Банк рефератов содержит более 364 тысяч рефератов, курсовых и дипломных работ, шпаргалок и докладов по различным дисциплинам: истории, психологии, экономике, менеджменту, философии, праву, экологии. А также изложения, сочинения по литературе, отчеты по практике, топики по английскому.
Полнотекстовый поиск
Всего работ:
364150
Теги названий
Разделы
Авиация и космонавтика (304)
Административное право (123)
Арбитражный процесс (23)
Архитектура (113)
Астрология (4)
Астрономия (4814)
Банковское дело (5227)
Безопасность жизнедеятельности (2616)
Биографии (3423)
Биология (4214)
Биология и химия (1518)
Биржевое дело (68)
Ботаника и сельское хоз-во (2836)
Бухгалтерский учет и аудит (8269)
Валютные отношения (50)
Ветеринария (50)
Военная кафедра (762)
ГДЗ (2)
География (5275)
Геодезия (30)
Геология (1222)
Геополитика (43)
Государство и право (20403)
Гражданское право и процесс (465)
Делопроизводство (19)
Деньги и кредит (108)
ЕГЭ (173)
Естествознание (96)
Журналистика (899)
ЗНО (54)
Зоология (34)
Издательское дело и полиграфия (476)
Инвестиции (106)
Иностранный язык (62792)
Информатика (3562)
Информатика, программирование (6444)
Исторические личности (2165)
История (21320)
История техники (766)
Кибернетика (64)
Коммуникации и связь (3145)
Компьютерные науки (60)
Косметология (17)
Краеведение и этнография (588)
Краткое содержание произведений (1000)
Криминалистика (106)
Криминология (48)
Криптология (3)
Кулинария (1167)
Культура и искусство (8485)
Культурология (537)
Литература : зарубежная (2044)
Литература и русский язык (11657)
Логика (532)
Логистика (21)
Маркетинг (7985)
Математика (3721)
Медицина, здоровье (10549)
Медицинские науки (88)
Международное публичное право (58)
Международное частное право (36)
Международные отношения (2257)
Менеджмент (12491)
Металлургия (91)
Москвоведение (797)
Музыка (1338)
Муниципальное право (24)
Налоги, налогообложение (214)
Наука и техника (1141)
Начертательная геометрия (3)
Оккультизм и уфология (8)
Остальные рефераты (21697)
Педагогика (7850)
Политология (3801)
Право (682)
Право, юриспруденция (2881)
Предпринимательство (475)
Прикладные науки (1)
Промышленность, производство (7100)
Психология (8694)
психология, педагогика (4121)
Радиоэлектроника (443)
Реклама (952)
Религия и мифология (2967)
Риторика (23)
Сексология (748)
Социология (4876)
Статистика (95)
Страхование (107)
Строительные науки (7)
Строительство (2004)
Схемотехника (15)
Таможенная система (663)
Теория государства и права (240)
Теория организации (39)
Теплотехника (25)
Технология (624)
Товароведение (16)
Транспорт (2652)
Трудовое право (136)
Туризм (90)
Уголовное право и процесс (406)
Управление (95)
Управленческие науки (24)
Физика (3463)
Физкультура и спорт (4482)
Философия (7216)
Финансовые науки (4592)
Финансы (5386)
Фотография (3)
Химия (2244)
Хозяйственное право (23)
Цифровые устройства (29)
Экологическое право (35)
Экология (4517)
Экономика (20645)
Экономико-математическое моделирование (666)
Экономическая география (119)
Экономическая теория (2573)
Этика (889)
Юриспруденция (288)
Языковедение (148)
Языкознание, филология (1140)

Реферат: Диалектика судьбы человека: логика природы и логика истории

Название: Диалектика судьбы человека: логика природы и логика истории
Раздел: Рефераты по философии
Тип: реферат Добавлен 02:12:44 27 апреля 2007 Похожие работы
Просмотров: 287 Комментариев: 2 Оценило: 0 человек Средний балл: 0 Оценка: неизвестно     Скачать

РЕФЕРАТ

Диалектика Судьбы человека: Логика Природы и Логика Истории

Философско-антропологический анализ предполагает исследование Судьбы человека неотъемлемо от Судьбы цивилизации и судьбы биосферы. Не существует универсального объяснения Судьбы. Но можно предположить существование некоторых общих законов, общей системы ценностей, Стратегии Судьбы, т.к. человечество единый биологический вид, взаимодействующий с Природой, в рамках некоторой системы стандартов, определяемых Логикой Природы. В то же время социокультурная реальность более «подвижна», динамична по сравнению с особенностями действия космопланетарных сил или изменениями происходящими в человеческой природе.

По мнению диссертанта, следует рассмотреть в параграфе диалектическое развитие Логики Природы и Логики Истории, которое в противоречивом единстве создает Стратегию Судьбы человека. В связи с этим правомерно выделить два направления в поле исследования:

1. Судьба человека как космопланетарнаю реальность;

2. Судьба человека как реализация потенциала социоприродного и социокультурного бытия.

С прорывом естествознания за пределы атмосферы возросла тяга к выяснению природы человека, к поиску смысла существования, который начинают усматривать в его сопряженности со смыслом существования Вселенной. В связи с этим возникает вопрос о космической значимости человека, о его «межпланетной» судьбе, что неразрывно с представлениями о человеке как своего рода универсуме или монаде, отражающей в себе всю нашу Вселенную. Со всеми ее иерархическими уровнями, каждый из которых имеет свой пространственный масштаб. В.И. Вернадский в учении о биосфере и ноосфере[1] доказал, что человечество становится геологической силой, способной изменять судьбу всего живого на Земле. И каждый отдельный человек несет ответственность за будущее человечества, как и все человечество – за судьбу каждого человека, т.е. Судьба человека находится в тесной взаимосвязи и взаимоответственности с Судьбой биосферы. Только такое единство будет означать превращение биосферы в единый организм. Цель развития такой системы, осуществляющей, по словам Н.Н. Моисеева, коэволюцию Природы и Общества, - это новый гомеостаз, который обеспечивает “sustainability” – «устойчивое неравновесие, т.е. согласие с законами биосферы, приемлемое для развития общества».[2] Так, Н.Н. Моисеев пишет: «В отличие от всего остального живого мира, человек наделен разумом. Благодаря этому феномену, этой удивительной особенности, рожденной миллионолетиями эволюционного процесса, он способен оценивать настоящее состояние Природы и общества и постепенно познавать логику Природы, т.е. систему связанных между собой законов ее развития. Более того он способен в принципе согласовывать с ними свои действия, свою деятельность и тем самым влиять на свое грядущее. И обеспечивать свое возможное благополучие. Задача Коллективного Разума, научиться вписывать логику Истории в Логику развития Природы, найти ту гармонию обеих Логик, которая только и способна обеспечить развитие человека».[3]

В русле русского космизма зародилась и была экспериментально доказана гипотеза о влиянии факторов космической энергии на функционирование организма животных и человека. Космо-планетарная составляющая судьбы человека осмысливалась в трудах К.Э. Циолковского и А.Л. Чижевского, основной идеей которых является то, что сознательное человеческое существо причастно к космическому бытию, микрокосм человека вбирает в себя космические энергии, природные стихии, органично включен в жизнь всего мироздания. Так, К.Э. Циолковский пишет: «Судьба существования зависит от судеб Вселенной. Поэтому каждое разумное существо должно быть охвачено историей и Вселенной. Такая широкая точка зрения является необходимой. Узкая точка зрения может завести в тупик».[4] Аналогичных взглядов придерживался А.Л. Чижевский, которому принадлежит заслуга в новом обосновании чрезвычайно плодотворной, имеющей древнейшее происхождение идеи о связи мира астрологических и биологических явлений. В глубине человеческого сознания, отмечал Чижевский, уже много тысячелетий зреет вера, что эти два мира связаны один с другим. И эта вера постепенно обогащаясь наблюдениями, переходит в знание. Чижевский считает, что именно космические силы являются главнейшими для развития жизни на Земле. Биосферу необходимо признать местом трансформации космической энергии. Космические импульсы пронизывают и обуславливают жизненные процессы на Земле. Так, в книге «Земное эхо солнечных бурь» Чижевский приводит примеры влияния солнечной активности на явления в неорганическом и органическом мире, космофизических факторов на развитие исторического процесса. Ибо не только человеческая психика, но и важнейшие события в человече­ских сообществах зависят, по его мнению, от периодической деятельно­сти Солнца. Он выдвигал представление о ритмичности экстремумов ис­торических событий и связывал революции, восстания, войны, кресто­вые походы, религиозные волнения с эпохами максимальной солнечной активности, периодичность которых составляла приблизительно 11-12 лет. Он считал, что влияние космических факторов распространяется более или менее равномерно на все земное население. Именно эти факторы, связанные с влиянием солнечной активности, трактовались им как не­кая «внеземная сила», воздействующая извне на развитие событий в че­ловеческих сообществах.[5] Чижевским фактически была сформулирована идея прямого энергообмена между организмом и средой.

Универсальное отношение к мирозданию включает в себя приоритеты земной цивилизации и определенную зависимость от космоса. Так В.И. Вернадский считал, что «все учитывается и все приспособляется с той же точностью, с той же механичностью и с тем же подчинением мере и гармонии, какую мы видим в стройных движениях небесных светил и начинаем видеть в системах атомов вещества и атомов энергии».[6] В.И. Вернадский настаивал на различении трех реальностей: 1) реальность в области жизни человека – природные явления ноосферы и нашей планеты, взятой как целое; 2) микроскопическая реальность атомных явлений, которая захватывает и микроскопическую жизнь, и жизнь организмов, даже посредством приборов невидимую вооруженному глазу человека; 3) реальность космических пространств.[7] Живое вещество биосферы развивается в пространстве-времени (проблема времени будет рассмотрена более подробно во 2-ой главе). Пространство-время живого вещества, по В.И. Вернадскому, главным образом характеризуется: «человек пережил в своем историческом бытии геологическое изменение планеты, даже выходящие за пределы биосферы. В сознании его поколений переживается не историческое, но геологическое время. Этот переворот в понимании природы пережит моим поколением» – замечает Вернадский; энцефалоз (цефализация) – говорящая, что эволюционный процесс имеет направление.[8] Все процессы в биосфере могут быть сведены к биогенной миграции атомов. Нас интересует четвертый вид – «новый род миграции химических элементов, по разнообразию и мощности далеко оставляющий за собой биохимическую энергию живого вещества планеты».[9] Эту новую форму биохимической энергии он называет энергией человеческой культуры или культурной биогеохимической энергией, которая создает в настоящее время ноосферу. Эта форма энергии связана с психической деятельностью организмов, с развитием мозга и высших проявлений жизни и сказывается в форме, производящей переход биосферы в ноосферу только с появлением разума.По-видимому, ее можно считать, носителем того общего разума, тем биосоциальным стимулятором саморазвития общества, который обеспечивает человечеству выполнение своего эволюционного предназначения: самоконтролирования через самопознание.

По мнению В.И. Каширина, есть три формы реальности, развивающиеся в одном пространстве-времени биосферы: 1) предметно-материальная объективная реальность (природа, космос и все в них содержащееся); 2) субъективная реальность – сознание, отражающее и первую и третью форму реальности; 3) «природный субстрат мышления» эта третья социально-природная форма реальности является результатом отражения, взаимодействия первых двух, т.е. нечто природно-общественное, материально-идеальное, бессознательное, однако функционально представляющее механизм взаимодействия предметно-материальной и сознательной форм реальности. Очевидно, этот субстрат находит проявление во врожденных биосоциальных характеристиках человека, проще говоря – это Память, как основа общечеловеческого Разума.[10]

Таким образом, В.И. Вернадский открыл «третью» реальность в пределах биосферы, которая формируется только при взаимодействии природы и общества, имеет специфического носителя в пространстве в виде культурной биогеохимической энергии и выражается в природном субстрате мышления. Развивается эта реальность в своем определенном пространстве-времени: геологическом или планетном («геологической вечной сменой поколений для всех организмов»). Но поскольку все виды пространства-времени и все реальности переживаются в социальном самосознании одновременно, то социально- природная реальность находит проявление во всех формах жизнедеятельности человека и общества. Будучи одновременно и феноменом реальности самосознания, социально-природная реальность находит отражение в самосознании исторических субъектов только в мысленных формах, т.е. развивается в функциональном мозговом пространстве, в обозримом историческом времени. Существование такой социально-природной реальности может свидетельствовать о превращении биосферы в ноосферу, которую В.И. Вернадский характеризует как синтез природного и исторического. Как пишет В.И. Каширин: «Можно сказать, что реальность социального самосознания предыдущих поколений создает ту культурную среду, в которой начинает развиваться вновь рожденный человек. Реальность социального самосознания, следовательно, и есть тот процесс, который образовывает общую для человечества память, есть процесс формирования реальности общего разума. Именно здесь в окружающей нас культурной среде, в исторической реальности самосознания сохраняются, интегрируются и передаются принятые обществом моральные законы, веками сложившиеся традиции, обычаи, ценности искусства, науки и литературы».1 Так во многих традиционных культурах особо значим культ предков, который не только сохраняет связь с прошлым, но и актуализирует это прошлое, интегрируя посредством этой связи человека в окружающий современный мир, определяя в достаточной мере и его будущее. Идея целостности, гармоничности, принцип соответствия и причинно-следственной связи – вот основные константы традиционной культуры. Бесконечность, вечность, гармония Универсума (космоса, мира, Вселенной) проявляются в бытии человеческого рода. Человек как родовое существо. Механизм реализации связан прежде всего с наследственностью, иначе – прошлым и будущим человека.

Целостность бытия: актуализируется человеком в связи

Прошлое Предки

Настоящее Я

Будущее Потомки 1

Мы рассматриваем жизнь как целостность, и самоподдержание жизни возможно только как целостность, т. е. воспроизведением системой самой себя. Но она не простая повторяемость взаимодействий, а направленность истории, поэтому «процессы в живом веществе идут в историческом времени, а в косном веществе в геологическом времени. Жизнь-это космическое явление».2

По мнению автора диссертационного исследования, эволюция всей биосферы представляет собой процесс накопления информации и образования памяти. Память – это и есть тот катализатор, при помощи которого происходит «самострессирование», поддерживающее активность и направленность живого. Наращивается не только физико-химическая память — способность мира к самовоспроизведе­нию на уровне атомомолекулярных соединений, не только биологическая память — способность мира к самовоспроизве­дению на уровне органической жизни, основывающаяся на ге­нетическом кодировании информации о клеточных соедине­ниях (совокупность физико-химического и биологического ви­дов памяти называют инстинктивной памятью). Но наращи­вается ускоряющимися темпами общенародовая память - способность человеческого рода к самовоспроизведению на уровне нации и индивидуальной творческой личности, основы­вающаяся на кодировании информации языковыми средствами самовыражения. «Энергия человеческой культуры имеет биосоциальную природу , является результатом и причиной развития социального самосознания».[11]

На данном этапе анализа, по мнению диссертанта, судьба человека как космо-планетарная реальность несет биосоциальную информацию (планетарная составляющая). Таким образом, ноосферные идеи, идеи кибернетического программирования живой Материи, антропный принцип, а также утверждения ученых о существовании «всемирно размытого сознания» рождают образ Вселенной не как холодной и мертвой, а как грандиозной самосознающей структуры.

Вообще, в физике существует две возможности включения сознания в физическую реальность: либо через редукцию волновой функции, либо через отождествление сознания с предельными конструкторами теоретической физики (единое поле, вакуум). Последний способ выводит проблему сознания на космологический уровень проблемы зарождения Вселенной. Это означает, что этот подход приводит к антропному принципу: существование таких ограничений на возможные значения фундаментальных физических констант и целого ряда параметров физических и химических процессов, которые делают возможным существование жизни и разума. Иногда исключительное положение человека пытаются усматривать в том, что мы живем в такой «уникальной» Вселенной, где реализовался комплекс условий сделавший возможным наше существование. Здесь акцент смещается с вопроса о центральном (привилегированном) положении человека во Вселенной на уникальность самой Вселенной. В связи с этим можно отметить, что уникальность нашей Вселенной относительна. А.М. Мостепаненко обращает внимание на возможность существования вселенных, в которых возникают неантропоморфные формы жизни и разума. [12] Ту же мысль подчеркивает В.В. Казютинский, при этом он замечает, что «тогда мировоззренческие оценки антропного принципа неизбежно изменились бы».[13] Особенно сильный резонанс (и острую критику) вызвала постановка Дж. Уилером вопроса: «Не замешан ли человек в проектировании Вселенной более радикальным образом, чем мы думали до сих пор?»[14]

Прежде всего, необходимо отметить, что понятие «проектирование Вселенной» при определенных условиях, вполне допустимо в рамках научного подхода. Речь идет о том, что жизнь и разум, будучи важными атрибутами материи, могут быть существенными и при этом не только пассивным, но и активным фактором эволюции космоса. В концепции биосферы и ноосферы это выражается в планетарных масштабах. Но уже здесь намечается переход к следующей ступени, ибо, согласно В.И. Вернадскому, человек рассматривается не только как геологический фактор. В моделях эволюции космических цивилизаций рассматриваются различные варианты космокреатики, под которой подразумевается деятельность внеземного разума, направленная на «фундаментальную перестройку структуры материального мира, включая, быть может, изменение его пространственно-временных свойств и некоторых основных законов».[15]

Ряд вариантов космокреатики (космогоническое коонструирование, создание миров, конструирование законов природы) рассмотрены С. Лемом в «Сумме технологии».[16] Лесков Л.В. указал на принципиальную возможность воздействия на другую метагалактику через микроскопическую горловину фридмона в целом с помощью ускорителей элементарных частиц. Им же рассмотрены модели эволюции, основанные на интеграционных процессах и приводящие к объединению космических цивилизаций, к образованию Метацивилизаций, а также еще более высоких Иерархических структур.

Понятие «проектирование» или «конструирование» Вселенной приобретает вполне содержательный смысл, если под Конструктором понимать не Личность, стоящую над Вселенной, а Коллективный Разум высокоразвитых Космических иерархий (Космический Разум).

Таким образом, Судьбы Вселенной и человека находятся в постоянном взаимодействии, эти две многоуровневые системы находятся в процессе взаимного проектирования.

Н. А. Бердяев, рассматривая человека как микрокосм, утверждал, что «человек - малая вселенная, микрокосм - вот основная истина познания человека и основная истина, предполагаемая самой возможностью познания. Вселенная может входить в человека, им ассимилироваться, им познаваться и постигаться потому только, что человек - не дробная часть вселенной, а цельная малая вселенная».[17] Глубочайшим противоречием этой малой Вселенной является противоречие между природной данностью человека и переживанием им самого себя как внеприродного, внемирного. Человек, подчеркивал Бердяев, глубже и первичнее своего психологического и биологического. Человек, всечеловек, носитель абсолютной человечности, пришедший в сознание после обморока своего в природном мире, после падения своего в природную необходимость, сознает свою бесконечную природу, которая не может быть удовлетворена и насыщена временными осуществлениями.[18]

Тейяр де Шарден П. дает своеобразный ответ на вечный вопрос о смысле и цели человеческого существования. Он сводится к следующему: человек как «ось и вершина эволюции» ярко раскрывает то, что изначально, хотя бы в возможности, присуще всей материи, т.е. человек, есть сложный, развернувшийся «микрокосмос», содержащий в себе все потенции космоса. Поскольку в человеке концентрируется все, что мы познаем, постольку неминуемо придем к науке о человеке: постижение человека является ключом к раскрытию тайн природы, эволюционирующего космоса[19] . Х. Ортега-и-Гассет стоит на позициях, что «вся вселенная представляет собой бесконечную экстраполяцию человека»[20] . Символический образ Адама констатирует понимание человека как «копии» вселенной», как монады, отражающей в себе всю вселенную. А так как единственным инвариантом является вечное движение и изменение, то природа человека носит исторический характер. Это значит, что идентичность человека обусловлена и глобальным историческим, эволюционным процессом, и с суммой индивидуальных переживаний жизненного опыта. Для ортеговской модели человека характерно положение о детерминированности индивида историческим прошлым. Поэтому можно сделать вывод, «человек… является тем, чем он еще не есть», однако это будущее становление коренится – через настоящее – в прошлом. Ведь человек одновременно является «тем, что с ним произошло, тем, что он совершил».[21]

Чем глубже человек всматривается в себя, доискиваяясь «самого своего», тем больше находит это свое «уже рожденным», предзаданным своему собственному свободному волеизъявлению. В этом смысле судьбой человека является он сам, каким он «сужден» самому себе. Судьбу можно определить, как дальнейшее развертывание той сущности человека, над которой он сам не властен.[22] Развитие науки подтвердило высказанную мысль, свидетельством чего является использование метафоры «человек - голограмма вселенной» и в генной инженерии человека, и в клеточно автоматном представлении реаль­ности. По мнению Д. Бома[23] и К. Прибрама[24] , биологические системы, живое вещество планеты и окружающее пространство могут быть представлены как единая физически организованная система, чем-то подобная единой гигантской околоземной «голограмме», в этой «голографической» системе биологические организации, включая человека, его психические функции, не являются изолированными, так или иначе они включаются в предполагаемую единую пространственно-временную физическую организацию памяти. Д. Бом пишет: «В сознании мы держим все, что вокруг нас и содержание сознания определяет, что мы есть и как мы будем реагировать на мир. С целым и всем остальным мы, следовательно, соединены внутренне, а не внешне и не механистично»[25] . Действительно, фундаментальная связь человеческого тела (и психики) с реальным миром, прежде всего с биосферой осуществляется через клетку, отражающую в себе историю земного живого вещества. Тело человека есть многоклеточный организм, а «любая живая клетка несет в себе опыт экспериментирования ее предков на протяжении миллиарда лет».[26]

В связи с этим, мы в праве придерживаться мнения, что, социоприродная составляющая человеческой судьбы приобретает структуру: а) элементы общечеловеческого «коллективного опыта», ставшие в той или иной форме достоянием генотипа; б) «родовая наследственность», в определенной степени влияющая на поведение человека.[27] В генах сконцентрирована не только информация о свойствах, полученных от родителей, но и в самых общих чертах – программа индивидуального развития человека. «Биология организма» включает в себя факторы, обусловленные генотипом. В. Франкл в этом отношении высказывает оптимизм. «Наследственность, - пишет он не более, чем материал, из которого человек строит сам себя… это не более, чем камни, которые могут быть использованы, а могут быть и отвергнуты».[28] Таким образом, человек не столько влечется сохранить свое состояние, сколько выйти из него, и к этому он стремится не как биологическая система, а как духовная, конститутивным актом которой является самотрансценденция. При этом усилия человека направлены не на разрушение прежнего, а на создание предпосылок для появления нового. «Вообще влечения, - пишет Франкл, - не являются тем, что по настоящему существенно для человека. Биос не влияет на Логос, а лишь обуславливает его».3 Главное, что следует из генетической обусловленности разнообразия, следовательно, уникальности генотипов – определяющего фактора неповторимости людей, - это одна из общечеловеческих ценностей – свобода личности. Принуждению обязательно противостоит нежелание ему подчиняться: человек внутренне ощущает право быть таким, каким создали его гены во взаимодействии со средой. И никто ему не должен приказывать изменить свою биологическую природу, поскольку это невозможно совершить известными сегодня методами. Истоки свободы личности в ее уникальной природе, проистекающей из ее уникальной генетической программы, которой обладает каждый человек. Неизвестно с какого момента развития человек приобретает духовную сторону. Однако нельзя не обратить внимание на то, что гены играют большую роль в развитии духовности человека. Причем время ее обретения совпадает с периодом, когда человек учится говорить. Поэтому, в отличие от животных, наличие тела, соответствующего виду homo sapiens, и генетической программы этого вида еще не служит гарантией того, что новорожденное человеческое существо обретет социальную и духовную сущность человека. В то же время, ни один из представителей какого-либо класса царства животных, ни при каких обстоятельствах не смогут получить аналогичную человеку социальную и духовную сущность, поскольку не имеют соответствующей генетической программы.[29] Можно сказать, что биология человека «одухотворена». Главное свойство человека - созидание им самого себя. Иными словами, человек находится в процессе постоянного становления, в нем есть некая движущая сила, побуждающая его к обновлению, творчеству, созиданию. Вместе с тем в человеке есть нечто всегда постоянное - природа.

План, по которому, проживает жизнь любой человек «универсален». Рождение его первое проявление, «самое жизнь» (проживание, в котором предполагается брак и потомство, закладывается возможность продления жизни за пределами срока, «отпущенного» данному человеку) – смерть. Особенно отчетливо роль биологических факторов выступает в отношении к своей смерти, ибо смерть человека имеет непосредственное отношение к смыслу жизни. Поэтому человек начинает противостоять фактичности бытия: «Я не хочу принимать ее как мою; я ополчаюсь против почвы, из которой я вышел».[30] Так, по мнению Ясперса, в способности противостоять тому, что есть, неприятии себя самого таким, каков я есть, проявляется свобода человека. А ее следствием оказывается стремление к самопознанию. И бессмысленное, «фактичное» бытие человека становится бытием познающего субъекта: человек стремится ответить на вопрос, действительно ли его бытие бессмысленно и беспочвенно, и стоит ли с ним покончить? Человека гложет сомнение, не будет ли однозначный ответ на этот вопрос, стремление противостоять данности, излишне поспешным; и вопрос превращается в вечный вопрос о смысле бытия. Человек чувствует и осознает собственную конечность – потому стремится к абсолютному и бесконечному. Это и есть его, человека, специфический способ бытия: бесконечное богатство возможностей развития, возникающее из прометеева прорыва противостоять. Человек перестает быть человеком, поскольку «сопротивление – это собственно человеческое качество». [31]

Смерть это момент бытия человека, причем такой момент, против которого встает все его существо. Смерть делает бессмысленными все универсальные рациональные проекции жизни. Между тем именно перспектива смерти порождает заботу, определяющую необходимость выбора, соответствующего подлинной самореализации человека как личности. Смерть, по мнению А.Я. Гуревича, была «великим компонентом культуры, «экраном», на которые проецировались все жизненные ценности. В восприятии смерти выявляются все тайны человеческой личности».2 Прежде всего, отношение человека к смерти – его отношение к жизни, ее основным ценностям. Хайдеггер видел, что проблема смерти – это не чисто физиологическая и не чисто психологическая проблема. Это – проблема цивилизационная, культурологическая, философская. Смерть нельзя «вынести за скобки», она включена в феномен бытия, присутствует в нем виртуально. Поскольку человек смертен, то, решаясь на что-либо, выбирая определенную «возможность быть» из множества, он отягощен виной. В большинстве случаев (и сначала) человек утрачивает свою «самость» в Man, но, в принципе, он свободен и строит себя как самостоятельная личность. Историчность бытия «складывается» из смертности, вины, совести, свободы, конечности. Предпосылочность бытия, добавленная к этому списку характеристик, образует судьбу, т.е. собственную историчность личности, «состоящую» из повторений экзистенциальных ситуаций (ситуаций, вынуждающих «решаться»), в которых делается свободный выбор. Делая выбор и решаясь, человек выбирает будущее, которое тем самым оказывается ведущим временным модусом историчности. И поскольку человек конечен (а конечен он, потому что смертен), то скрытым основанием историчности Dasein является смертность человека. Судьба и история человека осуществляется – и познается – в конкретном материале «случившегося»: дел, удач, неудач, замыслов и т.д. «Мир» одновременно, - пишет Хайдеггер, - и почва, и сцена, и в качестве таковой относится к повседневным делам и переменам.1

Тенденция к смерти, направленность к распаду начал, исходящая из противоречия «природа-дух», является законом развития человечества (латинское слово finis означает одновременно конец и цель), но это должно быть осмысленное стремление к смерти, изменение, движение, развитие до конца, до предела, до выхода за этот предел, до трансценденции в Абсолют. Достижение цели одновременно означает и завершение действия, восхождение к полноте, к совершенству, к красоте. Цель достигается тогда, когда оказывается построенным совершенное целое. Именно, смерть, а не бессмертие заключает в себе гуманность. И для того, чтобы понять это, "надо мыслить не только "ужас смерти", но и "ужас бессмертия", представив на минуту, что человек обречен на него и не имеет исхода». А. Шопенгауэр пишет, что «требовать бессмертия индивидуальности, это, собственно говоря, все равно, что желать бесконечного повторения одной и той же ошибки».[32] Это повторение одного и того же несовершенства. Только умирая, человек достигает Абсолюта, он погибнет, перейдя за предел своей индивидуальной формы. Человек вне индивидуальности существовать не может - нет человека как такового. А будучи индивидуальным, он - смертен. И в этом его счастье. Как самотрансцендирующее существо он стремится выйти за свои пределы, что возможно только в моменты исхода. А. Шопенгауэр рассматривает смерть как «великий повод к тому, чтобы мы прекратили свое существование в качестве Я: благо тем, кто этим поводом воспользуется!»[33]

Таким образом, необходимо осознать свою конечность, наделить ее смыслом и тогда сотворить себя в соответствии с целью своего развития. Сущность человека включает в себя направленность вовне и лишь в той мере, в какой человек духовно соприсутствует чему-то или кому-то, духовной или иной сущности, лишь в меру такого соприсутствия человек соприсутствует себе. Человек не для того здесь, чтобы наблюдать и отражать самого себя, он здесь для того, чтобы предоставлять себя, поступаться собой. Человек (человечество) только тогда обретает себя, когда отдаст себя рожденной из своего духа системе, в своей смерти оно реализует свои потенции и постигнет свое величие. Человек – это всегда возможность, это всегда возможный человек, но в пределе своем – это реализация возможности, завершение человека, а, следовательно, конец человека. В этот момент, когда человек не в состоянии предвидеть конец временного состояния в его жизни, он не в состоянии и ставить какие-либо цели, задачи. Жизнь неизбежно теряет в его глазах всякое содержание и смысл. Напротив, виденье конца и нацеленность на какой-то момент в будущем образуют ту духовную опору, которая так нужна. С. Л. Рубинштейн, размышляя о жизни и смерти, пишет: «Нужно понять реальную диалектику жизни смерти, которая и порождает затем отношение к ним человека. Факт смерти превращает жизнь человека не только в нечто конечное, но и окончательное. В силу смерти, жизнь есть нечто, в чем с известного момента ничего нельзя изменить. Смерть превращает жизнь в нечто внешнее завершенное и ставит, таким образом, вопрос о ее внутренней содержательности... жизнь человека в силу факта смерти превращается в нечто, чему подводится итог. Отсюда серьезное ответственное отношение к жизни в силу наличия смерти...Будущие дела уже других людей могут изменять смысл моей жизни, ее объективный смысл для других людей, для человечества, но в зависимости от того, какое содержание я ей придал. Смерть есть также конец моих возможностей дать еще что-то людям, позаботиться о них. Она в силу этого превращает жизнь в обязанность, обязательство делать это в меру моих возможностей, пока я могу это сделать. Таким образом, наличие смерти превращает жизнь в нечто серьезное, ответственное, в срочное обязательство, срок выполнение которого может истечь в любой момент».1

Таким образом, виденье конца необходимо человеку, чтобы стать человеком, чтобы пожелать достижения своего существования, ради созидания нового, совершенного, завершенного себя. Осознав свою конечность, человек обретает самого себя – от начала до конца. Никакая жизнь со своей отправной точки не обладает смыслом, он приобретается человеком по мере становления и познается в процессе осмысления, в процессе самопознания, самосознания. Человек – это не то, «что должно превозмочь», а то, что должно развить, довести до идеала, превратить «свой путь» во «внешнее завершенное» и тогда преступить себя, трансцендируя в новую систему. Процесс умирания, подготовки к смерти происходит в течение всей жизни. И какие бы цели человек не ставил - конечная цель – смерть, поэтому, не одухотворяя, не одушевляя ее, не внося в нее свое «Я», не видя смысла в смерти, человек никогда не увидит смысла в жизни.

По мнению диссертанта, правомерно рассматривать смерть как смыслополагание в жизни, потому как основной вопрос - это не избежать смерти, а умереть «по желанию», «когда успел реализовать все самое лучшее, что есть в тебе». Поэтому в жизненном пространстве человека стратегия Смерти и Судьбы аналогичны (смерть не как уничтожение, а как создание). Такие же функции несет и Судьба, которая предусматривает своей прагматической идей создание «нового», но не препятствие, не разрушение, а смыслополагание. Поэтому мы в праве придерживаться точки зрения, что реализация «данного» (природные задатки, родовая наследственность) человеком как индивидуальностью осуществляется на протяжении всей его жизни, а степень реализации этих задатков в процессе его деятельности в социальной среде и есть показатель того насколько человек сформировался как личность. Судьба – это человек, каким он себя не знает. Чтобы решить уравнение судьбы«данное-заданное» необходимо познать данное (принятие себя – рождение и осознании смерти) – это и есть прорыв в новое знание – это «шаг на встречу судьбе», а место встречи – человек, желающий понять, задать вопрос. И этот прорыв к самопознанию, самореализации есть способность к судьботворчеству, которая в первую очередь проявляется как раскрытие своего данного – раскрытие потенциала социоприродного бытия.

Итак, можно сказать, что Смерть не дает выбора в лице Судьбы. Но когда человек «осужден» быть свободным, когда у человека есть «способность иметь судьбу, свободой полагать предел своей свободе и заново одолевать этот предел, превращать все данное в заданное в себе, превосходить себя на величину своей судьбы – это и есть человечность».[34] Поэтому судьба имеет подлинный смысл в связи с проблемой свободы, свободы творчества, самореализации, т.е. с реализацией потенциала социокультурного бытия. Так М. Бубер пишет: «Судьба и свобода обручены друг с другом. Только тот встречается с судьбой, кто достиг свободы».[35] По мнению Ж. П. Сартра, «свобода отнюдь не непредсказуемость поступков и желаний человека. Она - в поисках самого себя, или, точнее, в выборе самого себя. А тем самым – и в выборе своего предметного мира, который вместе с тем выглядит как «открытие». Выбор экзистенциален, когда ситуация судьбоносна, когда она «критическая», и когда нет возможности избежать выбора. Поскольку человек непременно переживает критические ситуации, когда нет возможности не выбирать и когда выбор не может быть заменен подсчетов шансов, - человек «осужден» быть свободным, а свобода его абсурдна».[36]

Воля в отличие от произвола несет способность удерживать цель, концентрировать силы для ее достижения, направлять действия к ее осуществлению. Свобода воли теснейшим образом связана со свободой выбора – выбора, между различными вариантами действия, между средствами для достижения самой цели и выбора самой цели. Человек свободен благодаря тому, что его поведение определено прежде всего ценностями и смыслами (смысл в перспективе – цель, цель в перспективе – это идеал), которые локализованы в его существовании, в человеческой духовности и не детерминируются влечениями, наследственностью и обстоятельствами внешней среды. Человек не может полностью освободится от условий, но он свободен занять позицию по отношению к ним. Условия не обуславливают его тотально и от человека зависит уступить или отстаивать свою позицию. Он может подняться над ними, над своей наследственностью и влечениями, т.к. человеческая свобода подразумевает способность человека отделяться от самого себя. Свобода это, в первую очередь «судьботворчество» и «самотворчество». Так, В. Хлебников включил инстинкт творчества в определение долженствования человека и настаивал на безотносительности этого долженствования к какой-либо группе или институции. Каждый человек в своей жизни должен найти свое созвучие себя, и всего (целого). Для этого давали роли, именно: бог, судьба, природа, человечество, отчизна, общество, - но ясно, что это разные понимания одного и того же. Мы знаем, что вдохновения есть постоянный ток от всего ко мне, а творчество есть обратный ток от меня ко всему.[37] Бердяев видит трагедию человеческого творчества в том, что оно остается потенциальным, символическим; он пророчествует о новой эпохе, точнее, сверхисторическом эоне, когда все, на что культура лишь намекает, воистину воплотится, как преображение земли и неба. Можно думать, однако, что именно невозможность полного воплощения творческого потенциала человека и создает условия для потенциации самого бытия, его перехода из действительного в возможное. Не осуществление всех возможностей следует искать в творчестве, а скорее, овозможение самого существования.[38]

Связь природы и сущности человека в своей основе имеет социокультурные механизмы включения природно-биологических и духовных качеств в процесс человеческой жизнедеятельности, поскольку жизнедеятельность рассматривается как основа, в рамках которой существует и проявляется для других единство, целостность природного и духовного бытия человека. Человек создает вокруг себя комфортный мир не столько силой своего тела, сколько силой своих интеллектуально-духовных возможностей, реализуемых в разнообразных действиях, причем этот мир никоим образом не стыкуется с внешней природой как равной по смысложизненной ценности: природа рассматривается главным образом как пространство, поставляющее необходимые средства для удовлетворения разнообразных, прежде всего витальных потребностей человека. Все другие потребности начинают удовлетворяться за счет созданной социокультурной среды. Эволюция природного тела человека заменяется его духовным развитием, что с необходимостью требует появления особых механизмов соотнесения вновь возникших адаптационных возможностей человека, обусловленных духовными качествами, с его эволюционно стабильной биологической структурой.Духовное развитие явилось средством компенсации природно-видовой ограниченности человека, своеобразным результатом разрешения противоречия между его неспособностью изменить свою биологическую структуру и условиями внешней среды. Причем эта биологическая ограниченность, «безоружность»1 как бы сама толкает человека к духовному развитию. И человек ведет бесконечный, взаимообогащающий, творческий диалог с миром культуры (фактически с объективированным сознанием прошлых и настоящих поколений людей). Даже если мир общезначимых духовных смыслов и ценностей существует объективно, как бы параллельно со своими телесно-символическими носителями (звуками языка, графикой текстов и т. д.), то все равно без творческих усилий индивидуального живого духа он суть ничто, молчащее смысловое небытие, не способное ни к самопознанию, ни к развитию внутреннего содержания. Поэтому специфика человека как социокультурного образования находит отражение в его деятельности (мотивированной на развитой стадии осознанным целеполаганием и ценностными критериями). «Активное, творческое начало деятельности в наибольшей степени проявляется, конечно, в деятельности по развитию наличных форм культуры, соответствующих способов отношения к действительности, связанных с ними установок и норм – пишет В.С. Швырев - именно в деятельности на этом уровне, на высоте ее возможностей раскрывается специфика «феномена человека». Деятельность такого рода не ограничивается ориентацией на имеющиеся программы действий, кем бы они не были заданы природой или социумом. Она предполагает способность к постоянному пересмотру и совершенствованию лежащих в ее основании программ, к постоянному, так сказать, перепрограммированию, к перестройке своих собственных оснований, и тем самым может быть охарактеризована как открытая система. Люди выступают при этом не просто исполнителями заданной программы поведения - хотя бы и активными, находящими новые оригинальные решения в рамках ее осуществления, - а созидателями, творцами принципиально новых программ действия, новых социокультурных парадигм. Как уже отмечалось, в рамках приспособительного поведения и внутрипарадигмальной деятельности активность связана с поиском возможных средств достижения целей, она целенаправленна, целесообразна. Деятельность же, связанная с перестройкой своих оснований, предполагает целеполагание, является целеполагающей деятельностью. Именно при переходе от целесообразной деятельности к деятельности целеполагающей в полной мере открываются перспективы творчества и свободы».1

Таким образом, только в своей активной, творческой деятельности, не лишенной направленности на самопреобразование всего внутреннего мира в целом, на устремление его к высшему, проявляются человеческие потенциальные возможности, обеспечивая этим процветание человеческого в человеке.

Человек потому является человеком, что он каждый момент строит свою жизнь как ряд решений, ведущих от возможностей к существованию. Существенно также и то, что этот ряд решений детерминирован уже существующему проектом собственного «Я». Не каждое решение должно быть предварено осознанием того, кем желаю быть, предпринимая то или иное действие, – это физически невозможно. Но даже в актах неосознаваемой мотивации осуществляется определенный проект собственного «Я». Этот проект может неоднократно изменяться на протяжении жизни; тем не менее его существование является необходимым условием экзистенции человека как человека. Ведь человеческий способ реагирования на стимулы окружения основан на рационализации своего отношения к миру, на интеллектуальной интерпретации среды и возможных вариантах поведения. Такая ситуация создает человеку привилегированное положение в мире живых существ, однако это является и задачей. Ибо жизнь не дана ему готовой, напротив, то, что дано, представляет собой чистую потенциальность.

М. Эпштейн в «Философии возможного» пишет: «В жизни моего «я» есть уровни разной глубины: социальный, физический, эмоциональный, интеллектуальный, - но глубже всех этих уровней лежит не действительность, а возможность меня. Мое самое глубокое ощущение: меня еще нет, но я возможен. Я могу быть. И это « могу быть» сохраняется под оболочкой всех «есть», с которыми человек то и дело отождествляет себя. Личность – это возможность самой себя, которая не исчерпывает себя никакой самореализацией. Я могу реализовать себя в семье, в искусстве, в науке, в политике, но как сделанное мной приобретает свойство реальности, я чувствую, как мое «я» вновь ирреализуется, уходит в глубь собственных возможностей. «Я» - это вечная неосуществимость никогда и ни в чем вполне не осуществляется, а значит и не может исчезнуть как возможность».1 В русском языке само слово «мочь» имеет два значения: могущества и возможности. Возможное – принципиально важно для персонологии. При всей роли социально-культурной среды, самый глубокий момент в самосознании личности – «я», еще не идентифицированное, не явленное («человек без свойств»), «я», которого еще нет, но которое возможно. « Я могу быть» и это «могу» сохраняется под оболочкой любого «я есмь». Личность – возможность самой себя, которая не исчерпывается никакой самореализацией. Более того, на каждой своей ступени самореализация ирреализует «я», отодвигая в глубь собственных возможностей. «Я» - это вечная неосуществимость, - пишет М. Эпштейн, - и если бессмертие, возможно, то именно потому, что бессмертна сама возможность: личность никогда и ни в чем не осуществляется, а значит, и не может исчезнуть как возможность.[39]

По мнению диссертанта, можно сделать вывод, что Судьба как космо-планетарная реальность и как реализация потенциала социокультурного и социоприродного бытия раскрывается в бесконечном противоречивом единстве Логики Природы и Логики Истории, создавая незамкнутую Стратегию Судьбы человека Поэтому, рассматривая космопланетарную составляющую судьбы, необходимо основываться на холотропном понимании сознания, которое подчеркивает, что поле сознания лишь опосредуется индивидуальной деятельностью мозга и включает в себя многообразный опыт эволюции Вселенной. Исходя из того, что познавательные способности человека построены в основном на использования аналогий, т.е. познавая явление человек, пытается найти ему аналогию, прежде всего в априорных смысловых структурах – архетипах в своем личном опыте.

Поэтому, по мнению диссертанта,судьба человека как космопланетарная реальность, во-первых, характеризуется эволюционностью, процессом накопления информации и образования Памяти. В силу субъективности восприятия, Память как основа общечеловеческого Разума, безусловно проявляется в творческой активности личности, в специфике мировоззрения, миропонимания. Так о судьбе мы узнаем из человеческого опыта, «образ судьбы» зависит от культурных традиций, ценностей и идеалов, этнических особенностей, от уровня развития данного общества. Поэтому, судьба как планетарная реальность имеет биосоциальную природу, что еще раз подтверждает незамкнутость Стратегии Судьбы.

Во – вторых, рациональное познание по необходимости всегда фрагментарно, оно предполагает лишь установление (через призму субъективных целей), связей между предметами и явлениями внешнего мира. В силу субъективности процесса познания любая рациональная модель, верно отражающая только часть природы явления, игнорирует те явления, которые не укладывается в созданные рациональные рамки и человек склонен объявлять их иррациональными и мистическими. Аналогичное можно сказать о космической составляющей судьбы, которая является «непознанным» комплексным, целостным отражением высших законов развития Вселенной, космопланетарной реальности в сознании человека, отражением гармонического развития. Поэтому мы правомерно рассматриваем человека как «миниатюрную Вселенную», «микрокосм», «эволюционирующий космос», «человека как голограмму Вселенной», а судьба человека в данном аспекте, есть показатель резонанса, соответствия – несоответствия гармоничным законам Единого Целого, а неприятие, противостояние им есть негативное проявление Судьбы, т.е. «небо может повернутся лицом к человеку, и отвернутся от него, оно действует в зависимости от поступков людей».

В человеческой сознательной деятельности, носящей целеполагающий характер, реализуются прежде всего, не природные, а социокультурные цели, цели сотворенные самим человеком. Неприродный характер которых, императивно требует от человека реализации своих потенций, познавая мир, преодолевать сопротивление среды, обусловленное именно несоответствием направленности конкретных природных процессов и определенных целей человеческого разума, творческим характером этих целей. Таким образом, Судьба возможна лишь потому, что есть «Я», которое бросает вызов данностям – и этим вызовом превращает их в Судьбу, о чем говорит известное бахтинское изречение: «Человек или больше своей судьбы, или меньше своей человечности».[40] Поэтому, Судьба рассматриваемая в антропологическом ракурсе как процесс реализации потенциала социокультурного и социоприродного бытия человека – это то высшее начало, в ответ которому человек растет, постигая самого себя не как случайную данность, а как задачу, отторгая от себя свою данность и одновременно превращая ее в предназначение, в нечто высшее, чем он сам. Воля к самоопределению, самотворчеству, судьботворчеству превращает все происходящее с человеком в судьбу. Поэтому философско-антропологический подход к проблеме Судьбы человека предполагает рассмотрение не только Стратегии, но и Тактики Судьбы, Логики самоорганизации.

Специфика современного гуманитарного самосознания.

В первой главе нами был дан философско – антропологический анализ Судьбы человека на основе диалектико-триалектической парадигмы. Что позволило рассмотреть Стратегию, как реализация диалектического потенциала (взаимодействие космопланетарной, биосоциальной и социокультурной составляющих Судьбы человека) и Тактику Судьбы человека, как реализацию триалектичного потенциала (логика самоорганизации, взаимодействие и взаимовлияние основных аспектов Судьбы человека). Но чтобы понять, что есть Судьба человека нужно вести исследования в направлении ведущему к «Я», где пересекаются все пластыСудьбы (онтологичесий, праксеологический, гносеологический, темпоральный, аксиологический), как множество координат, идущих из прошлого, настоящего и даже будущего, «Я» - их продукт, их результат. По мнению диссертанта, основой «Я» и является гуманитарное (духовное) самосознание, как вершина, в которую трансформируются другие формы самосознания, вытекая в процесс самотворчества, самопроектирования, судьботворчества.

Проблема самосознания человека в истории философской антропологии являлась и является одной из центральных. Соотношение осознания внешнего мира и самосознания принадлежит в новоевропейской традиции И. Канту. В «Философии духа» Гегель[41] переинтерпретировал проблему самосознания как процессуальность саморазвертывания духа в его рефлексии о самом себе. Пересмотрел проблему Фихте, у которого не сознание реализуется «в» и «через» самосознание, а «Я полагает само себя, свое собственное бытие», именно «Я полагает не-Я», т.е сознание не дано, а задано, пораждает себя. Приоритетное место проблематика самосознания занимала в субъективно-идеалистическом направлении – «Философии жизни» (Ф. Ницше[42] , Дильтей[43] , Г. Зиммель[44] , А. Бергсон[45] ).

В русском антропокосмизме проблема самосознания, рассматриваясь сквозь призму идей «соборности», «софийности», «Всеединства человека, человечества и Вселенной», концепции ноосферы и принципа коэволюции, нашла свое отражения в трудах Л. Карсавина, П. Флоренского,[46] Н. А. Бердяева[47] , В. С. Соловьева[48] , С. Л. Франка,[49] В.И. Вернадского[50] ,

Н.Н. Моисеева[51] .

В особом ракурсе самосознание рассматривалось в западной философии первой половине ХХ века: феноменология Э. Гуссерля, экзистенциализм М. Хайдеггера[52] , Ж.-П., Сартра[53] , К. Ясперса[54] . Этим список, конечно, не исчерпывается, потому как вопрос о самосознании один из самых труднообъяснимых, в нем «кроется загадка человека», знание глубинных оснований жизни, ценностного отношения к ней, способность человека к целостному смыслополаганию и самостроительству.

По мнению диссертанта, необходимо рассмотреть гуманитарное самосознание как движущееся самосознание, в пространство духа, в сторону собственной познаваемости, но находящее себя в целостности, в цельном знании, символом которого есть Судьба. Судьба «необходима» человеку в силу человеческого стремления к стабильности и объяснимости происходящего. С одной стороны, личность как субъект жизнедеятельности (субъект изменения) ос­тается "одним и тем же лицом". Для нее разрушительно, если она "застывает, останавливается в своем развитии, не возрастает, не обогащается, не творит новой жизни". Но для личности также разрушительно, когда изменение в ней становится "изменой" — в таком случае она пере­стает быть сама собой. "Личность есть единство во мно­жестве. Она не составляется из частей. Она имеет слож­ный, многообразный состав. Но целое о ней предшествует частям."[55] Человеческое самосознание двойственно. Оно ощущает себя великим и ничтожным, царственным и зависимым, благородным и низким. Не случайно Н. Бердяев говорил о человеке как «о точке пересечения двух миров».Свободное самосознание человека «вырывает» его из природы, отделяет его от божества, и даже противопоставляет его им. По словам Ландмана «быть человеком означает стать им, это бесконечный процесс самопознания». Поэтому этот процесс можно назвать - «создание» своей Судьбы и одновременно противопоставление себя ей для собственного утверждения в этом мире. Так,Л. Карсавин, пишет: «Утверждать, что личность едина в своем саморазъединении и, не смотря на свое саморазъединение, значит признавать, что личность обладает самосознанием или самознанием, т.е. разъединяется и воссоединяется. В самосознании же, конечно, раскрывается природа и онтологический смысл знания. Я существую и познаю себя существующим и познающим только в соотнесенности моей с «инобытием», т.е. с другими существами и вещами. Таким образом, мое самопознание есть вместе с тем и познание мною «инобытия», а знание мною «инобытия» есть вместе с тем и мое самопознание»[56] . Н.А. Бердяев утверждает, что «глубинное «я» человека связано с духовностью. Дух есть начало синтезирующее, поддерживающее единство личности... Наиболее духовно значительное в человеке идет совсем не от социальных влияний, не от социальной среды, идет изнутри, а не извне».[57]

Э. Фромм, определяя сущность человека, пишет, что человек, подобно другим животным, имеет рассудок, что позволяет ему пользоваться мыслительными операциями для достижения непосредственных практических целей; но человек имеет еще и другую умственную способность, которой нет у животных. Но он знает о самом себе, о своем прошлом и будущем – о смерти; о своем ничтожестве и бессилии; он знает о других, что они друзья, враги или неизвестные. Человек стоит выше всякой другой жизни, потому что он есть, прежде всего, жизнь, осознающая себя. Человек обитает в природе, подчинен ее законам и случайностям, однако он возвышается над природой, потому что у него нет того неосознанного единства с природой, которая делает животных частью природы. Человек стоит перед страшной опасностью превращения в узника природы, оставаясь одновременно свободным внутри своего сознания; ему грозит быть частью природы и все же быть одновременно выделенным из нее, быть ни там, ни здесь. Человеческое самосознание сделало человека странником, в мире – он отделен, уединен, объят страхом.[58]

По нашему мнению, именно, страх одиночества, страх собственного бессилия стали отправными моментами, для того, чтобы человек стремился к целостности и в этом стремлении постигал себя как задачу, как загадку бытия, создавая свой внутренний мир личности. На ранних стадиях человек так тесно был взаимосвязан с космическими событиями, что идентифицировал себя с ними. Он чувствовал себя неотвратимо вовлеченным в великий процесс становления и исчезновения. В таком участии еще не было понятии «своей Судьбы». Оно появилось тогда, когда человек получил возможность бороться событием, которое им распоряжалось не будучи ему равнозначным, появилась «потребность в Судьбе».Так, по мнению К. Ясперса, «трансценденция не появляется в слепой душе...Зрячая душа постоянно обеспокоена вопросом: «хорошо ли то, что это так?», или «не может ли это стать лучше?.. Знание, то единственное, что делает человека человеком и представляет ему все возможности его деятельного будущего, оно вытолкнуло Адама из рая. Даже ветхозаветный бог устрашился опасного восстания Адама: «Адам стал как один из нас»... изначальная вина возникающей свободы есть вместе с тем первоначальная вина могущественной божественности»[59] . Если пользоваться образностью выражений К. Ясперса, то Адам прибрел в своем «восстании» направленность к самопознанию, его «новорожденное» самосознание стало судьбоносным.. «В истории человеческого духа, - пишет М. Бубер, - я различаю эпохи обустроенности и бездомности».[60] Дело в том, что когда человек живет во Вселенной как дома, антропологическая тема, по мнению Бубера, растворяется в общих космологических сюжетах, что можно сказать и о понимании судьбы. Напротив, в те эпохи, внутри которых представление о благоустроенной вселенной разрушается, размышление о человеке, о его предназначении и судьбе приобретает особую глубину и вместе с тем самостоятельность. Из рассуждений М. Бубера очевидно, что философское познание человека в значительной мере отождествляется с самопознанием человека. История философских раздумий о человеке тесно связана с внутренними самоощущением человека. Путеводной нитью является экзистенциальное самочувствие. В истории философии, как известно, выделяют различные мировоззренческие установки, в зависимости от того, какому феномену отдается приоритет – Богу, природе, социуму, человеку, поэтому с позиции таких рассуждений по нашему мнению, судьба меняет свои образы, проходит поэтапно свои составляющие, рассмотренные нами от космопланетарной (комоцентризм), к теоцентрической (Бог – судьба, чувство, вера), реализация потенциала социоприродного и социокультурного бытия (социоцентризм), направленность к своей судьбе через познание себя – гуманитарное самосознание (антропоцентризм).

С появлением самосознания аналитическое изучение природы человеком дополняется конструированием новых, более совершенных слоев материи, иными словами, конструирование самого себя. Проявляется эволюционное предназначение человечества – самоконтролирование и самокоррекция через самопознание.[61] Идеи В.И. Вернадского произвели переворот в понимании сознания и самосознания, являющиеся двуединой структурной единицей ноосферы. В.И. Вернадский писал: «Сознание – мысль человека - есть функция биосферы и проявление эволюционного процесса, т.е. планетное явление, неотделимое от ее материального бытия, т.к. явно связано с атомами…Человеческий разум не есть венец сознания и выявления планетной силы, какой являются в свете эволюционного процесса его другие выявления… в этом смысле не есть фантазия, но есть вероятное явление…»[62]

Можно сказать, с возникновением человечества, пополнением его генофонда и развитием инстинктивной и родовой памяти у материи появляется возможность самоконтролирования через самопознание. Преобразование биосферы в ноосферу обусловлено сменой «центрирующей» силы: вместо биологического приспособления активной силой выступает разум человека. Развитие Природы теперь определяется уровнем общественного Самосознания. В центре Вселенной вновь оказывается Человек..Самосознание есть высшая форма самодвижения материи и побудитель к социальной деятельности. Поэтому В.И. Каширин различает реальность индивидуального и ре­альность общественного самосознания. Реальность индивидуаль­ного самосознания может быть интерпретирована как возмож­ность или невозможность для данного субъекта-носителя воз­действовать на развитие какого-либо процесса в данной исто­рической обстановке. При составлении модели реальность са­мосознания может быть измерена следующими социологиче­скими индикаторами: иерархия актуальностей в структуре ценностей, смысл жизни, принципы самосознания, иллюзии самосознания (о соотношении реальных возможностей, спо­собностей и достижений с намерениями), истины самосозна­ния, парадоксы самосознания (суждения, основанные на за­блуждениях, не совпадающие с принципами самосознания), самооценка и т. д.[63]

В. И. Каширин изучая самосознание как структуру- состояние, основываясь на принципы синергетики, приходит к следующим выводам, что «социальное самосознание, являясь в генезисе состоя­нием сознания, по мере развития субъекта-носителя развора­чивается в процесс и проявляется как диссипативная система, которая посредством функциональной дифференциации осу­ществляет перенос информации из среды в сознание и обрат­но, выстраивая через хаос случайностей устойчивый уровень культуры социального сознания и самодеятельности, включаю­щей деятельность по преобразованию: а) природы, б) социаль­ного окружения, в) самого себя;по содержанию социальное самосознание включает в себя в интегрированном виде индивидуальное и общественное самосознание в их формах — историческое, актуальное и прожективное;функционально самосознание осуществляет процесс пе­реноса информации из социальной среды в индивидуальное и общественное сознание и обратно, дифференциации резони­рующих воздействий, структурирования мотивационного яд­ра, ценностей-объектов и ценностей-норм».[64] По мнению В.И. Каширина, «Самосознание – это сторона, момент в пространственно-временном развитии сознания, осознание субъектом своего места и роли в истории, это определенное состояние сознание личности. Культура самосознания – есть реальность самосознания в его развитии, некоторый уровень проявления интегративной и опережающей функций самосознания, его двойной рефлексии и полирефлексии».[65]

Специфика самосознания отчетливо обнаруживается в ходе социальных переломов, распада традиционного кода общественного бытия. В этой ситуации выявляется специфический механизм самосознания – его особая рефлексия, двойное отражение окружающей действительности, не присущее сознанию. Сознание – это простое отражение, данное знание реальности. Знание субъектом себя также кажется непосредственным образом, данным индивиду. В условиях крупных переломов человек утрачивает привычные ориентации и стремится выработать и усвоить новые. При этом он не только фиксирует реальность, но оценивает ее с точки зрения возможностей своей исторической судьбы и сохранения своей идентичности, своей подлинной сущности. В зависимости от того, как определяет себя индивид, он либо принимает социальную реальность, либо отвергает ее. Самоопределение обретает здесь ценностный приоритет перед реальностью. Так возникает рефлексия самосознания как отражения реальности через призму ценностного понимания субъектом самого себя. В рефлексии самосознания реальность интерпретируется через призму приоритета бытия субъекта перед бытием иных реалий окружающего мира.

Духовно­е самоопределение человека (обретения смысла жизни и призвания), самоопределения человека в социально-культурной среде, которая выступает для него простран­ством непосредственной жизнедеятельности и условием личностного развития и в процессе самореализации человека происходит посредством присвоения инновационного потенциала культуры. Являясь сферой (процессом, результатом) иде­ального, духовного производства, гуманитарная культура предоставляет максимальную возможность самореализа­ции человеческой сущности, которая наиболее полно об­наруживает себя в сфере духовности, ибо только здесь человек обретает ту свободу, которой нет в других сферах общественной практики. Человеческая индивидуальность, самость обнаруживает себя "внутри" культуры, в процессе самоидентификации, она не является "абсолютной внутренней собственностью" человека. Лишь в системе культурных коммуникаций, в процессе пости­жения и освоения культурных смыслов индивид получает от других "подтверждение и признание и как вообще личность, и как эта индивидуальная личность"[66]

По мнению диссертанта, следует рассмотреть гуманитарную культуру, которая формирует гуманитарное самосознание личности. Т.к. содержание и ценности гуманитарной культуры свидетельствуют об уровне развития социальных систем, они являются критерием того, насколько полно и каким образом в рамках конкретного общества решается задача всестороннего и гармоничного самораскрытия человека

Мир гуманитарной культуры живет и сохраняется прежде всего в форме категорий, понятий, которые содержат человеческое знание о смысле и ценностях, идеалах человеческого бытия и представляют собой единство бытия и сознания. Это рефлексируемый срез человеческого опыта и бытия, содержащийся в языке, традициях, преданиях, т.е. в «текстах» культуры. Развитые формы человеческого самосознания, вырабатывая идеальные представления о должном и опредмечиваясь в формах гуманитарной культуры (религия, философия, искусство, нравственность) становятся надличностной системой регуляции всех составляющих человеческого бытия – его отношение к миру, к другим людям и к самому себе.[67]

М.С. Каган под гуманитарной культурой понимает тот «массив способов и плодов деятельности людей, который ориентирован экзистенциально, т.е. направлен на воплощение, утверждение и развитие человеческой духовности, в отличие от тех форм деятельности, которые подобно науке и технике, экономике и способам социальной организации, имеют собственную логику существования и развития, независимую от того, благоприятны или враждебны человеку их достижения. Значение гуманитарной культуры состоит в том, что она всеми доступными ей средствами – теоретическими, практическими, педагогическими и художественными – утверждает и формирует в сознании общества идею высшей ценности Человека, понимаемого в диалектическом противоречивом единстве индивидуального и общечеловеческого. В единстве, реализующемся в общении, в диалогических связях «я» и «ты» свободных, но необходимых друг другу личностей. Именно в этом состоит историческая миссия гуманитаризма как системного свойства антропоцентрического типа культуры – и его взаимоотношения с природой, и формой организации общественной жизни, отношения людей друг к другу.[68]

Гуманитарная культура — это исто­рически сложившаяся форма духовного обмена между различными поколениями, историческими эпохами и на­родами сущностными силами и продуктами духовного производства общественно значимыми идеалами и ценностями, приращиваемыми в ходе исторического раз­вития и общества, и всего человечества. «Гуманитарная культура есть превращенная форма духовной рефлексии, результат духовного самопроизводства человека и обще­ства»,[69] т.е., именно, через гуманитарную культуру происходит связь поколений, связь времен.

По мнению диссертанта, Судьба человека в гуманитарной культуре, как рефлексируемом срезе человеческого опыта и бытия, содержащегося в «текстах» культуры», представляется надличностной системой регуляции всех составляющих человеческого бытия. Человеческая потребность в стабильности, в защищенности перед «лицом слишком открытого мира «создает монолитную, завершенную судьбу», как оправдание греховности, бессилия (так большинством людей судьба представляется предопределением).Поэтому, следует отметить, что «о Судьбе мы знаем только из человеческого опыта («коллективное-макроскопическое») или из неясных индивидуальных догадок («личное-микроскопическое»), которые «транспортируются в тексты» и как таковые транслируются. Эти тексты – описания, тексты – измерения также вносят в ситуацию судьбы элемент необратимости. В этой зависимости объекта (судьбы) от языка описания этого объекта (запись данных о судьбе), которая связана, казалось бы, с непреодолимыми ограничениями (между человеком и судьбой встает сделанное им описание ее), едва ли можно считать только негативным началом или главным: как человеку не нужно такое знание будущего и своей судьбы, которое исключало бы его активность в выстраивании их и в контролировании соответствия между планом и ходом его реализации, так же человеку не нужна невозможная для него к тому «чистая» встреча с судьбой, ибо она могла бы состояться и лишить человека возможности рефлексии относительно своей судьбы, свободного воления, которое только и обеспечивает диалог между человеком и судьбой – этим человеком (Я, мною) и этой судьбой (своей, моей)».[70] В этом диалоге специфическое, индивидуальное, уникальное, неповторимое, внутреннее и конкретно-личное, которое синтезируется в гуманитарном самосознании личности, определяют смысл диалога. А смысл, прежде всего, состоит в творчестве, через которое и в котором человек обнаруживает свою незамкнутость, открытость, свободу воли и умение достойно принять «обстоятельства», прислушаться к другому и сделать свой собственный выбор – такой в котором совпадают два «разных» начала, в максимуме совпадающие в том, что называют богоподобием человека.

По мнению диссертанта, гуманитарная (духовная) культура человека включает в себя центр конструирования, источник интенциональности, очаг смыслотворчества, мир смыслов и ценностей. Таким образом, гуманитарная культура выполняет важнейшие функции на уровне индивидуального бытия. Она задает жизненные ценности и идеалы, социальные ориентации и стандарты поведения, обеспечивает самоопределение личности (понимание смысла жизни, понятие о совести, чести и достоинстве и т.п.), выполняет функции регулятора поведения, нравственное переживание. Поэтому складываются представление о судьбе как процессе (исконно славянское sodba – имя действия) «суммация – интеграция некиих прецедентов с постоянной оценкой промежуточных сумм по шкале соответствия определенным ценностям, позже переориентированным как ценности морального характера».[71]

Выбор ценностных ориентиров, их иерархия находятся в тесной взаимосвязи с решением смысло-жизненных проблем. То, что позволяет осуществить полагаемый личностью смысл индивидуального бытия, выступает в ее переживании исполненным высшей ценности. Ценности общественного бытия выступают как внутренний катализатор, способный многократно усилить действие иных общественных сил, как вектор, указывающий направление происходящих изменений и усмотреть проект будущего в настоящем. Личностное развитие осуществляется как поиск изображения своей персональности в «мире явлений», глубина которого пропорциональна степени включенности человека в культуру. Культурный идеал обнаруживает свое существование не только во внутреннем мире личности как некий «зародыш совершенства», но и в качестве референтных характеристик внешнего мира, в силу чего личностное развитие направлено и к самопознанию и к самореализации.[72]

В этом смысле судьба не может быть сведена к приговору: он только завершение длинного ряда «калькуляций» судьбы. Эта суммирующе-интегрирующая деятельность позволяет увидеть судьбу в образе дирижера гигантского оркестра человеческих дел, слов, мыслей – всех видимых и невидимых ответов-реакций на вопросы-импульсы, исходящие от мира, от жизни, от самого человека, и, следовательно, понять самое судьбу, как некое проективное пространство человеческой жизни, в котором она осмысливается, оценивается, судится.[73] Пространством, которое фиксирует не внешние черты, а некие глубинные – это есть тот человек, предстающий перед судом жизни, тем более суд этот – не со стороны, а свой, и не только разума и сознания, но и своего сердца, интуиции, чувства совести – самых чутких инструментов человеческой ориентации в сфере нравственного.

Таким образом, образ Судьбы созданный человеком, обществом, на определенном этапе развития, есть своеобразный «лик» гуманитарной культуры, ядро гуманитарного самосознания личности. Рассматриваемое нами «судьбоносное» гуманитарное самосознание основой своей имеет субъективную реальность - духовность человека, которая включает все проявления психической деятельности человека: чувства, мысли, внутренние побуждения, ценностные ориентации. Бесконечная для исследования, споров и оценок тема духовности дает возможность приблизится к пониманию и обретению человеком самого себя, актуализировать вечные проблемы духа, иначе увидеть мир, время, Судьбу человека и человечества.

Духовность человека не тождественна духовной жизни общества, поэтому сегодня исследования в области экзистенциальной проблематики получают новый импульс. А.С. Панарин пишет: «В основании проблемы гуманитарного видения мира – видения, при котором человек преодолевает свою надстроечно-репрезентативную ограниченность и приобретает вес онтологичеси значимого фактора, - лежит проблема статуса самой духовности. Проблема Человека изоморфна проблеме Духовного начала»[74] . В многообразии подходов (М.С. Каган[75] , А.Г. Мысливченко,[76] Д.И. Дубровский[77] , В.С. Барулин,[78] Л.В. Скворцов[79] и др.) изучения духовности выделяются, по меньшей мере, четыре основных направления.

В рамках первого направления духовность определяется как результат приобщения личности к общечеловеческим ценностям, духовной культуре, продуктам объективизации высших проявлений духа.

Второе - описывает духовность, как способность к переживанию духовных состояний, характеризующимися тем, что человек «не замечает» внешнего мира, не ощущает своей телесности и сосредотачивается на осмыслении моментов интеллектуальных озарений и осуществлении собственной нравственной рефлексии, устремляющей к добру и свободе.

Третье - представляет духовность как принцип саморазвития и самореализации личности. Отправной точкой развития духовности является психологическая готовность к усвоению общечеловеческих духовных ценностей (истина, добро, красота и т.п.) мотивационной основой такой психологической готовности выступают духовные влечения к постижению чувства свободы и гармонии.

В рамках четвертого направления духовность рассматривается как Божественное откровение, а духовная жизнь, как жизнь в Боге и с Богом.[80]

А.Г. Мысливченко, пытаясь определить духовность, как человеческую субъективность, говоря о том, что «в структурном плане субъективность включает в себя сознание, самосознание, чувственность, волю, но не сводится к ним. Она играет интегративную роль, мобилизуя все личностные способности и силы интеллектуальные, эмоциональные, сознательные и бессознательные. Тем самым субъективность выступает как внутренне организованная активность, формирующая целостность и определенную направленность личности. Своеобразие способа существования субъективности проявляется в ее пространственной нелокализованности, процессуальности, потенциальности, а также в интериоризованных формах человеческой деятельности - творчестве, свободе и т. д.»[81]

В качестве методологической основы анализа духовного мира человека М. С. Каган предлагает концепцию четырех сторонней структуры человеческой деятельности, включающей преобразование реальности, ее познавательное, ценностное осмысление и общение людей в их совместных действиях. Соответственно этой структуре деятельности выделяются четыре аспекта активности человеческого духа (или, как иногда пишет М. С. Каган, "человеческой психики"), составляющие структуру духовного мира: 1) мышление, с помощью которого реализуются познавательные действия, 2) ценностно-ориентационная деятельность сознания; 3) целеполагающая ориентация действий, или создание идеалов; 4) нравственность, основой которой является ощущение, переживание и осознание причастности индивида к другим людям.[82] В такой трактовке духовного, или как писал М. С. Каган, "его психического содержания", достаточно просто увидеть стремление представить субъективность духовного только как активность духа, интенцированного на духовные (познание, общение и др.) и материальные (преобразование) виды деятельности. Но здесь возникает методологическая трудность связанная с проблемой детерминации духовного. Так, М. Г. Ярошевским была рассмотрена эта проблема: если мы говорим о единстве сознания и деятельности, то соотносим процессы на уровне сознания с процессами деятельности, интерпретированной как психологическое образование. Деятельность же, включая духовные компоненты, не сводится к ним, более того, она осуществляется не по психологическим законам, а по социальным. Духовность может быть понята, как детерминированная деятельностью человека как социального субъекта в субъективной реальности, существующая в форме образов, мыслей, представлений и т.п. Эта реальность составляет идеальную сторону человеческой деятельности. Критический анализ деятельностного подхода к сущности человека дает и В. С. Барулин, рассматривающий в качестве сущности человека не деятельность, а духовность.[83]

Д.И. Дубровский предлагает информационный подход к решению проблемы связи духовного и его материального носителя. Парадигмой информационного подхода является положение о том, что всякое явление сознания можно интерпретировать как информацию, поскольку оно есть всегда отражение чего-то, а, значит, несет субъекту об этом информацию; оно интенционально, не бывает "пустым", бессодержательным.[84] В информационном подходе к психическим явлениям, прослеживается методологическая связь с идеями Гуссерля о феноменах сознания и его главном свойстве - интенциональности. Гуссерль считал, что сознание всегда предметно, то есть, направлено на предмет, который в нем представлен как образ. "Мы понимаем под интенциональностью характерное свойство переживаний "быть сознанием о чем-то"... Восприятие есть всегда восприятие чего-то, какой-то вещи, суждение есть суждение о некотором положении вещей, оценка - всегда оценка некоторого оцениваемого содержания, желание направлено на предмет желания и т. д.».[85] Духовное рассматривается в двух пространствах: 1) в пространстве бытия человека как деятельного материального носителя духовного; 2) в пространстве бытия человека как творца духовного. Материальные объекты, созданные человеком или природные объекты, включенные в круг человеческой творческой деятельности выступают как материальные носители, духовного мира, как образы, которые в свою очередь как ценностные ориентиры влияют на формирования гуманитарного самосознания. «Что такое любой храм? - спрашивает П. А. Сорокин, - Почему он свят более, чем обыкновенный дом? Ведь материалы, из которых он построен, - те же бревна, кирпичи, из которых строятся и частные дома. Формы домов и церквей бывают различные и не в форме дело. Отсюда само собой понятно, что церковь и другие религиозные предметы "святы" потому, что они суть предметные символы непредметных и святых психических переживаний - религиозных мыслей, представлений, чувств и т. д.».[86]

В.И. Каширин по этому поводу пишет: «... творчество не может рассматриваться только в его направленности на самосознание. Оно содержит как формирование собственных социальных качеств, так и способы самоутверждения через оценку собственных возможностей в «присвоении», раскрытии своих способностей. Самотворчество или самостроительство (самопознание, самоанализ, самовоспитание, самооценка, самоутверждение), следовательно, есть способ самореализации и взаимореализации исторических субъектов».[87]

В природе человека воплощено его бытие для себя. В социальности человека воплощено его бытие для других. Но внутри человека есть нечто, что не дано увидеть и понять другим людям, то, что присуще только одному - именно этому - человеку, то внутреннее, которое, по выражению С. Л. Рубинштейна, преломляет воздействие внешнего. Этим внутренним, субъективным, организующим вокруг себя по определенным, иногда необъяснимым правилам телесно-физиологические и социальные проявления человеческого бытия, является духовный мир человека, его гуманитарное самосознание.

По мнению диссертанта, гуманитарное (духовное) сознание предстает движущимся самосознанием, развертывающимся субъективным бытием. Самосознанием, скорость погружения которого в пространство духа опережает прирожденное ему стремление к самозамыканию. Это опережение возможно потому, что внутреннему горизонту сознания есть куда двигаться и есть на что ориентироваться. Сознание, обращенное к себе как к субстанциональному субъективному бытию, узнает свою целостность как актуальную бесконечность. Духовность требует бесконечности и находит ее в целостности сознания. Одним из символов целого знания и является Судьба, которая играет роль ориентира в духовной совершаемости человека человеческой реальности. «Судьба – это не то что бывает, а то, что есть всегда».

Гуманитарное «судьбоносное» самосознание проявляется в способности самотворчества на основе духовных истин, проектирования идеального, стремления к идеальному образу «я» и окружающего мира. Судьба «необходима» человеку. Анализ гуманитарного самосознания, показывает, что осознание своей Судьбы не сводится только к аксиологическому пласту, т.е. уровню со-присутствия, со-переживания, религии, морали, философским течениям, искусству. Онтологический срез обнаруживается в том, на сколько, оказывают влияния социальное окружение (триединая социальная составляющая судьбы), общественная нравственность, традиции, нормы. Праксеологический аспект проявляется в том – на сколько, человек осознает себя и свою роль в идеологических течениях, политике, культура самосознания «прямопропорциональна» интеллектуальному и духовному уроню развития. Ни смерть, ни рождение не переживаются человеком, но никогда не исчезают из бытия: человек всегда «рожденный» и постоянно «смертный»[88] . В движении от заблуждения к истине, неминуемо возникают вопросы: Откуда Я? Кто Я? Куда Я иду? Ответы на эти вопросы есть судьботворчество, как процесс восхождения от индивидуального к универсальному, стремление к своей Судьбе через осознание, гуманитарное (духовное) самосознание.


[1] См. Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: наука. 1989.

[2] Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь Разума. – М.: Языки русской культуры, 2000. - С. 94-95.

[3] Там же. С. 40-41.

[4] Циолковский К.Э. Монизм Вселенной. Космическая философия // Русский космизм: Антология философской мысли. - М. 1992. - С. 274-275.

[5] Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. - М.: Мысль, 1976. - С.108-104.

[6] Вернадский В.И. Биосфера. Избр. соч.. - М., 1960. Т.5. - С.24.

[7] Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: наука. 1989. – С.216.

[8] Там же. С.226.

[9] Там же. С.285-286.

[10] Каширин В.И. Очерки философии планетарного самосознания. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 1996. - С. 56.

1 Там же. С. 70-77..

1 Бекрнюкевич Т.В. Культ предков, или будущее как актуализация прошлого //Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: Материалы Третьего Российского Философского конгресса (16-20 сентября). - Ростов-на- Дону; Изд-во СКНЦ. 2002. – С. 393с

2 Каширин В.И. Очерки философии планетарного самосознания. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 1996. - С. 123.

[11] Там же. С. 124.

[12] Мостепаненко А.М. Проблема «возможных миров» в современной космологии // Вселенная, астрономия, философия. М., 1988. С.83-84

[13] Казютинский В.В. Концепция глобального эволюционизма в научной картине мира // О современном статусе идеи глобального эволюционизма. - М., 1989. - С.77.

[14] Уилер Дж. Выступление и дискуссии // Космология: теория и наблюдения. - М., 1978. - С.368.

[15] Лесков Л.В. Космические цивилизации: проблемы эволюции. - М., 1985. С.39.

[16] Лем С. Сумма технологии. М., 1968.

[17] Бердяев Н. А. Макрокосм и микрокосм//Феномен человека. - М.: Высшая школа, 1993. - С. 38.

[18] Там же. С. 31.

[19] Тейяр де Шарден П. Феномен человека. - М., 1987. - С.25

[20] Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства и др. работы. - М., 1991.

[21] Волков Ю.Г. Поликарпов В.С. Многомерный мир современного человека. - М., 1998. - С. 65.

[22] Эпштейн М. Поступок и происшествие. К теории судьбы.// Вопросы философии. М., 2000. №9. С. 74-75

[23] Бом Д. Наука и духовность: необходимость изменений в культуре // Человек, 1992. №1.

[24] Прибрам К. Языки мозга. - М., 1975.

[25] Бом Д. Наука и духовность: необходимость изменений в культуре // Человек, 1992. №1. - С.17.

[26] На пути к теоретической биологии. - М., 1970. - С. 49.

[27] Чудновский В.Э. Смысл жизни и судьба. – М.: Издательство «Ось –89», 1997.- С.53.

[28] Франкл В. Человек в поисках смысла. - М., 1990. - С.79.

3 Там же. С. 103.

[29] Акифьев А.П. Генетика и судьбы. - М.: ЗАО Изд-во Центрпо-лиграф, 2001. -С. 50, 70.

[30] Jaspers K. Philosophie. Heidelberg. 1973, Т. 3. С. 71. (Цит.: Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия ХХ века. – М.: «Проспект», 1998. – 432 с)

[31] Там же. С.72

2 Гуревич А.Я. Смерть как проблема исторической антропологии // Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. - М., 1992. - С.9

1 Хайдеггер М. Время и бытие. - М.: Республика, 1993. - С. 388.

[32] Шопенгауэр А. Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа // Шопенгауэр А. Избранные произведения. - М., 1992. - С. 88.

[33] Там же. С. 130

1 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - М. 1973. - С. 354-355.

[34] Эпштейн М. Поступок и происшествие. К теории судьбы.// Вопросы философии. - М., 2000. №9. – С. 75-76.

[35] Бубер М. Я и Ты: Пер. с нем.- М.: Высш. школа, 1993.- С. 175.

[36] Sartre J.-P.L’etre et neant. Essai d’ontologie phenomenologique. Ed. Gallimard. P., 1968. C.639 ( Цит.: Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия ХХ века. – М.: «Проспект», 1998. – 432 с.)

[37] Хлебников В. Доски Судьбы. - М.: Рубеж столетий, 2000. - С. 135.

[38] Бердяев Н.А. Смысл творчества // Философия свободы. Смысл творчества.- М., 1989. - С. 296.

1 Рогинский Я.Я. Проблемы антропогенеза. - М.: «Высшая школа», 1977.- С. 208-210.

1 Швырев В.С. О деятельностном подходе к истолкованию «феномена человека» (попытка современной оценки) // Вопросы философии. 2001, №10. – С.111.

1 Эпштейн М. Философия возможного. - СПб., «Алетейя», 2001. – С. 220.

[39] Там же С.303

[40] Бахтин М.М. Эпос и роман. // Литературно-критические статьи. – М.: Художественная литкратура, 1986. – С.424. (Цит. Эпштейн М. Поступок и происшествие. К теории судьбы.// Вопросы философии. - М., 2000. №9. – С.75.)

[41] Гегель Г. В. Ф. Философия духа/ Энциклопедия философских наук. В 2- х т. - М.: Мысль, 1974; Гегель Г.В. Ф. Философия религии. М., 1975. Т1.; Кант И. Антропология с прагматической точки зрения//Кант И. Соч. В 6-ти т. - М., 1966. - Т. 6. - С. 349-588.; Кант И. Соч.: В 6т.- М., 1965.

[42] Ницше Ф. По ту сторону добра и зла//Ницше Ф. Соч. В 2-х т. -М.: Мысль, 1990; Ницше Ф. Веселая наука Ницше Ф. Соч. В 2-х т. -М.: Мысль, 1990.

[43] Дильтей В. Категории жизни: Пер. с нем.// Вопр. философии.- 1995.- №10.-С. 129-143.; Дильтей В. Переписка с 3. Гуссерлем// Вопр. философии.- 1995.- №10.-С.144-150.

[44] Зиммель Г. Индивидуальный закон. Гл. IV Созерцание жизни // Избранное. – М., 1996. – Т.2

[45] Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания. Собрание сочинений в 4-х томах. Том 1. М.: «Московский Клуб», 2001.

[46] Флоренский П.А. Столп и утверждение истины: Опыт православной теодицеи / П.А. Флоренский. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. –640 с С. 413

[47] Бердяев Н. А. О назначении человека. - М.: Республика, 1993; Бердяев Н. А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии/Бердяев Н. А. Царство духа и царство кесаря. - М.: Республика, 1995; Бердяев Н. А. Самосознание. - М.: ДЭМ, 1990. и др.

[48] Соловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия// Собр. соч.-СПб., 1913.-Т.8; Соловьев B.C. Смысл любви// Соч.: В 2т,- М., 1990.- Т.2; Соловьев В.С. Спор о справедливости: Сочинения. М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО – Пресс Харьков. Изд-во «Фолио», 1994.

[49] Франк С.Л. Смысл жизни// Вопросы философии.-1990.- №6.- С.69-131; Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992; Франк С.Л. Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия. - М.: Изд-во «Республика», 1994.

[50] Вернадский В.И. Размышления натуралиста. В 2-х кн. Кн. 2. Научная мысль как планетное явление. - М: Мысль, 1977; Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. - М., 1991; Вернадский В.И. Автотрофность человчества: несколько слов о ноосфере // Русский космизм. – М., 1993.

[51] Моисеев Н. Н. Человек во Вселенной и на Земле//Вопросы философии. - М.,1990. - №6. - С. 32-45;;Моисеев Н.Н. Новая планета. Размышление о судьбе цивилизации // Нева. 1995. №10; Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь Разума. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 224с. – (Язык. Семиотика. Культура)

[52] Хайдеггер М. Время и бытие. - М.: Республика,. 1993. - 447 с.; Хайдеггер М. Письмо о гуманизме/Проблема человека в западной философии. - М.: Прогресс, 1988. - С. 314-356.

[53] Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. (Извлечения)// Науч. докл. высш. школы. Философ, науки.- 1989.-№2.- С.89-100; Сартр Ж.-П. Избранные произведения: Пер. с фр.- М.: Республика, 1994.-496 с.

[54] Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М., 1994г.

[55] Бердяев Н. А. Самопознание. — С. 352.

[56] Карсавин Л.П. Религиозно –философские сочинения. Т.1 – М.: «Ренессанс», 1992. – С. 25.

[57] Бердяев Н. А. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого // Мир философии. Книга для чтения. В. 2- ч. - М.: Политиздат, 1990. - Ч. 2. - С.55.

[58] Фромм Э., Хирау Р. Предисловие к антологии "Природа человека" // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. - М., 1990. - С. 146-168.

[59] Ясперс К. (См. Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия ХХ века.. – М.: «Проспект», 1998. – 432 с)

[60] Бубер М. Проблема человека. - М.: Республика, 1992. – С. 195.

[61] Каширин В.И. Очерки философии планетарного самосознания.- Ставрополь: Изд-во СГУ, 1996.- С. 78.

[62] Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Наука, 1989. - С. 229.

[63] Каширин В.И. Очерки философии планетарного самосознания. Ставрополь: Изд-во СГУ, 1996. - С. 89-100

[64] Там же. С. 89-100.

[65] Там же. С. 93.

[66] Хабермас Ю. Понятие индивидуальности // Вопросы филосо­фии. — 1989. — № 2. — С. 38.

[67] Запесоцкий А.С. Гуманитарная культура и гуманитарное образование / С Петербург гуман. ун-т профсоюзов. – СПб, 1996. – С.157.

[68] Каган М.С. О понятии «гуманитарная культура» и роли гуманитарности на современном этапе истории человечества // День науки в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов: Материалы конференции. – СПб, 1996. – С.100.

[69] Там же. С. 53.

[70] Топоров Н.Н. Судьба и случай // Понятие судьбы в контексте разных культур. М.: Наука 1994. – С. 50

[71] Топоров Н.Н. Судьба и случай // Понятие судьбы в контексте разных культур. М.: Наука 1994. –С. 41.

[72] Каган М. С. Системный подход и гуманитарное знание. - Л.: изд-во ЛГУ, 1991. - С.145.

[73] Топоров Н.Н. Судьба и случай // Понятие судьбы в контексте разных культур. М.: Наука 1994. – С.43.

[74] Панарин А.С. Философия политики. М., 1996. – С.200.

[75] Каган М. С. Системный подход и гуманитарное знание. - Л.: изд-во ЛГУ, 1991; Каган М.С. О понятии «гуманитарная культура» и роли гуманитарности на современном этапе истории человечества // День науки в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов: Материалы конференции. – СПб, 1996; Каган М.С. Философия культуры. Санкт – Петербург: Петрополис, 1996.

[76] Мысливченко А. Г. Идея создания целостной концепции человека/Человек в системе наук. - М.: Наука, 1989; Мысливченко А. Г. Человек как предмет философского познания. -М.: Мысль, 1975.

[77] Дубровский Д.И. Проблема идеального. - М., 1983.; Дубровский Д.И. Психика и мозг: результаты и перспективы исследований / Мозг и сознание. - М., 1990.

[78] Барулин В. С. Социально-философская антропология: Общие начала социально-философской антропологии. - М.: Онега, 1994.

[79] Скворцов Л.В. Культура самосознания как философская проблема//Человек: образ и сущность. – М., 1990. № 1; Скворцов Л. В. Культура самосознания: Человек в поисках истины своего бытия. – М.: Политиздат, 1989; Скворцов Л.В. Культура самосознания как философская проблема. // Человек: образ и сущность (гуманитарные аспекты). – М. 1990; Скворцов Л.В. Проблема страха: искусство жизни «в век смерти» // Человек: образ и сущность страха. М., 1991; Скворцов Л.В. Субъект истории и социальное самосознания. – М.: Политиздат, 1983г.; Скворцов Л.В. Что значит жить по истине? // Культурология: Дайджест №2 (21) / РАН ИНИОН. – М., 2002.

[80] Скворцов Л.В. Гипотетический эзотеризм гуманитарное самосознание.- М., 2000. - С.100-150.

[81] Мысливченко А. Г. Идея создания целостной концепции человека/Человек в системе наук. - М.: Наука, 1989. - С. 43-48.

[82] Каган М.С. Системный подход и гуманитарное знание. - Л.: изд-во ЛГУ, 1991. - С. 128-131.

[83] Барулин В. С. Социально-философская антропология: Общие начала социально-философской антропологии. - М.: Онега, 1994.

[84] См.: Дубровский Д.И. Психика и мозг: результаты и перспективы исследований /Мозг и сознание. - М., 1990. - с. 3-31: Дубровский Д.И. Категория идеального и ее соотношение с понятиями индивидуального и общественного сознания//Вопросы философии. - М., 1988 - № 1. - С.. 15-27.

[85] Гайденко П. П. Научная рациональность и философский разум в интерпретации Эдмунда Гуссерля//Вопросы философии. - М., 1992. -№7. – С. 21

[86] Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. –С. 45.

[87] Каширин В.И. Глобалистика и философия планетарного самосознания. Ставрополь: Изд-во СГУ, 1998. – С.68.

[88] Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия ХХ века. – М.: «Проспект», 1998. - С. 287.

Оценить/Добавить комментарий
Имя
Оценка
Комментарии:
Где скачать еще рефератов? Здесь: letsdoit777.blogspot.com
Евгений06:51:01 19 марта 2016
Кто еще хочет зарабатывать от 9000 рублей в день "Чистых Денег"? Узнайте как: business1777.blogspot.com ! Cпециально для студентов!
15:33:54 25 ноября 2015

Работы, похожие на Реферат: Диалектика судьбы человека: логика природы и логика истории

Назад
Меню
Главная
Рефераты
Благодарности
Опрос
Станете ли вы заказывать работу за деньги, если не найдете ее в Интернете?

Да, в любом случае.
Да, но только в случае крайней необходимости.
Возможно, в зависимости от цены.
Нет, напишу его сам.
Нет, забью.



Результаты(149898)
Комментарии (1829)
Copyright © 2005-2016 BestReferat.ru bestreferat@mail.ru       реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru