ("багровый закон" революции) и ее "вырождения" ("синий, как лед", закон энтропии) (см. также: Р. Гольдт, 6). Энергийное начало, помноженное на ницшевскую идею дионисийства, которую Замятин трактует по-своему (см. ниже), заменило атеисту Замятину "умершего Бога". Это энергийно-дионисийское общебытийное начало представляло для писателя высшую ценность бытия. А своего рода "демоном" стала энтропия (однообразие, одинаковость), с которой писатель соединил ницшевское аполлоническое начало, подменив при этом тот принцип индивидуации (личностного начала), который оно несет у Ницше, принципом коллективистским. Энтропийно-аполлоническое начало Замятин страстно обличал, где бы его ни находил, утверждая, что "догматизация в науке, религии, социальной жизни, в искусстве - это энтропия мысли <...>" (с. 387, 388).

Оставаясь сторонником идеи бесконечной революции, после Октября Замятин стал вместе с тем политическим "еретиком", слева критиковавшим правительство большевиков за то, что оно утратило, по его мнению, былую революционность, энергийность. Одаренный способностью пророчества, Замятин уже в первые послереволюционные годы заметил в жизни советского общества энтропийные тенденции, которые должны были усилиться в будущем. Прежде всего это - нивелирование индивидуальности и возведение коммунистического мировоззрения в ранг новой религии. Подобные явления сатирически воссозданы игиперболизированыв антиутопии "Мы".

Повествователь и главный герой этой антиутопии Д-503 находится в начале романа "под знаком Аполлона", требующего, в трактовке Ницше, самопознания и меры. Строитель "Интеграла" анализирует в своем дневнике собственные чувства и мысли и, являясь в начале романа законопослушным гражданином Единого Государства, восторженно рассказывает о его порядках и системе ценностей, о его руководителе, Благодетеле. Восхищение повествователя, в частности, вызывает доведенный в государстве до абсурда принцип равенства. Но читатель понимает - такой распорядок несет в себе уравниловку, то есть энтропию.

Самое страшное в замятинском антимире в том, что энтропия пронизывает святая святых индивидуума - личную жизнь, мышлениеи, в частности, мировоззрение. Последнее видно во время ежегодных выборов главы Государства, когда все голосуют постоянно за одного и того же кандидата - Благодетеля.

Не случайно действие замятинском антиутопии происходит в основном в городе, в котором преобладают искусственность, геометрически-рациональный принцип единой планировки, напоминающие образ русской столицы из романа А. Белого "Петербург". Даже внешний облик антигероя Благодетеля и большинства "нумеров" соответствует "квадратной гармонии" города, в котором царит однообразие, или энтропия.

Технократическому городу-государству, подтверждающему слова Ницше о градостроителе Аполлоне, противостоит в романе низший мир за Стеной - природный, населенный "естественными" людьми и являющийся носителем энергии. Он напоминает мир древнегреческих дионисийских мистерий, а огромная толпа, окружающая попавшего сюда Д-503, похожа на участников дионисийской оргии.

В 27-й записи из романа "Мы" яркая картина праздничного дионисийского культа талантливо нарисована с помощью лейтмотивных метафорически-символических образов огня и опьяняющей влаги. Здесь и сравнение деревьев со свечками, и метафора "сердце - ослепительный, малиново-тлеющий уголь" (с.102, 105), относящаяся к крылатому юноше, в честь которого революционная организация носит имя "Мефи". Д-503 пьянеет от того, что его как сторонника революционерки I-330 ликующе поднимают наверх, к ней, он пьет "сладкие, колючие, холодные искры" и благодаря всему этому испытывает экстаз, или кратковременное священное безумие. I-330 призывает разрушить "Стену - все стены - чтобы зеленый ветер из конца в конец - по всей земле", то есть чтобы соединить верхний и нижний миры (с.104). В этом эпизоде героиня-революционерка ассоциируется с Дионисом, выступающим, по Ницше, порой под маской борющегося бога (см.: 7).

Под влиянием I-330 замятинский герой поддерживает анархический, "безумный" план своей любимой по захвату "Интеграла", с помощью которого "Мефи" хотели добиться свободы для всех "нумеров". Теперь Д-503 сознательно отказывается от "аполлонической", энтропийной стихии, преобладающей в Едином Государстве, во имя обретения индивидуальности, а значит, свободы и любви. Раньше, в моменты физического соединения с любимой, Д-503 чувствовал, как тают ограничивающие его в пространстве грани, как он исчезает, растворяется и в I-330, и во всей Вселенной, образуя единое целое с дикими дебрями за Зеленой Стеной (записи 13 и 23). Это ощущение близко описанному Ницше дионисийскому состоянию "с его уничтожением обычных пределов и границ существования <...>", содержащему в себе "некоторый летаргический элемент, в который погружается все лично пережитое в прошлом" (Ницше, с.82). А в эпизоде за Зеленой Стеной впервые в жизни Д-503 чувствует себя отдельным существом: "<...> я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей" (с.104). Иными словами, он стал I, так как графическое осмысление ее имени - "единица", символизирующая личностькаксамосознающее "я". (Существенно и то, что имя героини по-английски означает "я", противопоставленное заглавию романа. Замятин, работавший в Англии, знал английский язык.) В этом, кстати, важное отличие между замятинской и ницшевской трактовками дионисийской стихии: для немецкого философа дионисийское состоит в оргиастическом самоуничтожении, то есть разрушении принципа индивидуации.

В таком понимании энергии, или дионисийства Замятин ближе теоретику младосимволизма Вяч.И. Иванову, писавшему в статье "Кризис индивидуализма" /1905/, что "истинная анархия есть безумие, разрешающее основную дилемму жизни, "сытость или свобода" - решительным избранием "свободы". <...> Она соберет безумцев <...>. Они зачнут новый дифирамб, и из нового хора (как было в дифирамбе древнем) выступит трагический герой" (8). Да и единение с природой, друг другом, членами "Мефи", "лесными" людьми у дионисийствующих персонажей Замятина напоминает и описанное Ницше состояние участников дионисийской оргии (9), и ивановскую соборность. Замятин интуицией художника почувствовал ту же тенденцию в жизни человечества ХХ в., которую обозначил Иванов. Последний отмечал, что в лаборатории жизни вырабатывается некоторый синтез личного и соборного начал. При этом есть и существенное отличие атеистического миропонимания Замятина от ивановской теории соборности, которая, как справедливо заметил Л. Геллер, "метафизична и отмечена мистицизмом" (10).Кроме того, Замятин переносит аполлоновско-дионисийскую дихотомию на естественнонаучную почву.

Автору романа "Мы", как и I-330, дорого то, что "естественные", "дионисийские" люди, в отличие от "аполлонических" "нумеров", свободны и органично слиты с природным миром. Но все-таки человеческая природа первых несовершенна, как и натура "нумеров": "лесные" люди необразованны, их анархическое общество несет в себе воспетую символистами В.Я. Брюсовым и А.А. Блоком "варварскую" стихию дионисизма.

В отличие от этих писателей, Замятин мечтал о создании совершенного, абсолютно свободного, гармоничного человека, который может появиться при условии, что в его индивидуальности органично "синтезируются" какэмоционально-иррациональное, природное,таки рациональное, породившее машинную цивилизацию начала. Мечты Замятина воплотились в размышлениях Д-503 о "лесных" людях и "нумерах" как о двух половинах распавшегося целого: "Кто они? Половина, какую мы потеряли, Н и О - а чтобы получилось Н О - ручьи, моря, водопады, волны, бури - нужно, чтобы половины соединились..." (с.109). Такое воплощение в романе "Мы" обрела центральная творческая идея писателя - идея синтеза. Но синтез этих двух начал - дело далекого будущего. В художественном же мире романа противоположности, о которых идет речь, несоединимы,и в этом проявляетсяантиутопическое жанровое содержание. Аполлонически-энтропийное начало дает счастье или хотя бы его подобие - благополучие, дионисийски-энергийное, революционное - свободу, чреватую трагедией.

С большим трудом под влиянием I-330 строитель "Интеграла" пересматривает свои философские, политические и эстетические взгляды, внушенные догмами Единого Государства. Показателен эпизод, когда у Д-503 во время исполнения I-330 Cкрябина возникает следующая ассоциация: "<...> дикое, несущееся, попаляющее солнце - долой все с себя - все в мелкие клочья" (с.14). Здесь значимы мотивы дикого движения, срывания одежд и разрывания всего, напоминающие действия менад. Слушая эту явно дионисийскую музыку, герой приобщается, как сказал бы Ницше, к подлинной идее мира (Ницше, с.143), к дионисийской трагедии.

Но, не удержавшись на этой трагической высоте, Д-503 отрекается от своих "еретических" идеалов и утрачивает энергийное, "дионисийское" начало. Если Д-503 в конце концов выбирает "счастье", то удел других героев романа - свобода, со всеми ее трагическими последствиями.

Таковы участники "Мефи", среди которых выделяется I-330, показанная крупным планом. В образе I-330, в отличие от характера Д-503, раскрытого изнутри, с помощью приемов реалистической типизации, преобладает условность, свойственная образам героев символистских неомифологических романов Сологуба "Мелкий бес" и А. Белого "Петербург". Поэтому I-330 ассоциируется с Дионисом в отличающихся друг друга интерпретациях Ф. Ницше и Вяч.И. Иванова. Первый из них связывал этого языческого бога с Антихристом и жестоким античным демоном (Ницше, с.54, 94), а по мнению второго, создавшего христианско-дионисийский миф (Э. Клюс), "эллинская религия страдающего бога"предшествовала христианству (см.: 11). По мнению Э. Клюс, Иванов устанавливает параллель между дионисийской оргией и христианским распятием (см.: 12). У замятинской героини есть и черты бунтаря-дьявола в христианском понимании.

С Мефистофелем замятинскую героиню-революционерку сближает прежде всего то, что она - враг покоя и застоя. Но есть и отличия между этими персонажами. В противоположность Мефистофелю, I-330 не презирает, а любит людей и намеревается их спасти, однако ее любовь, по словам Замятина, особая, "ненавидящая". Чего стоит хотя бы жестокая программа I-330, собирающейся, в случае победы повстанцев, насильно выгнать всех граждан Единого Государства за Зеленую Стену, где бы они в суровых природных условиях приспосабливались к "естественной" жизни!Таким образом, если Ницше связывал дионисийское освобождение от оков личности с умалением политических инстинктов (см.: Ницше, с.139), то у Замятина, напротив, "дионисийство" I-330 и других "Мефи" - такая же важная сфера личностного самовыражения, как и революционность.

Готовность I-330к революционному подвигу подчеркивается в романе постоянной символической деталью внешности героини, лицо которой словно перечеркнуто крестом. I-330, по мысли Замятина, должна ассоциироваться также с приносящим себя в жертву ради любви к людям Христом.

Понять эту по-модернистски гротескную двойственность натуры I-330 помогают, помимо романа, и статьи писателя.

Так, в статье Замятина"Рай" /1921/ Сатана предстает учителем сомнений, вечных исканий, вечного бунта, а в черновом наброске замятинского письма К.А. Федину Мефистофель характеризуется как величайший в мире скептик и одновременно романтик и идеалист, который всеми своими дьявольскими ядами "разрушает всякое достижение, всякое сегодня <...> потому, что он втайне верит в силу человека стать божественно-совершенным" (13). Писатель здесь переосмысливает в модернистском направлении давнюю литературную традицию, так как в противоположность ортодоксальной картине мира в замятинском антимире благо связано с дьяволом (ср. с мнением Т. Эдвардса, считающего "Мефи" носителями добра: 14).

Близки к процитированным выше строкам из замятинской публицистики ивысказывания I-330, героини-философа, идеолога, об энтропии, энергии и революции, составляющие суть мировоззрения и самого Замятина. "Вот: две силы в мире - энтропия и энергия. Одна - к блаженному покою, к счастливому равновесию; другая - к разрушению равновесия, к мучительно-бесконечному движению. Энтропии - <...> ваши предки, христиане, поклонялись как Богу. А мы, антихристиане, мы...", - учит она Д-503. Ее беседы с Д-503, как и диалог Благодетеля со строителем "Интеграла", являются ведущим жанрообразующим средством философского романа. Опираясь на второе начало термодинамики, I-330 интеллектуально обосновывает теорию бесконечной революции: "<...> революции бесконечны. <...> Только разности - разности - температур, только тепловые контрасты - только в них жизнь. А если всюду, по всей Вселенной, одинаково теплые - или одинаково прохладные тела... Их надо столкнуть - чтобы огонь, взрыв, геенна. И мы - столкнем" (с.110, 116). Как видно из этих слов, замятинская героиня-революционерка, подобно Сатане из романа Г. Уэллса "Неугасимый огонь", диалог из которого цитирует Замятин в статье "Рай", - еще и "дух жизни", вечно борющийся с хрустальным совершенством, то есть "аполлоническим",энтропийным началом.

Во время истязаний под Газовым Колоколом I-330 напоминает Христа на Голгофе, о котором Замятин в статье "Скифы ли?" писал так: "Христос на Голгофе, между двух разбойников, истекающий кровью по каплям, - победитель, потому что Он распят, практически побежден".

Сопоставляя героиню-революционерку с Христом, писатель опирается на характерное для русской революционнойдемократии убеждение В.Г. Белинского в том, что если бы в его время появился Христос, то он бы "примкнул к социалистам и пошел за ними" (15). Как видно, в романе-мифе "еретика" Замятина Христос и Мефистофель гротескно соединены в одном синтетичном образе, олицетворяющем начало энергии и представляющем некий аналог дионисийства в двух разных интерпретациях.

Итак, в "Мы" Замятин доказал жизнеспособность ницшев ской концепции аполлонизма-дионисизма, генетически связанной в русской литературе прежде всегос творчеством символистов, но приобретшей в 1920-е гг., помимо философско-художественной функции, еще и функцию эзопова языка. Замятин дионисийствующий с помощью понятных образованному читателю мифологем предупреждал о начавшейся стагнации молодого советского общества, угрозе тоталитаризма, а также о засилье в жизни человечества всеобщей машинизации и унификации.

Примечания

1. Браун Я. Взыскующий человека. Творчество Евг. Замятина // Сибирские огни. Новосибирск, 1923. Кн.5-6. С.225-241.

2. Ланин Б.А. Роман Е. Замятина "Мы". М., 1992; Ланин Б.А. Русская литературная антиутопия. М., 1993; Малыгина Н.М. "Мы" // Энциклопедия литературных произведений. М., 1998. С.303-304; Goldt R. Thermodynamik als Textem Der Entropie-satz als poetologische Chiffre bei E.I.Zamjatin. Mainz, 1995. S.153-154. В общем виде о наличии в замятинском творчестве 1920-х гг. идей Ницше писала литературовед из Чикаго К. Кларк, английский замятинист Д. Ричардс связал антихристианскую направленность "Мы" с мотивами работ базельского философа, швейцарский русист Л. Геллер усмотрел преломление ряда ницшевских мотивов в замятинском "Рассказе о самом главном" и "Мы",американская славистка Э. Клюс обнаружила в "Мы" ницшеанский миф. См.: Clark K. The Soviet Novel: History as Ritual. Chicago, 1981. P.152; Richards D.J. Zamyatin: A Soviet Heretic. L. , 1962. P.63;Heller L. Les jeux et les enjeux du synthetisme: Evgenij Zamjatin et son Recit du plus important // Cahiers du Monde russe et sovietique. XXYII (3/4). Juil.-dec. 1986. P.292-294;Clowes E.W. From beyond the Abyss: Nitzschean's Myth in Zamiatin's "We" and Pasternak's "Doctor Zhivago"// Nitzsche and Soviet Culture: Ally and Adversary. Ed. B.G. Rosental. Cambridge, 1984. P.313-337.

3. Клинг О.А. Эволюция и "латентное" существование символизма после Октября // Вопр. лит. 1999. Вып.4. С.37-64.

4. Замятин Е.И. Избранные произведения: В 2 т. М. 1990. Т.2.С.379, 390, 391. Ссылки на это издание далее даются в тексте в скобках с указанием страниц.

5. Barrat A. Revolution as Collusion: The Heretic and the Slave in Zamyatin's We // Slavonic and East European Review. 1984. V.62. P.344-361; GoldtR. Ibid. S.153.

6. Goldt R. Ibid. 7.Ницше Ф. Рождение трагедии, или Э ллинство и пессимизм // Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. Т.1. М., 1996. С.94. Ссылки на эту работу далее приводятся в тексте с обозначением Ницше и с указанием страниц.

8. Иванов В.И. Кризис индивидуализма // Иванов В.И. Родное и вселенское. М., 1994. С.24.

9. Ср. у Ницше: "Под чарами Диониса вновь смыкается союз человека с человеком; природа снова празднует праздник примирения с человеком"(с.62).

10. Геллер Л. Синтетизм Вячеслава Иванова // Геллер Л. Слово мера мира. Сб. статей о русской литературе ХХ века. М., 1994. С.179.

11. Иванов В.И. Дионис и прадионисийство. СПб., 1994.

12. Клюс Э. Ницше в России. СПб., 1999. 13. Цит. по: Мальмстад Д., Флейшман Л. Из биографии Замятина (новые материалы) // StanfordSlavicStudies. Stanford, 1987. Vol.1. P.107.

14. Edwards T. Three Russian Writers and the Irrational: Zamyatine, Pilnyak and Bulgakov. Cambridge, 1982. P.54.

15. См.: Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1980. Т.21.С.10.Ср. с суждением основателя "мистического анархизма" Г. Чулкова о том, что "Христос был крайним революционером". Цит. по: Клюс Э. Ницше в России. С.140.


Аннотация на статью Т.Т. Давыдовой (МГУП) "Замятин "дионисийствующий" (роман "Мы" и культура "серебряного века")"

Статья кандидата филологических наук Т.Т. Давыдовой посвящена творческой рецепции мотивов работы Ф. Ницше "Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм" в неореалистическом романе-антиутопии Е.И. Замятина "Мы".

В статье утверждается, что эта работа Ницше повлияла на русских писателей-символистов Ф.К. Сологуба, А. Белого, Вяч.И. Иванова, а также Замятина, испытавшего воздействие символистских идей и поэтики.

На основании анализа замятинских романа и статей показано, что мотивы и идеи работы Ницше воздействовали на Замятина двумя путями: непосредственно и опосредованно (через творчество символистов).

Сущностью авторского универсалистского мифа в романе "Мы" стали идеи немецких ученых - "отца" термодинамики Ю.Р. Майера и представителя энергетизма В. Оствальда. У Замятина это - представления о двух универсальных законах - энтропии и энергии, синтезированные в романе с ницшевскими представлениями об аполлоническом и дионисийском началах. Характеры героев "Мы" символизируют эти два общебытийных начала.

В статье обрисованы и отличия трактовки дионисийского начала у Замятина от его интерпретаций у Ницше и Вяч. Иванова.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений06:57:34 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
16:24:41 25 ноября 2015

Работы, похожие на Статья: Замятин "дионисийствующий" (роман "Мы" и культура "серебряного века")

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(150294)
Комментарии (1830)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru